Жена для Чон Чонгука [Приостановлено]

Утро Чон Чонгука всегда начиналось в 5:30. Без исключений. Дисциплина была его религией, единственным способом удержать под контролем империю, которую он выстроил на обломках собственных амбиций и ожиданий отца. Ледяной душ, двадцать минут медитации в тишине пентхауса и чашка черного кофе, такого же крепкого и горького, как его характер.

Глядя на свое отражение в зеркале, когда он завязывал безупречный узел галстука, Чонгук поймал себя на мысли о вчерашнем решении. Лиса Монобан. Это имя теперь пульсировало на периферии его сознания, как нерешенная архитектурная задача.

Дорога до офиса в черном «Майбахе» прошла в привычном режиме: проверка почты, звонки от субподрядчиков и чтение сводок финансового рынка. Но как только он переступил порог «JK Architects», его взгляд невольно начал искать ту самую фигуру.

Стеклянный фасад его офиса позволял видеть опен-спейс, где кипела жизнь. Обычно Чонгук не обращал внимания на суету муравейника, но сегодня он велел секретарю не закрывать жалюзи.

Он наблюдал.

Лиса появилась в 8:15 — на пятнадцать минут раньше официального начала рабочего дня. На ней был простой бежевый блейзер и строгие брюки. Никаких кричащих брендов, никакой лишней косметики. Она несла в руках два огромных тубуса с чертежами и стакан кофе.

Чонгук сел за стол, делая вид, что изучает отчет, но его глаза были прикованы к прозрачному стеклу.

В течение следующих двух часов он увидел то, чего раньше никогда не замечал. К столу Лисы постоянно подходили люди. Вот подошел Ким из отдела снабжения с виноватым видом, и Лиса, вместо того чтобы отмахнуться, начала что-то быстро исправлять в его таблицах. Спустя час к ней подошла одна из младших дизайнеров, явно расстроенная — Лиса отложила свой карандаш, внимательно выслушала девушку и начала терпеливо объяснять ей тонкости зонирования парковой зоны.

Она не просто работала. Она была тем самым невидимым клеем, который удерживал отдел ландшафта от хаоса.

— Она снова берет на себя чужие хвосты, — прошептал Чонгук, замечая, как Лиса устало потирает шею.

К обеду её лицо стало еще бледнее. Она выглядела измотанной, её движения стали более медленными, автоматическими. Когда она потянулась за очередной папкой, Чонгук заметил, как на мгновение она прикрыла глаза, словно борясь с головокружением или сильной головной болью. Но стоило кому-то позвать её по имени, как она тут же «включалась», натягивая на лицо маску профессиональной готовности.

— Кан, зайди ко мне, — нажал Чонгук кнопку интеркома, вызывая начальника отдела кадров.

Через пять минут господин Кан уже стоял в кабинете, нервно поправляя очки.

— Господин Чон, какие-то проблемы?

— Мне нужен полный отчет о работе Лисы Монобан за последние пять лет. Все её проекты, отзывы клиентов, личные достижения. Всё. И принеси мне копии её последних ландшафтных разработок.

Кан удивленно моргнул.
— Лиса? Она один из наших самых стабильных сотрудников. Очень тихая, но невероятно продуктивная. Я подготовлю всё через час.

Когда отчет лег на стол Чонгука, он погрузился в него с головой. Он ожидал увидеть сухие цифры, но то, что он нашел, заставило его замереть.

Лиса была не просто «стабильной». Она была гением пространства. Чонгук открыл проект «Вертикальные сады Сеула», который его компания реализовала два года назад. Он помнил, что здание получило престижную премию за экологичность, но тогда он был слишком занят конструкцией фасада, чтобы вникать в детали озеленения.

Теперь он видел чертежи Лисы. Каждое дерево, каждый куст были подобраны с математической точностью, но при этом в них была жизнь. Она учитывала всё: от угла падения солнечных лучей в разное время года до того, как звук ветра будет резонировать между листьями. Это была симфония, замаскированная под чертеж.

— Пять лет... — Чонгук перелистнул страницу. — Ни одного повышения зарплаты, ни одного запроса на премию.

Она была идеальным винтиком, который никогда не скрипел. И это пугало и восхищало его одновременно. Почему она так упорно работает, не требуя ничего взамен? Почему выглядит такой изнуренной?

Чувство любопытства, давно забытое Чонгуком, начало разгораться в груди. Он решил, что ему нужно увидеть её не через стекло. Ему нужно было почувствовать её энергию вживую.

В 13:00 он сделал то, чего не делал годами — он спустился в общую столовую на пятнадцатом этаже. Обычно его обед приносили в кабинет, но сегодня «Железный Чон» решил выйти к народу.

В столовой тут же наступила тишина. Сотрудники замирали с вилками в руках, глядя на босса, который шел вдоль рядов с подносом. Чонгук не обращал внимания на шепот. Он сканировал помещение.

Лиса сидела в самом дальнем углу, одна. Перед ней стоял скромный салат, а рядом лежала папка с документами — она продолжала работать даже во время еды. Она выглядела еще более хрупкой в этом шумном пространстве.

Чонгук намеренно направился в её сторону. Когда он проходил мимо её стола, Лиса как раз закончила обед. Она быстро встала, прижимая папку к груди, явно намереваясь поскорее вернуться к работе. Она не смотрела по сторонам, погруженная в свои мысли.

Это произошло мгновенно.

Кто-то из стажеров, напуганный присутствием Чонгука, резко отшатнулся, задев Лису плечом. Она не удержала равновесие, и пухлая папка выскользнула из её рук, рассыпая листы по натертому до блеска полу.

— О боже, извините... — выдохнула Лиса, поспешно опускаясь на колени, чтобы собрать бумаги.

Чонгук не раздумывая опустился рядом. Он протянул руку, собирая чертежи, которые разлетелись ближе к нему.

— Позвольте, — его голос прозвучал низко и властно.

Лиса замерла. Её пальцы коснулись края листа одновременно с его пальцами. Она медленно подняла голову, и Чонгук впервые так близко увидел её глаза. Они были большими, темно-карими и полными такой глубокой усталости, что у него на мгновение перехватило дыхание. Но в ту же секунду в них вспыхнуло узнавание и профессиональный испуг.

— Господин Чон! — она тут же отпрянула, выпрямляясь и забирая у него собранные листы. — Простите за беспорядок. Я... я не видела вас. Мне очень жаль.

Она говорила четко, её голос не дрожал, несмотря на неловкость ситуации. В её тоне не было ни капли кокетства или желания воспользоваться моментом. Только холодный профессионализм и дистанция.

— Это вы меня простите, Лиса, — Чонгук тоже встал, возвышаясь над ней. Он отметил, что она была ему едва по плечо. — В нашем офисе иногда слишком тесно.

— Всё в порядке, — она быстро сложила бумаги в стопку, выровняла края и коротко поклонилась. — Благодарю за помощь. Если позволите, я вернусь к работе. Проект отеля в Чеджу требует правок к вечеру.

Она не ждала его ответа. Развернулась и быстрыми, решительными шагами направилась к выходу из столовой. Её спина была прямой, а походка уверенной, несмотря на то, что Чонгук видел, как слегка подрагивали её плечи.

Он остался стоять посреди столовой, провожая её взглядом. Весь офис наблюдал за этой сценой, затаив дыхание. Чонгук, который никогда никого не замечал, только что помог поднять бумаги обычному дизайнеру.

Он почувствовал странное удовлетворение. Лиса Монобан была еще лучше, чем он представлял. В ней была гордость. В ней была та самая «незаметная» сила, которая не позволит ей сломаться под давлением прессы или его отца. Она не была актрисой, она была воином, который просто слишком устал.

На его губах появилась едва заметная, почти призрачная улыбка.

— Она не просто подходит, — прошептал он, возвращаясь к своему подносу. — Она — единственный вариант.

Теперь он знал, что делать. Она была измотана, она явно нуждалась в чем-то, раз работала на износ, и она была предана делу. Завтра он сделает ей предложение, которое изменит их жизни. И судя по тому, как крепко она сжимала свою папку, она оценит деловой подход больше, чем пустые слова.

Чонгук вернулся в кабинет, его глаза снова горели тем самым огнем, который появлялся перед началом самого масштабного строительства. План был готов. Фундамент был заложен. Осталось только убедить архитектора ландшафтов построить этот замок из лжи вместе с ним.