ЗАПУТАННЫЕ

    ЧОНГУК.
Мне нравилось наблюдать за тем, как Лиса теряет голову рядом со мной — гораздо больше, чем я мог себе представить.
То, как приоткрывались её губы. То, как моё имя звучало на её языке. То, как её тело идеально подходило моему и двигалось с ним в тандеме.
Я не был новичком в отношениях с женщинами, но Лиса была другой, и именно это меня пугало. Как бы сильно я её ни желал, я не мог ей обладать. Когда я был внутри неё, похороненный так глубоко, что забывал собственное имя, — тогда было легко забыться.
Но я сын босса мафии. И как бы сильно я ни хотел из этого вырваться, я не мог. Я обручен с этой жизнью, я её пленник, лишенный шанса на побег. Я преступник, который вечно оглядывается через плечо и знает, что карма рано или поздно настигнет его и отвесит сокрушительный пинок под зад.
Это не та жизнь, которую она заслуживает.
Большую часть своего пути она провела на этой карусели неудач, и теперь пришло время с неё слезать. Я не собирался удерживать её на ней против воли.
Но как бы я ни старался, я не знал, хватит ли мне сил держаться от неё подальше, пока она здесь. Смогу ли я соблюдать дистанцию и держать руки при себе?
Черт возьми, я убиваю людей ради заработка. Неужели я не смогу совладать со своими руками и чувствами к этой женщине? Но я не нарушу данное ей обещание. Я всё еще намерен освободить её — и от жизни с мужем, и от Лилы, которая контролировала каждый её шаг до него. Она заслуживает жить так, чтобы чувствовать себя счастливой и в безопасности.
Она заслуживает быть свободной.

    ***
Крик прорезал тишину коридоров, и я мгновенно вскочил на кровати, чувствуя, как сердце гулко ухает в груди.
Сначала я подумал, что мне померещилось или это был обрывок сна, но когда крик повторился, я понял: это не игры разума. Я схватил «Глок» с прикроватной тумбочки и бросился к источнику звука — в комнату Лисы на другом конце дома. Сосчитал до трех, прежде чем повернуть ручку двери; к моему удивлению, она была не заперта. Я осторожно вошел внутрь.
   
Я быстро обвел комнату взглядом, пока не увидел мечущуюся на кровати Лису. Я подошел ближе, и увиденное полоснуло меня по животу. Она была вся в поту, её била крупная дрожь, а во сне она жалобно всхлипывала. Это зрелище разбило сердце, о наличии которого я и не подозревал. Я положил пистолет на её тумбочку и осторожно опустился на колени на кровать рядом с ней.
Я заключил её в объятия, начал гладить её влажные волосы и раз за разом нежно называть её по имени, надеясь вырвать из лап кошмара, который вцепился в неё мертвой хваткой.
   
— Лиса, малышка, всё хорошо, — прошептал я. Я почувствовал, как её тело обмякло, а дыхание начало выравниваться.
   
— Чонгук? — сонно пробормотала она, открывая глаза.
   
Наши взгляды встретились. Моё тело расслабилось от облегчения; я ненавидел осознавать, что она проходит через то, что я не могу контролировать и от чего не могу её защитить. Я не мог спасти её от её собственных мыслей.
   
— Ты в порядке? — спросил я, убирая прядь волос ей за ухо. Её голова лежала у меня на коленях — я не хотел сковывать её движения.
   
Теперь, когда она смотрела на меня снизу вверх, ей приходилось неестественно выгибать шею. Я осторожно приподнял её голову и сместился ниже, чтобы мы лежали на боку лицом друг к другу.
   
— Буду в порядке, — ответила она, и я увидел, как в её глазах заблестели слезы. — Я просто так устала от того, что этот человек контролирует каждый аспект моей жизни. Особенно те, над которыми я сама не властна.
   
Мне не нужно было спрашивать, кто этот человек. Я знал это и без слов. Монстр, за которого она вышла замуж, запугал её так сильно и травмировал так глубоко, что она видела кошмары. Я знал, что сам далеко не святой, но, черт возьми, что за мужчина причиняет боль женщине, которую должен любить?
   
— Чем я могу помочь? — спросил я, понимая, что, возможно, сейчас ничего не сможет облегчить её состояние.
   
— Останешься со мной сегодня? — нерешительно спросила она.
   
Мне не нужно было думать дважды. Я прижал её к своей груди и поглаживал по спине до тех пор, пока комнату не наполнило её тихое сопение.
Размеренность её дыхания убаюкала и меня. С её теплым телом, прижатым к моему, я впервые за десятилетия уснул по-настоящему крепко.
   
   
    ***
    Маттиас:
У меня. В 19:00.

Это была вся информация, которую я получил от отца по поводу этой внезапной встречи. Но в этом не было ничего нового. Я принадлежал ему, он меня контролировал. Лису контролировал её муж, а меня — мой отец. Мы оба были пленниками в этом бесконечном цикле принудительной зависимости.
   
Я вышел из кабинета и направился в библиотеку — знал, что Лиса засядет именно там. Я уже усвоил, что она человек привычки, вечно стремящийся к стабильности и рутине.
   
Утром я ускользнул из дома еще до того, как она проснулась. Я оказался слишком труслив, чтобы встретиться с ней лицом к лицу после того интимного момента, что мы разделили ночью.
   
Я толкнул двойные двери. Как и ожидалось, она свернулась калачиком на диване с книгой в одной руке и чашкой кофе в другой. Простая женщина, которой так легко угодить. Дай ей кофеин и книгу — и она будет довольна.
Дай мне книгу и киску Лисы — и я буду доволен.
   
Я отогнал пошлые мысли, борясь с эрекцией, которая начала давить в тесных костюмных брюках, засунул руки в карманы и стал ждать, пока она заметит мое присутствие.
   
— Лиса, — позвал я, стараясь говорить спокойно, хотя раздражение от того, что она меня игнорирует, так и просилось наружу. Наконец она подняла взгляд; её глаза были затуманены — она явно еще витала в мире, далеком от реальности.
   
— Прости, я совсем ушла в книгу, — сказала она, закладывая страницу, но не убирая книгу с колен. Если она и была расстроена моим внезапным исчезновением утром, то вида не подала.
   
— Мне нужно поехать к отцу сегодня вечером, — объявил я, сразу переходя к делу.
   
С тех пор как Лиса оказалась здесь, последние несколько недель я старался работать из дома, свалив все остальные обязанности на Финна. Но сегодняшнее сообщение отца не оставляло места для споров. Я обязан быть там. Мне еще не доводилось проверять, что бывает, когда я иду против его воли. И сегодня явно не тот день, когда я хотел бы это выяснить.
   
— Ладно, — ответила она и уже начала склонять голову обратно к книге.
   
И это всё?
Я ожидал хоть какого-то сопротивления или эмоций — ведь она практически не оставалась одна с того момента, как я её сюда привез.
   
— Повар будет здесь до семи, а по периметру стоят мои люди — присмотрят за домом, пока я не вернусь. Это не должно затянуться допоздна, — начал я болтать лишнее, сам не понимая, с чего вдруг ей должно быть дело до того, когда я вернусь.
   
— Веселись, — бросила она, прихлебывая кофе. Должно быть, она заметила, что я всё еще стою в недоумении, потому что снова подняла глаза и рассмеялась. — Чонгук, я замужем за сыном мафиозного босса. Я привыкла к одиночеству и даже жаждала его. Он вечно был в разъездах, решая «дела» отца, и я не имела ничего против, — объяснила она, изобразив пальцами кавычки на слове «дела». Мы оба знали, что мафия не имеет ничего общего с бумажной волокитой или нормальной деловой тактикой.
   
— Понятно. Ну, тогда увидимся позже, — неловко пробормотал я, не зная, что еще можно или нужно сказать.
   
— Будь осторожен, Туз, твоя привязанность уже видна невооруженным глазом, — хохотнула Лиса. Я лишь злобно зыркнул на неё, потому что — черт бы её побрал — она была права.
   
Я развернулся на пятках, и стук моих туфель по мраморному полу проводил меня до самой машины. Как только я вышел за порог, Исаак уже преданно ждал меня у автомобиля.
   
— Исаак, оставайся здесь сегодня и не спускай глаз с Лисы. Я справлюсь сам, — приказал я.
   
Если ей придется провести вечер одной, меньшее, что я могу сделать — это обеспечить ей лучшую защиту, которая у меня есть. Пусть кто угодно пытается достать меня, но я прокляну себя, если кто-то посмеет тронуть её, пока меня нет рядом.
   
   
    ***
    — Чонгук, — кивнул Финн, когда я вошел в переговорную.
   
Все уже сидели за столом и ждали меня. Я вовсе не опоздал, но они вели себя так, будто я заставил их ждать вечность.
Наверное, технически я и правда вечно опаздываю, раз всегда прихожу последним. Иногда я задаюсь вопросом: не пишет ли брат мне специально позже всех, чтобы я опаздывал? Вполне в его духе — помучить меня в своей типичной манере старшего брата. Может, я бы и не так парился из-за этих опозданий, если бы это не ощущалось как часть работы, а не семейный долг.
Мы никогда не выбирались куда-то просто как семья. Всё всегда крутилось вокруг бизнеса. Мы не могли быть нормальными. Мы не могли пойти поиграть в мини-гольф или боулинг. У нас были деньги, которые нужно зашибать, и империя, которую нужно удерживать.
   
Я подошел к столику со спиртным, плеснул себе бурбона и только потом направился к креслу. Я не знал, чему посвящена встреча, но знал, что крепкий напиток еще никому не вредил. Сделал глоток, позволяя жидкости обжечь горло; это немного унимало мои взвинченные нервы. Стоило мне подумать о том, что Лиса сейчас одна в моем огромном пустом доме, как кулаки сжимались сами собой. Я бы голыми руками раздавил гортань любому, кто посмеет её тронуть.
Из-за неё мне хотелось сжечь этот мир дотла, просто чтобы она была в безопасности. Я никогда не чувствовал ничего подобного ни к одной женщине — только к своей семье. Это зуд под кожей был мне чужд. Нечто, чему я не мог дать названия.
   
— Чонгук, — в голосе отца прозвучало раздражение.
   
Я понял, что отключился еще до начала собрания, а в присутствии отца это было последнее, что стоило делать. Ему не нужно было повторять. Одного его взгляда хватило, чтобы я сосредоточился и больше не позволял мыслям уплывать.
   
— Как я и говорил, Лила скоро будет здесь. Надеюсь, мы покончим с этой никчемной грызней раз и навсегда, — продолжал Маттиас со стаканом в одной руке и сигарой в другой.
   
При упоминании имени Лилы у меня внутри всё перекрутилось от смеси ярости и страха. Сама эта баба меня не пугала. Пугала её способность забрать Лису и вернуть её этому куску дерьма, её мужу. И это также значило, что мое время на исходе.
Прежде чем он продолжил, двойные двери распахнулись, и вошла сама Западная Ведьма Бостона. Словно она знала, что мы её обсуждаем, и не позволила бы говорить о себе в своё отсутствие.
   
— Добрый вечер, господа, — поприветствовала она нас, ничуть не обеспокоенная похищением падчерицы. Мы все знали, что ей прекрасно известно, кто её забрал. Это не было сюрпризом.
   
— Лила, — небрежно отозвался отец, дожидаясь, пока она сядет, прежде чем продолжить. — Я как раз говорил сыновьям, что ты заглянешь, чтобы мы могли прекратить эту бесполезную войну за территорию.
   
— Я надеялась на эти слова, Маттиас. Я больше всего на свете хочу уладить это недоразумение и вернуть мою Лису домой, — ответила Лила.
   
Меня чуть не вывернуло от этой фальшивой приторности в её голосе, от того, как она притворялась, будто печется о благополучии Лисы. Я негромко хмыкнул и тут же понял, как облажался, когда Маттиас испепелил меня взглядом.
   
— Да? Хочешь что-то сказать? — сладко спросила Лила, вперившись в меня взглядом. По её глазам было ясно: она знает, что Лиса сейчас у меня.
   
— Вовсе нет. Просто мы все знаем, как много она для тебя значит, — саркастично ответил я, надеясь, что она прочтет «пошла ты» между строк.
   
— Что ты предлагаешь? — спросил отец, проигнорировав мою колкость и вернувшись к Лиле.
   
— Встретимся через три дня на моем складе у доков. Я передаю тебе контракт, подтверждающий, что земля твоя, а ты возвращаешь мне дочь, — просто сказала Лила, будто всё это — пара пустяков.
   
— Не понимаю, почему нельзя было сделать это с самого начала, — проворчал Маверик, подтверждая, что не я один в бешенстве от всей этой ситуации.
   
— Попридержи язык, щенок, — оборвал его отец, мгновенно заставив замолчать.
   
Играй в тупые игры — получай тупые призы.
   
— Называй время и место, Лила. Мы будем там, заберем контракт и вернем твою дочь.
   
— Старая обувная фабрика на Седьмой, в восемь вечера, — отчеканила Лила и поднялась.
   
Она сама решила, что дискуссия окончена и компромиссов не будет. Я знал, что Маттиас не из тех, кому можно указывать, но ради этой территории он был готов на всё. Эти земли были золотой жилой, и оба они шли по тонкому льду, чтобы прибрать их к рукам.
Я дождался, пока двери закроются, прежде чем открыть рот.
   
— Ну, это прошло быстрее, чем я думал, — хмыкнул я, допивая виски.
   
— Вам, парни, стоит следить за своими погаными ртами, — прошипел Маттиас, с грохотом опуская стакан на стол. — Вы позорите меня, и я этого не потерплю.
   
— Да, сэр, — пробормотали мы с Мавериком почти в унисон.
   
Я осушил стакан до дна, поставил его на стол, поправил пиджак и направился к выходу.
   
— Будь готов через три дня, Чонгук, — предупредил отец.
   
Я понял, на что намекал его тон. Казалось, он почуял мою привязанность — она будто висела в воздухе, и он чувствовал её запах.
   
— Я буду, — ответил я так спокойно и холодно, как только мог, хотя в самой глубине души понимал: я совершенно не готов к неизбежному прощанию.