ЗАПУТАННЫЕ

    ЛИСА.
В доме стояла тишина, если не считать легкого ветерка, колыхавшего шторы у открытого окна моей спальни. Мои всхлипы были неслышны, хотя всё тело сотрясалось от безмолвных рыданий.
Я поняла это в ту секунду, когда Джуд велел водителю подать машину и объявил, что мы возвращаемся домой: по приезде меня ждет ад. Останься мы у Лилы, он не смог бы наказать меня — тем более за такую нелепость, как взгляд в сторону другого мужчины на долю секунды.
Всё стало в десять раз хуже, когда этот самый мужчина подмигнул мне на выходе. Я не могла контролировать чужие поступки, только свои, но расплачиваться всё равно приходилось мне.
Наш брак с Джудом со стороны, наверное, выглядел нормально — настолько, насколько это вообще возможно в союзе с сыном мафиозного босса. Но за закрытыми дверями он превращался в совсем другого зверя. Жестокого хищника, который обожает запах крови и плач беспомощной женщины.
Я ненавидела себя за то, что позволила своей жизни стать такой. За то, что не сбежала, когда была возможность. Тогда мне казалось, что после побега я буду вечно оглядываться, ожидая, что Лила найдет меня. Что она разрушит любое счастье, которое я смогу построить.
Спустя годы планирования и бесконечного прокручивания всех «а что, если», план казался до смешного простым: обрезать волосы, перекраситься, сменить имя, уехать из страны и сделать так, чтобы меня никогда не нашли. Это то, чего я отчаянно хотела тогда и хочу до сих пор.
Но теперь я понимала, что ставки стали куда опаснее. Мне пришлось бы иметь дело не только с Лилой. Джуд не позволит мне просто уйти или спрятаться там, где он не сможет меня достать. Для него это было бы слишком унизительно — он тут же снова стал бы «шестеркой» своего отца. А если нашему браку придет конец, Лила потеряет все свои позиции в плане власти.
Единственная причина, по которой она вообще имела шансы против Чона в этой войне за территорию, — это участие Джуда. Без него она бессильна. У неё не останется выбора, кроме как склониться перед каждым их требованием.
   
После смерти отца, когда Лила взошла на трон клана Манобана, уважение ко мне и моей семье сильно поубавилось. Никого не волновала женщина, которая лишь пыталась казаться устрашающей. Единственное, на чем держался её авторитет, — это репутация, которую мой отец строил годами упорного труда.
Брачный контракт между мной и Джудом, который она организовала, лишь доказал, как стремительно тает её влияние. Время уходило. Она использовала меня как единственный способ спасти империю моего отца, которую сама же так легко очернила.
Что бы ни случилось и куда бы я ни пыталась сбежать, мне никогда не вырваться из этой жизни. Чем быстрее я приму свою обреченную судьбу, тем легче мне будет.
Я не могла вечно надеяться на спасение. Единственный человек, который мог меня спасти, — это я сама, но я чертовски устала. Я чувствовала себя слишком слабой, слишком хрупкой, слишком безнадежной, чтобы что-то предпринять.
Чем больше я пыталась сопротивляться, тем хуже всё оборачивалось. Лучше уж притворяться покорной и послушной женой, какой меня все и считали. Но это не гасило внутренний огонь — желание попытаться в последний раз вырваться из этой тьмы, окутавшей мою жизнь.
   
В детстве я читала о принцессах, которых спасали рыцари в сияющих доспехах, но я точно знала: мой рыцарь никогда не придет.
Может, я и принцесса мафии, но это не сказка. Никто не придет мне на помощь. Если я хочу быть свободной, мне придется спасать себя самой.
   
Эта истина отозвалась во мне еще громче, когда я услышала скрип дверной петли. Сердце заколотилось: меньше всего на свете я ожидала, что Джуд придет сегодня ночью, чтобы взять меня силой — или, что еще невероятнее, будет безмолвно умолять меня быть с ним.
Джуд не из тех, кто умоляет или просит. Окружающие должны просто угадывать его желания и исполнять их.
   
Но это был не мой муж, прокравшийся в комнату. И не мой долгожданный, невозможный рыцарь.
Нет.
Это был монстр, прячущийся в тенях. Поняв, что я не сплю, он быстро метнулся к кровати и набросил мне на голову черный шерстяной мешок, погрузив меня во тьму.
Пытаясь вырваться, я брыкалась и размахивала руками, надеясь, что Джуд прекратит это безумие. Я еще не знала, очередная ли это его игра или мне грозит настоящая опасность. К своему горю, я надеялась на первое — ведь никто не был настолько глуп, чтобы вломиться в его дом без его ведома. Он должен был стоять за всем этим.
Но Джуд не пришел. Он никогда не спасал меня.
   
— Было бы проще, если бы ты перестала дергаться, принцесса, — произнес густой голос сквозь мои попытки вырваться. От этого незнакомого голоса по спине пробежал ледяной холод — теперь я точно знала, что Джуд тут ни при чем.
   
Голос незнакомца стал последним, что я услышала, прежде чем вдохнула сладковатый аромат, и меня накрыл сон без сновидений.
   
   
   
ЧОНГУК.
Я не планировал делать это сам, но вот он я — похищаю Лису из её собственного дома прямо под носом у мужа.
Я никому не мог доверить это дело, кроме себя, зная, что любой другой всё запорет. Это была слишком важная миссия, чтобы позволить ей пройти не идеально.
   
Пробраться мимо патрулей из шестерок, которых Джуд расставил вокруг дома, было той еще головной болью, и мне чертовски повезло не попасться. Теперь оставалось выбраться — а это уже совсем другая история, и она не обещала быть приятной.
Мне и раньше приходилось похищать людей, но сердце невольно кольнуло чувство вины, когда я набросил мешок на голову Лисы, и она начала отчаянно брыкаться, пытаясь вырваться. Я понимал, что её мнение обо мне теперь станет только хуже, и что сейчас я веду себя именно как тот монстр, которым она меня и считает.
Вскоре она затихла и обмякла, будто вмиг сдалась и устала бороться — а может, это хлороформ начал действовать так быстро.
Она безвольно повалилась на кровать, золотистые волосы рассыпались по подушке в полнейшем беспорядке. Я снял мешок с её лица и невольно подумал о том, какой умиротворенной она выглядит. Судя по темным кругам под глазами, я бы рискнул предположить, что это лучший сон Лисы за долгое время.
   
Черт.
Я не мог позволить себе испытывать к ней жалость. Даже несмотря на ярость, закипавшую во мне при виде неё и всей той боли, которую она явно перенесла, я не имел на это права. Я здесь на задании, и точка. Мне нужно было отстраниться — держать «выключатель» безжалостности в положении «вкл».
А это значило, что нужно заткнуть этого одержимого зверя внутри моей груди и вытащить нас обоих отсюда в целости и сохранности, пока нас не обнаружили.
   
Меня поразило, что Джуд умудрился не заметить ни шума, ни того, как я вломился. Это лишний раз доказывало, насколько этому уроду плевать на свою жену. Серьезно, у неё отдельная комната? И никаких дополнительных мер предосторожности?
Ну и кретин.
Хотя, будь я на её месте, я бы не слишком расстраивался из-за того, что мне не приходится делить с ним постель. Судя по тому, как он вел себя на встрече наших семей, он был настоящим мудилом. И по всему было видно, что он из тех, кто не привык сдерживать ни свои руки, ни свой ядовитый язык.
Таких за версту видно.
Но, возможно, я ничего о ней не знал. Или о нем. Вдруг он абсолютно идеальный джентльмен со своей женой, а она спит здесь просто потому, что он храпит?
   
Мне захотелось рассмеяться от нелепости этой мысли — шансы на такое были примерно нулевыми.
Но стоило мне подумать об отсутствии охраны у Джуда, как я услышал скрип половицы в коридоре за дверью спальни.
Дерьмо.
Я замер на мгновение, ожидая, что предпримет человек по ту сторону двери, и прикидывая, сколько у меня осталось времени, прежде чем всё полетит к чертям.
После нескольких секунд гробовой тишины я решил рискнуть и убираться отсюда к чертовой матери как можно скорее, не дожидаясь развязки.
   
Я быстро подхватил Лису на руки. От меня не укрылось то, какой легкой она была — такой легкой, что казалось, она может в любой момент просто истаять и улететь по ветру. Я не мог и не должен был сочувствовать ей; я даже не знал, что всё еще способен на такие чувства к другому человеку.
Но, блядь, я сочувствовал. Мне было жаль эту девчонку.
Она была всего лишь пешкой в игре, масштаб которой даже не могла себе представить.
Я оглядел комнату, понимая, что дверь в коридор больше не вариант, и присмотрелся к двойным дверям, ведущим на небольшой балкон.
Тихо подойдя к ним, я заметил, что защелка открыта — удача была на моей стороне. Я осторожно толкнул дверь. К счастью, она не издала ни звука. Выглянув за перила, я увидел, что прямо под балконом проходит один из людей Джуда.
Я понятия не имел, как буду выкручиваться, но я не для того вырос в этом мире, чтобы пасовать перед сложными ситуациями. Даже если мне придется перебить здесь каждого, я сделаю то, что должен.
   
В тот самый момент, когда дверь в комнату Лисы распахнулась, я перекинул её через плечо и начал спускаться с балкона на землю. Как только охранник скрылся за углом дома, я припустил к машине так быстро, как только могли нести ноги.
Практически зашвырнув Лису на пассажирское сиденье и повернув ключ в замке зажигания, я успел заметить в зеркале заднего вида темный силуэт, застывший в окне её спальни.
​   
***
Лиса лежала без сознания на пассажирском сиденье, издавая во сне едва слышное посапывание. Мне очень не хотелось её вырубать, но как, черт возьми, спокойно убедить человека пойти с тем, кто вломился к нему в дом?
Мне бы повезло уйти оттуда целым и невредимым, если бы я тратил время на сладкие речи, уговаривая её довериться моему плану. Особенно когда кто-то так быстро шел по коридору — я бы получил пулю в лоб раньше, чем успел бы вымолвить хоть слово.
Как бы паршиво ей ни жилось, я точно знал: она бы ни за что на свете не покинула тот дом добровольно.
Никто и никогда ничего не делает, не зная, какую цену придется за это заплатить.
   
Улицы были пустынны, лишь тусклые фонари подсвечивали нам дорогу к моему дому. Я не спал уже почти тридцать шесть часов и знал: когда мне наконец представится возможность лечь, я провалюсь в небытие.
Впервые в жизни я решил выключить телефон, надеясь на Бога, что за это время никто не слетит с катушек.
   
Мой дом мрачно вырос передо мной. Проехав через ворота, я загнал машину в гараж, а не оставил перед входом. Не хотелось бы, чтобы любопытные соседи увидели мой «драгоценный груз». Впрочем, они бы всё равно не успели подойти достаточно близко, чтобы выжить и рассказать об этом.
   
Я кивнул людям, которых выставил охранять гараж; отец не терял времени даром, усиливая безопасность. Маттиас распорядился об этом сразу же, как только изложил свой безумный план: сказал, что нам нужны лишние люди у каждого дома. Мы понимали, что Лила и Джуд обвинят нас, но у них не будет доказательств, кто именно это сделал.
Это мог быть любой из нас. Хотя я знал: если Джуд хоть немного пошевелит своими куриными мозгами и хорошенько подумает, он поймет, кто за этим стоит.
   
— С возвращением, сэр, — произнес мой личный телохранитель Исаак, когда я вошел через боковую дверь с Лисой на руках. Этого человека совершенно не смущали мои выходки, и эта сцена, похоже, тоже не заставила его повести бровью.
   
Ты, дружище, и не такое видал.
Я знал, что если попрошу Исаака рассказать парочку его армейских историй, мы застрянем тут на несколько дней. Повторюсь: этот парень повидал в жизни всякое дерьмо. Взгляд его глаз был тому лучшим доказательством.
Обычно он был похож на призрака — тихо прятался в тенях, не спуская с меня глаз, как я и любил, но время от времени ему нравилось «проявляться». Вот только у него всегда было паршивое чутье на время: он вечно ловил меня на чем-то сомнительном.
Например, когда я тащу в дом женщину в бессознательном состоянии.
   
— Исаак, — наконец ответил я на приветствие, ногой захлопывая за собой дверь. — Надеюсь, ты получил мое сообщение насчет гостевой спальни в конце коридора?
   
— Разумеется, сэр, — Исаак кивнул, скрестив руки на груди в своей типичной манере.
   
— Идеально, — бросил я и направился вверх по лестнице.
   
Лиса всё еще была в отключке и выглядела очень мирно.
Несмотря на занятые руки, мне как-то удалось открыть дверь. Я подождал, пока глаза привыкнут к темноте комнаты, и вошел. Лиса шевельнулась у меня на руках, и я почувствовал, как кровь невольно прилила к лицу, когда край её ночной сорочки задрался, обнажая бедра. Если ту полоску ткани, что была на ней, вообще можно было назвать сорочкой.
Это было лишним доказательством того, насколько жалкой стала моя сексуальная жизнь, если простого вида кожи привлекательной женщины было достаточно, чтобы я завелся.
   
Я осторожно уложил Лису на кровать, взял одеяло с кушетки у камина и укрыл её. Я буквально подоткнул ей одеяльце, как чертовому ребенку.
Я снова засмотрелся на то, какой спокойной она казалась во сне — на её тихое дыхание, на пухлые губы, которые были слегка приоткрыты, на длинные волосы, рассыпавшиеся вокруг головы, как нимб.
И я старался игнорировать синяки и ссадины, усеивавшие разные части её тела — они стали заметны теперь, когда макияжа не было. Это было её истинное лицо. Глядя на неё, я понимал: все её секреты и вся её боль теперь выставлены передо мной напоказ.
И судя по разбитой губе, боль эта была недавней.
Я почувствовал, как зверь внутри меня зарычал сильнее при виде этого. Я поклялся, что сотру в порошок любого, кто посмеет хотя бы косо на неё посмотреть.
Теперь она в моем доме. Под моей защитой.
Она — моя.
   
Я не смог спасти свою сестру от зла преступного мира, и я отказываюсь сидеть сложа руки и смотреть, как этот мир гасит еще одну невинную душу.
Вопреки здравому смыслу, не в силах больше бороться с этим притяжением, я пододвинул стул к её кровати и сел. Скрестил руки на груди, закинул ногу на ногу. Наблюдение за её сном в окружении темноты сделало свое дело: вскоре я и сам медленно провалился в беспамятство.