ЗАПУТАННЫЕ

    ЛИСА.
Мне безумно хотелось перевернуться на бок и уснуть, но я была на взводе, вибрируя от нужды. Словно он почувствовал это из своей спальни на другом конце дома — я услышала, как открылась дверь и край кровати просел под тяжелым весом. Мне не нужно было смотреть, чтобы понять: это Чонгук.
   
— Не спится? — спросила я пересохшим горлом, всё слабее сражаясь сама с собой.
   
— Ни капли, — ответил он, откидываясь на подушки и закидывая руки за голову.
   
— О чем ты думаешь? — спросила я через паузу, слегка повернув голову, чтобы разглядеть его черты в слабом лунном свете из окна.
   
— О тебе, — прорычал он.
   
— Обо мне? — я попыталась сглотнуть комок в горле.
   
— Да. О тебе, — отрезал он. — Ты в каждой моей мысли с тех пор, как я привез тебя сюда, Лиса. Ты в моей голове, когда я на улицах выполняю поручения отца. Когда пытаюсь читать в библиотеке, пока ты сидишь на диване. Когда я дрочу в душе.
   
Я ахнула, сердце забилось чаще.
   
— О... — это всё, что я смогла выдавить.
   
— Почувствуй, что ты со мной делаешь, Лиса, — он не оставил места для споров, схватил мою руку и прижал её к своему напряженному члену под тканью боксеров.
   
Против воли с моих губ сорвался стон: он был огромным. Я никогда не была с кем-то настолько крупным и даже засомневалась, справлюсь ли я с ним.
Он среагировал молниеносно. Схватил меня за подбородок и провел большим пальцем по нижней губе.
   
— Я умираю от желания узнать, какова ты на вкус, Лиса. Каково это — чувствовать тебя на себе. Чувствовать твои губы на моем теле. Я так долго пытался это отрицать, но больше не могу сдерживаться, — его голос звучал напряженно.
   
— Почему я? — спросила я, пока его рука сжимала мою челюсть, не давая отвернуться. — Я ничто по сравнению с теми, кто у тебя был.
   
— Ты — это всё, Лиса. И не позволяй никому, особенно твоему муженьку с его мелким достоинством, внушать тебе обратное, — прорычал он.
   
И прежде чем я успела возразить, он впился в мои губы поцелуем.
Я уже чувствовала, как соски твердеют под ночной сорочкой, когда стонала ему в рот. Разряд электричества прошел от губ до самого низа, выбивая из меня последние остатки сопротивления. Я разорвала поцелуй, перекатилась со спины и оказалась верхом на Чонгуке. Я оседлала его, расположившись именно так, как хотела: притираясь к его бедрам и чувствуя его твердость под собой. С ним я чувствовала себя смелой, будто мне не нужно было стесняться своих желаний.
   
— Лиса... — простонал он, притягивая меня к себе, чтобы снова столкнуть наши губы, и провел языком по моим губам — безмолвный приказ, которому я была более чем счастлива подчиниться.
На вкус он был как мята и бурбон — сочетание, которое мне никогда не надоест.
— Рай, — пробормотал он, не отрываясь от моих губ.
   
Я приподнялась, разрывая поцелуй, и растерянно посмотрела на него.
   
— Что? — выдохнула я.
   
— У тебя вкус как у рая, — сказал он, после чего спустил бретельки моей ночной сорочки, полностью обнажая перед ним мою грудь.
— Совершенство, — прошептал он, лаская её руками.
   
Он сел, прильнул губами к моему соску и слегка прикусил его, заставив меня откинуться назад. Ощущения его языка на моем теле было достаточно, чтобы я окончательно потеряла голову. Он переключился на другую сторону, проделывая ту же магию.
   
— Чонгук, — простонала я, запуская пальцы в его волосы и слегка потянув за них, чтобы снова впиться в его губы, и задвигалась на нем еще активнее.
   
— Чего ты хочешь, принцесса?
   
Даже несмотря на то, что он вселял в меня смелость, лицо вспыхнуло огнем. Я не привыкла просить о том, чего хочу в постели. Никто никогда меня не слушал, так зачем было утруждаться? Я всегда была лишь инструментом для их удовольствия.
Но к черту всё это. Я хочу своё.
   
— Я хочу, чтобы ты попробовал меня на вкус, Чонгук, — бросила я вызов, гадая, насколько серьезными были его слова.
   
— Где именно? — поддразнил он, понимая, что всё это для меня в новинку. Мне казалось, в тот момент мое лицо уже не могло гореть ярче. Но если я хотела получить удовольствие, он заставит меня высказать все требования вслух.
   
— Мою киску, Чонгук, — простонала я, изнывая от желания, хотя он не двигался ни на миллиметр, пока я не сказала точно, чего хочу.
   
— Ты играешь с огнем, Лиса, — рассмеялся он. — Но не волнуйся, я не дам тебе обжечься.
   
Я вскрикнула, когда он перевернул меня на спину и устроился лицом между моих бедер. Я готова была умереть прямо на месте, потому что в этой позе он выглядел абсолютно сногсшибательно. Он целовал внутреннюю сторону моих бедер, не торопясь, дразня меня всеми доступными способами.
Он отодвинул край моего белья, проводя пальцем по моей влажности.
   
— Всё это для меня, принцесса? — поддразнил он, медленно и мучительно проводя пальцем вверх и вниз, мастерски избегая клитора.
   
— Чонгук, — простонала я. — Ты мне нужен.
   
— Тебе не придется повторять дважды, принцесса, — сказал он, прежде чем сорвать с меня трусики и прижаться ртом к моей плоти.
   
— Ах! — взвизгнула я, наслаждаясь каждой секундой того, как его язык двигался, будто я была его самым любимым лакомством.
   
Напряжение оргазма нарастало, я чувствовала, что уже совсем близко к краю. Этот мужчина доводил меня до пика одним только языком, смакуя меня так, словно я была его последней трапезой.
   
— Кончай для меня, Лиса, — приказал он, отстранившись и введя в меня два пальца, двигая ими в грубом, быстром темпе, против которого я совсем не возражала.
   
Я стонала его имя, чувствуя, как рассыпаюсь на части прямо на его пальцах, которые он затем засунул в рот, слизывая мой сок.
   
— Твоя киска божественна на вкус, принцесса, — сказал он, поправляя член в боксерах, снова напоминая мне о своих впечатляющих размерах.
   
— Я хочу тебя, Чонгук, — практически взмолилась я.
   
— Где, Лиса? Скажи словами, — он держал руки при себе, заставляя меня извиваться от нетерпения.
   
— Внутри. Я хочу твой член внутри меня, — ответила я, чувствуя, что страх просить о желаемом окончательно испаряется рядом с ним.
   
— Как я и говорил, тебе никогда не придется просить дважды, — рассмеялся Чонгук, спуская боксеры. Мои предположения подтвердились: его размеры были впечатляющими, превосходя любые мои фантазии. — Ты пьешь противозачаточные?
   
— Да, — пискнула я, во все глаза разглядывая его обнаженное, великолепное тело.
   
Он сделал одно качающее движение, и предвкушение стало почти невыносимым.
   
— Я должен предупредить: я не бываю нежным. Я здесь не для того, чтобы «заниматься любовью». Я пришел трахнуть тебя. Ты поняла? — спросил он.
   
— Да, — ответила я с полной и абсолютной уверенностью.
   
В своей извращенной манере я доверяла ему свое тело так же сильно, как и жизнь. К тому же, когда дело касалось Чонгука, я чувствовала, что мне понравится всё, что бы он со мной ни делал.
   
— Хорошо, потому что я наконец-то заберу то, что принадлежит мне, — прорычал он, нависая надо мной и проводя головкой по входу, прежде чем войти в меня одним резким движением. — Черт, — простонал он.
   
Он растягивал меня так сильно, как я еще никогда не чувствовала. Он начал входить в меня в быстром темпе, снова нависая надо мной и накрывая мои губы своими. Когда он разрывал поцелуй, он хватал мою грудь обеими руками, сжимая её и прикусывая каждый сосок.
   
— Чонгук! — вскрикнула я, уже будучи на грани, чувствуя, как он попадает в каждую нужную точку.
   
— Вот так, принцесса. Рассыпайся прямо на моем члене, как хорошая девочка, — сказал он, не зная пощады в скорости. — Скажи, что ты моя. Скажи, что этот ублюдок никогда не заставлял тебя чувствовать ничего подобного, — потребовал он, обхватив моё горло рукой и слегка сжав, отчего в глазах поплыли искры.
   
— Я твоя, Чонгук. Он никогда не заставлял меня чувствовать себя так, — выдавила я, задыхаясь.
   
— И никогда не заставит, — отрезал Чонгук, продолжая безжалостно вбиваться в меня.
   
Я сорвалась в бездну, выкрикивая его имя и плевав на то, что кто-то в доме может меня услышать. Он хотел, чтобы я была его — значит, пусть все об этом знают.
Он замедлился, изливаясь внутри меня, а затем рухнул мне на грудь. Мы оба были потной, тяжело дышащей кучей тел.
   
— Я найду способ, Лиса, — произнес он между вздохами.
   
— Способ для чего? — спросила я, не совсем понимая, что он имеет в виду.
   
— Способ вытащить тебя из той дерьмовой жизни, которой ты живешь. Мне плевать, что придется сделать. Плевать, даже если после этого ты никогда не захочешь меня видеть, хотя я надеюсь на обратное. Я просто знаю, что ты заслуживаешь лучшего, чем те паршивые карты, которые тебе сдали.
   
Прежде чем я успела что-либо ответить, он поднялся, заправил член обратно в боксеры и вышел за дверь моей спальни. Я осталась лежать там, лишившись дара речи и глупо надеясь на чудо.
   
   
    ***
— Доброе утро, миссис Пейрано, — произнесла Астрид поверх края своей чашки, когда я зашла на кухню на следующее утро.
   
— Ты слишком скрытная для моего спокойствия, Астрид, — ответила я, прижав руку к сердцу, потому что, черт возьми, эта женщина пугала меня уже не в первый раз.
   
— Бурный вечер? — многозначительно спросила Астрид, и я почувствовала, как всё моё тело заливает густой румянец.
   
Я даже не нашла что ответить, только открывала и закрывала рот, как чертова рыба. Откуда, во имя всего святого, эта женщина узнала? У меня что, на голове был «секс-взрыв» из волос?
   
— Я иногда остаюсь здесь ночевать, когда мои внуки уезжают из города, — добавила она, прочитав всё по моему лицу, а я об этом даже не подозревала.
   
Судя по тишине, которая обычно царила в доме, я бы никогда не догадалась, что здесь кто-то есть. Наверное, я всегда считала, что охранники, которых нанял Чонгук, просто невероятно хороши в умении оставаться незамеченными и бесшумно передвигаться.
Вчерашняя храбрость, когда я выкрикивала имя Чонгука и твердила себе, что мне плевать, кто это слышит, теперь явно выходила мне боком.
   
— Знаешь, он не так уж плох, — сказала Астрид, ставя передо мной чашку кофе — именно такого, как я люблю. Я готова была выйти замуж за эту женщину только за её бесконечное внимание к деталям.
   
— Кто? — переспросила я, наконец сообразив, что она что-то сказала, пока подавала мне этот магический эликсир.
   
— Мистер Чон, — ответила она так, будто это было очевидно. — Я знаю его много лет, и, возможно, в это трудно поверить, но под всей этой угрюмостью у него есть сердце.
   
Я невольно усмехнулась, потому что если и было в Чонгуке что-то неоспоримое, так это его легендарная ворчливость, особенно по утрам, как я успела заметить. В этом мы были похожи: утро явно было не моим временем, и я переживала его только благодаря жидкости, которая в данный момент всасывалась в мою кровь.
   
— Дамы, — произнес Чонгук, входя на кухню.
   
Он направился прямиком к кофейнику и наполнил свою кружку до самых краев.
   
Астрид снова ухмыльнулась мне, кивнула Чонгуку и вышла из кухни, оставив меня наедине с этим мужчиной-загадкой.