5 глава
Чонгук увидел идущего по району Намджуна при исполнении, как это происходило практически каждый день, но остался сидеть на низкой кирпичной стене, не двигаясь. Прямо сейчас ему казалось, что он может сидеть там часами, потому что тяжесть в груди тянула вниз так, что он не мог сдвинуться с места. Парень плохо чувствовал себя и даже подумал о том, как Юнги однажды пошутил, что он мог заболеть от грязной квартиры, но это точно не было причиной его подавленного состояния. Офицер Ким шёл с поразительной уверенностью, и это так сильно отличалось от того, как Чонгук себя сейчас чувствовал, наблюдая за тем, как тот патрулировал противоположную сторону дороги. Он прижал скейт к груди, а ноги вытянул вперёд, занимая довольно большой участок перед собой. Несколько прохожих строго посмотрели на него, чтобы Чонгук убрал ноги и не мешал ходить, но он этого не сделал. Он даже не смотрел на них, потому что его взгляд был прикован к воротам парка.
Сегодня утром ему не дали работы, потому что весь притон всё ещё оправлялся от хаоса вчерашнего дня, и, проснувшись, Чонгук обнаружил, что в здании для него слишком душно и он не может оставаться там. Все сидели в передней части, отсутствовал привычный смех и алкоголь, но вот сигаретного дыма было достаточно, чтобы парень начал задыхаться, войдя в комнату. Было очевидно, что все пытаются решить проблемы, вызванные вчерашним происшествием, так что Чонгук быстро понял, что не хочет ещё дольше оставаться в этом здании. Поэтому он нашёл Сонми и спросил, у кого он работает сегодня, на что получил в ответ, что все дилеры заняты и она найдёт его вечером, если что-то изменится. Сонми выглядела уставшей, и Чонгук не был удивлён. Бедной девушке пришлось лечить не только Джебома, но и ещё нескольких человек, которые успели свалить до приезда полиции. Сонми зашивала брови и губы, вправляла носы и пальцы, а также успевала отвечать на телефонные звонки и устраивать встречи; телефон был зажат между шеей и плечом, пока она пыталась привести в порядок парней. Сонми поразительно хорошо справлялась с этой ситуацией, этому он даже не удивился, потому что в прошлом она часто помогала наёмникам, когда их травмы не требовали госпитализации.
Узнав, что у него не было ни одной доставки, Чонгук нашёл Джебома в одной из комнат, где тот будет отдыхать неделю или две, пока больные рёбра не позволят снова вернуться к работе. Он обнаружил, что смотреть на него сверху вниз, пока тот лежал, было странно. Джебом никогда не отдыхал днём, но сейчас у него не было выбора, потому что одно из рёбер было сломано. Раньше мужчина всегда возвращался после драк с ранами на лице, царапинами от кольца на щеке, подбитым глазом, который на следующее утро краснел, или сколотым зубом, который быстро заменяли. Но он никогда не лежал, и другие не ухаживали за ним, потому что тот не мог двигаться. Однако, несмотря на этот факт, он рассказал Чонгуку о произошедшем вчера более подробно, чем другие наёмники, и дилеры хотели знать, когда он приехал.
Чонгук спросил его о Юнги, и тот ответил, что его друг много работает, но он без понятия, где именно. Всё, что знал Джебом, — его не было с ним в здании, когда всё произошло, так что это было хорошим знаком. Это не очень сильно уменьшило чонгукову панику, но всё равно заставило почувствовать себя немного лучше. Всё, что он узнал от остальных, — Хон действительно умер от удара в голову. По словам дилера, у них была медсестра в местной больнице, и она сообщила, что его тело было доставлено вместе с двумя критически ранеными мужчинами. Хон отправился прямо в морг: массивная черепно-мозговая травма вызвала кровоизлияние. Не самый приятный способ покинуть этот мир, но он был уверен, что Хон выключился, как только бита пробила его череп. У них был один труп и двое в реанимации с опасными для жизни травмами. Дилер, которого он знал по фамилии Чан, сейчас был в коме из-за травм, и наёмник, которого он довольно часто видел в здании и знал под именем Ён, получил сильное сотрясение мозга и несколько проколов лёгкого. Джебому и другим наёмникам повезло получить лишь несколько сломанных рёбер и рассечённых губ.
В морге был труп наёмника из Сам Ён Па, ещё один наёмник и дилер в больнице, и вся банда была в тупике. Никто и никогда не делал такого с ними. Они были неприкасаемыми, банда, которая не прибегала к мелкой жестокости, чтобы держаться на плаву. Но вчера они потеряли парня и могли потерять ещё одного, потому что кто-то решил, что они не такие уж и неприкасаемые. И из всех банд… это были Гым Сон Па.
Чонгук посмеялся бы над иронией, но слишком внутри всё ныло.
Прямо сейчас Юнги не было нигде на виду, но Чонгук просто не мог снова пойти к Сокджину, тот не имеет дел с бандитами и не хочет иметь с ними ничего общего. Поэтому он просто не мог нарушить его размеренную жизнь, заставив почувствовать себя ответственным за это. Сокджин сказал ему соврать Юнги, чтобы тот почувствовал себя лучше, но вчера всё стало намного хуже. Вчера Чонгук переживал, что друг рассердится за то, что он подружился с наёмником и курьером Гым Сон Па, потому что они соперники. В голове он уже даже предположил, что мог сказать: «Они такие же подростки, как и я, они не сделали ничего плохого и не причиняли нам вреда и на сегодня…». На сегодня у него больше не было таких аргументов. Всё равно принять этот факт Юнги будет очень сложно, и у него нет другого выбора, кроме как соврать. Он подружился с двумя парнями из Гым Сон Па, и один из них избил их товарища до смерти.
Не было никакого смысла отрицать то, что именно Тэхён сорвал сделку, потому что Джебом сегодня утром рассказал не просто мелкие детали, а точное описание. Чувак с тёмными волосами в странной одежде, который смеялся, размахивая металлической битой, и носился по комнате, словно ураган, разрушая и разбивая всё вокруг. Он даже упомянул эти тупые ботинки, которыми он, задрав ногу, ударил Джебома в живот, рубашка абсолютно не защитила, и на коже мужчины остались небольшие проколы в виде легко узнаваемой подошвы. И, словно этого было недостаточно, упомянул татуировки — две звезды, распятие и гранату на шее, над которой всего двенадцать часов назад они с Тэхёном шутили в их доме.
Тэхён избил Джебома, человека, которого Чонгук знал целых четыре года, он сказал ему начинать молиться перед его татуировкой распятия, а затем разъебал своей тупой битой череп другого мужчины.
Чонгуку было хуёво, и он не знал, что делать.
Он продолжал говорить себе, что должен был рассказать Юнги обо всём ещё тогда. Он должен был рассказать ему о Чимине, но он этого не сделал. Почему? Потому что ему нравился Чимин, и если бы он рассказал, то тот бы обязательно пострадал. Парень просто выполнял свою работу, как и он сам. Нужно ли было его сдавать, ведь он был не там, где должен был быть? Действительно ли территория имела такое значение? Раньше Чонгук не заботился об этом, но сейчас не мог отрицать того, что позволять кому-то ступать на их территорию было неправильно. Сокджин сказал ему, что Юнги беспокоился о том, что в их район кто-то проник, а Чонгук скрыл нахождение двух парней из Гым Сон Па прямо у них под носом. Это было глупо и опасно, это самое «опасно» приближалось к отметке «предательство». Но было ли это действительно предательством? Тот факт, что он их не сдал, означал, что Чонгук не видел проблем с тем, что Гым Сон Па крали их клиентов; это означало, что он совсем не беспокоился о Сам Ён Па. Он был предателем и глупым ребёнком, и всё это случилось только потому, что он никому не сказал о Тэхёне и Чимине.
Чонгук был ответственным за смерть Хона, так же как и Тэхён. Хоть он биту не держал и не говорил ему бить так пиздецки сильно, но он позволил ему зайти так далеко, чтобы парень сделал это. Что если Юнги решит, что у него кровь на руках? Как будет чувствовать себя Джебом, если он скажет ему, что знаком с избившим его парнем, что он ел с ним и спал в одной комнате?
Чонгук вздохнул и почувствовал, как скрутило живот. Он сегодня ещё не ел, но его тошнило только от одной мысли о еде. Каждый раз, когда он об этом думал, у него в голове звучал тэхёнов голос, рассказывающий о том, что разбивающийся череп звучит, как треснувшее стекло, и что мозг Хона практически взорвался, как и его тупая ебанутая татуировка гранаты, так что понятно, почему его тошнило. Он не чувствовал грусти от убийства Тэхёном наёмника, он не переживал из-за того, что, возможно, больше никогда не сможет разговаривать с Чимином; он чувствовал лишь свою вину. Он никому не рассказал о парнях до трагедии и даже сейчас, после смерти мужчины, всё равно умолчал об этом.
Почему он никому об этом не сказал? Почему он хранил тайну, когда ему от этого было плохо? Чонгук не был уверен, но, вероятно, за этим стояла какая-то причина, которую парень ещё сам не осознал. Может, это была маленькая надежда на то, что это всё-таки был не Тэхён, хоть Джебом и сказал, что это были трое парней из Гым Сон Па, и даже точно описал его? Чёрт, только позавчера Тэхён сам хвастался, что разбивает черепа… Так почему же он не может принять тот факт, что это всё-таки он?
— Он же просто ребёнок… — пробормотал Чонгук.
Он знал, что это ничего не значило. Он знал, что дети доставляли и большие неприятности, будучи моложе, чем он. Тэхёну было девятнадцать, не девять. Его могли привлечь к ответственности за свои действия, поскольку он был уже почти взрослым, и, как бы Чонгук ни старался, оправдание «он же просто ребёнок» вообще не работало. Парень знал, что его самого бы задело, если бы кто-то использовал это как оправдание его ошибке, и поэтому не мог применять это на Тэхёне. Но без этого у него не было ничего другого. Для Чимина было немало: он не имел никакого отношения к смерти, потому что был простым курьером, он много раз говорил, что не любит насилие, и, вероятно, работал в другом месте, когда это всё произошло. Чимин не заслужил тех неприятностей, в которые он мог попасть из-за действий Тэхёна, и если бы Чонгук рассказал о нём, он бы точно пострадал.
Может, это всё? В любом случае это казалось достаточно хорошим оправданием.
Через дорогу Намджун всё ещё ходил его привычной скоростью: не быстро и не медленно. Он был в рубашке с короткими рукавами, как и всегда, когда погода была слишком жаркой для чего-то другого, на голове была фуражка, чтобы солнце не светило прямо в глаза. Чонгук подумал, знает ли он что-нибудь о том, что произошло вчера, о драке между бандами, которая привела к вызовам скорой помощи и смерти, а потом понял, что не знает ответа. Он был полицейским, а не следователем. Он мог знать не больше, чем обычные люди, прочитав о произошедшем в газете, как и все остальные. Но это не означало, что он не мог дать ему хороший совет. Раз он не хотел обременять Сокджина своими проблемами и был слишком напуган, чтобы рассказать обо всём Юнги, то почему бы не попытаться поговорить с ним? Намджун может и полицейский, но он всё ещё не арестовал его, и это было хорошим знаком, так что, может, он скажет ему что-нибудь полезное.
Так что Чонгук спрыгнул со стены и встал на скейт, чтобы поехать по улице и обогнать полицейского. Парень должен был придерживаться внешней стороны тротуара, потому что остальная часть была заполнена людьми, которые ходили туда-обратно, он не хотел врезаться в кого-нибудь невероятно опаздывающего. Чонгук снова подумал о том, как Тэхён говорил, что избивает ублюдков, которые встают у него на пути, и что-то внутри сжалось. Ублюдки как Джебом, Чан и бедный Хон; просто кучка ублюдков, выполняющих свою работу и оказавшихся не в том месте и не в то время. Думая о парне, он рассердился, как никогда раньше, не понимая почему. Это был не тот гнев, который он испытывал к своим родителям — вечно бухой матери и сбежавшему отцу. Это не было похоже на раздражение, которое заполняло его с каждым взглядом Усана, но что-то точно было. Оно заставляло его напрягаться, руки дрожали, и он не мог выносить этого ощущения. Чонгуку не нравилось злиться, потому что ему не нравились конфликты, которые возникали из-за таких чувств. Он предпочитал разговаривать, а не прибегать к насилию, но он должен был признать, что Тэхён заставлял его хотеть сделать хоть что-нибудь: кинуть в него чем-нибудь, ударить по столу или даже толкнуть его так сильно, чтобы тот споткнулся в своих идиотских ботинках и упал на задницу. Во время первой встречи это не ощущалось так явно, но с каждым днём и каждой мыслью желание становилось всё сильнее.
Если он снова с ним встретится, то, скорее всего, сильно ударит его только для того, чтобы насладиться выражением шока на его лице.
Чонгук ударил ногой край скейта и поймал его, как и обычно, садясь на стул у стойки кафе и удивляя хозяйку, стукая по её газете. Она подняла глаза, и ей потребовалась всего секунда, чтобы узнать его, а затем она мягко рассмеялась.
— Я и не думала, что увижу тебя до офицера Кима, — сказала она, закрывая газету. Чонгук положил скейт на колени, а руки на стол. — Наш дружелюбный сосед полицейский подсадил тебя на кофе?
— Да, — ответил Чонгук с улыбкой, которая наполовину была настоящей и наполовину вымученной. — Ты же знаешь, что он пьёт, да? Ну, он будет здесь через пару минут, так что… — он немного наклонился, доставая деньги из кармана джинсов и кладя их на стойку.
— Один американо и карамельный латте скоро будут готовы, — она повернулась на каблуках и пошла к кофемашине, поэтому парень сел поудобнее и опустил взгляд на деньги на стойке. Они были немного помяты от кармана джинсов, Чонгук уставился на них и задумался.
Это то, ради чего Тэхён убил человека.
Это то, ради чего Юнги шантажирует людей.
Это то, ради чего они с Чимином развозят наркотики по району.
Ради этого тоненького листка бумаги, этой почти невесомой вещи, которая казалась невероятно важной. И совсем не казалось, что такие страшные преступления могут быть совершены лишь за стопку таких бумажек, он почувствовал, что ему снова становится плохо, поэтому перевёл взгляд на хозяйку кафе. Через мгновение Чонгук спросил, как её зовут, она быстро оглянулась и ответила, возвращаясь к работе. Нарэ. Красивое имя, жаль, что ей платят такими грязными деньгами за работу, так что он просто хотел, чтобы женщина поскорее закончила готовить и ему больше не пришлось бы смотреть на эти деньги. Через минуту она повернулась обратно, поставила чашки перед ним и нажала на кнопку, открывая кассу и кладя туда ранее взятые со стойки деньги. Она положила несколько монет в коробочку, когда рядом послышался смех.
— Самый заядлый хулиган в Пусане теперь не единственный ребёнок, которого я вижу днём, — объявил Намджун, садясь рядом и снимая фуражку. — Приготовил какую-нибудь политическую речь?
— Нет, я решил, что не хочу этим заниматься, — сказал Чонгук, двигая мужчине чашку с кофе, и офицер смотрел на неё несколько секунд, а затем понял, что тот купил кофе для него. — Я решил, что хочу делать что-нибудь менее испорченное.
— Я не очень-то много знаю таких профессий…
— Буддийский монах? Думаю, это лучше, чем стать пастором, не так ли? — Намджун покачал головой, на его губах играла улыбка. — Всё в наши дни пиздец какое испорченное.
— Может, ты и не ходишь в школу, но ты очень умный ребёнок, — вздохнул офицер, приподнимая чашку и делая глоток тёмного и ароматного кофе. Чонгук посмотрел на толстый слой пены своего напитка. — Кажется, что на тебя сегодня многое свалилось.
— Офицер Ким, — он покрутился на стуле и остановился так, чтобы можно было смотреть на мужчину, не поворачивая головы. — Вы знаете, насколько сильна деятельность банд в этом районе? — Намджун не опустил чашку, просто уставился на него, не моргая. — Как… для такого есть статистика или что-то в этом роде?
— Конечно, статистики есть для каждого преступления, но тебе нужно быть более конкретным. Деятельность банд попадает сразу под несколько видов: нападение, проституция и сутенёрство, азартные игры, вымогательство, торговля наркотиками, изнасилование и обычное убийство, — Намджун выдержал паузу и добавил, пристально смотря на него: — А почему ты спрашиваешь об этом, ребёнок?
— Происходило ли что-нибудь плохое в последнее время? Что-нибудь хуже обычного?
— Было несколько инцидентов, да. В основном наблюдается увеличение случаев насилия по всему району, связанных с деятельностью банд.
— Почему?
— Потому что между двумя или несколькими бандами какие-то конфликты. Я знаю, что в последние две-три недели были вызовы на такие инциденты, людей избивали или им угрожали, ну знаешь, в таком роде.
— Кто-нибудь… умер?
— Я о таком не знаю, только о нескольких случаях, как я уже и сказал. Некоторые члены банды были госпитализированы, у меня есть друг, который опрашивал их о местонахождении и таких вещах. Он сказал, что были свидетели. Когда происходят стычки банд, дело не в том, что они друг друга избивают. Проблема в том, что это выходит из-под контроля и страдают невинные люди, — Намджун ненадолго замолчал, и Чонгук позволил ему отпить его кофе в тишине, парень тоже обдумывал эти слова. Это увеличение активности могло быть результатом покушения на их территорию Гым Сон Па, ведь так? В конце концов, офицер сказал, что это происходило недавно, и описанные случаи звучат похоже на то, что вчера произошло с Джебомом и другими.
— Чонгук, — Намджун, наконец, сломал повисшую паузу. — Если ты что-то знаешь, то ты должен рассказать кому-нибудь.
— Полицейским?
— Кому угодно. Не нужно рассказывать полицейским, если боишься, что с тобой что-то произойдёт. Но ты должен кому-нибудь сказать.
— Это только звучит легко… — вздохнул Чонгук, вставая и кидая скейт на землю.
— Проблема не исчезнет, если ты попытаешься её похоронить, — сказал Намджун, наблюдая за ним. — Всё становится только хуже.
На Донбэк-ро он не встретил Чимина, нет. На самом деле он увидел его на Удон-ро, чуть дальше на северо-восток от того места, где он обычно ездил. Парень понял, что тот на самом деле ничего не развозил, просто катался по улицам, потому что делать больше нечего. Поэтому, когда чёрный с серебряным мотоцикл выехал на бордюр и остановился прямо перед ним, он едва успел затормозить. Было бы больно, если бы он врезался и перелетел через него. А так он только споткнулся и свалился с доски, но его удержали. Парню даже не нужно было снимать шлем, чтобы Чонгук узнал, что это Чимин.
Чиминовым мотоциклом был Hyosung Aquila 650, и по взглядам парня на него было понятно, что тот является его гордостью. Сиденье было низким, а ручки высокими, блестящими, хромированные и красные детали были около шин и по всему корпусу. Чонгук не был ярым любителем мотоциклов, но он признавал, что этот выглядел крайне эффектно. Этакий эквивалент сокджинового F Type Jaguar, который, должно быть, стоил бешеных денег, но парень хорошо о нём заботился, и тот был нужен ему для работы. Чимин купил его не для того, чтобы пыль в глаза пускать. Казалось, что он выбрал просто лучшую модель, не желая брать более дешёвую.
Чонгук выпрямился, и Чимин, потянувшись наверх, снял шлем. На этот раз на нём был шлем с черепом, что очень подходило его одежде — кожаная куртка, которая была слегка великовата (может быть, она принадлежала Тэхёну?), красная клетчатая рубашка и футболка. Такие же чёрные джинсы, как и всегда, но вместо обычных кедов были ботинки. Чимин привычным движением провёл по волосам и прищурился от яркого света.
— Эй, я тут врезался в тебя, да?
— Да, я чуть не упал на тебя, — пробормотал Чонгук, смотря на него. Чимин улыбался и, похоже, не знал о том, что случилось вчера. Такое возможно? Парень не знал, что Тэхён участвовал в стычке и убил человека, а может, ему было всё равно? Он всё-таки был его другом и привык к таким вещам? Он же даже хвастался его умениями…
— Ты сегодня не развозишь? — парень увидел, что рюкзака нет, как это бывало обычно. — Странно, я думал, что ты будешь.
— Не могу.
— Почему? — Чимин слегка нахмурился, но выражение лица всё равно осталось дружелюбным. Он выглядел скорее заинтересованным, чем нервным, но что-то в нём заставляло Чонгука думать, что тот действительно не знал, что произошло.
Может ли он рассказать Чимину о том, что произошло? Мог ли он раскрыть что-то о своей банде после этого, или ему не стоит говорить? Парень мог рассказать боссу или Тэхёну. Стоит ли рисковать? Тем не менее Чонгук знал, что он на него не донёс, и это означало, что Чимин доверял ему.
— Произошло кое-что плохое, — сказал он. Это была правда, плюс-минус детали.
— Плохое? Чёрт, с тобой всё хорошо? — спросил Чимин, слезая с мотоцикла. — С твоим другом ничего не произошло, ведь да? Всё нормально?
— Да-да, ничего такого… — Чонгук сделал паузу и увидел на лице неподдельную обеспокоенность. Он беспокоился за него? — Это будет странно, но… Тэхён же дома сейчас?
— Да, отсыпается. Он работал вчера и вырубился, — Чимин протянул руку в его сторону и слегка похлопал его по предплечью. — С тобой всё нормально? Ты выглядишь немного… не знаю, ты не очень хорошо выглядишь.
— Чимин, мне нужно поговорить с тобой. О Тэхёне, это очень важно.
— Ладно, запрыгивай.
Парень достал шлем из-под сиденья, и Чонгук надел его. Это было странно, но он понемногу привыкал к этому ощущению, хоть и носил его недолго. Затем Чимин сел на мотоцикл, поэтому парень просто последовал за ним и крепко обхватил его за талию. Даже сквозь шлем он чувствовал запах, исходящий от куртки, и это был не одеколон Чимина, она пахла так же, как и футболка Тэхёна, которую дали ему у них дома. Чонгук закрыл глаза, почувствовав, как мотоцикл съезжает с бордюра, а двигатель громко звучит и слегка вибрирует. С закрытыми глазами он чувствовал себя так, словно летит, и это было довольно приятно, даже несмотря на тяжесть в груди.
Чонгук не знал, куда везёт его Чимин, но ему было всё равно. Он просто хотел поговорить с кем-нибудь, чтобы почувствовать, как плохое самочувствие отступает. Мотоцикл двигался по улицам так же плавно, как и его скейт, и всего через каких-то несколько минут они были в каком-то парке. Это был небольшой, просто крошечный скверик, и вокруг него было низенькое ограждение из кованого железа, а внутри никого не было.
— Мы с Тэ привыкли приезжать сюда, когда плохо себя вели, — Чимин не стал убирать шлемы, просто взял их за ремни и вместе с ними перепрыгнул через низкий забор. Чонгук последовал за ним, слыша, как их кроссовки ударили по сухой траве. — Вот эта скамейка, мы раньше её делили. Раньше Тэ был таким маленьким, знаешь? Я был выше него.
— Как будто я в это поверю…
— Просто спроси его, я был выше, — Чимин остановился прямо возле скамейки. — Тёплыми ночами мы спали на ней, в плохую погоду приходилось спать под ней из-за дождя и снега.
— Вы оба спали на улице?
— Да, какое-то время нам пришлось, — парень посмотрел на него несколько секунд и затем снова отвернулся. — Гук-и, я не знаю, что происходит, но с хуя ли тебе нужно поговорить о Тэ?
— Это… сложно, — ответил Чонгук, когда он пересёк небольшой парк и со вздохом сел на скамейку. — Ты знаешь, где Тэ был вчера?
— Нет, он работал весь день, я же говорил тебе. Поэтому он сейчас и спит.
— Ладно, хорошо. Вчера днём один из наших, один из наёмников в Сам Ён Па, работал на дилера. Они были на сделке, и, как обычно, там было много наёмников. И на месте встречи на них напали трое. Парень, которого я знаю, смог вернуться и рассказал нам всё в притоне. Это Гым Сон Па напали на них. Чимин, там был Тэхён. Мать его, Тэхён.
— Чёрт… — невероятно тихо выдохнул Чимин.
— И это не самое проблемное, врубаешься? Это просто нихуя. Это была драка, такое случается, но… чёрт, Чимин. Человека убили, — парень смотрел на него с пустым выражением лица и видел, что тот не может осознать всё произошедшее. — Его звали Хон, и я пиздец как хочу, чтобы Тэхён знал это, потому что именно он убил его.
— Он просто… ебануться, чувак, я…
— Мой друг говорил о парне с железной битой, и я подумал, что, может быть, это не Тэ, но он сказал о Гым Сон Па, а затем описал его татуировки. Он сказал мне, что Тэхён приказал ему начинать, блять, молиться, а затем ударил по рёбрам и так сильно бил Хона, что тот умер, — Чонгук перестал говорить и почувствовал, как его дыхание стало неровным. — Вот почему мне надо было поговорить с тобой. Мне нужно было сказать тебе, что… Тэхён убил одного из наших.
— Вот же дерьмо. Гук-и, послушай, мне правда жаль, понимаешь?
— Тебе не нужно извиняться, я знаю, что ты не имел к этому никакого отношения, но мне нужно было, чтобы ты знал.
— Я имею в виду, что, блять, я просто развожу, понимаешь? Я вообще не знаю, что происходит за пределами моих точек, моих дилеров и клиентов. Я знаю, что Тэ избивает людей, да. Не знаю кого. Он никогда мне не говорит, — Чимин сделал паузу и провёл рукой по волосам, не поправляя, а просто грубо потянув. — Чёрт, чувак…
— Я знаю… всё это просто ебучее безумие, Чимин. Всего два дня назад я разговаривал с ним и ел, а потом происходит вот это, и я просто… — Чонгук застонал и закрыл лицо руками, чтобы ему не пришлось смотреть на парня.
— Кто-нибудь знает?
— Нет, я никому не сказал. Ни наёмнику, о котором я говорил, ни моему другу. Он ничего не знает, правда. Что мне делать, а?
— Я не знаю, я не могу сказать тебе этого. Я имею в виду, что абсолютно точно пойму, если ты расскажешь кому-нибудь. Это твоя банда, понимаешь? Ты должен быть верным, но…
— Но нельзя просто так выдавать людей, друзей, я правда думаю, что ты мне друг, Чимин, всё дело только в Тэхёне.
— Ты не считаешь его другом?
— Я думаю, что он опасен.
— А он тебя считает, — Чонгук опустил руки, чтобы посмотреть на Чимина, и повисло молчание. Через некоторое время парень подвинулся к младшему поближе.
— Чимин, я боюсь, что он навредит моему другу. Я боюсь, что однажды ему прикажут, и он появится с этой уёбищной битой и убьёт его. Это и правда может произойти. Я боюсь узнать от наёмника, что парень с татуировкой гранаты на шее ударил Юнги по голове, и она просто… треснула, а я просто… — Чонгук сделал глубокий вдох и выдох. — Я боюсь его.
— Почему? — тихим голосом сказал Чимин, в тоне не было обиды на то, как Чонгук говорит о его друге. — Почему ты боишься его?
— У меня такое чувство, когда я смотрю на него, и оно не исчезает. Он заставляет меня нервничать, и мне это не нравится.
— Я сказал тебе, что он не причинит тебе боли.
— Я не верю в это, — Чонгук посмотрел на него, а затем отвёл взгляд. — Он причиняет мне боль прямо сейчас.
На следующий день Юнги не вернулся, но Чонгук хотя бы получил сообщение. Это было обычное сообщение, но лучше, чем ничего, и парень почувствовал такую волну облегчения, что даже захотелось плакать, но он сдержался. Его друг отчитал его за то, что тот переполнил его голосовую почту кучей эмоциональных сообщений, в которых он хотел узнать, где он и что с ним происходит, а закончил сообщение тем, что после окончания его работы им нужно будет поговорить. Это могло произойти как в ближайшие дни, так и через несколько недель. Так что он написал в ответ, встретятся ли они в Бистро Ким, зная, что ответа нужно будет ждать долго и он будет положительным.
У него всё ещё не было работы, потому что дилеры были слишком заняты, но Чонгук был на удивление счастлив из-за этого. Дело не в том, что ему не хотелось работать, а в том, что ему не нужно было беспокоиться о каких-либо инцидентах. После беспорядков ему точно не хотелось выходить на улицу и развозить, когда он мог в любую секунду наткнуться на наёмников. Так что он просто решил поездить по району, чтобы не сидеть взаперти в притоне. Он увидел, как Намджун патрулировал, и поздоровался, когда проезжал мимо. Чонгук заметил большое количество мотоциклов на дорогах и каждый раз присматривался, не Чимин ли это, но он его не встретил. Парень проехался до Сесиль-ро, чтобы сходить в магазин «тётушки» и посмотреть, не там ли он, но его не было.
Однако он натолкнулся на Тэхёна.
Если бы Чонгук верил в бога, то решил бы, что там — на небесах — тот смеётся над его несчастьем. Конечно, он, должно быть, сделал что-то ужасное, чтобы заслужить такое, но он ничего не делал. Он только зашёл в этот дурацкий магазин и не успел закрыть за собой дверь, как его тронули за руку: знакомая ладонь с разбитыми костяшками и татуировкой звезды.
Как бы он хотел, чтобы это прикосновение не пустило мурашки по всей длине его руки до кончиков пальцев, заставив стиснуть зубы.
— Эм…
Тэхён вошёл в магазин, щурясь из-за яркого света, хотя на улице тоже было очень солнечно, а затем увидел его и остановился. Как Чонгук и думал, кожаная куртка, которая была на Чимине, принадлежала ему и выглядела на нём лучше. На парне была чёрная футболка с таким низким вырезом, что можно было разглядеть татуировку распятия, выглядывающую из-под ткани. Чёрные брюки, чёрные ботинки, всё чёрное — почти такое же чёрное, как и его глаза.
— Тебе тоже «эм», — ответил Тэхён. Он ухмыльнулся и прислонился к дверной раме. Чонгуку удалось не отреагировать на это. Он быстро опустил взгляд и увидел, что железная бита — та самая, которой он убил Хона, — висела за поясом, словно полицейская дубинка. — Сучка Сам Ён Па сегодня не на поводке?
— Иди в жопу, Тэхён, — пробормотал он, пересекая магазин и надеясь, что тот не пойдёт за ним. Его план не сработал.
— Ауч, это так задело мои чувства, детка.
— Они у тебя есть? — Чонгук попытался открыть холодильник с напитками, когда Тэхён перехватил дверцу и закрыл его, прислонившись так, что его рука была совсем рядом с его грудью. Парень смотрел на яркие ряды напитков, а не на старшего.
— Никто не говорит мне идти в жопу, — тихо прошипел Тэхён. — Не, блять, в лицо. И всё же?
— Мне не нужно тебе ничего объяснять, — ответил Чонгук, открывая глаза и внимательно смотря на него. Тэхён, как и всегда, не моргал, и младший едва мог выдержать его настойчивый взгляд.
— Если ты не хочешь, чтобы я подпортил твоё красивенькое личико, то ты это сделаешь, — и, словно в доказательство, он провёл указательным пальцем по его щеке, отчего Чонгук резко отпрянул от прикосновения. — Что за хуйня с тобой творится?
— Я могу спросить это у тебя. Знаешь, Тэхён, я не понимаю, как у тебя хватило наглости подойти ко мне после того, что случилось в тот день, — старший едва заметно нахмурился. — Ты избил моих парней — парней из Сам Ён Па.
— Ах, это.
— Да, это, Тэхён…
— Тэ.
— Ебать, Тэхён, ты вообще осознаёшь, что убил человека? — выражение лица парня резко изменилось, уголки губ опустились, а глаза расширились. — Наёмника по имени Хон. Ты разбил его череп своей ебучей битой и ранил моего друга.
— Ну и?
Чонгук услышал ответ, и ему потребовалось лишь мгновение, чтобы действительно осознать то, что тот сказал. Он хотел чувствовать отвращение или хотя бы шок из-за полного отсутствия сочувствия или переживания в голосе, словах или лице, но он ожидал этого. Это был Тэхён, а не Чимин, и даже их единственная встреча оставила странные ощущения, и Чонгук знал почему.
Парень был ебанутым.
Он тупо уставился на него, а затем решил, что ему нужно уйти из магазина, только чтобы не стоять рядом с ним после таких слов. Так что парень развернулся и побежал вон из здания. Чонгуку удалось отбежать на несколько футов, когда услышал, как старший кричит ему вслед, но он не остановился и, открыв дверь, выбежал наружу.
— Я не хотел этого, слышишь? Постой ты, блять, секунду, мелкий! — Чонгук вылетел на обочину и кинул на землю скейт, а затем увидел Тэхёна. — Слушай, это всего лишь моя работа, я…
— Иди нахуй, Тэхён, просто иди нахуй! — крикнул Чонгук, даже не заботясь о том, смотрят ли на них прохожие. — Твоя работа? Охуительная, блять, работа. С каких это пор убийство стало частью твоей ёбаной работы, а?
— Оно стало им, когда в списке есть уёбки из Сам Ён Па, — возразил Тэхён.
— Я тоже уёбок из Сам Ён Па, убьёшь меня?!
— Нет.
— Почему? — Тэхён смотрел на него и не отвечал, но когда Чонгук попытался поехать, он схватил его за локоть. Младший попытался отмахнуться, но хватка была слишком сильной, а потом его перехватили за обе руки.
— Перестань вести себя как сраное дитё! — прикрикнул в ответ Тэхён, тряся его. В чонгуковом животе появилось странное ощущение, а сердце застучало сильнее. — Ты думаешь, что я хотел этого?! Ты думаешь, что я хотел его убить?!
— Я… я не знаю… — тупо пробормотал он, боясь прикусить язык, потому что трясли его слишком сильно.
— Так я не хотел этого, ясно?! Но это случилось, и чё?! Я не могу это уже изменить. Чё ты хочешь, чтобы я сделал, а?! — Чонгук закрыл глаза и сжал губы, чтобы не застонать. — Говоришь, что я убью тебя, мелкий ты хуесос… — Тэхён с силой ударил его по лицу, парень упал с доски и с глухим стуком приземлился на задницу. — Чимин сказал, что ты хороший, но ты просто ещё один уёбок из Сам Ён Па.
Чонгук почувствовал вкус крови и обнаружил, что очень сильно прикусил нижнюю губу. Щека ныла, и он коснулся её рукой. Старший посмотрел на него вниз со смесью гнева и отвращения, но, увидев кровь, смягчился.
— Срань… — Тэхён приблизился к нему. — Мне жаль, я не хотел, я просто…
Чонгук плюнул в него, подскочил на ноги и взял скейт в руки, даже не пытаясь встать на него. Он увидел несколько капель крови, стекающих по щеке старшего, а затем рванул прочь. Чимин — лжец. Ёбаный в рот, лжец. Тэхён не причинит ему боли, серьёзно? Он так ошибался. Его сердце готово было взорваться, парень был полон адреналина, так что даже не чувствовал боли в треснутой губе и щеке. Он довольно быстро бегал, куда быстрее Тэхёна. Тот всё ещё преследовал его, Чонгук слышал, как его ботинки стучали по тротуару, он пытался догнать его и остановить.
Чонгук не боялся, что Тэхён причинит ему боль, вовсе нет. Он переживал, что сможет сорваться, ударит его, а потом будет жалеть. Сначала ему пришлось мириться со всеми его «шутками», а потом он кричал ему в лицо и толкнул. Чонгук знал, что у него нет шансов против Тэхёна, и он сомневался, что парень спустит ему с рук даже один удар.
Чонгук пробежал один квартал и не остановился. Он всё ещё слышал, что его преследуют, но был уверен, что шаги слышны уже хуже. К тому времени, как он добежал до конца второго квартала, он ничего не мог слышать за звуком бешено бьющегося сердца и своих шагов, но продолжал бежать. Нет, ему нужно было ещё немного, чтобы быть уверенным, так что он забежал за угол и только там остановился спустя пару метров. Чонгук прислонился к стене здания, ноги дрожали, а дыхание было сбито. Он наклонился, прижимая скейт к груди, и опустил голову, изо всех сил пытаясь восстановить дыхание и замедлить сердцебиение. Чонгук дышал через рот, и в результате несколько капель крови упало на тротуар около его кроссовок.
— Эй.
Чонгук не поднял голову на голос, потому что не узнал его, но через несколько секунд почувствовал, как над ним склонились, поэтому у него не было выбора, и он посмотрел наверх. Парень увидел пару чёрных брюк, светло-серую рубашку и отлично узнаваемый серебряный значок полиции. Однако затем Чонгук увидел, что это не Намджун, а другой полицейский, немного старше, с довольно обычным лицом под фуражкой.
— Я получил вызов от пешехода о двух подростках, вызывающих проблемы. Ты об этом ничего не знаешь, а? — Чонгук посмотрел на улицу, которую патрулировал этот человек, и увидел, что она пустая, там стоит не более двух припаркованных автомобилей и абсолютно никакого движения по узкой дороге.
— Эм, нет, сэр, я…
— Она сказала, что они выглядели довольно злыми и не скупились на мат и угрозы. Что-то о том, что они угрожали убить друг друга… — он увидел, что офицер внимательно смотрит на его бледное лицо и кровоточащую губу. В глазах напротив читалось понимание, что тот загнал парня в угол.
— Нет, сэр, я ничего об этом не знаю, — Чонгук попытался улыбнуться, но вышло что-то похожее на гримасу.
— Дети дерутся на улице. Они могут быть пьяны или что-то в этом роде. Может, они не просто школьные враги?
— Может быть? — Чонгук думал, не собирается ли офицер уйти, но он знал, что нет.
— В последние несколько дней в этом районе было много проблем, — продолжал мужчина. — Потому что банды вызывают их. Пугают бедных горожан, — Чонгук пробормотал что-то о том, как это ужасно. — Скажи, ты ничего об этом не знаешь?
— Нет.
— Потому что я думаю, что ты можешь. У тебя кровь, ребёнок… — Чонгук грубо вытер подбородок. — И ты выглядишь так, словно бежал от чего-то.
— Нет, я ничего не знаю и…
— Давай-ка прогуляемся, — офицер схватил его за руку точно так же, как и Тэхён несколько минут назад. — Всего на пару минуток, мы поговорим, а потом ты сможешь пойти домой.
Чонгук знал, что тот будет обыскивать его и он не сможет сейчас убежать, а ещё знал, что на нём была рубашка Юнги, в нагрудном кармане которой что-то есть. А там что-то определённо было, возможно, какой-нибудь список, пачка сигарет или косяки. Если там список, то офицер может узнать имена и денежные суммы, а затем связать всё вместе и выяснить, что в этом замешана банда. А если там будет даже маленький «камушек», то у него будет столько проблем.
— Эй, я же сказал, что не знаю! — Чонгук попытался освободиться, но это было очень трудно. Ему пришлось применить силу, и тогда он понял, что это нападение. Если подозрения было недостаточно для ареста, то нападения на полицейского при исполнении вполне.
— Мальчик, всего лишь пару вопросов…
— Я уже ответил на ваши вопросы! — возразил Чонгук, пытаясь вытащить свою руку.
— Послушай, я забираю тебя в участок, ты не сотрудничаешь! — они дошли до конца улицы, и он понял, в какую ловушку попал. Чонгук поднял свободную руку, чтобы узнать, что у него в кармане, и почувствовал сигарету сквозь ткань. Тогда офицер и засёк его. — Что ты делаешь? — Чонгук быстро осмотрел тротуар и, заметив решётку канализации, быстро бросил всё туда. Он увидел, что тонкая сигарета с лёгкостью провалилась, но вот два косяка остались.
— Ну ебать…
— Ты пытаешься избавиться от доказательств! — шокировано воскликнул полицейский, глядя на люк канализации так, словно не мог поверить своим глазам. — Пытался избавиться от… наркотиков! Ты…
Чонгук попытался вырваться, но его повалили на тротуар, вывернув руку, из-за чего скейтборд вылетел из руки. Он пытался убедить его в невиновности, говорил, что это футболка друга, а сам он не сделал ничего плохого. Офицер сказал ему, что он арестован за подозрительную деятельность, хранение наркотиков и сопротивление аресту. Чонгук почувствовал холодную хватку металлических наручников на правом запястье, а затем услышал что-то странное. Это было похоже на мягкий свист, и он ощутил порыв воздуха около щеки. Затем раздался тупой стук, и что-то упало на него, что-то достаточно тяжёлое, чтобы сбить дыхание.
Чонгук не мог дышать и извивался, а затем почувствовал, как кто-то спихнул с него вес и схватил за рубашку, помогая подняться на ноги. Он посмотрел вниз на офицера, лежащего у его ног. Его фуражка валялась около люка, и Тэхён быстро наклонился, поднимая её и два косяка.
Чонгук увидел металлическую биту в его руке, ту, с помощью которой он убил Хона и вырубил полицейского.
Парень почувствовал странное головокружение и поднял руку, чтобы посмотреть на всё ещё защёлкнутые вокруг его запястья наручники. Затем он упал на колени и приложил два пальца к шее мужчины. Пульс был медленным, но сильным, и Чонгук с облегчением выдохнул. Его скейт стоял в метре от него, поэтому он потянулся, чтобы поднять его.
— Вставай, скорее вставай, — Тэхён быстро схватил его, потянув на себя. Чонгук был рад, что старший это сделал, потому что сам бы он, вероятно, не смог подняться, сейчас его ноги были слишком слабыми.
— Самое время накуриться.
Чонгук думал, что если будет пялиться на стену очень долго, то сможет просто отключиться и забыть о том, что произошло, но он не мог этого сделать. Слишком много всего и тут никакая длительность взгляда в никуда не могла ему помочь. Он смотрел на звёзд спорта, мотоциклы, вырванные страницы журналов с изображёнными на них полуголыми женщинами. Он пытался разглядеть всё, и это было лучше, чем альтернатива — альтернатива, в которой ему нужно смотреть на Тэхёна. Прямо сейчас парень рылся в коробке под кроватью, и Чонгук видел, как тот вытаскивал инструменты и отбрасывал их в стороны: отвёртку, плоскогубцы, что-то похожее на долото. Он уставился на чужой затылок и осознал, что на нём фуражка офицера — та, которую он украл, и отвернулся обратно. По какой-то причине Чонгук злился, смотря на значок полиции, но не знал почему. Тэхён ведь спас его от ареста, не так ли? Разве этого не было достаточно для того, чтобы простить его, хоть он и был полным мудаком?
— Нет, снова нет, что за хуйня такая? — пробормотал старший, продолжая рыться, слышались металлические звуки инструментов.
Чонгук ненавидел то, что ему пришлось это признавать, но Тэхён действительно спас его. Невозможно было даже выдумать глупые оправдания, чтобы не поблагодарить его, потому что он и правда был в беде. Дурацкий Юнги и его дурацкие косяки. Его друг почти не курил их, но всегда носил с собой на всякий случай, а то, что Чонгук надевал его рубашки, автоматически означало, что и он тоже их носил. У Тэхёна не было причин этого делать, но он сделал. Он вмешался и спас его задницу с помощью бейсбольной биты.
Бита была прислонена к стене в нескольких метрах от него. Чонгук осмотрел её, ненавидя. Один взгляд пускал мурашки по спине, а во рту появился кислый привкус. Неужели он действительно поблагодарил Тэхёна за то, что тот сделал, за то, что напал на офицера, чтобы помочь ему? Это было насилие от его имени, и это ему не нравилось. Правильно ли это?
— Вуаля, нашёл! — Тэхён вытащил что-то из коробки и приложил к губам, театрально поцеловав это. Чонгук перевёл взгляд от биты, чтобы посмотреть на него, старший быстро пересёк комнату и сел рядом. В его руке был маленький металлический предмет, и он потянулся, хватая его за правое запястье. Его ладонь была сухой и тёплой, Тэхён поместил его руку на свою коленку. Он наклонился вперёд и засунул предмет в замок наручников.
— Что это? — тихо спросил Чонгук, глядя на чужую макушку. Тэхён объяснил, что это отмычка и ей можно открыть замок. Младший почувствовал, как пальцы плотно впиваются в его руку и удерживают её на месте. — И ты часто ей пользуешься?
— Приходится иногда, — ответил старший, слегка поворачивая голову. Чонгук заметил, что в уголке рта торчит кончик его языка.
— Тэхён…
— Тэ.
— Тэ, я… прости меня, — Тэхён посмотрел на него, всё ещё пытаясь открыть замок. — Прости за то, что я так говорил с тобой, кричал и стал причиной этого всего. Если бы я этого не сделал, если бы я остановился, то офицер не стал бы арестовывать меня.
— Ты не знал и был зол, я всё понимаю, — парень опустил взгляд на запястье и услышал тихий щелчок. — Не нужно извиняться, — Тэхён открыл наручники и освободил его руку. — Вот, сувенир.
— Ты не хочешь их оставить?
— Уже есть несколько, — пояснил Тэхён, наручники висели у него на пальце. — Иногда я использую их на Чимине, — Чонгук взял их, почувствовав приятную тяжесть металла на ладони.
— Правда? — Чонгук посмотрел на старшего и увидел, что тот ухмыляется. Он поспешно засунул наручники в карман, а Тэхён откинулся спиной на диванный подлокотник. Он закинул одну ногу на подушку, а вторую вытянул перед чонгуковыми ногами и начал слегка покачивать. Чонгук практически чувствовал, как чужая нога трётся о его колено. — А где Чимин?
— Развозит, не вернётся до вечера. А почему ты не развозишь, а?
— Ну знаешь, все эти проблемы… с мёртвым наёмником, — пробормотал Чонгук. Тэхён тихо выдохнул, а затем сдвинул полицейскую фуражку на затылок. На лоб выпало несколько прядей тёмных волос, и Чонгук решил, что фуражка ему странно идёт. Пойдёт ли ему и остальная часть формы?
— И у тебя всё равно ещё есть наркотики…
— Моего друга, это его рубашка, — Тэхён сунул руку в карман брюк и достал два косяка. — Хуёвая, конечно, отмазка, но это правда.
— Раскуримся?
— Не-а, — парень наклонился к столу перед ними и взял коробок, вытаскивая одну спичку. Он не чиркнул ей по коробку, а поднял на уровень губ.
— Хочешь увидеть приколюху? — Тэхён открыл рот, засунул спичку между зубов и резко дёрнул головой. Головка спички зажглась, и он ухмыльнулся, меняя спичку на дурь. «Его язык на вкус, скорее всего, будет как сера», — почему-то подумал Чонгук. — Считай это платой за то, что я спас твой зад.
— Я не должен платить тебе за это, — возразил Чонгук, когда парень поджёг косяк. Тэхён глубоко вдохнул и подержал дым в лёгких несколько секунд. Затем он выдохнул, сизое облако быстро рассеялось в воздухе. Чонгук почувствовал запах марихуаны, и у него зачесался нос.
— Да?
— Да, мне не нужно платить тебе, припизднутый ушлёпок. Ты напал на полицейского.
— Он собирался тебя арестовать. Подожди-ка, — Тэхён затянулся ещё раз и сел ровнее, — минуту назад ты извинялся, а теперь ведёшь себя вот так?
— Ты прав, я не должен был извиняться. Да ёбаный ж в рот, это всё твоя вина! — Чонгук поправил чёлку. — Ссора в магазине и на улице. Это всё из-за тебя, — Тэхён выпустил в него струйку дыма. — Тебе не пришлось бы нападать на полицейского, если бы ты не вывалил на меня всё это дерьмо.
— Тут только ты херню несёшь, — возразил парень, указывая на него. С косяка упало немного пепла на подушку дивана. — Я только поздоровался, а ты на меня сразу гнать хуйню всякую начал.
— Потому что я был зол, а ты убил парня!
— Я же сказал, что не хотел этого!
Чонгук простонал и потянулся, чтобы выпрямить конечности. Он не мог поверить, что они снова вернулись к тому спору. Он не мог поверить, что Тэхён считает, что фраза «я не хотел этого» будет достаточным извинением за смерть.
— Прости, ладно, мне ебать как жалко чувака. Ну, это ты хотел услышать?
— Нет.
— Тогда чего ты хочешь, а?
— Ничего я не хочу, Тэ, — пробормотал Чонгук, закрывая глаза.
В комнате стало тихо, и ему это не нравилось, но сказать было нечего. Тэхён был настолько полон дерьма, что Чонгук удивлялся, почему, когда тот раскрывает рот, оно не выплёскивается наружу. Это не было извинением, а самым тупым было то, что Чонгуку оно было и не нужно. Ему нужно было, чтобы Тэхён… сказал что-то, что показало бы, что он не прав. После почти минуты молчания он почувствовал, как Тэхён подвинулся и, открыв глаза, увидел, что тот приблизился к нему.
— Затянись, — он посмотрел на косяк, а затем на него. — Давай, затянись.
— Нет.
— Я офицер, — Тэхён потянулся, чтобы надеть фуражку правильно. — Если ты не сделаешь то, что я говорю, я буду вынужден тебя арестовать, смекаешь?
— Тэ, ты чё, последние мозги скурил к хуям?
— Ещё нет, — ухмыльнулся ему Тэхён и снова потряс рукой, пытаясь заставить его затянуться. — У меня восемь пар наручников, и я использую все на тебе, — Чонгук вздохнул и зажал косяк губами. — Это тебя успокоит, не будь таким.
— А если я не хочу?
— Перестань трусить, просто сделай это уже, — Чонгук слегка затянулся. Дым обжёг лёгкие, и он подавился, начиная кашлять. Тэхён фыркнул, когда тот потянулся к саднящему горлу.
— Не могу поверить, что раскурился с уёбком из Сам Ён Па.
— Не могу поверить, что я вообще раскурился.