ЗАПУТАННЫЕ

    ЧОНГУК.
Я не смог сомкнуть глаз всю ту ночь после того, как был внутри Лисы. Я не мог перестать думать, пытаясь найти решение — что-то такое, что не обернулось бы чертовски грязными последствиями.
Но в преступном мире ничего нельзя сделать «чисто». И никто не пошевелит и пальцем, никто не дернет за ниточки просто так.
Сколько бы мне это ни стоило, я отдал бы каждый цент до последней копейки, лишь бы Лисе не пришлось возвращаться к этому подонку-мужу.
Стоило плану начать обретать форму в моей голове, как закрадывались сомнения, и меня отбрасывало назад, к самому началу.
Я не сомневался в своей способности спасти её. Нет, меня беспокоило то, что я трахнул её. Я позволил себе привязаться. Я не просто хотел вырвать Лису из её паршивого брака. Я хотел, чтобы она была со мной, под моей опекой и моей защитой. Но я не мог допустить, чтобы она чувствовала себя так, будто просто переходит из одной тюрьмы в другую.
Я хотел, чтобы она была со мной, потому что сама этого желает, а не потому, что чувствует себя обязанной.
Поэтому мне нужно было прямо сейчас обрубить эти узы привязанности, ведь я знал, что не единственный, кто их чувствует.
Чувства — опасная игра, и я бы солгал, сказав, что сама мысль впустить их в свою жизнь не пугает меня до смерти.
Я больше не боялся потерять жизнь из-за какой-то мелкой мафиозной возни.
Я боялся того, что эта женщина делает со мной и моей мертвой душой.

    ***
Я хотел бы быть из тех людей, что могут валяться в постели весь день. Но от того, что я и так пролежал там, ворочаясь с боку на бок всю ночь, мое тело было в дерьмовом настроении.
Я заставил себя подняться; кости хрустнули так, будто мне восемьдесят. Боль в суставах не поддавалась никакой логике, учитывая, что я здоров как бык, тренируюсь каждое утро и питаюсь вполне прилично. Мои кости и мышцы должны петь мне дифирамбы за то, как хорошо я о них забочусь. Но вместо этого они наказывают меня за одну ночь плохого отдыха.
Я всерьез подумывал пропустить утреннюю тренировку, но знал, что позже сам же дам себе за это пинка. Спорт мог помочь унять боль в теле и разогнать мысли в голове.
   
Я натянул обычную черную футболку и тренировочные штаны, зашнуровал кроссовки и быстро сбежал по лестнице. Когда я открыл дверь в домашний спортзал, выяснилось, что он не пуст.
Твою же мать.
Видеть её этим утром, когда я заскочил на кухню за кофе перед душем, было уже достаточно тяжело, но видеть её сейчас — настоящая пытка. Если у меня и была хоть какая-то надежда выкинуть Лису из головы, то вид её задницы на беговой дорожке этой надежде не способствовал. Как и то, как пот стекал по её полуобнаженной спине, по тем участкам, что не скрывал спортивный топ. Я в очередной раз мысленно поблагодарил того, кто изобрел эти леггинсы, потому что они творили чудеса.
Она была в наушниках, и я не хотел её пугать. Хотя перед ней была целая зеркальная стена, и она должна была меня заметить. Но по ней было видно, что она настолько погружена в свои мысли, что не чувствует моего присутствия. Я изо всех сил старался сделать вид, что не пялюсь на её задницу с того самого момента, как вошел, и направился к скамье в дальнем углу комнаты, надеясь, что там она меня увидит. Меньше всего мне хотелось, чтобы она испугалась, упала и что-нибудь себе сломала. Это не сулило ничего хорошего нам обоим.
   
— Черт! — вскрикнула Лиса.
Теперь она точно меня увидела, и мое появление вышло не таким непринужденным, как я надеялся. Она нажала кнопку на дорожке, замедляя темп, спрыгнула с неё и сняла наушники. — Ты меня напугал, — она то ли рассмеялась, то ли просто тяжело дышала.
   
Её лицо сияло, она выглядела ослепительно с этим румянцем и испариной после тяжелой тренировки. Это ни капли не помогало унять мое желание снова сделать её своей. Увидеть, как она рассыпается в моих руках. Увидеть, как она теряет контроль.
   
— Прости, — бросил я как можно небрежнее, переминаясь с ноги на ногу и скрестив руки на груди.
   
— Ты нормально спал? — спросила она, делая глоток из бутылки с водой, которую подняла с пола.
   
— Могло быть лучше, могло быть хуже, — ответил я, с трудом заставляя себя встретиться с ней взглядом.
   
— Всё в порядке? — на её лице отразилось беспокойство.
   
— Лиса, — начал я, делая глубокий вдох, чтобы вытолкнуть слова, застрявшие в горле. — То, что было прошлой ночью, не должно было случиться. Я хочу помочь тебе уйти от Джуда, но я не должен был так пользоваться твоим состоянием.
   
— Я никогда не просила тебя меня спасать, — фыркнула она. — И никто мной не пользовался, Чонгук. Я трахнулась с тобой по доброй воле и сделала бы это снова.
   
У меня в штанах всё дернулось, когда я услышал, как слово «трахнулась» слетает с её губ, и услышал, что она, по сути, ни о чем не жалеет. Потому что в глубине души я и сам не жалел ни об одной секунде нашей ночи. Но я не мог позволить ей об этом узнать.
   
— Я не лучше твоего мужа, Лиса. Мы не можем быть вместе, — спорил я, пытаясь воззвать к её разуму, но втайне надеясь, что она не послушает. Я не хотел причинять ей боль. Но я знал, что сейчас будет гораздо менее больно, чем потом, когда ей придется уйти, и мы действительно не сможем быть вместе.
   
— Я не прошу нас «быть вместе», Чонгук, — ответила Лиса, заставив меня усомниться, был ли румянец на её щеках всё еще результатом тренировки. — Я хотела тебя так же сильно, как и ты меня. Это был секс, ничего больше. И, как я сказала, я бы это повторила.
   
К черту всё.
   
— Да плевать, — я сократил расстояние между нами и впился в её губы своими, не в силах больше сдерживаться. Я пожирал её рот, сплетая свой язык с её и вжимая её в зеркальную стену.
Я оторвался от неё лишь на миг, обхватывая её горло рукой.
— Хочешь, чтобы я трахнул тебя, принцесса? Этого ты хочешь?
   
— Да, — прохныкала она, отчего мой и без того напряженный член отозвался болью, умирая от желания оказаться внутри неё.
   
— Вот это моя девочка, — прорычал я, снова забирая её губы, пробуя её на вкус, проглатывая каждый её стон.
   
Я спустил руки под её спортивный топ и медленно повел их к тому самому месту между её ног, к которому так стремился. Я зарычал, обнаружив, что она абсолютно промокла для меня, даже через ткань леггинсов.
   
— О, принцесса, совсем заведенная для меня, да? — поддразнил я, проводя ладонью по шву её штанов и с глухим стоном осознавая, что на ней нет белья.
   
Удерживая её за горло, я подвел её к тренировочной скамье, развернул и медленно стянул леггинсы вниз, подставляя её прохладному воздуху. Я упивался тем фактом, что оказался прав: на её теле не было ни клочка белья.
   
— Наклонись. Дай мне на тебя посмотреть, — приказал я.
   
Она медленно, но уверенно подчинилась, давая мне полный обзор на себя: истекающую желанием и принадлежащую только мне.
   
   
   
    ЛИСА.
Что я творю?
   
Это была единственная мысль, пульсировавшая в голове, пока я стояла, наклонившись и полностью открывшись Чонгуку, который замер позади, созерцая меня во всей моей полуобнаженной красе.
Он безжалостно дразнил меня, скользя пальцем по моей щелке, которая стала мокрой насквозь только от одной нашей перепалки.
   
— Ты чертовски идеальна в этой позе, принцесса, — произнес Чонгук.
   
Я уже чувствовала его дыхание на своих бедрах; он медлил, словно чувствовал, как сильно я хочу ощутить его губы на себе.
Этот человек никогда не стеснялся заставлять меня краснеть своими грязными речами, и я обнаружила, что мне нравится слушать ту пошлость, которую он произносит. Со мной никогда так не разговаривали, и это было невероятно возбуждающе — как и всё остальное, что слетало с его губ.
Прежде чем я успела попросить об этом или подготовиться, он припал ко мне губами, и его язык начал творить магию. Он слизывал, посасывал, покусывал, воплощая в жизнь каждую грязную фантазию, что посещала меня в последнее время.
Он едва начал этот пир между моих ног, а я уже чувствовала, как оргазм нарастает и несется на меня, словно товарный поезд.
   
— Чонгук! — простонала я, изо всех сил стараясь не закричать его имя, сгорая от стыда за то, как сильно я его желала и как отчаянно в нем нуждалась.
   
— Отдайся этому, Лиса. Потеряй контроль ради меня, — пробормотал он; его слова вибрировали в самом моем естестве, от которого он не смел отрывать губ.
   
И я потеряла контроль.
Оргазм затопил мое тело от макушки до кончиков пальцев, экстаз разлился по венам. У меня никогда не было роскоши чувствовать нечто подобное, и я хотела, чтобы это длилось вечно. Я не могла насытиться.
И вместе с этим пришел страх.
Страх привязанности. Страх надежды.
Чонгук, должно быть, почувствовал это, потому что я увидела, как тень легла на его лицо.
   
— Не надо, Лиса, — строго сказал он. — Не лишай себя удовольствия. Того удовольствия, которое ты заслужила.
   
Он натянул штаны мне на бедра, и я подумала, что на этом всё кончено.
Но затем он осторожно опустил меня на колени, так что моя голова оказалась на уровне его паха. Оральный секс с Джудом всегда был моей нелюбимой частью; он заставлял меня чувствовать себя неумехой, будто я не знаю, что делать и как доставить ему удовольствие.
Чонгук спустил штаны одним резким движением, и его член мгновенно предстал перед моим лицом. Я обхватила его рукой, вызвав у него глухой стон.
   
— Чонгук, я не очень сильна в этом, — сказала я, устраиваясь поудобнее. — Я не знаю, что я...
   
Прежде чем я успела договорить, он запустил руку в мои волосы и сам вошел в мой рот.
   
— Лиса, мне надоело, что ты сомневаешься в том, насколько ты, черт возьми, сексуальна, — прорычал он, задавая ровный ритм. — А теперь закрой свой хорошенький ротик и соси мой член как последняя дрянь, которой ты и являешься в моих глазах.
   
Я застонала, обхватив его губами, чувствуя, как внутри растет уверенность. Он ускорился, но я перехватила инициативу, отвечая ему тем же темпом, принимая его глубоко в горло.
   
— Покажи мне свои идеальные сиськи, принцесса, — прохрипел он, помогая мне задрать спортивный топ. Он сжал их в своих ладонях. — Чертовски идеально, Лиса. Теперь сама поиграй с ними.
   
Я снова застонала, не выпуская его, сжимая сосок пальцами. Внизу живота снова начало невыносимо тянуть — я жаждала его внутри.
   
— Если продолжишь в том же духе, я не смогу сдержаться, — предупредил он. Я и сама понимала это, поражаясь тому, как сильно хочу, чтобы он излился мне в горло прямо сейчас, чтобы потом он смог взять меня снова.
Я посмотрела ему в глаза, и знала, что он всё видит по моему лицу.
— Какая же ты испорченная девочка, Лиса, — поддразнил он, снова сжимая мои волосы и толкаясь в мой рот. Он не медлил, изливаясь мне в горло с громким стоном, выкрикивая мое имя. Я знала без тени сомнения: я уже снова текла для него. — Умница, — сказал он, взяв меня за подбородок и поднимая на ноги. — А теперь я посажу тебя на эту скамью и буду смотреть, как ты скачешь на мне в отражении зеркала.
   
Он окончательно скинул штаны, схватил меня за руку и усадил на скамью, глядя мне в глаза через зеркало. Еще одна фантазия, о которой я даже не подозревала.
Он раздел меня, стащил топ через голову, сел сам и устроил меня сверху. Чонгук держал меня за бедра, медля, дразня, едва касаясь меня своим членом.
Но в эту игру можно играть вдвоем.
Одним резким движением я обхватила его и насадилась сама, заставляя его заполнить меня до предела.
   
— Черт, Лиса! — выкрикнул он, но я знала, что это был крик чистого наслаждения.
   
Я начала двигаться на нем, ни на миг не разрывая зрительного контакта. Он сжимал мою грудь, терзал соски пальцами, а затем спустил одну руку к моему клитору и начал тереть его быстрыми круговыми движениями. Я откинула голову назад от острого наслаждения.
Он прижался губами к моему уху, обжигая шею дыханием.
   
— Тебе нравится, когда я так тебя трахаю, принцесса? — прошептал он.
   
— Да, — выдохнула я, снова теряя всякую связь с реальностью.
Он перехватил мои бедра, взяв контроль над скоростью и ритмом, неумолимо вбиваясь в меня. Единственными звуками в зале были шлепки тел и наше тяжелое дыхание.
   
— Смотри на меня, когда будешь кончать на моем члене, Лиса, — приказал он.
   
Наши взгляды встретились в зеркале, когда я обернулась через плечо.
Этого было достаточно, чтобы я сорвалась в пропасть.
Как бы сильно мне ни хотелось зажмуриться и отдаться волне удовольствия, я не отвела глаз от Чонгука, выкрикивая его имя, пока он изливался внутри меня.
Мы затихли вместе, прислонившись друг к другу и пытаясь отдышаться.
   
— Чья ты, Лиса? — спросил он.
   
— Твоя, — пропищала я.
   
— Чертовски верно, — отрезал он, прежде чем поцеловать меня так интимно, как я и не думала, что он способен.