ЗАПУТАННЫЕ

    ЛИСА.
Я планировала морить себя голодом, пока нахожусь здесь. Разве я могла доверять еде, которую он мне приносит? Я видела, как Чонгук готовил те макароны, поэтому тогда всё прошло гладко. Я понимала: если только он не мастер ловкости рук мирового уровня, он никак не мог ничего туда подмешать. Да и в последующие дни я не чувствовала ничего странного.
Поэтому, когда он постучал в мою дверь и я почувствовала запах свежеприготовленной курицы, я выбросила все сомнения в окно. Было там отравлено или нет — мне было глубоко плевать. Я умирала от голода и была явно не создана для такого аскетизма. Дома я ела крошечными порциями, и муж строго следил за моим рационом. А до этого Лила закатывала грандиозные скандалы, если я позволяла себе хотя бы чизбургер.
Но с меня хватит. Я устала позволять кому-то другому контролировать меня, особенно когда дело касается моего тела и того, что я ем.
   
Мысли о Лиле заставили меня задуматься: какой ад она сейчас устраивает Чонгуку и его семье за то, что меня выкрали из спальни посреди ночи? Я знала, что Лиле плевать на меня как на человека, но её точно задело отсутствие «инвестиции». Без меня её альянс с Джудом и его семьей превращался в пыль. Я была пешкой в игре, масштаб которой даже не хотела понимать.
Когда я была моложе и ходила по барам почти каждую ночь, я заказывала всю ту вредную и вкусную еду, какую только хотела. Это был мой маленький секрет — единственное, что я могла контролировать и чем могла наслаждаться без ведома Лилы.
Боже, какой жалкой была и стала моя жизнь.
   
Я взяла вилку, лежавшую на тарелке, и насадила на неё целую куриную грудку, даже не потрудившись отрезать кусочек. Рот мгновенно наполнился слюной, когда специи коснулись языка; я невольно застонала от того, как это было вкусно. Казалось, я не ела всю жизнь, и это была моя первая трапеза. Пальцами я подцепила фасолину — то же самое чувство.
Тот, кто это приготовил — чертов гений.
Я откусила еще кусок курицы.
Я выйду замуж за любого, кто сотворил это чудо.
Я замерла и горько рассмеялась, вспомнив, что уже замужем, и не могу даже в шутку мечтать о браке ради хорошей еды. К тому же, я никогда не смогу вернуться домой и потребовать шеф-повара получше или, ну знаете, меню поразнообразнее.
Если я продолжу так есть здесь, то по возвращении Джуд наверняка скажет, что я слишком разжирела. Он, скорее всего, реально заставит меня голодать, пока я не сброшу вес.
В такие моменты я особенно остро осознаю, насколько я влипла, и как сильно мне не хватает отца. Горе впивается в меня, причиняя невыносимую боль. Скорбь — капризная сука. Иногда я её совсем не чувствую, а иногда она сбивает меня с ног, как грузовик. Никогда не знаешь, что станет триггером и как унять эту боль.
Но в последнее время это случалось всё чаще, потому что я знала: отец никогда бы не допустил такой жизни для меня. Пусть я и была «принцессой» мафии, но у меня хотя бы была свобода воли. Я хотя бы знала, что такое любовь.
Я уже даже не знаю, кто я такая.
   
— Лиса? — голос Чонгука и стук в дверь вырвали меня из плена жалости к себе.
   
Я и не заметила, что он всё еще стоит там, чего-то ожидая. У него что, нет никаких мафиозных дел? Мне не нужна чертова нянька.
Да, я сегодня та еще злюка.
Я закатила глаза и проигнорировала его, продолжая уплетать курицу, пока тарелка не опустела — я буквально готова была вылизать её дочиста. И тут я поняла, что выхватила тарелку из рук Чонгука, но не стакан воды. А пить хотелось безумно. Соль в еде заставила мой язык буквально молить о влаге.
Я снова закатила глаза, искренне злясь на саму себя, потому что теперь мне придется столкнуться с ним лицом к лицу. После той первой ночи я решила, что больше не хочу быть уязвимой рядом с ним. Не хочу, чтобы он видел эту мою сторону. Я хотела сохранить эту часть себя только для себя. Мне просто нужно переждать это время и вернуться к Джуду, где я знаю, что делать, и где привыкла к рутине страданий.
Я не привыкла к тому, что кто-то по-настоящему заботится о моем благополучии, пусть даже в такой извращенной манере, как Чонгук.
   
Я медленно подошла к двери, зная, что он терпеливо ждет с той стороны. Повернула замок и медленно открыла дверь. Передо мной стоял чертовски, сокрушительно красивый Чонгук; он прислонился к косяку, держа в руке стакан воды и постукивая по нему пальцами. Затем он поднял на меня свои серые глаза, в глубине которых полыхал огонь.
   
— Нужно? — спросил он, протягивая стакан.
   
Я взяла его медленно, наши пальцы соприкоснулись, и по руке прошел разряд, будто я коснулась оголенного провода.
Я не привыкла к тому миллиону эмоций, которые вызывал во мне этот мужчина. По крайней мере, большинство из них были положительными или нейтральными. Он пока не заставил меня чувствовать ничего плохого. Но я знала, что времени еще достаточно.
   
— Спасибо, — сказала я, делая глоток и на этот раз сдерживая стон удовольствия. Я протянула ему пустую тарелку и уже хотела закрыть дверь.
   
— Прежде чем ты снова спрячешься, я хочу тебе кое-что показать, — произнес он, указывая в сторону лестницы.
   
Я колебалась, стоит ли идти за ним, но, с другой стороны — почему бы и нет? Что мне терять? Я и так уже лишилась почти всего.
Я закрыла дверь своей комнаты и пошла за Чонгуком вниз, в парадный холл. Он направился вглубь дома, в другой коридор с высокими потолками и, казалось, сотнями дверей по обе стороны. В самом конце этого коридора находились две массивные дубовые двери, которые выглядели так, будто к ним не прикасались годами.
Я наблюдала, как он положил руки на ручки и толкнул их; двери открылись с громким скрипом, подтверждая мою теорию.
Я медленно вошла следом за Чонгуком и чуть не ущипнула себя. То, что я увидела, казалось нереальным.
Сотни, если не тысячи книг на полках от пола до самого потолка. Передвижные лестницы, переходы, ведущие на разные уровни и балконы, и огромные окна, пропускающие прекрасный поток солнечного света.
Учитывая стиль дома Чонгука, я была поражена, обнаружив внутри библиотеку, словно сошедшую со страниц «Красавицы и Чудовища». Всё остальное выглядело современным, но мы ведь говорим о сыне мафиозного босса — за деньги можно преобразить что угодно. Впрочем, я еще не видела весь дом и его фасад, так что судить о его возрасте было рано.
Я не знала, что сказать и куда смотреть. Мне не хватило бы жизни, чтобы прочесть всё это, но я хотела начать прямо сейчас. По всей комнате стояли диваны и кресла, лежали красивые потертые ковры, а большой каменный камин словно просил разжечь в нем огонь.
   
— Эти книги в моей семье поколениями, но мои братья и отец не ценят литературу так, как я. Наверное, они бы всё это выбросили, если бы я их не спас, — объяснил Чонгук.
   
В его обычно ледяном фасаде на миг появилась трещина. Но стоило мне её заметить, как она исчезла, и я поняла, что вряд ли увижу это снова.
Как бы он ни старался это скрыть, за маской монстра, которую выставлял напоказ Чонгук Чон, я видела Человека.
Это был уже второй раз, когда он проявил доброту и показал истинное лицо, скрытое за высокой стеной, которую он выстроил вокруг себя.
Мне отчаянно захотелось разобрать эту стену по кирпичику и увидеть, что же там прячется на самом деле.
   
— Можешь приходить сюда, когда захочешь, — сказал Чонгук. — Уверен, ты найдешь здесь что-то по душе, как и я.
   
Он развернулся, чтобы уйти, но я не смогла удержаться и решила поделиться чем-то своим.
   
— Любовные романы, — выпалила я.
   
— Что? — спросил он, остановившись в дверях.
   
— Любовные романы — мои любимые.
   
Он стоял почти спиной ко мне, но я видела, как он о чем-то глубоко задумался. Он просто кивнул, вышел и закрыл за собой двойные двери. Он даже не дал мне возможности поблагодарить его, хотя я вряд ли смогла бы подобрать слова.
Пусть я здесь заложница, но со мной обращаются лучше, чем когда-либо обращался собственный муж. Человек, который должен был любить меня. С которым я должна была делить жизнь.
Джуд был кем угодно, только не моим определением того, каким должен быть настоящий муж.
   
   
    ***
— Кофейная фея прибыла!
   
Голос эхом разнесся по дому, заставив мое сердце испуганно сжаться.
Кто, во имя всего святого, может так орать в восемь утра?
Но как только до меня дошло, что голос женский, и что она упомянула кофе, я начала понемногу расслабляться. Джуд уничтожил остатки моей веры в мужской пол — ту малость, что еще теплилась во мне после жизни в окружении мафиози. Да и в мужчин в целом, если быть честной с самой собой.
   
Я выпрыгнула из постели, решив, что мне плевать, кем бы ни была эта женщина и что она подумает о моей футболке и пижамных штанах, и на цыпочках пошла к лестнице.
   
— Вопреки тому, что болтает мой деверь ( брат мужа) , я не кусаюсь, — произнес тот же голос с насмешкой. Девушка стояла прямо у подножия лестницы.
   
Я заглянула через перила и увидела девушку примерно моего роста. Светло-каштановые волосы рассыпались по спине, и даже отсюда я видела, что в её темно-карих глазах пляшут озорные искорки. Она выглядела самым приятным человеком из всех, кого я встречала за долгое время. Что-то подсказывало мне, что ей можно доверять и у неё нет дурных намерений.
К тому же, она держала в руках стаканчики с кофе и пакет с едой на вынос — а любой, кто предлагает мне бесплатную еду, автоматически становится моим другом.
   
— Ну привет, красавица, — поприветствовала она меня, пока я спускалась к ней. — Я Ванесса, а ты, должно быть, Лиса.
   
— Полагаю, что так, — ответила я, забирая кофе из её протянутой руки. Я не привыкла к дружелюбным жестам со стороны людей, но к такому я бы с радостью привыкла. Особенно к этому горячему латте с корицей, который Ванесса только что вручила мне.
— Кажется, я уже в тебя влюблена, — пошутила я, сделав несколько жадных глотков.
   
Её теплый смех заполнил комнату, и я невольно улыбнулась в ответ. Она была удивительно доброй, и счастье буквально исходило от неё волнами. Для меня это была поразительная перемена обстановки, хотя я и понимала: раз она здесь, в доме Чонгука, значит, она тесно связана с мафией.
Мой внутренний свет померк за все эти годы, но её сиял ярко и открыто. Это даже вызвало у меня укол ревности — я так долго считала счастье чем-то недосягаемым, но она заставила меня поверить, что оно возможно, просто предложив свою дружбу.
   
— Надеюсь, это не прозвучит грубо, но кто ты? — спросила я, когда мы прошли к кухонному острову и уселись на барные стулья.
   
— Я Ванесса, жена Сойера, брата Чонгука, — пояснила она, ставя передо мной бумажный пакет и жестом предлагая угощаться.
   
— Что ж, Ванесса, очень приятно познакомиться, — ответила я и искренне улыбнулась ей — впервые за долгое время.
   
— Думаю, мы с тобой отлично поладим, — сказала она с улыбкой.
   
И как только я открыла пакет и увидела там маффин с двойным шоколадом, я поняла, что она абсолютно права.
   
    ***
После ухода Ванессы я со своим кофе отправилась в библиотеку и обосновалась на своем привычном месте.
С тех пор как Чонгук показал мне семейную библиотеку, я проводила там каждую свободную минуту, если только не спала. Я постоянно перемещалась между мирами, зачитываясь классическими любовными романами и фэнтези. Здесь были книги, казалось, из любой эпохи, даже совсем новые. Честно говоря, меня впечатлил его выбор. Я видела настолько старые экземпляры, что они лежали в изысканных витринах; казалось, стоит к ним прикоснуться — и они рассыплются в прах.
Таких книг было несколько, но в целом, независимо от возраста, за коллекцией следили и берегли её. По зачитанным страницам я легко могла определить, какие из них были любимыми в семье.
Это была библиотека моей мечты, и если бы мне позволили сидеть здесь и читать до конца моих дней, я бы не проронила ни слова жалобы.
Если бы только такова была моя судьба.
   
За последние несколько дней мы с Чонгуком пересекались всего пару раз: то я входила, а он уходил, то наоборот. Мы почти не разговаривали, его холодный защитный панцирь снова был на месте. Но я не могла его винить. Я и сама никогда не любила впускать людей в свою душу.
Несмотря на то, что он снова воздвиг свои стены, каждое утро в библиотеке меня ждала чашка кофе и рогалик. Любой, кто меня знал, понимал мою любовь к кофе, выпечке и книгам, поэтому я приняла этот скромный жест близко к сердцу. Я начала ждать этого каждое утро — так же, как и новую книгу, оставленную на моем месте, которую он явно хотел, чтобы я прочла.
   
Минус появления рутины в этом доме заключался в том, что мне совсем не хотелось уходить. Я не хотела возвращаться к Джуду, когда всё это закончится. Я знаю, что рано или поздно сделка будет заключена, и мне придется вернуться домой. Но если бы мне пришлось выбирать между одной тюрьмой и другой, я бы выбрала эту.
Здесь меня никто не беспокоил. Я могла читать весь день. Еда была восхитительной, а в моем распоряжении была огромная удобная кровать только для меня одной.
В голове крутилось столько разных вариантов. Я могла бы сбежать и никогда не возвращаться, но на какие деньги? Мое наследство лежало на общем счету с Лилой, так что я не могла сделать ни одного резкого движения, чтобы она не отследила транзакцию.
Я могла бы вернуться к жизни с Джудом и просто выживать до конца своих дней. А еще я могла бы попытаться уговорить Чонгука оставить меня здесь.
Что он потеряет, если я останусь?
   
Но каждый раз, когда я видела его и этот лед в его глазах, я понимала, что такой вариант невозможен.
У него может быть добрая сторона, но в нашей жизни нет мужчин с золотым сердцем, которые не несли бы в себе тьму.
Пусть за маской монстра и скрывается человек, он всё равно остается бессердечным.​