Надежда (ficbook)[ЗАКОНЧΕH]

— Держи, — прямо перед Хосоком появляется низковатый ланч-бокс, Юнги садится на свое место и потупляет взгляд в парту. — Это в качестве благодарности.

— Да ладно тебе, для меня не сложно, — альфа открывает коробку, после чего его губы сразу же растягиваются в радостной улыбке. Домашнее печенье с шоколадной крошкой и апельсиновой цедрой смотрелось довольно привлекательно и аппетитно. — Но если ты будешь меня подкармливать, то я буду тебя домой на руках носить, — парень лучезарно улыбается, заставляя омегу покраснеть ещё больше.

— Не говори так, мне тоже совсем не сложно, — Мин неловко улыбается, а потом снова отводит взгляд в сторону. Хосок же обнимает его и притягивает чуть ближе к себе. Может, Юнги тоже учуял его или любит, просто стесняется заговорить об этом, боится, поэтому решил начать с таких милых угощений. Чон подтягивает к ним ближе печенье, а потом берет себе одну и откусывает.

— Вкусно! Ты тоже бери.

— Но это же тебе.

— Вот именно! Я тебя угощаю, — Хосок пододвигает ланч-бокс ближе с видом искусителя уж точно, смотрит истинному прямо в тягуче-темные глаза. Юнги кажется, что он свой стук сердца слышит где-то в висках, потому что такая вот близость немного пугает, заставляет покраснеть и отвести взгляд, слишком уж всё… интимно, что ли?

— А меня?! — Тэхен почти налетает на парочку, разрывая такой волшебный для них двоих момент. Ким тяжело дышит, посматривая на домашнее печенье, а потом чуть облизывает губы (у него, кажется, язык вообще отдельной жизнью живет). — Меня не хочешь угостить? — парень хлопает глазами, вынуждая «сладкую парочку» чуть улыбнуться.

— Бери!

Тэхену два раза повторять не нужно, он сразу берет четыре штуки, видимо, в расчете ещё и на Чимина, который как всегда где-то бегает по поручениям учителей. Ким запихивает в рот один почти целиком, а потом быстро жует.

— Вкусно, а кто испек? — спрашивает альфа с набитым ртом, посматривая на парочку.

— Мой Юнги, — не без гордости и хвастовства отвечает Хосок, чуть сильнее прижимая омегу к себе. Мин от этого лишь сильнее краснеет, вот это вот «мой» звучит как-то совсем не по приятельски, заставляет сердце болезненно сжиматься. Он и представить не мог, что когда-нибудь хоть кто-нибудь так будет его называть, вкладывая какую-то нежность.

Или это ему кажется и это просто шутка.

— А мне ты такие почему не готовишь? — без шуток возмущается Ким и смотрит чуть хмуро.

— Потому что ты супчик не ешь, Тата, — слабо смеется Мин, после чего губы Кима растягиваются в привычной квадратной улыбке.

— Я тебе оставляю, Сахарочек, а то вон какой худенький, — альфа смеется в голос, а потом хватает мельтешащего по аудитории Чимина за руку и притягивает к себе, целуя в макушку. Пак недовольно бурчит, кажется, лишь для вида, а сам поудобнее устраивается в руках истинного.

Чон искренне не понимает, о чем говорят эти двое, но думает, что здесь замешана какая-то очень древняя история, которую он обязательно должен узнать. И он сделает это. Неважно как, но сделает, потому что он не ревнует ни капельки и совсем не боится, что такой милый и улыбчивый Тэхен вдруг уведет его хрупкого и нежного Юнги. Или уже увел.

В кабинете появляется преподаватель и спешит поскорее закончить с лекциями, ведь они уже и так застряли на предыдущих, отнимая драгоценные крупицы времени. Женщина сразу же начинает диктовать, причем делает это с такой скоростью, что студенты даже не могут хоть разочек поднять голову. Хосок на последней парте делает вид, что старательно записывает, хотя на самом деле лишь рисует какие-то незамысловатые картинки и много думает об истинном, который сидит так близко, позволяет обнимать себя и вообще не высказывает каких-либо «против» на счет этого. Может, действительно стесняется? Или ждет от альфы первого шага? В любом случае, пора бы уже прямо объяснить другим, чей омега Мин и, наконец, прекратить все издевки и насмешки (к занятому омеге, как правило, боятся лезть) и чуть успокоить свою ревность.

— Пойдешь в столовую? — спрашивает Хосок, когда пара уже заканчивается, наклоняясь к лицу истинного ну слишком уж близко. Тот чуть краснеет и опускает голову.

— Нет.

— Ну Юнги… — как-то обреченно говорит Чон, смотря с такой надеждой, что сердце просто кровью обливается.

— Дополнительный рейтинг сам себя не сделает, — омега легко улыбается и пожимает плечами.

— Дома сделаешь, — альфа берёт его за руку, вынуждая оставаться на месте.

— У меня дома куча своих… — «проблем!» — э-э-э… дел. Да, дел.

— Я тебе сделаю, — почти отчаянно произносит Хосок, заставляя омегу рассмеяться.

— Ты свою домашнюю работу не делаешь, а ещё хочешь и мою взять. Не морочь мне голову, мне пора, увидимся!

Юнги выходит из кабинета, а альфа уже готов сорваться за ним и силком потащить с собою, а потом уже к себе, но вспоминает наставления папы: «не пугай его, ему и без тебя страшно». Он бы и с удовольствием ждал и надеялся, проявляя самые незначительные знаки внимания, только вот его слишком уж начал напрягать Тэхен. Началось всё с того, что Ким никогда ничего не говорил о Юнги в негативном ключе, наоборот подмечал что-то такое незначительное, на что даже Хосок внимания не обращал: новая рубашка, рюкзак, даже тетрадка или забавная ручка. Этот альфа, кажется, держал под контролем всё, он всегда находил повод повертеться рядом с ними и похвалить Мина хоть за что-нибудь. Сегодняшняя сцена стала последней каплей. Чона потряхивает от злости и ревности, Тэхену хочется свернуть шею, а Юнги запереть в башне, как самую красивую принцессу, и любить до безумия хотя, может, оно уже наступило?

Альфа лишь хмурится и хмыкает своим мыслям, после чего буквально выдавливает из себя солнечную улыбку и направляется в столовую. Всё же он не хочет ссориться с кем-то в открытую или ещё чего, поэтому пока не помешает быть милым и дружелюбным.

Под конец большой перемены Хосок всё ещё сидит в компании друзей, травит байки и анекдоты, звонко смеется, привлекая к себе всё больше и больше внимания. Хотя внутри он уже успел раз тысячу, наверное, подумать о Юнги и том, как бы всем намекнуть, что это его омега, чтобы никто не смел протягивать к нему свои клещи во всех смыслах этого слова. Никому не позволит навредить ему.

— О, Юнги, — внезапно говорит Тэхен, прерывая веселую беседу друзей и смотря куда-то за спину Чона. Альфа оборачивается, прослеживая за взглядом друга, и действительно видит щуплую фигурку истинного, который покупает бутылку воды и спешит выйти. — Эй, Мин Юн, иди к нам! — Ким широко улыбается и машет рукою омеге, который, осознав всю плачевность своего положения, лишь тяжело вздыхает и плетется к одногруппникам. — Как там твои дополнительные, мозги ещё не вскипели? — веселится Тэ.

— Не волнуйся, с моими мозгами всё в порядке, — Юнги останавливается рядом с Хосоком, который тут же нежно улыбается и смотрит на него со всей любовью, на которую способен, а потом берет за руку, переплетая их пальцы.

— Нет, ну я же переживаю, думаю о тебе денно и нощно, — Тэхен театрально хватается за сердце под тихое хихиканье Чимина. Мин чуть напрягается, эти тихие смешки не значат ничего хорошего. Чон злится на альфу, что сидит напротив него, потому что какое он вообще имеет право думать о его истинном, тянет Юнги на себя слишком резко, не давая опомниться, усаживает на колени.

— Ты что творишь? — шепчет омега почти спокойно, пытаясь вырваться, только вот чужие руки внезапно с силой хватают за талию.

— Я хочу, что бы ты посидел со мной, — с улыбкой отвечает альфа, хотя сам просто хочет что бы все поняли, что Мин занят.

— Я вполне мог сесть рядом, — шипит Юнги, продолжая барахтаться в объятиях

— Ну… У меня на коленях ты смотришься слишком органично, — задумчиво, но со смешинками в глазах говорит Хосок. У Мина внутри всё холодеет, фраза звучит настолько пошло и насмешливо, что он готов разреветься прямо сейчас. Всё действительно было просто нелепой шуткой, а он уже и поверил. Какой глупец! Думал, что он может заинтересовать хоть кого-то, ага, разве только очередных тварей.

— Живо пусти! — Юнги рычит так, что даже увлеченные друг другом Чимин и Тэхен, обеспокоенно поворачивают головы в их сторону.

— Нет, — Чон отвечает не менее резко, прижимает к себе сильнее, потому что не хочет отпускать истинного, ему с ним так хорошо, спокойно.

Только вот омега так не считает, он больно щипает альфу за шею, спрыгивает с колен и пулей вылетает из столовой. Хосок срывается следом, но догнать успевает только возле лестницы. Плечи и губы Мина чуть дрожат, а Чон понимает, наконец, что слишком уж перегнул палку со своей ревностью, довел истинного своим эгоизмом. Он крепко сжимает такую хрупкую ладошку своей рукою, боится отпустить и потерять окончательно.

— Юн…

— Слушай, я понимаю, что далеко не предел мечтаний…

— Предел.

— Господи, заткнись, — Юнги почти плачет, но говорит тихо и пытается изо всех сил держать себя в руках. — Если ты не хочешь со мной общаться, то можешь так и сказать, не обязательно давать это понять таким мерзким способом. Это больно… Хотя о чем я? Тебе же все равно, — Мин чуть истерично и коротко смеется, а потом вырывает свою ладонь из чужой. Хосок понимает насколько мудак и внутренне убивает себя четырежды, потому что довел своего маленького до такого состояния, хочется всё исправить, но поезд уже ушел.

— Юн, но я хочу общаться!

— Я заметил, да. Если не хочешь рушить звание «самого дружелюбного», то просто скажи, что я невыносим и во всем виноват, — омега разворачивается, чтобы уйти, но его снова хватают за руку.

— К черту звания! Ты мне нравишься, и я отступать не собираюсь уж точно! — Хосок порывается притянуть истинного к себе и обнять, но тот снова вырывает руку и отходит на несколько шагов.

— Просто оставь меня в покое, Чон Хосок.