4 глава
В прошлом Чонгук встречал только нескольких участников банды, в присутствии которых он чувствовал себя некомфортно, скорее, даже ощущал что-то издали похожее на страх. Несмотря на острый язык Юнги и привычки ломать чужие кости, он не был одним из них, но нескольких наёмников, которых он видел или знал, парень находил довольно пугающими. Обычно эти люди выше него на пару десятку сантиметров, шире за счёт мышц, а не жира, у них никогда не было синяков, и они всегда работали. Иногда у них даже были татуировки на лицах, таким образом они сразу же показывали свою принадлежность к банде, а ещё они очень редко разговаривали. Смотря на большинство из них, Чонгук задавался вопросом, а могут ли они вообще это делать, издавать не только рычание и хрюканье, или они только используют свои кулаки. Чувство никогда не было достаточно сильным, чтобы назвать его «страхом», скорее, просто настороженность, которая не позволяла ему приближаться к ним или даже смотреть на них. Он видел трёх таких в Сам Ён Па и знал, что один из них даже был японцем, а не корейцем. Он никогда не слышал, чтобы его имя кто-либо произносил, его просто называли «Японец», как какого-то злодея из фильма про супергероев, хотя тот даже не был настолько большим и угрожающим. Что-то в нём говорило не путаться у него под ногами, и Чонгук был достаточно умён, чтобы избегать его. Он никогда раньше никого не боялся, разве что пьяную мать в детстве.
Он провозил контрабандой наркотики иностранным партнёрам, у него не раз были стычки с полицией в прошлом, он провёл несколько дней на улице холодной зимой будучи ребёнком. Люди не пугали его, но он должен признать, что встретившись глазами с этим парнем — Ким Тэхёном — у него засосало под ложечкой.
У парня было совсем не грозное лицо, но что-то в нём было очень странным. При других обстоятельствах Чонгук сказал бы, что у него дружелюбное лицо. Он не возвышался над ним с плечами, как у любого полузащитника из команды по американскому футболу, а просто смотрел. Глядя ему в глаза, он понял, что тот угрожал именно так. Его взгляд был сильным и непоколебимым, и Чонгук понял, что это, наверно, то, что чувствуют люди при виде Юнги. Его глаза были большими, и он смотрел на него, как кот на свою добычу. Казалось, что он смотрит насквозь. Парень совсем не был похож на Чимина, который пытался казаться крутым и устрашающим, Тэхёну для этого не нужно было никаких усилий.
— Что? — неожиданно спросил Тэхён. У него был низкий голос и акцент человека не из Пусана. Ему нужно было послушать ещё немного, чтобы понять, откуда именно. Тэхён чуть сдвинул брови, и они исчезли за чёлкой.
Почему Чимин представил его как чувака из Сам Ён Па? Почему он вообще решил, что лучше будет представить его как парня из враждебной банды, а не просто по имени? Чонгук не знал, но решил, что за такую глупость ему стоит кинуть в него ещё один каштан. Или даже ударить по голове скейтом, чтобы помочь осознать ошибку. Он бы никогда не представил Чимина Юнги, сказав, что он из Гым Сон Па, потому что не знал, как тот на это отреагирует. Может, он разозлится, а может, будет слишком потрясён, чтобы злиться, но как бы тот не отреагировал, он бы всё равно так не сказал. Чимин сделал это специально, чтобы посмотреть на его реакцию, или, может, уже рассказал заранее другу о нём? Если да, то что именно он рассказал?
— Почему ты на меня пялишься? — спросил парень, меняя положение в кресле. Чонгук внезапно осознал тот факт, что пристально смотрел на него, как на экспонат на выставке, и мысленно начал корить себя. — У меня что-то на лице? — поинтересовался Тэхён, поднимая руку и касаясь своих щёк, Чонгук увидел, что у того в руке манхва. Судя по обложке, какая-то школьная, потому что были видны парни в белых и серых пиджаках с волосами оранжевых и жёлтых цветов.
— Эм… Нет, я просто… — Чонгук перестал говорить и перевёл взгляд, теперь рассматривая плакаты на стене. Почему он вдруг потерял дар речи? Когда он впервые встретился с Юнги, у него не было такой проблемы, хотя тот был намного старше. Даже во время встреч с Чимином он оскорблял и выдавал обидные прозвища. Тем не менее, увидев Тэхёна, он обнаружил, что всё это вылетело из головы вместе со способностью отвечать на самые простейшие вопросы.
— Мин-и, твой друг пиздец странный, — пробормотал Тэхён, продолжая перелистывать страницы книги. Они издавали мягкий шуршащий звук, а парень был абсолютно точно не заинтересован, потому что его глаза практически не двигались, а страницы менялись слишком уж быстро.
Это всё? Это было то великое представление, которого он так ждал и переживал? Этого хватало, чтобы почувствовать себя глупым, и Чонгук снова повернулся, чтобы посмотреть на парня. Что же в нём заставляло чувствовать себя некомфортно? Он не мог понять, что ему не нравится. Может быть, странный вид ботинок, но он подумал, что это совсем не то. Он никак не мог понять, что именно.
— Да-да, он пиздецки странный малый, — согласился Чимин, широко улыбаясь, поэтому Чонгук ткнул его в бок. Парень заскулил, а затем дотронулся до пострадавшего места. — Эй, я вообще-то правду говорю. Ты кидаешься каштанами в людей, ты пиздец какой странный.
— Каштанами, говоришь? Хах, — фыркнул Тэхён, а затем засмеялся, и парень увидел, как хмурый вид изменился до улыбчивого. Это показало, что предположение о том, что он достаточно дружелюбный, было верно, но это не отменяло тот факт, что он всё равно ощущал дискомфорт. — Это смешно, реальная ржака.
— Не хвали его, это больно.
— Так что здесь делает парень из Сам Ён Па? — Тэхён бросил манхву на пол. Чимин сказал, что пригласил его, а парень начал стучать одной ногой по полу. Гвозди на подошве издавали гулкий звук, и Чонгук собрал всю силу воли, чтобы не смотреть на его ногу. — Есть наркота, мелочь?
— Нет, у меня выходной.
— Пф-ф-ф, тогда ваще не весело, — он надул губы и скрестил руки на груди, которые до этого продолжали покоиться на кресле. Оно было в стиле ретро, и Чонгук задался вопросом, купили ли они его, взяли в антикварном магазине или нашли в заброшенном здании. Судя по остальной мебели, правильным был третий вариант. — Но теперь я хотя бы знаю, что ты говоришь, а не просто эмкаешь…
— Для вышибалы ты тоже хорошо говоришь, обычно это они просто эмкают… — Тэхён дёрнул губой на эту реплику, и Чонгук подумал, стоило ли смеяться над ним, даже если было очевидно, что это шутка. — Это приятная неожиданность.
— Никаких ссор, — объявил Чимин. — Мы просто поговорим и ничего больше. Драки тоже отставить, — парень потянулся, чтобы поправить волосы, и расстегнул куртку, кинув её на диван — кожаный и коричневый, с глубокими царапинами.
— Ты никогда не участвовал в драке? — вставая, внезапно спросил Тэхён, словно слова его друга ничего не значили. Он пересёк комнату, чтобы поднять что-то с пола около двуспальной кровати, и, когда он обернулся, Чонгук увидел, что это бейсбольная бита. Не деревянная, а металлическая, ручка была обклеена изолентой, чтобы не скользила в руке. Парень держал её так, чтобы конец указывал на Чонгука, тот осмотрел сначала саму биту, а затем поднял взгляд на лицо. Тэхён ухмылялся.
— Нет, — честно ответил Чонгук. — Я не дерусь, я же не наёмник.
— Я знаю, что ты курьер. Я могу это сказать, просто посмотрев на тебя, — Тэхён закинул биту себе за голову и разместил руки на обоих её концах. Из-за этой позы он казался на несколько сантиметров выше. Чонгук быстро взглянул вниз и заметил набитую вокруг пупка чёрную звезду, хвост которой уходил под резинку трусов. Парень вновь перевёл взгляд обратно на лицо.
— Для наёмника ты выглядишь не очень-то большим. Хотя ты вообще большим не выглядишь.
— Серьёзно? — Тэхён снова перекинул биту вперёд и зажал её в ладонях. — Не обязательно быть большим и сильным, достаточно быть быстрым и больно бить, как-то так… — он взмахнул битой, как в бейсболе, и, прищурившись, проследил, куда отбил воображаемый мяч; Чимин в этот момент изображал бушующих зрителей. Тэхён повернулся обратно к Чонгуку, ухмылка на его лице стала шире. — Я не бегаю, мелочь. Я разбиваю черепа.
— Буквально или образно выражаясь?
— Буквально, — Тэхён начал ходить туда-сюда, покручивая запястьем и наблюдая, как свет играет на металлической поверхности. Он выглядел как животное в клетке, ожидающее лишь нужного момента, чтобы наброситься и разорвать на части. С каждым шагом его ботинки стучали по полу как каблуки.
— Он не шутит, — добавил Чимин, садясь на коричневый кожаный диван. — Тэ выбивает носы и коленные чашечки, ломает рёбра и разбивает черепа.
Чонгук подумал об их отношениях. Он знал, что Юнги занимается вымогательством и что в прошлом избивал людей, но не до серьёзных последствий. Выбивал пальцы, бил в лицо телефоном, возможно, ломал нос и выбивал зубы. Но не настолько глобально. В худшем случае он выбивал коленные чашечки, но только у очень ебанутых ебланов, которые пытались его наебать. Юнги никогда раньше не упоминал черепа, так что парень даже задумался, не преувеличивают ли они, чтобы выглядеть круче. Но почему-то ему всё-таки казалось, что Тэхён не преувеличивает. Он с лёгкостью мог поверить в то, что тот расколет череп одним ударом этой биты и при этом будет лучезарно улыбаться.
— Хочешь узнать, с каким звуком трескается череп? — спросил Тэхён так небрежно, словно говорил о чём-то банальном, например, о погоде.
— На самом деле не очень…
— Это похоже на звук разбивающегося стекла, — продолжил парень, и лишь одной мысли было достаточно, чтобы Чонгук вздрогнул. — Замечательный звук. Так, стоять-бояться, если ты не наёмник, а курьер… где, блять, твои татуировки тогда, а?
— А у него их нет, — объяснил Чимин, укладывая руки за голову вместо подушки. — Он слишком мелкий. Разве это не мило?
— Насколько мелкий?
— На семнадцать, — Тэхён посмотрел на друга, а затем снова перевёл взгляд на Чонгука; его улыбка по какой-то причине стала ещё шире и квадратнее.
— Он прав, у меня нет татуировок, — кивнул Чонгук. — Мне нельзя набивать их, пока не стукнет восемнадцать, но когда исполнится, то я сделаю одну — дракона, естественно.
— Отлично, мы должны это изменить, — парень откинул биту в сторону; та упала на пол с громким стуком, заставляя Чонгука подпрыгнуть от удивления. — Мин-и, хватай его за ноги и держи, щас я набью ему заебатую татуху на лице. Огромный хер прям на лбу! — Чонгук посмеялся над этим, пытаясь скрыть свой шок, чтобы они не решили, что он испугался. — Не смейся, мелкий, я, ебать, реально сделаю это. Заебашу тебе член дракона, чтобы ты смог влиться в Сам Ён Па, — Тэхён просто забавлялся, и, к счастью, Чонгуку удалось не вздрогнуть или сделать шаг назад.
— Смахнись со мной.
— Ну давай, мелкий, — Тэхён схватился за края своей футболки, и Чонгук неожиданно заволновался, не допустил ли ошибку. Когда тот снял её, стали видны все татуировки, и даже если это всего лишь шутка, парень знал, что такой показ обычно заканчивался дракой. Так работали наёмники, и Чонгуку повезло, что он был достаточно удачлив, чтобы избежать такого напыщенного проявления маскулинности в его жизни в Сам Ён Па. Однако он видел множество пьяных вышибал, снимающих футболки-рубашки и дерущихся в притоне. Парень откинул футболку, и та упала на его кроссовки. А затем он раскинул руки. — Иди ко мне.
— Я думаю, что обойдусь… — пробормотал Чонгук, и спустя минуту молчания двое парней засмеялись над ним. Он действительно уклонился от их шутки и не мог не выдохнуть от того факта, что Тэхён тоже просто шутил. Парень подобрал футболку и быстро глянул на недавно сделанную татуировку.
Был виден контур звезды на внутренней части левой руки, верхний угол её доходил до сустава среднего пальца, а остальные концы растянулись по руке. Как и у Чимина, у того была татуировка чёрной звезды — вокруг пупка — но вот золотых звёзд видно не было. Понятно, что одной звезды достаточно, чтобы показать свою принадлежность без цвета. Но они были скучными по сравнению с двумя другими: татуировкой на шее и груди. На груди слева, чуть выше соска, у Тэхёна набито распятие. Оно было небольшим, всего несколько сантиметров, но отлично смотрелось на загорелой коже. Оно напомнило ему о том, каким красивым стал дракон Юнги, когда тот добавил цвета. На кресте Христа не было, он был пустым, сделанным из линий, похожих на стебли плюща и выглядел для него готично. Если бы там был Иисус, то тот вопил бы от боли, Чонгук был уверен в этом. Но даже распятие не могло сравниться с гранатой на шее. Она была цветная, оливковая с красными деталями. Ему показалось, что эти татуировки имели свой смысл, поэтому Чонгук спросил, что они означают.
— Гым Сон Па, — он указал на татуировку вокруг пупка, а затем вытянул руку, чтобы показать ещё одну. — Эта вот здесь, — он показал на распятие. — Эта особенная. Понимаешь, я хочу, чтобы это было последним, что видели мои враги, до того, как я разобью их черепа. Они поймут, что совершили большую ошибку, связавшись со мной, пусть начинают молиться.
— Радуйся, Мария, благодати полная! — проговорил Чимин с дивана, быстро перекрестившись и подняв руки в молитвенном жесте перед лицом. Эта картина заставила Чонгука усмехнуться и задаться вопросом, сколько же молитв парень знал. — Пусть уёбки молятся.
Видимо, немного.
— А что насчёт гранаты? Что она означает? — спросил он, наблюдая за тем, как парень надевает футболку. Татуировки Юнги не имели никакого значения, они просто были искусством. У них был только поверхностный смысл, они обозначали лишь то, что было на них изображено. Но у этого парня, казалось, все татуировки что-то означали.
— Это была идея Мин-и, — Тэхён потянул подол футболки вниз, а затем рассеянно поправил волосы. — Он сказал, что у меня отвратительный характер, и я постоянно взрываюсь. Быть может, в один момент она взорвётся, и голова пролетит через всю комнату, — он провёл пальцем по татуировке. Чонгук внимательно наблюдал за этим.
— Я бы поржал, — прокомментировал Чимин, прекращая притворно молиться и немного двигаясь на диване. — Эй, Гук-и, ты умеешь готовить?
— Полагаю, что так… — он посмотрел на парня и увидел облегчение на чужом лице. — А что такое?
— Тэ виртуозно умеет разбивать черепа, но вот с ебучими яйцами такой фокус не прокатывает.
Чонгук предполагал несколько сценариев нахождения дома у Чимина и Тэхёна. Первый — его моментально выпнут оттуда, потому что он из Сам Ён Па, и какой идиот вообще позволит врагу зайти в дом. Этого не произошло. Второй — он останется там пару минут, а затем вежливо свалит, чтобы рассеять возникшую неловкость. Этого тоже не случилось. Третий и последний сценарий заключался в том, что он просто подружится с другом Чимина и… ну, он не совсем уверен в их отношениях.
Чимин в шутку сказал, что Чонгук должен приготовить им поесть, и думал, что тот этого не сделает. Но парень пошёл на маленькую кухню и начал готовить: мыть овощи, смотреть, что есть в холодильнике, хоть имеющийся запас еды сложно было превратить в нормальную еду.
— Знаешь, я могу и отравить вас, — заметил Чонгук, начиная резать овощи тупым ножом, который нашёл в ящике. Обернувшись, он заметил, что Чимин уткнулся в телефон, а Тэхён сидел в кресле и смотрел на него. Ощутив вес его взгляда, парень отвернулся и продолжил готовить.
— Гук-и, это всё равно будет лучше, чем готовка Тэ, — пробормотал Чимин, стуча пальцем по телефону. — Отравление не в твоём стиле, ты бы, скорее, положил в еду каштан, чтобы мы подавились.
— Вот дерьмо, это и был мой план…
На плите ещё готовилась лапша, вода пока не закипела. Закончив с нарезкой, он кинул их в кастрюлю к кускам мяса, которые нашёл. Это была не самая лучшая еда на свете, но из того, что он нашёл в холодильнике, он смог приготовить только это. В конце концов, он привык ко всему этому, словно делить квартиру с кем-то. Юнги тоже никогда нормально не покупал продуктов.
— А он смелый для сучки из Сам Ён Па, не так ли? — Тэхён продолжал стучать ногой по полу, и Чонгук не мог не обернуться.
— Забавно, потому что я слышал, что в Гым Сон Па одни уёбки, — он приподнял бровь и увидел, что в этот раз наёмник не улыбнулся.
Чонгук понял, что с Тэхёном не так легко поладить, как ему показалось сначала. Всё казалось нормальным, но он не мог не чувствовать, что каждый раз, когда он говорил, атмосфера накалялась. С Чимином такого не было, он знал, что мог сказать ему что угодно, будь то шутка или суровая правда. Но с Тэхёном он постоянно думал, что должен держать язык за зубами. Даже когда парень улыбался и шутил, Чонгук не мог избавиться от странного ощущения. Это была тревога, он был уверен и не понимал, почему он так сильно это чувствовал; особенно, когда Тэхён смотрел на него дольше секунды.
Но каждый раз, когда он думал, что парень рассердится или обидится, он этого не делал. Он просто так же смотрел на него, иногда улыбался или шутил о том, что сейчас надерёт ему задницу. Тэхён не будет устраивать драку ради Чимина? Или просто нашёл его слова забавными? Почему Чонгук хотел приблизиться к невидимой линии, чтобы посмотреть, что будет, и только потом отойти? Это было странно, ему самому это не нравилось, но он продолжал, хотя и понимал, что это глупо.
— Тебе это мамка сказала? — тихо спросил Тэхён, и Чимин фыркнул, не отводя взгляда от телефона. Чонгук не видел её больше шести лет, так что эта реплика его не задела. — Передавай ей пламенный привет от меня.
Как будто раньше он этого не слышал.
— Что вообще означает быть наёмником? — спросил Чонгук, кидая мясо и овощи на сковородку.
— Я избиваю людей за деньги.
— Каких людей?
— Ублюдков, которые попадаются мне на пути, — ответил Тэхён, вставая. Чонгук услышал звук, приближающихся к нему шагов. — Неважно кто, если они мне мешают, то пожалеют об этом, — парень продолжал помешивать еду. — Ты собираешься мешать мне, а?
Чонгук повернулся и увидел, что тот стоит в нескольких сантиметрах от него, настолько близко, что их руки почти касаются. Тэхён смотрел на него тем же тяжёлым взглядом, и парень обнаружил, что не может долго смотреть в ответ, и вновь посмотрел на сковородку.
— Не попадайся на моём пути, и я не буду мешать тебе, — ответил он, глядя в кастрюлю, и почувствовал, как тот наклонился к нему. Он почти ощущал чужой подбородок у себя на плече.
— Храбро и глупо, — пробормотал парень, и Чонгук крепче сжал лопатку. — Я серьёзно, держись подальше от меня, и всё будет хорошо. Но попадёшься на пути Мин-и или моём, и у нас будут проблемы.
— Ты знаешь, Тэ, не всё должно заканчиваться пиздилками, — ответил он, понижая голос, чтобы Чимин его не услышал.
— Нет, — ответил Тэхён спустя минуту молчания, — не должно, но так намного интересней, — Чонгук устало посмотрел на него, а парень поднял руку и взъерошил его волосы, намного сильнее, чем это делал Юнги; он почувствовал, как сильно сжались его пальцы.
Ощущение в животе казалось ещё сильнее.
Через пару минут, когда он закончил готовить, они сели за низким столиком, которого Чонгук раньше не заметил. Он стоял у стены, и Чимин достал его и положил на пол. Он был похож на их с Юнги журнальный столик, однако не светлый, а тёмный, и ножки были короткими и толстыми. Поверхность стола была не глянцевой, а с глубокими царапинами от времени. На нём стояли три плошки с рамёном, а так же тарелочки с кимчи, жареным мясом и овощами. Запах был довольно приятным, но это не означало, что еда получилась вкусной.
— Чёрт, ты должен кинуть Сам Ён Па и работать с нами, — пошутил Чимин, пробуя лапшу. Чонгук закатил глаза, парень над ним насмехался. — Не развози наркоту, работай в ресторане.
— У вас есть ресторан, ну, то есть у Гым Сон Па есть? — спросил он, играя с лапшой в тарелке. Чимин посмотрел на своего друга, и они, казалось, переговаривались взглядами.
— Не-а, — покачал головой Тэхён. — Не думаю, по крайней мере. Я там не был. А у Сам Ён Па есть?
— Ага, бистро Кима.
— Это то огромное здание на Гуннам-ро? С красными верандами и парнем на двери? — спросил Чимин с полным ртом еды.
— Оно самое. У этой семьи много связей с нашей бандой, поэтому мы в каком-то смысле владеем тем местом. Я дружу с одним их поваром, но он не очень вникает в дела банды, — Чонгук схватил палочками кусок кимчи из тарелки. — У нас повсюду есть связи: рестораны, школы, клиники пластической хирургии.
— Пиздец, Сам Ён Па не банда, вы — ёбаные чеболи, — пробормотал Тэхён себе под нос, продолжая есть лапшу. Чонгук посмотрел на него, а затем перевёл взгляд на Чимина. Рыжий парень, казалось, был слишком занят, чтобы поддерживать разговор, так что он решил не отвечать.
Пусть Тэхён выражает свою досаду. Это не была вина Чонгука, что их банда самая большая в стране, и они могли позволить себе вкладывать деньги и удваивать прибыль. Гым Сон Па, может, и были «хорошими», но они являлись никем по сравнению с ними, и это было правдой. Он не хвастался этим, не особо заботился о том, кто влиятельней или больше. Поэтому он решил не попадаться на крючок Тэхёна и мыслить по-взрослому.
— Может, у вас есть и связи в шоу-бизнесе? — внезапно спросил Чимин, рассеивая напряжение в воздухе. Чонгук кивнул и объяснил, что там тоже большая точка сбыта наркотиков и проституток. Он знал, что у многих компаний на быстром наборе сутенёры, а кокаин постоянно принимался для соблюдения всех графиков. Парень изумлённо уставился на него, и даже Тэхён поднял взгляд. — Вот чёрт, теперь понятно, почему они постоянно носы поправляют, после такого-то количества кокоса! — рассмеялся Чимин, и этот звук заставил его самого улыбнуться.
— Ты мог бы шантажировать их, — сказал Тэхён после минутного молчания. — Составь список, припугни их. Пусть они попотеют слегка.
— Мой друг это делает, — объяснил Чонгук. — Он занимается шантажом. Однажды он получил несколько миллионов вон от генерального директора крупной компании, который бил трейни, а спустя две недели его посадили, — он почувствовал гордость, думая, что Юнги не только получил деньги, но и наказал его за то, что тот вовремя не оплачивал наркоту, которую распространял среди стажёров. У Юнги не было времени на такое дерьмо, особенно, когда это означало, что дети страдали. — Он тоже дерётся, — добавил он, намекая на Тэхёна.
— Спорим, я бы надрал ему зад.
Тэхён точно знал, что сказать, чтобы попасть в яблочко…
Чонгук знал, что Юнги не будет в притоне. Он знал, потому что даже во время коротких поездок, его не было дома как минимум три дня. Его друг не верил в рабочие часы и отдых. Нет, он работал до упаду, а затем делал небольшую передышку и снова повторял. Чонгук сто раз говорил ему, что это плохо для здоровья, но, как назло, Юнги никогда не болел. Он просто продолжал это делать, и Чонгук уже давно сдался.
Когда он вернётся в притон, то увидит, что друг оставил ключи у кого-нибудь, и тогда он сможет спать в постели. Ну или всё случится как в последний раз — Юнги забудет их дома, и тогда ему придётся спать на сломанном диване, пока вся остальная банда будет пить, курить, играть в игры и как всегда спорить. Чонгук не хотел возвращаться, чтобы спать на диване, поэтому когда Чимин спросил, не хочет ли он переночевать у них, тот согласился. Какая разница, спать на их диване или в притоне? По крайней мере, тут не было кучи наёмников, из-за которых он не мог уснуть всю ночь.
Оказалось, что в подвале не было ванной комнаты, но вот в другой части здания она работала. Он думал, что там будет так же плохо, как и везде, но войдя внутрь, он понял, что это не так. Ванная была просторной и чистой, раковина и душ отлично работали; намного лучше, чем в их с Юнги квартире. Комната была белой, с плиткой и линолеумом, он не видел ни грязи, ни плесени. Чонгук даже задумался, кто из них тут убирается. У него не было запасной одежды, полотенца или туалетных принадлежностей, поэтому у него не было другого выбора, кроме как оставить принятие душа до завтрашнего дня до возвращения в притон: он умылся и использовал немного чужого ополаскивателя для рта.
— Ты когда-нибудь был на ночёвке? — спросил Чимин, откидываясь на подушке. Парень уже помылся перед ним и, видимо, лёг спать в одном нижнем белье. Хотя учитывая жару, Чонгук не мог его винить, но сам остался в футболке. Он чувствовал бы себя некомфортно в одном нижнем белье, учитывая, что никого из них он не знал. Это было так же, как если бы он ходил в одних трусах по притону.
— Несколько раз, когда я был ребёнком, думаю, — ответил он. — А ты?
— Нет, если спать на улице и в метро не считается ночёвкой, — эта фраза напомнила Чонгуку о его собственном опыте, и это было ещё одной вещью, которая нравилась ему в Чимине. Парень был в похожих ситуациях, и он узнал о нём немного больше. Но всё ещё не знал ничего о Тэхёне.
— Не думаю, я тоже спал там, — Чонгук сел на чёрный диван, потому что опробовал оба дивана, и этот показался ему более удобным. — Только несколько раз, но и этого было более чем достаточно.
— Согласен, говорить об этом пиздец сложно, да?
— Да. А… Тэхён тоже так делал? — неожиданно спросил он, стараясь казаться спокойным. Но Чимин прочёл это по его лицу.
— Почему бы тебе его самого не спросить, а? — поинтересовался рыжий, ухмыляясь. Чонгук посмотрел на плакаты, а затем перевёл взгляд на него. От этого Чимин засмеялся, и парень хотел бы, чтобы он не почувствовал смущения. — Что? Ты правда думаешь, что Тэ надерёт тебе зад? — Чонгук на это не ответил. — Он не будет, понимаешь? Он сделал бы это несколько часов назад, если бы захотел.
Чимин не ответил на его вопрос, и Чонгук понял, что тот хотел, чтобы он сам спросил Тэхёна об этом. Но он не мог этого сделать. Дело не в том, что он думал, что старший его побьёт, — он может, но это не сильно его беспокоило, — вопрос был слишком личным, и он не мог просто спросить. Чонгук изо всех сил старался продержать с ним зрительный контакт больше нескольких секунд. Как он мог спросить что-то личное, если будет всё время смотреть на пол?
Он был глубоко в мыслях, поэтому ему потребовалось немного времени, чтобы понять, что Тэхён уже вернулся. Подняв глаза, он увидел, что тот без одежды. Он сушил волосы полотенцем и напевал что-то. Чонгук отвёл взгляд и решил, что стена напротив так же интересна, как и несколько минут назад.
— Давай поиграем в игру, которая называется «позвонит ли мне Дуджун в три утра и потребует мне ехать в Суён-гу или подождёт более цивильных шести утра»? — Чонгук подумал, что лучше бы ему научиться играть в игру под названием «одеваться», но решил не говорить этого вслух.
— Три утра, — сказал Чимин. — Прошло уже неделя или две с последнего раза, так что он снова нанесёт удар.
— Спасибо, что успокоил, — послышался тихий стук, и Чонгук приподнялся, видя, как Тэхён ударил Чимина влажным полотенцем. Оно ударило его по голове довольно сильно и испортило причёску. Парень заскулил и потянулся руками, чтобы поправить волосы.
— В пизду этого Дуджуна, спать хочу, — объявил Тэхён, со стоном опускаясь на кровать лицом в подушку. — Я буду целый день спать.
Чонгук проснулся от шума, и когда открыл глаза, то увидел, что свет не горит, а через маленькое окошко не проникал солнечный свет. Была ещё ночь, но какой-то звук всё же разбудил его, он приподнял голову и попытался что-то разглядеть, щурясь. В комнате было тихо, и когда он собрался уже откинуть голову назад, этот звук снова появился. Кто-то стонал из-за кошмара.
Он сел, и его куртка соскользнула на пол с тихим шелестом. Веки были очень тяжёлыми, так что он немного потёр их, пытаясь открыть глаза.
— Нет… не трогайте меня, блять, — Чонгук приподнял голову и понял, что это Тэхён говорит во сне. У него кошмар? Послышался тихий скрип, словно кто-то перевернулся, скорее всего, — Чимин. — Ты просто кусок дерьма, ты…
— Тэ, — тихо позвал Чимин. — Это просто сон, заткнись, чувак.
— Ты ублюдок, я убью тебя, клянусь, я…
— Тэ, — произнёс парень немного громче. — Всё в порядке, тише.
— Я убью тебя… — выдохнул Тэхён, а затем Чонгук услышал что-то похожее на всхлипы. Послышалось ещё больше шуршания простыни и скрипа дивана. После нескольких вздохов Тэхён, вероятно, проснулся. — Да, Мин-и…
— У тебя был кошмар, всё нормально, ложись спать, — хотя Чонгук и не видел в темноте, он мог представить, как тот гладил Тэхёна по голове; точно так же, как это делал раньше Юнги, когда ему снились кошмары по ночам.
— Чёрт… прости, — тэхёнов голос был странно хриплым. Чонгук опустился на диван и поднял куртку с пола. — Я… я думал об отце.
— Не думай о нём, — мягко произнёс Чимин. — Его больше нет, так что не думай о нём.
Он ушёл от них в восемь утра. Тэхён к тому моменту уже ушёл, потому что в пять утра зазвонил его телефон. Это была какая-то громкая рок-песня, довольно неплохая, но так себе для пробуждения. Так что Чонгук не смог нормально доспать, скорее, просто немного прикорнул на несколько часов, а потом встал и ушёл. Чимин всё ещё спал, свернувшись калачиком и сопя в подушку. Он не стал его будить, только быстро оделся и ушёл, прыгнув на доску и поехав по Хундэ-гу.
Его глаза казались сухими, а веки бесконечно тяжёлыми, так что он потёр их. После этого он поехал по дороге и сзади послышался автомобильный гудок. Чонгук только оттолкнулся сильнее и показал водителю средний палец. Свет был жёлтым, а не красным, так что ублюдок мог и подождать. Он вскочил на следующий бордюр и тяжело вздохнул. Он так устал, но знал, что душ и горячая еда это исправят. Он уже запланировал поехать в бистро Кима и насладиться прекрасным завтраком. Сокджин будет там, как и всегда, по-любому убирает кухню и обязательно впустит его, если он прижмётся лицом к окну и подышит на него, создавая пятно.
Прошло уже некоторое время с тех пор, как Чонгуку в последний раз снился кошмар. Он знал, что страдал от них очень долго с первого появления на Хундэ-гу; результат того, что он в двенадцать лет был далеко от дома. Он не мог вспомнить, о чём они были, он просыпался, плакал и дрожал. К счастью, у него был Юнги, который успокаивал его, поглаживая пальцами по мокрым от пота волосам, пока он утыкался лицом в его грудь и вдыхал запах сигарет. С Тэхёном тоже такое происходило, у него тоже был Чимин, чтобы держать его в безопасности от страшных мыслей.
Тэхён хвастался тем, что разбивает черепа и избивает людей, но у него всё же были кошмары. Яркие и реалистичные, скорее всего. И что же это говорило о нём?
Чонгук ехал ещё минут пятнадцать, пока не доехал до притона, он спрыгнул со скейта и вошёл внутрь. Передняя часть дома была заполнена головорезами и дилерами, разговаривающими по телефону. Он осмотрелся, чтобы найти Сонми. Она была в углу за стационарным телефоном, держала трубку между ухом и плечом, пытаясь налить травяной чай.
— Ага, подожди-ка. Чон, у тебя в час. Сильно не шатайся, вернись максимум до полпервого.
— Конечно, какой дилер?
— Ян, — Ян Сынюн, отлично, больше никакого Усана.
Чонгук пересёк переднюю комнату и пошёл обратно. Он забрал ключи у Джебома и поднялся наверх в квартиру, чтобы помыться. После принятия горячего душа он почистил зубы и наконец-таки почувствовал себя чистым. Он надел синие джинсы и белую футболку, подходящую к кроссовкам. Он собирался уже надеть чёрный бомбер, но увидел голубую рубашку, лежащую на комоде. Это была рубашка Юнги, он взял её и понюхал воротник. От ткани пахло сигаретами и одеколоном. Она напомнила ему о Чимине, Чимине и его клетчатых рубашках, так что он решил надеть её. Он взял кошелёк с нижней полки и написал записку, а затем вышел, кладя деньги в карман.
Он снова поехал на скейте до Джадон-ро, чтобы добраться до ресторана. Уже начались летние каникулы, и на улицах было больше людей, чем обычно: матери с детьми, которые были слишком малы, чтобы гулять в одиночку, дети постарше в группках и подростки. Никто не обращал на него внимания, потому что он был не единственным подростком на улице. Это было довольно хорошо, потому что тогда он мог легче слиться с толпой, так что не переживал о машинах полицейских, проезжающих мимо.
Чонгук приблизился к ресторану и замедлился. Бистро Кима было большим зданием на улице. Оно было сделано из цветного кирпича и стекла, с золотыми оконными рамами и такого же цвета ручкой на двери. У здания было небольшое крыльцо, на котором рядом с дверью стоял мужчина, когда ресторан был открыт, чтобы в него заходили только члены банды, политики и богачи. Сбоку даже была парковка, чтобы поставить свои дорогущие автомобили. Он быстро глянул на неё и заметил чёрный Jaguar F Type, блестящий и гладкий, в отличном состоянии. Он узнал машину и ухмыльнулся, спрыгивая с доски и добираясь до окна. Ему даже не нужно было прижиматься к нему лицом, потому что Сокджин чистил его изнутри.
— Нет, — Чонгук не слышал, но видел, как двигается его рот. Сокджин либо сказал, либо притворился, что сказал ему это. Мужчина даже покачал головой, чтобы подтвердить свои слова.
Чонгук знал Сокджина почти так же долго, как и Юнги. Также он знал, что у его семьи есть какие-то связи с Сам Ён Па. Он никогда не получал от него прямого ответа, поскольку никогда не спрашивал, но был уверен, что его дедушка связан с нынешним главой банды: может, через брак, а может, по крови. Как бы то ни было, он знал, что Сокджин не присоединился к банде. У его семьи были связи, но у него самого не было, ну, кроме личных, с Юнги и им. Он не выглядел таким, не действовал так, и это не было сюрпризом для Чонгука.
Чонгук знал, что не все бандиты обязательно злые. Они нарушали закон и причиняли людям боль, но это не делало их такими. Он встречался с семейными мужчинами, с людьми, которые ходили в церковь и носили кресты — такие же, как и татуировка у Тэхёна. Они были умными, вежливыми, но Сокджин был кем-то большим — у него было всё это и ещё что-то.
Проще говоря, Сокджин был слишком добрым для бандита.
Когда Чонгук в первый раз его увидел, он понял, что тот ему понравился. Прошло не очень много времени до того, как тот понравился ему так же сильно, как и Юнги. Это было не только из-за внешности и аккуратности, но и то, как он держался и вёл себя. Сокджин разговаривал мягко, не так как все в притоне. Он был старше Юнги, но не действовал так. Он позволял ему не обращаться к нему, как к старшему, разрешал подшучивать. Сокджин просто принимал это без малейшего намёка на досаду в красивых глазах, а его губы были созданы для улыбок.
— Нет? — с усмешкой повторил Чонгук. — Почему нет? — Сокджин несколько раз покачал головой, отвечая. — Я на окно надышу! — сказал он, указывая на нос, а затем на стекло. Мужчина опустил руку, крепко сжимая в ладони жёлтую тряпку и хмуря лоб. Сокджин уже вымыл окно, и это означало, что ему придётся снова это сделать. И Чонгук, скорее всего, и правда претворит в жизнь свою угрозу. После короткого размышления, Сокджин выдохнул, а затем пошёл к двери, открывая её.
— Почему Юнги взял обезьянку? — спросил он, когда Чонгук перешёл через порог, заходя внутрь. Мужчина закрыл за ним дверь, снова запирая её.
Внутри ресторан был большой и наполненный столиками, между ними было много места, чтобы официанты могли свободно перемещаться по залу. Полы были покрыты тёмным паркетом, который сиял от солнечного света, а стены были красными. Поверхность столов была отделана чёрным гранитом, а стулья были деревянными и кожаными. На каждом столе обычно лежали кожаные книжечки меню, но на данный момент они находились на прилавке, чтобы можно было их почистить. Это, пожалуй, был самый дорогой и крутой ресторан во всём Пусане, так что неудивительно, что сюда ходили многие дилеры, чтобы провести деловые встречи с местными и зарубежными партнёрами.
— Обезьянку? Никогда раньше не слышал… — ответил Чонгук, когда Сокджин подошёл к окну. — Ты видел Юнги в последние несколько дней?
— Вчера, он заскочил на несколько минут. Он зашёл через заднюю дверь, пока я работал, а затем снова ушёл. Казалось, что он торопился, как и всегда, в общем. Он даже не поел перед уходом, — Сокджин продолжал протирать окно, а затем посмотрел через плечо. — Ты его не видел?
— Пару дней не видел. С ним всё хорошо? — мужчина кивнул и снова повернулся к окну. Через мгновение он прекратил вытирать и вздохнул.
Скрыть рекламу:Не интересуюсь этой темойТовар куплен или услуга найденаНарушает закон или спамМешает просмотру контентаСпасибо, объявление скрыто.
— Дай мне пару минут, я приготовлю тебе поесть, так что садись, — Сокджин показал на один из столов, пересекая зал, но Чонгук решил пойти с ним на кухню. Другая комната была такой же большой, как и зал: около стен стояли плиты и раковины размером почти с ванную. Всё было сделано из гранита и хрома, сверкало под светом лампочек. Кастрюли и сковородки висели над плитами, ножи с деревянными ручками и бутылки со специями стояли на полках.
Чонгук сел на один из столов, Сокджин неодобрительно на него посмотрел, но ничего не сказал. Было не очень удобно, но он хотя бы мог качать ногами.
— Всё нормально? — поинтересовался Сокджин, наливая масло в большую сковородку, двигая рукой, чтобы полностью прогреть её. Он уже поставил рис в горшке. Чонгук посмотрел на него, но не ответил, наблюдая за тем, как тот открывает холодильник со свежими продуктами, а не идёт на склад. Вернувшись с тарелкой мяса и овощами, Сокджин посмотрел ему в глаза. — Всё нормально с тобой и Юнги?
— Да, как и всегда, — мужчина поставил тарелку и стал ждать, пока масло не нагреется. — А что?
— Юнги похоже переживал о тебе, — небрежно бросил Сокджин. Он сделал это так, словно это было что-то незначительное и обычное, но точно не для Чонгука. Он не ожидал этого услышать, парень и правда был удивлён. Юнги что-то сказал ему? Он же приходил вчера только на пару минут и хотел поговорить о нём? Чонгук молчал, а Сокджин переложил стейк на сковородку. Он надавил на него пальцами, а затем достал лопатку и положил её рядом с тарелкой. — Он явно не говорил тебе этого, но попросил меня присмотреть за тобой, если ты придёшь, и вот ты тут.
— Это… странно, — пробормотал Чонгук. — Интересно, почему он так сказал.
— Сейчас много чего случается на улице, — сказал Сокджин, мягко надавливая на мясо, оно зашипело. Одного запаха было достаточно, чтобы его желудок заурчал. — Кажется, у Сам Ён Па проблемы с другой бандой. Дилеры и наёмники постоянно продолжают находить нарушителей. Он сказал, что поймал кого-то, кто пытался заключить сделку в ночном клубе в открытую. Я думаю, что он испугался того, что однажды ты можешь наткнуться на людей из другой банды и пострадаешь.
Чонгук подумал о Чимине с Тэхёном и сжал пальцы в кулаки, впиваясь ногтями в кожу. Он уже столкнулся с членами другой банды, но они не делали ничего такого, о чём переживал Юнги.
— Ты видел кого-то? — спросил Сокджин, взяв морскую соль и посыпав ей стейк.
— Не-а.
— Потому что если да, то ты должен сказать ему, — мужчина оставил мясо на плите, потому что горшок с рисом закипел. — Ты же знаешь, что он всё время работает. Он всегда о чём-то переживает. Он не говорит тебе об этом, но это так. Он переживает о деньгах, о здоровье — о твоём и своём, а также о проблемах банды.
— Он не говорит мне об этом, — тихо произнёс Чонгук. — Но, кажется, рассказывает всё тебе.
— Чонгук, — Сокджин всегда называл его полным именем, единственный, кто не называл его по фамилии или глупым прозвищем. — Я не прошу тебя рассказывать всё мне. Но если ты что-то знаешь… — он замолчал, а затем перевернул стейк и нажал на него. Та сторона, которая раньше была внизу, уже стала коричневой, а не розовой. — Просто скажи ему то, что его успокоит.
Чонгук задумался об этом, наблюдая за тем, как Сокджин заканчивает готовить. Мужчина сказал ему не говорить Юнги правду, а сказать что-то, чтобы он перестал беспокоиться. Это был хороший совет, но он не мог перестать ощущать давление собственной совести. Разве он не должен быть честным со своим другом? Юнги не мог сказать ему то, что рассказал Сокджину, но всё равно многим делился. Юнги спас его годы назад, и он чувствовал, что должен сказать правду. Но разве он не будет в ярости, когда узнает о двух парнях из Гым Сон Па, даже если они ничего не делали? Они были друзьями, а не врагами. Но Чонгуку всё равно казалось, словно он нарушает священный обет, разбивая его братство с Сам Ён Па, даже просто разговаривая с членами другой банды.
— Приятного аппетита, — объявил Сокджин, когда закончил с мягкой улыбкой на лице, которая совсем не соотносилась с тем, что недавно он советовал ему соврать своему другу.
Еда, может, была и простая, но Чонгук знал, почему Сокджин был не членом банды, а поваром. Приготовлено было идеально, и даже простой кусочек мяса в его исполнении был самым изысканным блюдом, которое он когда-либо пробовал, мясо было сочным и нежным. Он съел всё, сидя на столе, и когда закончил, то убрал весь беспорядок. Через несколько минут, когда Чонгук покидал ресторан, он увидел, что мужчина натирает столы. Парень салютнул ему, как делает это Намджуну, тот рассмеялся, а он прыгнул на скейт и уехал.
Он ждал светофора, когда мимо проехали две машины скорой помощи с яркими огнями и громкой сиреной. Чонгук проводил их взглядом и ни о чём не думал. Он часто видел здесь кареты скорой помощи, потому что Джадон-ро всегда была большой улицей с большим количеством аварий. Но после ещё трёх машин подряд он почувствовал, как начал хмуриться. Это было что-то новенькое. Как только загорелся зелёный, он продолжил ехать и через несколько минут совсем забыл о машинах.
У него было несколько дней до встречи с Юнги. И этого времени должно хватить, чтобы подумать, стоит ли ему сказать правду или нет. Эти несколько дней, когда он сможет увидеть Чимина и Тэхёна, помогут ему принять решение. Он мог бы просто спросить Сокджина или решить самостоятельно. Это был первый раз за долгое время, когда у него было что-то вроде тайны, и ему было не очень комфортно от этого ощущения. Казалось, что внутри него появился какой-то якорь, как тот маленький с запястья Юнги.
Когда он приблизился к притону, то увидел небольшую группу людей, курящих снаружи, все они выглядели измученными и встревоженными. Никто не ждал вот так вот снаружи, не нужно было выходить покурить, потому что и в притоне это можно сделать. Так почему они сейчас здесь? Чонгук не узнал ни одного из них, поэтому просто прошёл мимо них внутрь, но как только зашёл, он сразу же понял, что что-то не так. В передней части были люди, как и всегда, но атмосфера была… странной. Все кричали в телефоны и ждали, когда людей заберут. Он понятия не имел, что происходило, но точно ничего хорошего.
— Сонми? — крикнул Чонгук, увидев, как она быстро проходит мимо. — Эй, что происходит?
— Кое-кто сорвал сделку несколько минут назад, — быстро объяснила она. — Кучка головорезов из какой-то банды. Они ворвались и избили наших. Нам позвонили, сказав, что есть жертвы, — он мог только смотреть на неё. — Кто-то вышел и сообщил об этом. Все пытаются разобраться, не пострадал ли кто ещё из дилеров, курьеров и наёмников.
— Спасибо, — пробормотал он, когда она уже ушла. Чонгук начал теребить рубашку и почувствовал запах Юнги. Юнги. Он побежал по комнате, чтобы схватить телефон и набрать номер. Он почувствовал, как пальцы напряглись около трубки, и был невероятно напряжён, слушая гудки. Но после девяти не было ничего. Это не было чем-то необычным. Юнги редко отвечал на звонки на работе, но сейчас для этого было не время. Ему нужны были ответы, а он их не получал. Чонгук кинул трубку и продолжил натягивать манжеты так сильно, что удивился тому, что не оторвал пуговицы.
Сокджин видел его вчера. Он был в порядке, не стоит беспокоиться. Юнги мог о тебе позаботиться. Сонми сказала о сделке. Сделка могла означать и шантаж, но обычно просто наркотики.
Чонгук начал кусать губу и заставил себя сесть в углу комнаты, поджав под себя ноги. Спустя десять минут он увидел нескольких мужчин, заходящих в здание, одним из них был Джебом. Он был удивлён, увидев кровь, вытекающую из чужого рта, и руку, прижатую к рёбрам. Вся одежда была порвана.
— Принесите, блять, соджу! — раздался шивонов голос спереди и даже в таком состоянии Джебом рассмеялся, но звук был тяжёлым. Несколько наёмников кинулись помогать ему и усадили за одним из столов.
— Рёбра треснули, сука, я прям чувствую это, — ухмыльнулся Джебом, принимая бутылку от кого-то. Он снял кепку и начал пить прямо из бутылки. — Пиздец блять, — Чонгук увидел, как в его глазах появилась боль и шок.
— Что за хуйня произошла? — спросил Сынюн, на столе перед ним лежало три телефона. — Эта сделка была крупной, её готовили месяцы. Что за уёбки её сорвали?
— Припизднутые уёбки, вот кто, — Джебом указал на него и на штаны пролилось немного соджу. Он покачал головой и сделал ещё один глоток.
— Какая банда? — спросила Сонми, появляясь с большой аптечкой, которую обхватывала двумя руками. — У какой банды кишка не тонка для этого?
— Гым Сон Па.
— Да ты, блять, угараешь, — шивонов голос был полон удивления, и, казалось, что все остальные тоже были удивлены.
— Трое из них, — пробормотал Джебом. — Трое против шести, и они нас, блять, разъебали, как детей. Я думаю, нет… я знаю, что Хон мёртв. Я знаю.
— Мёртв?! — переспросил Сынюн, а затем притон заполнился гневными кричащими голосами.
— Я слышал это! Я видел, с какой силой его ударили, и клянусь, я буквально слышал, как треснула его башка! — громко крикнул Джебом, чтобы все услышали. — Какой-то умалишённый это сделал! Уёбок с битой наперевес, он и за мной пошёл. Вот почему я знаю, что рёбра треснули, я видел, как он разбил голову, как куриное, сука, яйцо!
Чонгук почувствовал, как стынет кровь, он даже не мог позволить себе вздохнуть. Он был в ужасе из-за Юнги, но сейчас была другая причина.
— Этот парень просто ебанутый! Он всё время смеялся, и он убил Хона, смекаете?
— Гым Сон Па? Они не используют детей в качестве наёмников, у них даже курьеров-детей нет. Никто не хочет присоединяться к этой дерьмовой банде, — сказала Сонми, вытирая с джебомова лица кровь.
— Он был ребёнком, — выдохнул Джебом, а затем поморщился. — Обезумевший уёбок вошёл без футболки, и у него были татуировки — звёзды. Я чётко это помню. Он сказал: «Лучше начинайте молиться».