Надежда (ficbook)[ЗАКОНЧΕH]

Юнги как всегда что-то рисует на полях на паре корейского языка — почему-то именно на ней одной он так делает, игнорируя даже строгую учительницу, что вспоминает его незлым, тихим словом каждый удобный и не очень раз.

За две недели, что они вместе сидят за партой, Хосоку кажется, что он успел изучить повадки омеги чуть больше, чем на пятьдесят процентов. Он никогда не ездит на учебу, приходит на своих двоих, часто намного раньше обычного, редко пьет кофе или чай, предпочитает чистую воду, рисует на полях тетрадей и хранит просто огромную кучу листочков и смятых шпаргалок в рюкзаке.

Но даже несмотря на это, та, меньшая, половина, которая так и остается тайной за семью замками, играет значительно большую роль в его жизни. Обычно он безразличный и холодный, ехидничает под хорошее настроение, иногда какой-то напряженный и загнанный, сидит где-то в своей галактике и лишний раз не высовывается, а иногда он приходит на пары растрепанный и потерянный, чуть не плачет и на все попытки помочь отвечает лишь одним — не трогай, не обращай внимания, всё у меня хорошо. Чон бы и сам хотел верить в это, но видит всё своими глазами и просто хочет закричать: «Я твой чертов альфа и, нравится тебе или нет, я буду за тебя волноваться!».

— Зараза! — шипит Юнги, отвлекая Хосока от мыслей.

— Что такое?

— Ручка потекла, — бубнит омега, показывая руки, украшенные синими кляксами.

— У меня были влажные салфетки, — Чон, не глядя, сует руку в боковой карман и сразу же выуживает оттуда белую упаковку с листочками мяты на ней.

— Не нужно, это же просто…

— Как скажешь, — альфа и не слышит, кажется, вытаскивает салфетку, а потом начинает вытирать маленькие ладошки с тонкими пальчиками покрасневшего Юнги, пытаясь избавиться от чернил.

Он вообще учуял его где-то на последней паре ещё в первый день, любимый запах уютного зеленого чая кутал его в себя целый день легкой шифоновой шалью. Сначала думал, что мерещится, знаете, глюки из-за резкой смены обстановки, но потом кто-то рассказал анекдот какой-то или смешную историю из своей жизни, из-за чего Хосок, по старой привычке ещё со школьных времен, и завалился на соседа по парте, держась за его худые плечи. Он позволил себе вдохнуть пленительный запах истинного полной грудью и нисколечко не жалеет об этом. Он и сейчас позволяет это себе, вдыхает украдкой, почти невесомо, чтобы не спугнуть Юнги, который не чувствует его вовсе.

Чон рассказал об этом папе, как психологу и омеге, чтобы хотя бы подружиться с Мином, раз уж он так упорно игнорирует их истинность. Чон Чангюн будучи человеком не сегодняшним и даже не вчерашним, хмуро покивал головой, а потом сказал, что возможно это из-за эмоционального перенапряжения, такое бывает и даже очень часто, кажется, у каждого третьего такие проблемы. Поэтому не нужно обижаться, а попытаться сблизиться, показать, что будешь помогать и заботиться. Такие отношения не появляются сразу и «от улыбки», они проходят девять кругов ада, каждый из которых может стать последним — омега скрытный и недоверчивый, опасается всего, что приближается к нему, он живет в угоду своим страхам, питает их сомнениями и одиночеством. Его нужно вырвать из этого, заставить почувствовать себя любимым и нужным.

— Так, на сегодня всё, можете идти. А вас, сладкая парочка, я на первый раз не заметила! Да-да, Чон и Мин, это я к вам! — учительница Со окидывает их многозначительным осуждающим взглядом, хотя на самом деле в душе даже радуется за парочку — любовь… Тем более, что, по сравнению с Тэхеном и Чимином, это кажется довольно безобидным и милым: без разрисованных стен университета и, боже мой, эти двое почти переспали в библиотеке между самыми дальними стеллажами, пока она лично, в поисках старой книги, их не застала.

Новоиспеченная сладкая парочка краснеет и извиняется. Юнги переживает из-за того, что его пристыдили прилюдно — теперь сплетен не переслушаешь, а Хосок переживает из-за того, что эта фраза может разрушить их нынешние хоть какие-никакие отношения (хоть и рушить, по сути, нечего). Они неспешно выходят из аудитории, пропуская голодную ораву в столовую.

— Юнги, ты сегодня так легко одет, — Чон чуть недовольно осматривает омегу с ног до головы: белая классическая рубашка без лишних камушков и рюшек, черные, чуть облегающие брюки и туфли, в его руках черный портфель, такие обычно таскают учителя или офисные клерки — выглядит красиво, но такое чувство, что парень выбегал из дома впопыхах, забыв верхнюю одежду. Сначала Хосок, приходя лишь на вторую пару, думал, что он засунул пиджак или теплую кофту в рюкзак, но оказалось, что Юнги просто решил рискнуть здоровьем и прийти в рубашке, тогда как некоторые уже перешли на более-менее теплые ветровки.

— Мне нормально, — бубнит Мин и отводит взгляд, как бы намекая, куда альфа может идти под ручку со своим же мнением.

— Хорошо… Идешь обедать?

— Нет, я иду к Пупсу, а потом она освобождает меня от третьей и четвертой пары ради конференции, — омега кривится, вспоминая жену ректора, которую тот называет не иначе как пупсик, хотя это вообще не вяжется с её характером злобного дракона.

— Как? Неужели ты меня бросаешь одного? — Хосок хватает истинного за руку, сжимая в своих ладошках. На Юнги, правда, данный жест никак не сказывается.

— Не думаю, что это большая трагедия, — мямлит он, аккуратно вытаскивая свою руку. Он искренне не понимает такого интереса к себе, тем более от такого парня как Хосок. Да рядом с ним вертятся самые красивые омеги университета, а он продолжает вертеться исключительно рядом с ним. Юнги смотрит на время и разворачивается, чтобы уйти.

— Зря, я уже скучаю. А ты по мне скучаешь? — весело спрашивает альфа, хватаясь за сердце. Омега чуть смеется и поворачивается.

— Да, как же я буду жить без твоего шутовства.

***

— Эй, Мин, куда спешишь?! Не к своему ли альфе?! — насмешливый голос двоих парней резко ударяет в спину Юнги, заставляя того развернуться к ним лицом. Двое подкаченных бет из клуба тяжелой атлетики, посмеиваясь, вальяжно подходят к парню, что на их фоне выглядит ну слишком мелким. Омега знает — ни к чему хорошему это не приводит, но если попытается сбежать, то будет только хуже, поэтому придется просто выслушать нападки этих двоих и надеяться, что они быстро отстанут.

— Что вам нужно? — Мин тяжело вздыхает и готовится к новой порции издевок. Нужно просто перетерпеть и всё закончится.

— Как что, малыш, как что? Наш сладенький мальчик, оказывается, нашел себе альфу, — один из парней обходит его и с силой хватает за плечи, грубо сжимая ладонями.

— И как он в постели, малыш? Уже раздвинул перед ним свои тонкие ножки? Или он всё ещё брезгует? — бета ехидно ухмыляется, знает, куда нужно бить, чтобы причинить как можно больше боли

— Просто оставьте меня в покое, — Юнги пытается вывернуться из захвата хоть как-нибудь, но держат его крепко.

— Ну уж нет, маленький, мы обижены на тебя, и сегодня ты наказан, — сладенько протягивает один из парней, после чего они оба смеются вслух. Омеге это не нравится ещё больше, он изо всех сил пытается вырваться, но всё без толку.

— Отпустите! Я буду кричать!

— Кричи! А кто придет? — беты смеются ещё сильнее, после чего его просто подхватывают под руки и зашвыривают в пустой класс, закрывая дверь на замок. — Посиди и подумай о своем поведении, малыш.

Парни уходят, оставляя Юнги в одиночестве. Ничего нового, в общем-то. Мин несколько раз ударяет по двери, а потом горько улыбается — никого нет, никто не придет. Аудитория убрана, сегодня в основном у всех было три пары, а по времени уже должна была начаться пятая, после конференции учителя бодренько потянулись в подвал отмечать, а, значит, отделяет их три этажа — без вариантов: либо сидеть здесь до завтра, либо рискнуть жизнью и костями и прыгнуть с окна. Он проклят богами… Омега прислоняется спиною к двери и медленно сползает вниз.

А может всё же рискнуть жизнью и, наконец, её лишиться? Не такой плохой вариант, учитывая его ущербное существование, тем более отец последнее время нападает всё больше и больше, чем не повод? Конченый неудачник. Только-только начал хоть немного общаться с тем же Хосоком и тут же получил за это от очередных задир, чьи имена он уже устал запоминать. Он и бороться с этим устал — бессмысленно, только сильнее будут цепляться, проще перетерпеть и, возможно, когда-то ты станешь неинтересен этим людям. Жаль лишь, что ключевым оставалось слово «возможно». Возможно, всё будет хорошо, возможно, скоро всё закончится, возможно, надежда умирает последней, но именно в этот момент она находится при смерти.

Юнги тихо всхлипывает, а потом не выдерживает и просто плачет. Это со стороны только кажется, что всё легко и просто, что в любой момент можно измениться прямо, как в фильмах — покрасил волосы и жизнь наладилась. Осознавать свою «неправильность» никогда не было чем-то приятным, осознавать, что двадцать три года жизни ты потратил не на то — тем более. Он чувствует себя одиноким и брошенным (так оно и есть), но не спешит делиться с кем-то — зачем кому-то его проблемы? Зачем он вообще кому-либо? Он может пригодиться разве что как груша для битья и порицания, чтобы каждый мог выразить свое «а вот я бы на твоем месте…» Да не понимаешь ты ни черта в «моем месте», чтобы судить и лезть не в свои дела! Омега трет глаза и даже не пытается успокоиться — а кто его здесь услышит, хоть иногда можно давать волю эмоциям и слезам, а то точно можно свихнуться.

Юнги плачет и даже не обращает внимания на звуки вокруг, поэтому приходит в себя лишь когда больно ударяется спиной об пол. Рядом стоит чуть запыхавшийся Хосок, который смотрит на него с широко раскрытыми глазами.

— Кто тебя закрыл? Ты в порядке? Помощь нужна? — Чон спешно поднимает истинного с пола и осматривает его с ног до головы, пытаясь разглядеть даже самые маленькие ушибы и царапинки. Мин отрицательно качает опущенной головой, слезы продолжают течь, и он быстро вытирает глаза.

— Нет, дверь просто захлопнулась.

— Ты сейчас серьезно? — зло спрашивает Хосок, потому что он последний кто поверит в этот бред. Омега горбится ещё больше.

— Да, и больше не будем об этом, — Юнги замолкает и, наконец, поднимает голову, демонстрирует красные от слез глаза. — А как ты здесь оказался, у нас же всего три пары было?

У Хосока настоящий ступор и паника, потому что выкрутиться из этого кажется чем-то слишком нереальным. «Да так, протирал на четвертой паре штаны в библиотеке (типа умный) и, как только она закончилась, галопом поскакал в холл, чтобы, как бы невзначай, встретиться с тобой, а потом провести домой и чмокнуть в щечку на прощание. А когда просидел там ещё час, то понял, что что-то нечисто и полетел искать тебя по всему, черт возьми, универу!» — правда, но нет, это только больше его напугает. Альфа чуть откашливается, пытаясь протянуть время и сгенерировать что-то более-менее правдоподобное.

— Да так, папку с распечатками где-то посеял, вот и искал, а потом услышал, как ты плачешь, а дальше ты и сам знаешь, — Чон неловко чешет затылок и смотрит как-то виновато. Омега лишь кивает — вполне в духе его соседа по парте, ничего необычного. — Пойдем домой тогда?

— Да, а смысл здесь оставаться? — Мин пожимает плечами и поднимает с пола упавший портфель. Как вдруг ему на плечи приземляется легкая камуфляжная ветровка альфы. — Это?..

— На улице холодно, не будешь же ты идти голым?

— Но я могу! Мне не…

— Мин Юнги, хватит вредничать! Просто надень её, на улице правда жуткий холод, — парень опускает взгляд и забирает из чужих рук портфель, помогает одеться.

— Хосок, а как же ты? — взволнованно лепечет омега, который не привык к такому открытому проявлению заботы и внимания. За него ещё никто так не волновался, даже отец если и был недоволен его внешним видом, то уж точно не из-за того, что он легко одет.

— Ну я же альфа, должен ухаживать за таким вредным тобою, — Чон широко улыбается, а потом обнимает Юнги за плечи, прижимая к себе. — Пошли, я провожу тебя.

— Я так понимаю, мое мнение не считается?

— Ты абсолютно прав, солнышко, — Хосок улыбается ещё шире.

— Ладно, — Юнги протягивает руку, чтобы забрать из рук альфы портфель, но тот, словно издеваясь, отодвигает руку дальше. — Хосок, пожалуйста… — устало начинает омега, но его тут же перебивают.

— Нет, сегодня я за тобою поухаживаю. И твое мнение не считается, солнышко.

Мин беззлобно фыркает и решает, что спорить — себе дороже, тем более, что это хоть и необычно, но чертовски приятно. Даже для Чона, который, кажется, решил прижать его к себе настолько, чтобы они уж точно прилипли друг к другу. Он вообще иногда ведет себя как-то необычно, что ли, вступается за него, иногда даже слишком грубо, обнимает постоянно, рассказывает какие-то бредовые анекдоты, если у него плохое настроение, и постоянно поддерживает — с Юнги такого ещё никогда не было, он даже не знает как на это правильно реагировать и реагировать ли вообще, просто он, обдумывая всё это, понимает, что где-то отдаленно они действительно напоминают парочку. Они молчат, пока идут к дому омеги, Чон какой-то слишком серьезный и задумчивый для самого себя, а Мин просто не хочет лезть со своими идиотскими (он почему-то в этом уверен) вопросами.

— Юн? — вдруг обращается к нему альфа, прервав свои размышления.

— Да?

— Скажи… А почему ты не смог сегодня как-то выкрутиться и сбежать от тех ребят, говорят ведь, что ты и на борьбу ходишь?

— Боже… Я даже… Последний раз я на борьбе был лет в тринадцать, а даже если и так, то два мордоворота, которые периодически кого-нибудь поколачивают, — это явно не лучшие противники для моей комплекции, — Мин слабо улыбается, прикрывая ладошкой губы. Хосок непонимающе хлопает глазами, а он-то другое слышал от ребят! По их словам, омега просто машина для убийств.

— А по-моему, у тебя чудеснейшая комплекция, — альфа широко улыбается и позволяет себе скользнуть взглядом по худой тонкой фигурке. «Он что, издевается?» — проносится раздраженное в голове Мина, но сам он на это никак не реагирует. — Это твой дом? — Чон кивает в сторону одной из многоэтажек.

— Да.

— Отлично! Доведу тебя до двери, — Хосок чуть ли не силой разворачивает Юнги к его же дому и тащит, наверно, на буксире.

— Это, правда, не обязательно… — мямлит омега, пытаясь успевать за Чоном и не слишком привлекать внимание, особенно той компании из троих парней, которые издевались над ним на протяжении всего обучения в старшей школе. Но сегодня, видимо, не его день, потому что тройка альф сразу же переводит на парочку заинтересованные взгляды. Хосок же чуть замедляет шаг, чувствуя напряжение Юнги, его рука перемещается с плеч на талию, а он сам становится до жути холодным и серьезным. Он окидывает троих парней холодным взглядом, а потом как-то жалостливо улыбается, мол, слишком уж убогие для него. Чон подводит Мина под самые двери, останавливаясь возле невысокого порога. Альфа неспешно помогает снять омеге свою ветровку, а потом резко хватает за талию и прижимает к себе, Юнги испуганно хватается за плечи Хосока, чуть сжимает их, тот лишь наклоняется максимально близко к щеке, так, что бы со стороны казалось, будто это поцелуй.

— Что ты?..

— Ничего, Юн. Просто этим парням не помешает бессонная ночь и чуть мозговой деятельности. Пока, солнышко, увидимся завтра, — Хосок неспешно отходит от омеги, а потом наблюдает за тем, как тот прошмыгивает в дом, после чего и сам уходит.

А с парнями этими нужно будет пообщаться.