ЗАПУТАННЫЕ

    ЛИСА.
Я натянула пуловер и леггинсы, а затем собрала волосы в хвост, уже представляя, как вернусь домой и проведу эту ночь с Чонгуком.
Мне больше не нужно было наряжаться, чтобы кого-то впечатлить.
Мы собирались поехать на этот обмен и предложить Лиле сделку, от которой она не сможет отказаться в обмен на мою свободу. То, чего она жаждала с тех пор, как узнала об этом.
Моё наследство.
Потому что всё, что когда-либо волновало Лилу — это деньги, и я надеялась, что этого будет достаточно, чтобы сбросить оковы.
Отец Чонгука получит землю, за которой охотился, а я стану свободной. Свободной жить так, как я хочу, и больше не быть чьей-либо пленницей. Я наконец-то смогу быть с мужчиной, которого люблю, и увижу мир, на который до этого смотрела лишь мельком.
   
— Ты выглядишь прекрасно, Лиса, — раздался глубокий голос позади меня.
   
Я отвернулась от ростового зеркала в своей комнате, нервно перебирая пальцами — я всё ещё не привыкла к его комплиментам.
Я подошла к Чонгуку и обвила руками его шею, видя, как на его губах играет улыбка, словно он тоже был готов к тому, чтобы всё это безумие наконец закончилось.
   
— Обещаешь, что всё будет хорошо? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал, хотя сама была комом оголенных нервов.
   
— Что бы ни случилось, ты будешь в безопасности, и мы уедем вместе, — заверил меня Чонгук, и его голос мгновенно успокоил меня. — Теперь ничто нас не разлучит, принцесса. Ты моя.
   
Последнее слово он почти прорычал, и я сразу почувствовала знакомый жар внизу живота. Мне отчаянно хотелось остаться здесь и показать Чонгуку, как сильно я ценю его и его слова.
Не говоря уже о том, что я была у него в долгу за ту ночь, хотя он бы поспорил и сказал, что я ничего ему не должна.
Но впервые в жизни я хотела, чтобы хорошо было кому-то другому, а не только мне. Я хотела отдать ему всю себя.
Все те темные уголки души, на которые я годами не проливала свет, и те редкие светлые частички, которые всё еще отчаянно боролись за выживание.
Моё сердце было заперто так долго, что я даже не была уверена, остался ли у меня ключ.
Но, к моему удивлению, мой темный рыцарь взял меня за руку и сам указал путь.
   
— Давай покончим с этим, чтобы я мог вернуться домой и трахнуть тебя, — сказал Чонгук, и от его слов я была готова превратиться в лужицу.
   
— Чонгук! — я шутливо ударила его по руке, хотя сама не думала ни о чем другом. Мы были на одной волне, даже когда не старались.
   
Я взяла его под руку, и мы вместе направились к выходной двери, навстречу развязке.
Я не знала, какого финала ожидать, но понимала одно: каким бы он ни был, отпустят ли меня Лила и Джуд или нет, гладко всё не пройдет. Они не отдадут меня так просто.
Тревога уже переливалась через край, но осознание того, что Чонгук рядом, притупляло её до тихого жужжания.
   
— Берегите себя и вернитесь целыми и невредимыми, — нервно сказала Астрид.
   
Приятно было знать, что не я одна переживаю из-за этой встречи. У Чонгука было его привычное бесстрастное лицо, он не выглядел ни капли обеспокоенным. Я завидовала его выдержке, желая и сама уметь прятать тревоги так глубоко.
   
— Я постараюсь, — ответила я, когда она быстро обняла меня.
   
От неё исходило такое тепло и спокойствие, что мне не хотелось её отпускать.
С тех пор как не стало моей мамы, Астрид медленно, но верно начала заполнять ту пустоту в моем сердце, которую Лила никогда бы не смогла занять. Поэтому я знала: её беспокойство искренне. В её доброте не было скрытых мотивов.
Я просто надеялась, что смогу сдержать слово и мы оба вернемся домой целыми.
   
   
    ***
Пока мы ехали, я старалась сосредоточиться исключительно на руке Чонгука, лежащей на моем бедре, и на его запахе, заполнившем салон. Но чем ближе мы были к месту встречи, тем сильнее становился мой страх, притупляя все остальные чувства.
Я доверяла Чонгуку, но я знала Лилу слишком долго и понимала: она ни за что не отпустит меня так просто.
У меня было предчувствие, что Чонгук тоже это понимает — если судить по тому, как напряглись его челюсти. Мы не разговаривали, но эта тишина была красноречивее любых слов. Тревога в воздухе была такой густой, что напоминала предутренний туман.
   
— Ты ведь знаешь, что всё будет в порядке, верно? — спросил Чонгук, будто прочитав мои мысли.
   
Я не ответила, потому что не знала, что сказать. Я знала, что он защитит меня, но также знала, что гладко ничего не пройдет. Не в моем случае.
В моей жизни ничего и никогда не давалось легко. Не верилось, что я смогу сорваться с этого крючка без последствий.
   
Когда мы подкатили к складу, Чонгук взял меня за руку, переплетая наши пальцы и крепко сжимая мою ладонь в знак поддержки.
На гравийной площадке уже стояло несколько машин. Я без труда узнала автомобиль Лилы и машину Джуда — от этого вида меня буквально замутило.
Я глубоко вздохнула и уже потянулась к ручке, чтобы открыть дверь, но Чонгук резко и сильно сжал мое бедро, не давая пошевелиться.
   
— Жди меня, — напряженно бросил он. Он отпустил мою ногу, открыл бардачок, достал пистолет и быстро зарядил его прямо у меня на глазах.
   
— Если всё будет в порядке, зачем тебе пушка? — спросила я, пока он прятал оружие за пояс брюк.
   
— Осторожность никогда не бывает лишней, Лиса. Ты и сама это знаешь, — просто ответил он.
   
Он вышел из машины, обошел её спереди и открыл мою дверь, помогая мне выйти.
Я зажмурилась, умоляя свое сердце перестать бешено колотиться и надеясь, что вместо страха в меня проникнет хоть капля храбрости.
Годами я боялась всего, что меня окружает. Я больше не хотела быть напуганной. И когда Чонгук открыл дверь и взял меня за руку, я поняла: теперь мне это и не нужно.
   
   
    ***
— Здравствуй, голубка моя, — произнесла Лила. Все взгляды в помещении устремились на нас, стоило нам войти через двойные двери.
   
По дороге сюда Чонгук объяснял, что мы должны заставить всех поверить, будто ненавидим друг друга. Но как нам это сделать, если он сам просил меня остаться с ним? Как я должна была скрывать свои чувства к нему от людей, которые следят за каждым моим движением взглядом стервятника?
Он, видимо, тоже это осознал, потому что наши руки оставались крепко сцеплены, пока мы шли к центру круга, не разрывая контакта ни на миг.
Взгляды Джуда, Маттиаса и Лилы мгновенно упали на наши соединенные руки. На их лицах отразилась целая гамма чувств: замешательство, неодобрение, отвращение.
Как будто мне теперь не плевать на то, что они думают.
Маттиас, казалось, капельку смягчился по отношению ко мне, но я всё равно видела: он не считает, что мне место в его семье.
Сегодня я уйду отсюда свободной. Мы с Чонгуком покинем это место точно так же, как вошли в него.
Вместе.
   
— Что за хрень? — голос Джуда вырвал меня из грез. — Убери руки от моей жены.
   
— Успокойся, Иуда, — спокойно произнес мужчина позади него.
   
Я узнала его — это был не кто иной, как его отец, Винсент Пейрано.
Тот факт, что он был здесь, заставил холодок пробежать по моей спине. Последние несколько лет Винсент Пейрано позволял сыну заниматься всеми делами, пока сам сидел в тени и наслаждался плодами своего кровавого бизнеса, при этом, конечно, не передавая бразды правления Джуду полностью.
Присутствие Винсента само по себе было дурным предзнаменованием.
Хотя этот человек пугал меня до глубины души, мне хотелось рассмеяться, глядя на его отношение к сыну и на то, что Джуда держат на коротком поводке. Сколько я его знала, он всегда умел только лаять и огрызаться. Он не привык, чтобы его «дрессировали» на глазах у врагов и людей, чьего уважения он так жаждал.
В комнате, полной прирожденных убийц, я была рада, что я единственная женщина из клана Чон. Я не хотела, чтобы Ванесса или Елизавета были втянуты в эти сделки. Семья Чон и так потеряла слишком много, и я не вынесла бы новых потерь.
   
— Винсент, — кивнул Чонгук, наконец отпуская мою руку и убирая свои в карманы брюк.
   
Я оставила свои руки безжизненно висеть вдоль тела, не зная, куда их деть и что вообще сейчас делать.
   
— Давайте покончим с этим, — встряла Лила. — Я хочу домой, принять теплую ванну с пеной.
   
Она бросила на Винсента многообещающий взгляд, и меня едва не вывернуло от этого намека.
Ну конечно, Лила и Винсент спят вместе. С чего бы Винсенту быть верным своей жене?
Сети, которые были сплетены внутри наших социальных кругов, запутались до полной неразберихи.
   
— Чонгук привел твою дочь, — сказал Маттиас, прерывая безмолвный диалог Лилы и Винсента. — Теперь давай контракт.
   
— Насчет этого... — произнесла Лила, и в мгновение ока Джуд вырвал меня из-под бока Чонгука и зажал мою шею локтем.
   
Лила медленно подошла ближе к Маттиасу. По её лицу можно было подумать, что она уже победила. Но шутка была в том, что этому человеку было плевать, выживу я или умру. Её волновало только его семья, его деньги и земля, которую можно заграбастать. Я была лишь разменной монетой, которую вот-вот должны были сдать.
   
— Ты думаешь, ты пугаешь меня, Лила? — Маттиас практически рассмеялся ей в лицо, подтверждая мою мысль о том, что я для него ничего не значу.
   
— Я беспокоюсь вовсе не о том, чтобы внушить страх тебе, — ответила Лила, прежде чем выхватить револьвер из кармана пиджака и выстрелить Маттиасу Чону в упор прямо в лоб.
   
   
   
       ЧОНГУК.
Все происходило как в замедленной съемке.
Секунду назад я наблюдал, как отец разговаривает с Лилой, а в следующую — его тело уже падает на землю, и свет в его глазах гаснет. Единственными звуками, которые я слышал, были выстрелы и рев, вырвавшийся из моей глотки. Перед глазами всё застлало красным, я видел только горло Лилы в своих руках.
   
— Чонгук!
   
Я знал, что кто-то выкрикивает мое имя, но голос доносился будто сквозь вату. У моего разума была только одна цель.
   
— Чонгук!
   
Знакомые руки обхватили мой торс, отчаянно пытаясь вытряхнуть меня из моих убийственных намерений. Но всё было бесполезно. Я был человеком на задании. Задании, которым славилась моя семья — насилие и кровопролитие. Я не только делал то, чего от меня ожидали, — я наконец-то сорвался, моя холодная маска разлетелась вдребезги.
   
— Черт возьми, Чонгук! Она мертва! — пробился сквозь туман голос Финна.
   
Я моргнул: жизнь покинула глаза Лилы, точно так же, как и глаза моего отца. Я не мог не почувствовать болезненного удовлетворения. Но тут же пришел укол сожаления: мне следовало заставить её страдать дольше. Я не должен был обрывать её жизнь так же быстро, как она оборвала жизнь моего отца. Она не заслуживала такого милосердия. За всё, что она сделала с Лисой и моей семьей, её мучения должны были быть долгими. Но убийство отца на моих глазах уничтожило моё привычное терпение, и дальше будет только хуже.
   
— Кейд, это Лиса, — произнес Финн со смертельным спокойствием. Я знал, что это значит — что-то не так, а я был слишком отвлечен, чтобы заметить.
   
Я резко вскинул голову, пытаясь оценить обстановку. По полу были разбросаны трупы, доски окрасились в багряный. Но мой взгляд замер на одном теле — Лиса лежала на руках Сойера, бледная, обмякшая. Даже её светлые волосы, казалось, потеряли цвет.
   
— Лиса! — взревел я, выхватывая её из его рук и бросаясь к дверям, прочь от затихающей перестрелки. Судя по звукам, стрелять было уже некому — большинство было мертво. Я даже не знал, наши это были или их, но нутром чуял: количество жертв с обеих сторон зашкаливает.
— Лиса, малышка, открой глаза, — умолял я, легонько похлопывая её по щеке, чтобы привести в чувство.
   
Кожа под моей ладонью была прохладной, и желудок скрутило от тошноты при мысли о том, что я мог опоздать.
Она застонала, и я почувствовал, как душа вернулась в тело, а сердце перестало рассыпаться в пыль. Я провел руками по её телу; пальцы стали липкими от темно-красной крови там, где пуля вошла ей в бок. Она быстро теряла кровь, и я чувствовал себя таким, мать его, беспомощным. Я гангстер, а не врач, и не первый раз в жизни я пожалел о выбранном пути, но сейчас — особенно сильно.
   
— Всё хорошо, малышка, мы о тебе позаботимся, — заверил я её, подбегая к внедорожнику Финна. Я распахнул дверь и уложил её на заднее сиденье, изо всех сил стараясь не поддаваться панике. Я не знал, куда деть руки: зажимать рану или держать её за лицо.
Я должен убраться из этой жизни к чертовой матери.
   
— Чонгук, — Финн схватил меня за руку, останавливая мои лихорадочные движения. — Я присмотрю за ней. Садись вперед. Мав поведет.
   
— Только через мой труп, — прорычал я. Я не доверял младшему брату за рулем. Он всегда был слишком импульсивным. Но когда Маверик показался из-за угла, одного взгляда в его глаза хватило, чтобы я доверился ему. Хотя бы на этот раз.
   
— Я никогда не допущу, чтобы с ней случилось что-то плохое, Чонгук, — заверил меня Маверик. Я бы соврал, если бы сказал, что видел брата таким уязвимым раньше. Никогда не видел, чтобы он брал на себя такую ответственность или так сильно переживал.
   
— Видимо, кризис и правда объединяет семью, — пробормотал я, наконец отпуская Лису и запрыгивая на пассажирское сиденье.
— Погоди, — сказал я, прежде чем Маверик повернул ключ.
— Если он жив, Джуд мой.
   
Маверик взглянул в зеркало заднего вида на Финна, тот кивнул. Я знал, что в этот момент кому-то из людей Финна уже улетело сообщение: взять Джуда и доставить в безопасное место, пока я не буду готов.
Я погашу свет в каждом, кто хоть раз причинил вред Сорен.
Один готов, остался еще один.
   
    ***
Единственное, что я слышал — это писк монитора, и единственное, что видел — бледное лицо Лисы на подушке больничной койки.За эти годы я навидался всякого, но этот образ будет преследовать меня до конца жизни. Не говоря уже о чувстве вины: я должен был следить за ней. Должен был оставаться рядом, а не позволять своим жажде убийства взять верх. Я мог бы защитить её, вместо того чтобы отнимать чужую жизнь.
Я никогда не смогу извиниться перед ней сполна или загладить вину. Я вечно буду винить себя за ту боль, которую она переносит, и за кому, в которую она впала. Она находится в этом состоянии уже несколько дней. Врач твердит, что она может очнуться в любой момент, но чем дольше тянутся дни, тем сильнее тает моя надежда.
Я почти не успел насладиться ею, не успел по-настоящему пожить с ней. Мы были заперты в доме, ожидая, пока осядет пыль вокруг нашей ситуации. Нам столько всего еще нужно было сделать вместе. Наше время еще даже не началось. Оно не может закончиться вот так.
Я не хотел бы умереть и осознать слишком поздно всё то хорошее, что было у меня с Лисой. Я не хотел быть тем, кто слишком поздно понял, насколько удивительная женщина была рядом — женщина, которая хотела меня так же сильно, как я её.
Я даже не успел признаться в том, что чувствую. Да, я сказал ей, что она моя, но я хотел признаться ей в любви. Хотел прокричать об этом с крыш. Но это не значит ровным счетом ничего, если она меня не слышит.
   
Пуля задела мою руку, когда я выносил обмякшее тело Лисы со склада, но тогда я этого почти не почувствовал — заметил только, когда медсестра в больнице указала на рану. Для меня это было не больнее укуса пчелы. Боль в моем сердце при виде женщины передо мной ранила сильнее любой пули.
С каждым днем, проведенным без света её глаз и её улыбки, моя жажда мести росла. Я торчал в больнице день и ночь, ожидая хоть какого-то признака того, что Лиса очнется, и в этой тишине я вынашивал план расплаты. Джуд Пейрано может думать, что ему сошло с рук то, что он причинил боль Лисе и обвел вокруг пальца семью Чон, но это было очень далеко от истины.
Его час близок. Как только Лиса придет в себя и её состояние перестанет быть критическим, придет время платить по счетам.
Мой отец тоже не заслуживал смерти впустую, и хотя Лила встретила свой конец, этого было мало. Во мне жила неутолимая жажда причинить столько же боли, сколько причинили мне.
У нас с отцом были далеко не идеальные отношения, но я бы и в страшном сне не пожелал ему такой смерти. Он должен был умереть в своей постели, старым и седым, когда его тело просто не смогло бы больше бороться.
Я не нашел в себе сил присутствовать при том, как Финн сообщил новость моей матери. Я не мог видеть боль на лице этой доброй женщины. Она отдавала всю себя на протяжении всей жизни, и я знал, что потеря отца сломит её. Знал, что она превратится в призрак той женщины, которую я знал, и я не мог быть свидетелем этого.
Так что ради неё, ради Лисы, ради отца и всей моей семьи Джуд Пейрано заплатит кровью. И я планирую растянуть это удовольствие, чтобы он прочувствовал каждую секунду.
​