ЗАПУТАННЫЕ

    ЧОНГУК.
— Просыпайся, придурок, — прорычал я, пиная стул, к которому был привязан Джуд.
   
Лиса стояла позади меня, как я и просил. Стоило Джуду приоткрыть заплывшие от побоев глаза, как по его ухмылке я понял — он её заметил. Словно она могла вытащить его из этой задницы или приползла к нему обратно на коленях.
   
— Соскучилась, детка? — прохрипел он.
   
— Скучать по тебе буду только тогда, когда в аду выпадет снег, — фыркнула Лиса, и на моем лице невольно промелькнула улыбка.
   
— Доедай мои обьедки, Чонгук, — выплюнул Джуд. — Я прекрасно знаю, что между вами происходит.
   
В глазах вспыхнуло красным, и мой кулак тут же врезался в его челюсть. Надеюсь, я вынес ему все зубы одним ударом.
   
— Следи за своим поганым ртом, когда говоришь о моей девочке, — прошипел я, хватая его за затылок и дергая за волосы так, чтобы у него не осталось выбора, кроме как смотреть мне в глаза. — Я знаю, что тебя не учили манерам и ты понятия не имеешь, как обращаться с женщиной, но сейчас последнее, что тебе стоит делать — это хамить ей при мне. Так всё продлится только дольше.
   
— Что «всё»? — прохрипел он. Из-за моей руки его шея была выгнута так сильно, что ему было трудно говорить.
   
— Вот это, — раздался голос Лисы у меня за спиной.
   
Прежде чем я успел сообразить, что она задумала, бейсбольная бита с хрустом опустилась на колени Джуда, дробя кости. Я и не заметил, как она присмотрела мой «столик развлечений» у стены, заставленный всякими штуками, способными превратить пребывание Джуда здесь в сущий кошмар.
   
— Ах ты, гребаная сука! — взвыл он, слезы непроизвольно покатились по его лицу.
   
— Я, мать твою, не шучу, Джуд. Я тебе язык отрежу, — сказал я, отвечая за каждое слово.
   
Будучи сыном босса мафии, я привык причинять страдания тем, кто перешел нам дорогу. Не скажу, что мне это нравилось, но, зная, через какой ад этот кусок дерьма заставил пройти Лису, мне было даже слишком легко это делать.
Я эффектно выщелкнул лезвие ножа, и увидел, как в его глазах поселился настоящий страх.
   
— Пожалуйста, Лиса, — взмолился он. — Я твой муж. Подумай обо всём, что я для тебя сделал.
   
Лиса подошла к нему походкой хищника — медленной, уверенной, обещающей насилие. Но Джуд, похоже, этого не замечал.
Я отступил в сторону и наблюдал, как она наклонилась к нему, оказавшись на одном уровне, обхватила его ладонями за щеки и подалась вперед, будто собиралась поцеловать.
Сердце гулко забилось в груди, хотя я знал, что её так просто не переубедить.
И я с абсолютным, гребаным восторгом смотрел, как она плюет ему в лицо и наносит удар кулаком.
   
— Я как раз думаю обо всём, что ты для меня сделал. И просто возвращаю должок, — проворковала она без тени любви в голосе.
   
Я вспомнил, какой Лиса была при нашей первой встрече. Она была полна страха, а в её глазах была бездонная тьма. Она не жила свою жизнь, она просто изо всех сил пыталась выжить.
Но теперь, когда она обернулась ко мне, я увидел в её глазах огонь, уверенность и силу, которую она прятала глубоко внутри из-за страха.
Больше ей никогда не придется бояться. Даже если меня не будет рядом, я знал: после всего, через что она прошла, она больше никогда не позволит загнать себя в угол.
   
— Давай закончим побыстрее, ладно? — спросила меня Лиса. — Я умираю от желания, чтобы ты отвез меня домой и нагнул над тем своим пианино.
   
Я знал, что она говорит это, чтобы посильнее задеть Джуда, но, черт возьми, мой член тут же откликнулся на её слова. И я также знал без тени сомнения, что быстро ничего не закончится. Ни то, как мы будем разделывать тело Джуда до самого порога смерти, ни то, как я буду разделывать тело Лисы позже, когда буду её трахать.
   
— Обязательно так и сделаю, принцесса, — ответил я, прокручивая нож между пальцами, и вонзил его Джуду в бок. Из его горла вырвался истошный крик. — Экономь силы, Джуд. Мы только начали.
   
Я провернул лезвие совсем чуть-чуть, прежде чем вытащить его, чтобы он прочувствовал каждую зазубрину. Всё, что я мог с ним сделать, было лишь бледной тенью того, что он заслужил от Лисы, но я мог гарантировать ему море боли, прежде чем свет окончательно покинет его глаза.
Мой кулак раз за разом впечатывался в его лицо, пока я не услышал хруст ломающегося под моими костяшками носа и чавкающий звук крови, заливающей его лицо.
   
— Надеюсь, тебе больно, жалкий ты ублюдок, — прошипел я ему в лицо, после чего отступил и жестом показал Лисе, что сейчас её очередь.
   
Она грациозно взмахнула битой и с размаху опустила её Джуду прямо в пах. Клянусь, его голос поднялся на восемь октав, когда он закричал.
Брызги крови попали Лисе на лицо, когда она начала наносить удар за ударом, избивая его битой. Вся та ярость, которую она копила в себе долгие годы, наконец-то вырвалась наружу.
   
— Малышка, дай ему секунду отдышаться, — сказал я, перехватывая биту. Она посмотрела на меня в замешательстве, а Джуд взглянул на меня так, будто я даровал ему милость. — У нас впереди вся ночь, и есть еще столько интересных вещей, которые мы можем с ним провернуть.
   
На лице Лисы медленно расплылась порочная улыбка. С этими каплями крови на щеках она выглядела безумной, и я никогда не видел её более прекрасной.
Это было похоже на то, как принцесса наконец осознает, что она — королева, и забирает свой трон раз и навсегда.

    ***
Обжигающая вода, льющаяся из душа, творила чудеса с моими уставшими мышцами. Я оперся о стену кабинки, заключая Лису в кольцо своих рук, и наблюдал, как поток воды, окрашенной в багровый цвет, уходит в слив.
К концу нашей сессии пыток я видел, что она была на пределе. Насколько я знал, она никогда раньше не участвовала в чем-то подобном, а это выматывает человека — и физически, и морально.
   
— Встань под воду, дай мне смыть это с тебя, — мягко уговаривал я её, отклоняя её голову назад, чтобы волосы намокли.
   
Я знал, как выглядит человек, у которого усталость пробрала до костей, и именно такой была женщина передо мной. Я был полон решимости позаботиться о ней сегодня вечером, чтобы у неё не осталось ни единого повода для беспокойства.
Я выдавил немного шампуня на ладонь и начал втирать его в её волосы, не торопясь и массируя кожу головы. Она стояла с закрытыми глазами и не издавала ни звука. Я намылил мочалку и опустился на колени, омывая её с головы до ног.
   
— Я отдам всё твоей семье, — тихо сказала она. Я замер, перестав мыть её ноги, обдумывая её слова, прежде чем продолжить.
   
— Что ты имеешь в виду? — спросил я, гадая, откуда вообще взялись эти мысли.
   
— В смысле, всю землю, деньги, да что угодно — я отдам это Финну и твоей семье. Я больше не хочу быть частью этой жизни. Не хочу иметь с ней ничего общего. Мне нужно только мое наследство, и всё. Всё остальное может принадлежать вам. Джуда нет. Лилы нет. Теперь я свободна, — объяснила она.
   
Меня будто под дых ударили. Ведь я был намертво привязан к этой жизни. Означало ли это, что она больше не хочет быть со мной? Был ли я частью тех уз, которые она хотела разорвать?
   
— Я организую встречу, — выдавил я, стараясь сохранить ровный тон, пока ополаскивал её тело и подавал полотенце. — Дай мне помыться, и я сейчас выйду. На кровати для тебя лежит футболка.
   
Она, казалось, не заметила моего тона, а если и заметила, то ничего не сказала. Я обернул её полотенцем, когда она выходила, и попытался уложить в голове её слова. Смирюсь ли я с тем, что она не захочет иметь со мной ничего общего? Я должен был спросить её об этом. Худшее, что могло случиться — это если она захочет, чтобы я ушел. Может, я слишком всё накручиваю?
А может, и нет.
Я всегда давал ей понять, что хочу, чтобы она была вне этой жизни, со мной или без меня. Наверное, я просто не предполагал, что после всего пережитого она захочет быть без меня.
Я тер кожу до красноты, прежде чем выйти из душа, обернуть полотенце вокруг талии и быстро выйти из ванной в нашу спальню.
   
— Лиса... — начал я, но осекся, увидев её на кровати. Она лежала в одной моей футболке и крепко спала.
   
Смогу ли я разорвать связи со своей семьей и этой жизнью так же легко, как мне того хотелось? Или мафия будет держать меня вечно? Посмею ли я вообще дать ей надежду на какое-то нормальное будущее?
Может быть, она знала, что я никогда не смогу стать свободным вместе с ней, и это был её способ дать мне понять это.
Джуд был мертв, и она была свободна, но был шанс, что я — никогда не буду.
   
   
  
ЛИСА.
Этим утром у меня не было ни малейшего желания вылезать из постели после самой долгой и эмоционально изматывающей ночи в моей жизни.
Я думала, что причинять Джуду боль после всего, через что он меня заставил пройти, будет легко, но это оказалось не так. Поначалу — да, но потом кровь, боль, слезы и крики начали действовать мне на нервы. Не думаю, что когда-нибудь смогу стереть эти звуки и образы из своей памяти.
Но в то же время было что-то освобождающее в том, чтобы видеть, как жизнь покидает его тело. Теперь я знала: он больше никогда не причинит мне боли. Я стала свободной так, как не была уже очень давно. Наконец-то я могла вернуть себе свою жизнь, и теперь рядом со мной был мужчина, которому я действительно небезразлична.
   
Прошлой ночью я впервые принимала душ вместе с Чонгуком и фактически в первый раз спала в его постели. Теперь он от меня ни за что не избавится, потому что это была самая удобная кровать, на которой я когда-либо лежала за всё своё существование.
Я улыбнулась, несмотря на ломоту в мышцах, и повернулась к виновнику моих мыслей. Вот только его там не было, и, судя по остывшим простыням, он ушел уже довольно давно.
Что за чертовщина?
Я знала, что он «жаворонок», но было странно, что он ушел настолько раньше меня. Не говоря уже о том, что я ожидала, что после вчерашнего он проспит гораздо дольше, чтобы восстановить силы.
    Я взглянула на будильник: всего девять утра. Мы вернулись домой только после двух. Это значит, что он либо вообще не ложился, либо почти не спал.
   
Я откинула одеяло и на цыпочках подошла к его комоду, чтобы выудить пару пижамных штанов — не разгуливать же по его дому в одной футболке и трусиках. Меньше всего мне хотелось бы, чтобы Астрид увидела меня во всей моей полуголой утренней красе. Уверена, ей и раньше доводилось видеть и слышать в этом доме всякие сомнительные вещи, но упаси боже, если она увидит меня в таком виде.
   
Пол холодил босые ноги, пока я спускалась вниз, заглядывая за углы и в коридоры в поисках Чонгука. Но в спортзале было пусто, то же самое на кухне. Даже в библиотеке царила жуткая тишина. К горлу подступила желчь от страха, что что-то не так, что последовала какая-то месть за смерть Джуда или Лилы. Хотя я не представляла, кто может быть настолько глуп, чтобы бросить вызов Чонам из-за Лилы. Лично я уж точно не планировала.
Моё внимание привлек листок бумаги на кухонной стойке рядом с пустой кофейной кружкой. Я подошла ближе и узнала знакомый почерк Чонгука.
   
Лиса,
У меня дела на весь день. Встретимся у моей матери в 6. Айзек тебя отвезёт.
Чонгук.
   
В горле встал ком от мысли, что его семья хочет со мной встретиться. По какому поводу?Но тут в памяти всплыл вчерашний разговор о моем желании переписать всё на его семью, чтобы покончить с мафией, и о том, что он обещал устроить встречу. Не ожидала, что это произойдет так скоро.
Хотя, чем быстрее, тем лучше. Я хотела выбраться из этой ситуации раз и навсегда.
Мне было непонятно только одно: почему он сам не отвезет меня к матери? Почему он оставил меня одну на весь день? Неужели он действительно совсем не беспокоится о мести со стороны семьи Джуда?
   
Наверное, с моей стороны глупо ожидать, что он будет посвящать мне всё своё время. У него есть жизнь и вне меня, которой нужно заниматься. Я не могла требовать, чтобы он постоянно сидел со мной взаперти. Но я не могла сдержать нахлынувшую грусть: мне уже не хватало его по какой-то нелепой причине. Видимо, я просто не ожидала, что он так быстро вернется к своей привычной рутине.
Что-то в глубине души подсказывало мне, что происходит нечто серьезное, и жизнь, которую я только начала планировать, уже рушится, не успев начаться.

​   
    ***
    Не знаю, почему каждая клеточка моего тела кричала мне, что сегодня я должна надеть платье. На самом деле мне безумно хотелось испытать судьбу и явиться в спортивках и пуловере, с небрежным пучком на макушке — точно так же, как в тот день, когда в меня стреляли.
Часы тянулись бесконечно с тех пор, как я увидела записку Чонгука. Как бы я ни пыталась убить время за хорошей книгой, я ловила себя на том, что перечитываю одну и ту же страницу снова и снова, не усваивая ни слова.
Я просто хотела, чтобы этот вечер поскорее закончился, хотела увидеть Чонгука — это помогло бы мне осознать, что всё мое беспокойство лишь плод воображения. Что всё на самом деле лучше, чем когда-либо, и так будет еще долго. Но я никак не могла стряхнуть это зловещее предчувствие, осевшее на коже.
Наверное, поэтому я всё же поддалась внутреннему голосу и привела себя в порядок. Когда я вышла из спальни, в зеркале отражался совсем другой человек.
   
— Готовы ехать, миссис Пейрано? — хриплый голос раздался позади меня у входной двери.
   
Я ахнула и прижала руку к груди, успев привыкнуть к одиночеству за весь день. Обернувшись, я увидела Айзека — он ждал, как и обещал Чонгук.
   
— Да, — коротко ответила я, стараясь как можно незаметнее вернуть себе самообладание.
   
Я вышла из дома и направилась к машине; Айзек поспешил открыть мне дверь. Мне хотелось спросить, было ли это личным распоряжением Чонгука.
Кажется, у меня начинается нервный срыв.
В том дерьме, которым стала моя жизнь, я выбрала себе девиз: ты либо смеешься над этим, либо плачешь. И, черт возьми, я часто истерически смеялась в самые неподходящие моменты. Но зато я не плакала. Я ненавидела плакать.
Слезы означали слабость, а в моем мире слабость могла означать смерть. Именно поэтому Лила и Джуд имели надо мной такую власть. Они видели каждую мою маленькую слабость и использовали её до тех пор, пока я не ломалась.
Но теперь я собиралась собрать себя по кусочкам. Я больше не позволю никому себя сломать. Я слишком долго была разбитой.
   
Поездка к дому отца Чонгука прошла в тишине. Слава богу, Айзек оказался не из болтливых, и не успела я опомниться, как мы заехали во двор особняка. Даже учитывая, что я уже была здесь раньше, размах всё равно шокировал. Уверена, у семьи Чонгука столько денег, что они не знают, куда их девать, и этот дом не пробил даже крошечной бреши в их состоянии.
Я глубоко вздохнула и подождала, пока Айзек обойдет машину. Но когда я подняла взгляд на того, кто открыл дверь, передо мной стоял Чонгук — во всем своем мрачном, горячем великолепии мафиози.
   
— Лиса, — поприветствовал он, предлагая мне руку.
   
— Чонгук, — ответила я непринужденно, гадая, откуда взялся этот холод в его поведении. Что-то случилось?
Я держалась за его руку, замечая, каким скованным он был рядом со мной, пока мы шли к дверям.
— Ты в порядке? — прошептала я, когда мы начали приближаться к столу, за которым сидели его братья.
   
— Вполне, — ответил он, даже не взглянув в мою сторону.
   
Что за хрень?
Что-то было не так. Я чувствовала это костями. Но, возможно, дело было не во мне. Может, я накручиваю себя и веду себя драматично? Может, стресс от того, что я вот-вот всё подпишу, сказывается? Вполне вероятно.
Я никогда не думала, что смогу оставить эту жизнь позади, даже если бы Лила была жива. Думала, что останусь пленницей навсегда. Не думала, что смогу отпустить жизнь, которая казалась последней ниточкой, связывающей меня с отцом.
Но в этом и смысл — уметь отпускать. Чтобы учиться. Чтобы двигаться дальше. Чтобы расти. Если мы тратим всю жизнь, цепляясь за вещи, которые медленно нас разрушают, у нас никогда не останется места для того, что способно нас восстановить.
   
Я высоко подняла голову, входя в комнату, полную самых влиятельных людей Бостона, и отбросила мысли о том, что происходит с Чонгуком. Это было единственным способом пройти через это.
Люди мафии за версту чуют слабость, а у меня больше нет времени быть слабой.
Слабая Лиса исчезла. Я убила её и сбросила тело в гавань.