ЗАПУТАННЫЕ

    ЛИСА.
Просто безумие, как быстро летит время, когда ты этого даже не замечаешь.
Мне казалось, будто я проспала всего одну ночь, и за мгновение до того, как открыть глаза, я думала, что проснусь в своей постели, прижавшись к Чонгуку и чувствуя его руки на себе. Так было до тех пор, пока я не услышала писк кардиомонитора, не почувствовала запах антисептика и не осознала, что лежу под этими простынями совсем одна.
Но на самом деле я не была одна. Чонгук не отходил от меня ни на шаг всё то время, что я здесь провела, если судить по раскладушке у моей кровати и отросшей щетине на его лице. Я проснулась, чувствуя свою руку в руке Чонгука, и, несмотря на всё случившееся, на душе у меня было легче, чем когда-либо за долгое время.
   
Судя по всему, мне чертовски повезло выжить. Пуля не задела жизненно важные органы, но потеря крови едва не отправила меня на тот свет.
Я помню времена, совсем недавно, когда я ни капли не боялась смерти. Жнец мог стоять на моем пороге, и я бы с радостью взяла его за руку, позволяя увести себя из этой жизни.
   
Но теперь у меня есть Чонгук. У меня появилось будущее, которого я действительно ждала с нетерпением и которого мне больше не нужно было бояться.
Я не чувствовала ни капли грусти из-за того, что Лила мертва. За всё, что она сделала со мной и моим отцом, эта сука должна была сдохнуть давным-давно. Жаль только, что я этого не видела.
Будь проклята эта пуля.
Но я не отведу взгляда от глаз Джуда, когда жизнь будет покидать его тело.
Думаю, жизнь в окружении убийств дала мне своего рода иммунитет — в какой-то больной, извращенной форме. Стоит один раз впустить человека во тьму, и его уже трудно оттуда вытащить. Еще труднее помешать этой тьме просочиться в саму душу.
Теперь, когда Лила мертва, меня больше ничего не сдерживало. Конец Джуда был близок. Впервые за долгое время я чувствовала себя свободной. Скоро я стану вдовой — и это будет сделано моими руками и руками мужчины, которого я люблю.
Я испытывала болезненное удовлетворение от того, как вселенная расправляется с людьми, причинившими мне больше всего боли в жизни.
   
   
    ***
— В ближайшие несколько недель вам нужно соблюдать покой. Никакого вождения, физических нагрузок и никакой сексуальной активности, — проинструктировал врач.
   
На последнем пункте я едва не покраснела — мысли мгновенно унеслись к нашему последнему разу с Чонгуком. Все нервные окончания будто вспыхнули в предвкушении следующего раза, и одного взгляда в его сторону было достаточно, чтобы понять: он думает о том же самом.
Через три дня после того, как я очнулась, мне разрешили выписаться, и я не могла быть счастливее. Я могла вынести лишь ограниченное количество телевизионных повторов, прежде чем руки начинали чесаться от желания взять книгу. Больничные журналы ни капли не утоляли жажду чтения.
Поскольку Чонгук обещал не отходить от меня, одежду на выписку мне привезла Ванесса. Я слишком поздно сообразила попросить Чонгука, чтобы она захватила мне парочку книг. Когда он понял это, он предложил съездить за ними сам, но я не хотела отпускать его ни на шаг. Я чувствовала себя какой-то приставучей девчонкой.
Я бы и сама написала Ванессе, если бы имела хоть малейшее представление о том, где мой телефон и что с ним сталось в том хаосе.
Мысль о «приставучей девчонке» напомнила мне, что я вообще не понимала, кто мы с Чонгуком друг другу.
У нас был секс, и я знала, что мы оба чувствуем огромную любовь друг к другу. Черт, он даже называл меня своей! Но мы никогда не вешали никаких ярлыков. Как вообще завести об этом разговор с мужчиной, которого любишь, чтобы не выглядеть отчаявшейся и не бояться отказа?
Я знала, что он не откажет, и чувствовала, как глубоко он дорожит мной, но вредная сучка в моей голове не оставляла меня в покое. Ей обязательно нужно было вставить свои пять копеек.
Впрочем, ничего нового. Мой мозг никогда не оставлял меня наедине с собой, даже в лучшие дни.
Но что бы ни случилось, я знала — я выживу. Если я пережила войну между двумя сильнейшими криминальными семьями Восточного побережья, я справлюсь и с такими пустяками, как дурные мысли.
   
— Принцесса? — раздался рядом глубокий голос, который я теперь знала так хорошо.
   
— Простите, я поняла правила, — я кивнула врачу.
   
Он бросил на меня скептический взгляд, прежде чем вручить документы на выписку.
Я невольно простонала, когда медсестра подкатила кресло-каталку к кровати. Терпеть не могла, что мое тело не в состоянии осилить простую прогулку от палаты до машины.
   
— Так будет лучше, Лиса, — рассмеялся Чонгук, заметив мою кислую мину, и поцеловал меня в лоб, когда я устроилась в кресле.
   
— Да-да, — отмахнулась я. — Ты за рулем.
   
Он только рассмеялся в ответ, прежде чем выкатить меня за дверь в коридор.
Зараза.
   
    ***
— И это всё? — спросила я, даже не пытаясь скрыть скепсиса в голосе.
   
Чонгук привез меня к какому-то складу буквально посреди ничего, и я начала всерьез сомневаться в своей адекватности, раз я связалась с этим мужчиной.
   
— Это всё, — повторил он, ставя внедорожник на парковку. — Ты уверена, что готова к этому?
   
— Прошла почти неделя с тех пор, как меня выписали, Чонгук. Я хочу покончить с этим, чтобы знать без тени сомнения: этот ублюдок больше никогда не сможет ко мне приблизиться.
   
— Справедливо, малышка, — ответил он, обхватывая меня за затылок и притягивая к себе, впиваясь в мои губы.
   
Было легко сопротивляться Чонгуку, когда я была прикована к больничной койке и накачана обезболивающими. Но теперь, когда меня выписали и боль ушла, правило «никакого секса» оказалось чертовски трудновыполнимым, особенно когда он целует меня так, как сейчас.
   
— Чонгук, — предупредила я, отстраняясь.
   
— Лиса, — прорычал он, прижимаясь своим лбом к моему. — Как только тебе станет можно, приготовься к тому, что я снова уничтожу тебя, когда буду трахать.
   
Боже мой.
   
— Ты, сэр, меня в могилу сведешь, — поддразнила я его.
Он мягко обхватил рукой мое горло, глядя мне прямо в глаза.
   
— Будь осторожнее, называя меня «сэр», когда у меня стоит, принцесса. Мой контроль и так на пределе.
   
Будь я проклята, если этот мужчина не заставляет меня течь в одних трусиках от одних только своих слов. Я видела жажду в его глазах и отчаянно хотела сдаться. Да, это в моем духе — если мы сейчас займемся сексом, что-нибудь пойдет не так, и нам придется ждать еще дольше. Но что за жизнь без капли риска?
   
— Он советовал воздержаться от сексуальной активности. Но он ничего не говорил про «другие вещи», — поддразнила я его, наслаждаясь тем, какой эффект произвожу.
   
— Я предупреждаю тебя, Лиса, не искушай меня, — прохрипел он.
Я провела рукой по его эрекции, которая мучительно натягивала джинсы; он запрокинул голову и застонал.
— Малышка… — выдохнул он, будто умоляя меня продолжить.
   
Я расстегнула его ремень, ширинку и вытащила его член. Я тут же обхватила его рукой, снова поражаясь его размерам — будто я могла об этом забыть.
   
— Да? — сладко спросила я, прежде чем коснуться языком головки, отчего его бедра дернулись.
   
— Если продолжишь в том же духе, я кончу раньше, чем ты начнешь, — сказал он.
   
Я порочно улыбнулась и взяла его в рот на всю длину, так глубоко, что он уперся мне в горло. Он снова толкнулся бедрами.
   
— Лиса, — простонал он, вцепляясь пальцами в мои волосы и трахая мой рот, заставляя меня задыхаться.
Затем он потянул меня за волосы вверх и впился в мои губы, свободной рукой сминая мою грудь.
— Тебе не больно? — спросил он мягко.
   
— Я в порядке, Чонгук, а теперь трахни меня, — потребовала я.
   
— С удовольствием, — ответил он, перетягивая меня к себе на колени, а затем нагнул над центральной консолью и одним рывком спустил с меня штаны и белье. Я ахнула, когда его горячее дыхание коснулось моих бедер; я уже умирала от желания почувствовать его рот на себе.
— Уже такая мокрая, Лиса, — сказал он. — Так отчаянно меня хочешь, да?
   
— Да, — простонала я в ответ, подаваясь бедрами назад, теряя терпение.
   
Он не терял времени и зарылся лицом в меня. Его язык творил магию, лаская меня сверху донизу, пока рука описывала круги вокруг клитора. Позорно, как быстро начал накатывать оргазм, хотя он едва начал.
   
— Чонгук, — пискнула я, напряжение стало почти невыносимым.
   
— Кончай для меня, малышка, — сказал он, возвращаясь к делу и не сбавляя темп.
   
Он вошел в меня двумя пальцами, попадая в ту самую точку, которую я любила, и отправляя меня в полет с такого высокого обрыва, на котором я еще никогда не бывала.
Перед глазами поплыли звезды, и я содрогалась в оргазме, пока он продолжал, слизывая каждую каплю моей разрядки.
Он отстранился; я взглянула через плечо и увидела, как он облизывает губы. От этого зрелища жар снова скопился внутри, требуя продолжения.
   
— Хорошая девочка, — похвалил он. — А теперь иди сюда и оседлай мой член так, как ты хочешь.
   
— Слушаюсь, сэр, — сказала я, усаживаясь на него сверху и приставляя его член к своему входу. Прежде чем я успела моргнуть, он резко вошел в меня. Я вскрикнула от шока, чувствуя невероятную наполненность.
   
— Что я говорил насчет «сэра»? — прорычал он, снова мощно толкаясь внутри меня.
   
— И как мне тебя называть? — бросила я вызов. — Только не вздумай сказать «папочка».
   
— Единственное, что я хочу слышать из твоих уст — это мое имя. Хочу слышать, как ты стонешь его, когда я внутри, и кричишь, когда кончаешь.
   
— Хорошо, Чонгук, — снова поддразнила я его, зная, что напрашиваюсь на наказание.
Ответом стал сокрушительный ритм. Он вбивался в меня безжалостно, попадая именно туда, куда я так жаждала, и вызывая новый прилив оргазма.
   
— Черт, Лиса, — простонал он, и я поняла, что он тоже на пределе.
— Кончай на моем члене, Лиса, — потребовал он, снова лаская мой клитор рукой. От удовольствия у меня едва глаза не закатились, и я сорвалась в бездну.
   
— Чонгук! — закричала я его имя, гадая, смогу ли я вообще когда-нибудь прийти в себя после такого.
   
— Умница, Лиса, — ответил он, прежде чем прорычать мое имя и кончить внутри меня. Его движения замедлились.
   
Я положила голову ему на плечо; мы оба тяжело дышали, покрытые потом. Я огляделась и рассмеялась, глядя на запотевшие окна внедорожника.
Чонгук взял меня за подбородок и осторожно повернул мое лицо к себе, вглядываясь в глаза.
   
— Я люблю тебя, — прошептал он, и мне показалось, что мое сердце перестало биться.
   
Я не была уверена, правильно ли расслышала. Я-то, по сути, уже призналась ему в любви своими поступками, но никогда не произносила эти три слова прямо.
Все страхи о том, что он может не любить меня в ответ, исчезли, и на меня снизошло умиротворение. Такое чувство, которого я не испытывала очень-очень давно.
   
— Я тоже тебя люблю, — ответила я, прежде чем нежно коснуться его губ и закрепить наши слова поцелуем.