Жена для Чон Чонгука [Приостановлено]

Панорамное окно в кабинете Чон Чонгука было не просто архитектурным решением, оно было его философией. Прозрачность, точность, безупречность. С сорок восьмого этажа Сеул казался упорядоченным макетом, где каждая деталь стояла на своем месте. Однако внутри самого кабинета порядок начал давать трещину.

Чонгук сидел в своем кожаном кресле, глядя в экран планшета. На главной странице одного из топовых таблоидов красовался его затылок, когда он выходил из ресторана в сопровождении своего давнего друга. Заголовок кричал: «Золотой мальчик архитектуры: почему рядом с Чон Чонгуком никогда нет женщин?»

– Опять эта чушь, – Чонгук со стуком отбросил планшет на стол из полированного бетона.

Дверь кабинета открылась без стука. Ким Намджун, его адвокат и, пожалуй, единственный человек, которому Чонгук доверял безоговорочно, вошел с папкой документов. Он выглядел серьезным, что не предвещало ничего хорошего.

– Это уже не просто чушь, Чонгук. Это финансовые потери, – Намджун сел напротив, бросив папку на стол. — Инвесторы из «Хан-Гюль Групп» только что прислали уведомление. Они замораживают участие в проекте нового жилого комплекса. Официальная причина — «этические сомнения в устойчивости имиджа руководителя».

Чонгук усмехнулся, потирая переносицу.

- Этические сомнения? В том, что я, по их мнению, предпочитаю мужчин? Мы в каком веке живем, Намджун? Мои чертежи от этого стали хуже? Сопротивление материалов изменилось?

- Слушай, ты сам знаешь наш бизнес, - Намджун вздохнул, ослабив узел галстука. - Твои заказчики - это старые консервативные семьи. Они доверяют свои деньги тем, кто олицетворяет «традиционную стабильность». Жена, дети, уютные завтраки. А ты для них - загадочный одиночка. Эти слухи о твоей ориентации бьют по компании сильнее, чем любой кризис недвижимости. Общество шепчется, Чон. А шепот в Корее громче крика.

Чонгук встал и подошел к окну. Его фигура - высокая, атлетичная, в идеально сидящем черном костюме - отражалась в стекле. Он был богат, успешен и чертовски красив, но сейчас он чувствовал себя загнанным в угол.

- Что ты предлагаешь? Выступить с официальным заявлением? - Чонгук обернулся, его взгляд был ледяным.

- Нет. Тебе не поверят. Скажут - оправдываешься, - Намджун помолчал, подбирая слова. - Тебе нужно сменить статус. Радикально.

- Исключено. Я не собираюсь жениться только ради того, чтобы старики из «Хан-Гюль» спали спокойно.

- А если это будет фиктивный брак? - Намджун подался вперед. - Контракт на год. Ты появляешься с ней на мероприятиях, пару раз попадаешь в объективы папарацци в «семейной» обстановке, и всё. Слухи умирают сами собой. Инвесторы возвращаются. Ты остаешься королем архитектуры.

Чонгук долго молчал, глядя на огни города. Идея вызывала у него тошноту, но логика Намджуна была безупречной. Его компания - это его жизнь. Он строил её по кирпичику пять лет. Позволить сплетням разрушить всё было бы глупостью.

- Хорошо, - наконец произнес он. - Допустим. Где мы найдем кого-то, кто не продаст эту историю таблоидам через неделю?

- Я подумал об этом, - Намджун открыл папку. - Нам нужна актриса. Кто-то из агентств. Профессионалка, которая умеет играть любовь и понимает цену молчания. У меня есть на примете пара имен.

Они провели следующий час, просматривая профили актрис и моделей.

- Эта? - Намджун показал фото популярной модели. - Ли Су Мин. Красивая, статная.

- Слишком много драмы, - отрезал Чонгук, едва взглянув. - У неё два миллиона подписчиков. Она будет выкладывать наши «свидания» каждую секунду. Мне нужна жена, а не инфлюенсер, жаждущий хайпа. Папарацци раскусят её игру за один вечер.

- Тогда актриса Пак Со Хи? У неё безупречная репутация.

- Нет. Она снимается в дорамах про вечную любовь. Люди будут смотреть на нас и видеть кино. Нам нужно что-то... настоящее. Что-то, что не будет выглядеть как сценарий.

Чонгук закрыл папку. Голова начинала болеть.

- Давай закончим на сегодня, - бросил он. - Я подумаю. Мне нужно время.

***

Вечер в пентхаусе Чонгука всегда пах тишиной и холодным металлом. Его дом был воплощением минимализма: минимум лишних вещей, максимум пространства. Но сегодня эта пустота казалась давящей.

Он заказал еду из ресторана, которую курьер оставил у двери. Ужин в одиночестве за огромным мраморным столом стал его привычкой, но сегодня еда казалась безвкусной.

Внезапно тишину разрезал звонок телефона. На экране высветилось: «Отец». Чонгук поморщился, прежде чем ответить.

- Да, отец.

- Ты видел сегодняшние газеты? - голос Мин Сока был похож на рокот камнепада. Он не разменивался на приветствия. Его бизнес в логистике научил его быть коротким и жестоким.

- Видел. Это просто сплетни.

- Сплетни, которые позорят мою фамилию! - рявкнул отец. - Чонгук, я предупреждал тебя. Твой «творческий» бизнес и так кажется мне сомнительным, но если ты сделаешь нас посмешищем для всей страны... Я лично вмешаюсь в дела твоей компании.

- Моя компания принадлежит мне, - холодно ответил Чонгук.

- Пока у неё есть инвесторы, она принадлежит рынку! А рынок не любит геев, Чонгук. Или ты находишь себе достойную женщину и прекращаешь этот цирк, или я начну процедуру поглощения твоих активов через совет директоров. Мне не нужен сын, который не может контролировать даже собственную постель.

Отец бросил трубку. Чонгук сжал телефон так сильно, что побелели костяшки. Отношения с Мин Соком всегда были войной. С самого детства отец пытался сломать его, втиснуть в рамки своей логистической империи, а Чонгук строил дома, убегая от этой реальности.

Он подошел к бару, достал бутылку дорогого красного вина и налил себе полный бокал. Зажег камин. Оранжевые блики заплясали на темных стенах.

Чонгук сел на диван и открыл ноутбук. Идея с актрисами из агентств теперь казалась ему еще более фальшивой. Ему нужна была не просто «красивая картинка». Ему нужен был человек из его мира, кто-то, кто не вызовет подозрений, кто-то надежный, понятный, предсказуемый.

- Коллеги... - прошептал он сам себе.

Он вошел в закрытую базу данных своей компании «JK Architects». В ней работало более двухсот человек. Он начал листать профили сотрудниц, устанавливая фильтры: «не замужем», «стаж более трех лет», «отсутствие дисциплинарных взысканий».

Экран замелькал лицами. Молодые архитекторы, менеджеры, бухгалтеры. Все они были профессионалами, но Чонгук искал не просто сотрудника. Он искал «невидимку». Того, кто достаточно талантлив, чтобы быть рядом, но достаточно скромен, чтобы не привлекать лишнего внимания к их сделке.

Палец замер на одной из карточек.

Лиса Монобан. 29 лет. Ландшафтный дизайнер.

Чонгук прищурился, пытаясь вспомнить её лицо. Кажется, он видел её в отделе озеленения. Она работала у него уже пять лет. Пять лет безупречной работы, ни одного опоздания, ни одного скандала. Она была из тех сотрудников, которые приходят раньше всех и уходят позже всех, делая свою работу тихо и идеально.

Он открыл её расширенное портфолио. Её проекты садов были... живыми. В них было то тепло, которого не хватало его холодным строениям из бетона и стали. Она была талантлива, но совершенно не публична. Её соцсети были закрыты, в личном деле - только информация о родителях и сестре. Чисто. Идеально.

- Монобан... - вслух произнес он фамилию. - Тихая, надежная, своя.

Она не была актрисой. Она была частью его компании. Если он представит её как свою девушку, никто не удивится. «Мы сблизились на почве общих проектов» - эта легенда звучала куда убедительнее, чем внезапная любовь к топ-модели.

Чонгук откинулся на спинку дивана, делая глоток вина. В голове уже начал выстраиваться план. Завтра он вызовет её в кабинет. Он не знал, согласится ли она, но Чонгук привык получать то, что хочет. К тому же, у каждого человека есть своя цена, а он был готов заплатить очень много за свое спокойствие и за возможность стереть самодовольную ухмылку с лица отца.

Он еще раз взглянул на её фото в профиле. Большие глаза, сосредоточенный взгляд. Она выглядела серьезной и немного усталой.

- Посмотрим, Лиса Монобан, на что ты готова ради своей карьеры, - тихо сказал он, закрывая ноутбук.

Огонь в камине догорал, оставляя лишь тлеющие угли. Чонгук допил вино. Решение было принято. Первая деталь его нового, самого сложного проекта была найдена. Теперь оставалось лишь убедиться, что фундамент этой лжи выдержит напор реальности.