Фонтан феи фортуны

Август 2004

      Нарцисса уже третий раз за пять минут посмотрела на часы, стараясь не выдавать своего недовольства и делая маленький глоток чая. Драко никогда не заставлял её ждать, он был слишком хорошо воспитан, чтобы опаздывать на встречу с матерью. Сегодня был четверг, а значит, они вновь встречались в их любимом ресторане, но сегодня это был не ужин, а завтрак.

  Нарцисса Малфой входила в число тех женщин, которые были невероятно умны и проницательны. И нет, дело было даже не в том, что она была сильной волшебницей из потомственной семьи Блэков. Она всегда тонко чувствовала людей и, если честно, очень гордилась этим. Это чувство практически никогда не подводило её, и хотя бы в этом она ощущала превосходство над своим мужем. Она обладала прирождённой эмпатией, тогда как для Люциуса, в первую очередь, было важнее знать все о происхождении человека, о его потомках и древности рода. Нарцисса мысленно молилась, чтобы Драко хотя бы вполовину походил на неё, но в детстве Люциус не давал ей поблажек и настаивал на том воспитании, в котором воспитывался он сам. Он не терпел мягкости и считал любое проявление чувств ничтожной слабостью. Нарцисса видела, что с каждым годом Драко становится все более черствым и закрытым в себе, и это причиняло ей невероятную боль. Она искренне хотела своему сыну счастья, но влияние Люциуса было сильнее.

  А потом наступило возрождение Волдеморта, и Нарцисса будто жила в аду. Темнота так глубоко пустила свои корни в её сына, что она уже потеряла всякую надежду на то, что когда-нибудь в его сердце поселится столь светлое чувство, которое даёт человеку жить. Она видела холод в любимых глазах цвета грозового неба, и её сердце разрывалось от тоски и боли.

  Когда война закончилась, а затем Люциуса не стало, Нарцисса задышала полной грудью. Как бы ужасно это не звучало, но она действительно словно освободилась после смерти мужа. Она чувствовала, что Драко боялся отца, а со временем страх сменился тихой ненавистью, поэтому для него это так же было освобождением. Они оба были свободны от его влияния, но душа её сына была холодна, как корка льда. Он не подпускал к себе никого, кроме самых близких, и это очень огорчало Нарциссу.

  Когда Драко приехал домой на Рождество в последний год его обучения в Хогвартсе, она почувствовала, что что-то изменилось. Изменился его взгляд, его поведение словно стало более мягким. Когда она увидела, что он сам упаковывает для кого-то подарок, то на секунду подумала, что это не её сын вовсе. Все казалось слишком нереальным, но эти перемены очень радовали Нарциссу. Она была рада видеть задорный огонь в его глазах, и ей было чертовски любопытно узнать, что за девушка смогла растопить его холодное сердце. Она знала, что это не Пэнси. Паркинсон никогда не вызвала у Драко интерес, хоть они и дружили с самого детства. Нарцисса очень хотела расспросить сына, но решила повременить. Боялась спугнуть и разрушить все своим интересом. Поэтому она просто наблюдала, искренне радуясь за Драко.

  А затем на её долю выпало ещё одно испытание. Драко осудили за использование непростительного заклинания. Когда Нарцисса узнала об этом из письма, которое пришло в Мэнор, она чуть было не потеряла рассудок. Затем был суд и, тот день, когда для неё открылась правда. Её сын и правда был влюблён.

  Она видела каждое его воспоминание, связанное с той самой девочкой, которую он раньше так яро ненавидел. Нарцисса испытывала настолько противоречивые чувства, что поначалу была дико зла на неё. Эта девчонка запудрила мозги её сыну, ведь он не мог полюбить грязнокровку? Но буквально через мгновение её накрыло волной жгучего стыда. Она наблюдала, с какой любовью Драко смотрел на неё в своих воспоминаниях, и понимала, что абсолютно не важно, насколько чиста её кровь. Важно было лишь одно: эта девушка делала его невероятно счастливым. И это все, что было важно для Нарциссы. Чтобы её сын был счастлив.

  Она приходила в Азкабан практически каждый день, но он ни разу не заговорил о ней. Драко вновь покрылся толстой броней, через которую до него невозможно было достучаться. Каждый раз, когда Нарцисса пыталась завести разговор о Гермионе Грейнджер, Драко закрывался и начинал злиться. В конечном итоге, Нарцисса прекратила его донимать, понимая, что эти воспоминания ранят его душу.
 
  Драко сам изъявил желание жениться на Астории. Признаться честно, Нарцисса удивилась, когда сын рассказал ей об этом. Она чувствовала, что Драко абсолютно не влюблён в неё и делает это только ради выгодного союза. Нарцисса лишь однажды спросила, уверен ли он в своём выборе, и больше они не заводили разговор на эту тему. Имя «Гермиона Грейнджер» стало табу в их доме.
 
  В тот день в ресторане она сразу заметила гриффиндорцев, и, конечно же, её. Она видела, как изменился в лице Драко, впрочем, не подавая вида, что заметил девушку. Нарцисса сразу поняла, что его сердце до сих пор принадлежит ей, как бы он не старался доказать обратное. Именно поэтому она подошла поздороваться.
  Конечно, это была неловкая встреча, иначе и быть не могло. Она ощущала недоумение и даже некий страх, который исходил от друзей Гарри Поттера при виде неё. В тот день Нарцисса вновь попыталась заговорить с Драко о Гермионе Грейнджер, но он лишь поцеловал её в щеку и аппарировал в их с Асторией квартиру.

  Ей нравилась Астория. Она была из потомственной семьи, считалась истинной красавицей, аристократкой и чистокровной волшебницей, но в ней был лишь один изъян, который перечеркивал все её достоинства. Драко не любил её.

  Её хаотичные мысли перервал статный платиновый блондин, который возник рядом с их столиком настолько неожиданно, что Нарцисса вздрогнула. Впрочем, она мастерски скрыла недовольство от его опоздания, встав со стула и подставив щеку сыну для поцелуя. Драко быстро чмокнул её и отодвинул для неё стул, затем садясь напротив. Сегодня его внешний вид был слегка несобранным, будто он собирался впопыхах.

— Прости, мама, я не рассчитал время. Думал, мы встречаемся позже, — Драко сделал заказ, а затем подлил им ещё чаю, разбавляя его тёплым молоком.

— Все в порядке, хотя это совсем на тебя не похоже. Не припомню ни одного случая, когда бы ты опаздывал, — стараясь не подавать вида, Нарцисса незаметно рассматривала сына. Что-то в нём изменилось, это было видно невооружённым взглядом.

— Навалилось слишком много дел. Я как белка в колесе, — Драко всячески избегал смотреть ей в глаза. Что-то явно было не так.

  Нарцисса продолжала смотреть на него, ожидая, когда он, наконец, оторвёт глаза от своей чашки и посмотрит на неё. Драко закусил губу, а делал он так только когда был чем-то уж слишком озадачен.

— Как продвигаются дела со свадьбой? — произносит женщина и понимает, что вот оно.

  Драко резко поднимает голову, смотря в голубые глаза. Она словно намекала ему, что знает все, что он натворил, как будто она стояла в соседней комнате и слышала, как их стоны с Грейнджер звучат в унисон. На лице у матери было написано какое-то понимание, и Драко иногда так ненавидел эту проницательность, которой обладала Нарцисса. От неё невозможно было утаить абсолютно ничего.

  Всю ночь Драко провёл в квартире  Гермионы. Они занимались сексом, ласкали, доводили друг друга до какого-то невероятного удовольствия, а затем она просто уснула в его объятиях, полностью обнаженная и такая уязвимая.
  Конечно же, они так и не поговорили. Он не мог уснуть, наблюдал, как она тихонько сопит, окунувшись в его объятия, словно в тёплое одеяло. В голове Драко крутились сотни мыслей, но одна будто стучала набатом в его голове.

  «И что дальше? Что ты будешь делать, Драко?».

  И у него не было ответа на эти вопросы. Он не знал, что будет дальше. Он не знал, что сказать Астории. Он не знал, как поступить. Знал лишь, что всё, что ему нужно, это она, любовь всей его жизни, лежащая сейчас в его объятиях.

  Но теперь этого было недостаточно. Возможно, его любви хватило бы на них двоих, но он был согласен на это, когда им было по восемнадцать. Сейчас ему не хотелось довольствоваться малым, и уж тем более скрываться, чтобы никто не узнал об их отношениях. С него было достаточно. Она нужна была ему полностью, без остатка. Драко больше не мог позволить ей так поступить с собой. И, если сейчас она не сможет отказаться от своих страхов ради их отношений, то больше он не станет пытаться. Это будет точкой.
 
  Уже светало, когда Драко нехотя выбрался из её объятий, натягивая на себя одежду. Он заботливо накрыл Гермиону одеялом, а затем, бросив последний взгляд на спящую девушку, вышел из её квартиры и аппарировал к себе домой.

  Он снова отправился в свою личную спальню, желая оказаться в одиночестве. Сбросив с себя одежду, которая насквозь пропахла гриффиндоркой, Драко выпил зелье сна без сновидений и упал на кровать, в попытке урвать немного сна. Видимо, он переборщил с дозировкой, потому что умудрился проспать встречу с матерью.

  Он знал, что может довериться ей и рассказать всё. Его мать умная женщина и никогда не осудит его. Драко может получить её мудрый совет о том, как ему быть дальше, но ему что-то мешало поделиться с Нарциссой таким сокровенным.

— Скажи, что тебя тревожит? — вопрос матери ворвался в его мысли.

— Я... я не уверен, что хочу этой свадьбы, мама, — произносит он и поднимает голову.

  Драко смотрит в голубые глаза матери несколько секунд, пока внезапно не видит в них смешинки. Что? Почему она смеётся?

— Я все ждала, когда же до тебя дойдёт, Драко, — мягко произносит она, накрывая своей тёплой ладонью его ладонь.

  Он молча продолжает смотреть на неё, с явным недоумением на лице. Впрочем, через некоторое время оно проходит. Не удивительно, что его мать обо всем догадывалась. Эта женщина была чертовски умна. Иногда Драко думал, что пошёл явно не в мать, властные и холодные гены отца доминировали над материнскими.

— Ты же все ещё любишь её? Гермиону Грейнджер, — участливо спрашивает мать, и этот вопрос явно не требует ответа. Все написано на его лице.

— Да какая... какая разница, черт возьми? Это ничего не меняет. Абсолютно ничего, — Драко раздраженно подзывает официанта и заказывает порцию огневиски. Граненый стакан моментально материализовывается на мраморном столе.

— Это меняет всё. Я не хочу, чтобы все оставшиеся годы ты жалел о том, что совершил главную ошибку в своей жизни и упустил своё счастье. За любовь нужно бороться, а не напиваться с самого утра, — Нарцисса осуждающе посмотрела на стакан в руке сына, а затем нежно погладила его по ладони, — прислушайся к своему сердцу, Драко. Оно подскажет, что тебе нужно на самом деле.

  Малфой залпом выпивает все до последней капли, затем вытирая губы большим пальцем. Он не знает, что ответить матери. Естественно, он хочет быть счастливым, он понял это после того, как потерял то светлое чувство, которое ощутил в Хогвартсе пять лет назад. И, он, конечно же, понимал, что это ощущение счастья давала ему Гермиона Грейнджер, которую он до сих пор любил всем сердцем. Но сейчас ему было необходимо, чтобы первый шаг сделала именно она. Драко было необходимо знать, что она тоже это чувствует, что их чувства взаимны.

— Через неделю я устраиваю ежегодный бал «Свящённых двадцати восьми». Приглашены многие волшебники, не только семьи основателей. Мисс Грейнджер тоже получит сову, — Нарцисса аккуратно размешивала мёд, ни разу не коснувшись ложечкой стенок чашки.

— Что? Разве цель бала основателей не в том, чтобы на нем присутствовали лишь семьи этих самых основателей? Это какое-то лицемерие, мама, ты не находишь? — Драко нахмурил брови, наблюдая за непроницаемым лицом миссис Малфой.

— Драко, твои взгляды слишком категоричны. Разделять волшебников по чистоте крови уже давно не принято и считается, как это говорят у магглов? Расизмом, кажется. Ты ведь сам мне говорил про толерантность.

— Ты уверена, что Гермиона захочет прийти? Мне кажется, последнее, чего ей хочется, это приходить на мероприятие к людям, которые всячески отравляли ей жизнь в прошлом, — Драко поморщился.

  Сколько же грязи он выливал на неё шесть лет, учась в Хогвартсе. Сколько мерзких слов говорил ей в прошлом. Грязнокровка. Мерзкая, поганая грязнокровка. Шлюха Поттера. Гриффиндорская подстилка.

  От этих мыслей становилось тошно. Она уже очень давно не была такой для него. Все это словно было в прошлой жизни, будто он смотрел на себя прошлого со стороны, и от увиденного хотелось блевать, выпотрошить свои внутренние органы от отвращения к себе.

— Если она придёт, то ты будешь знать, что она тоже готова, — Нарцисса лукаво улыбнулась.

  Драко не до конца понимал, о чем говорит его мудрая мать. Он уже собирался задать ей вопрос, который крутился на языке, но тут принесли еду и ему пришлось отложить этот разговор, наслаждаясь великолепным английским завтраком и обдумывая слова Нарциссы.

***

      Как только Драко переступил порог квартиры, он сразу почувствовал, что что-то не так. Никаких видимых изменений, но в доме ощущалась атмосфера напряжения. Он сбросил туфли и прошёл в большую светлую гостиную, из которой открывался потрясающий вид на магический Лондон.

  За столом, спиной к нему, сидела Астория. Изящными длинными пальцами она держала бокал с вином, иногда аккуратно вращая его. По её идеально ровной спине невозможно было понять, напряжена она или нет, ведь у неё всегда была великолепная осанка. Но тут она слегка поворачивает голову в профиль, и вот оно. Драко видит, что её щеки раскраснелись, а губы слегка дрожат в попытке совладать с эмоциями. Как всегда, старается держать их под контролем. В этом они с Асторией были чертовски похожи.

— Где ты был?

  От её требовательного тона Драко поморщился. Он не выносил вот таких допросов, и от Астории это было слышать абсолютно непривычно. Она никогда не донимала его лишними подозрениями и ревностью.

— Завтракал с мамой. Ты ведь и так прекрасно знаешь это, — он слегка ослабляет галстук на шее и проходит к окну, не поворачиваясь к девушке лицом.

— Где ты был... ночью? — её голос слегка дрожит, хоть она и старается скрыть это.

— Работал, — когда ты уже прекратишь эту ложь, Драко?

— В квартире Гермионы Грейнджер? — её голос опасно срывается. Астория готова вот-вот зарыдать.

  Драко резко оборачивается, ошеломлённый её словами. Что... какого черта? Судя по горькой усмешке его невесты, его лицо выдало все его эмоции.

— Мой человек следил за тобой. Да, я следила за тобой, Драко, ты вынудил меня. Ты пробыл в её квартире больше шести часов. Вряд ли вы распивали чай, сидя на кухне! — Астория обводит пальцем ободок бокала,  а затем с остервенением поднимает его и делает большой глоток.

— Твой человек... что? — Драко морщится, а затем сокращает расстояние между ними, опираясь ладонями о стол.

  Нет никакого смысла отрицать очевидное. У него есть достоинство, и он не станет искать какие-то отговорки, чтобы убедить Асторию в обратном. Да, он поступил как полный подонок по отношению к ней, но блять какого черта она поручила следить за ним? Он что, сраная подопытная крыса?

— Салазар, какая же я дура, — она горько усмехнулась, с силой закусывая губу, — стоило догадаться с самого начала, ещё когда мы пошли на этот чертов благотворительный вечер! Ты уже тогда вёл себя странно, как только увидел её. А потом эти твои задержки на работе и перепады настроения. Ох, ну и идиотка!

  Астория вскочила на ноги, меряя комнату шагами. В гостиной ощущался аромат напряжения и её невыносимой боли. Драко молча наблюдал за тем, как по щекам его невесты скатываются крупные слёзы, и был не в силах вымолвить ни слова. Он просто не знал, что ей сказать.

— Ведь все знали, что ты любил её тогда, в Хогвартсе! Все сплетничали об этом, пускали слухи, никто не мог поверить, да и я, поначалу, не верила! Я искренне считала, что эта гриффиндорская шлюха опоила тебя приворотным зельем! Эта грязнокровка посмела...

— Не смей. Не смей говорить о ней, — его голос звучал как сталь, когда он подошёл к Астории и отчеканил эти слова.

— Ох..., — она открыла рот в немом изумлении, а затем комнату наполнил её истеричный смех. — Я... я не верю своим ушам. Ты... променял меня... на эту... грязнокровную...

— Я сказал, не смей! — Драко схватил её за плечи, со злостью смотря на девушку.

  Она резко замолчала, перестав смеяться. Её секундная слабость моментально стёрлась с лица, уступив место хладнокровию и спокойствию. Драко был искренне удивлен, насколько быстро она взяла себя в руки.
  Отпустив её плечи, он развернулся, делая несколько шагов прочь от девушки. Оперевшись ладонями об окно, он опустил голову, закрывая глаза. Несмотря на облегчение от того, что правда была раскрыта, Драко все же ощущал чувство вины за то, что причинил Астории боль. Она действительно не заслужила этого.

— Что бы не происходило, какими не были бы обстоятельства, ни одна слизеринка не сможет соперничать с ней, да, Малфой? — услышал он её стальной голос.

  Драко обернулся, нервно взъерошив волосы. Перед ним снова была Астория Грингасс, аристократка, которая знала себе цену и держала все свои эмоции под контролем. Девушка, которая держалась идеально даже в такой ситуации, когда ей разбивали сердце. Девушка, которая не позволит играть с собой. Девушка, которую он никогда не любил.

  Мерлин, какой же он глупец. Как он мог думать, что может быть счастлив с ней? Перед глазами стоял образ взбалмошной девушки с каштановыми кудрями и глазами цвета жженой карамели. Её улыбка, которая сводила его с ума и заставляла забыть обо всем на свете, её нежные пальцы, которые зарывались в его шелковистые локоны, её пухлые губы, которые манили прикоснуться к ним. Он был готов идти за ней на край света, за девушкой, которая ещё даже не ответила ему взаимностью. Всепоглощающее чувство любви к Гермионе Грейнджер делало его слабым, чертовски слабым, но Драко был готов принимать себя таким, если она будет рядом.

— Я соберу вещи, — сухо произнёс он, собираясь уходить.

— Не так быстро. Ты предал меня, Малфой. Растоптал мое достоинство. И теперь ты в долгу передо мной, — она коварно улыбнулась, но эта улыбка вышла какой-то болезненной.

— Чего ты хочешь? — у него не было сил препираться с ней. Ему просто хотелось остаться наедине со своими мыслями.

— О, ничего такого, о чем бы ты мог переживать. Мне только нужно, чтобы на бал основателей мы пришли вместе. Как пара. Я пока не хочу сообщать всем о нашем разрыве, это будет неуместно сейчас, ты не находишь? — она села в кресло, закинув ногу на ногу и слегка обнажая стройное бедро.

— А если я откажусь?

— Уверена, ты не станешь этого делать, ведь ты слишком хорошо воспитан, чтобы отказать даме с разбитым сердцем. Но я могу немного подтолкнуть тебя к этому, ведь мне стоит всего лишь шепнуть пару слов своему отцу о том, какой ты мерзавец, и тогда ты потеряешь столько связей с нужными для тебя людьми, что больше с тобой никто не захочет иметь дело. Не думаю, что это стоит того.

— Ты поистине коварная женщина, Астория, — Драко поморщился, садясь напротив неё в кресло и закуривая сигарету.

— Нет человека опаснее, чем женщина с разбитым сердцем.

***

Сентябрь 2004

— Мисс Грейнджер, я очень счастлива, что вы согласились встретиться со мной!

  «Не могу сказать того же».

  Гермиона натянуто улыбнулась, педантично поправив на столе идеально лежащие перья и бутылочку с чернилами. Последним человеком, которого она вновь хотела видеть в своей жизни (не считая Амбридж, разумеется), была Рита Скитер, которая прямо сейчас сидела напротив девушки. Её губы, накрашенные малиновой помадой, были лицемерно растянуты в доброжелательной улыбке, но все же она порой бросала беглый взгляд на палочку Гермионы, которая так же лежала на столе. Видимо, она до сих пор помнит, как гриффиндорка угрожала ей разоблачением, что та является анимагом и превращается в жука. Гермиона мысленно улыбнулась. Что ж, ей это на руку.

— Я гонялась за вами и мистером Поттером больше шести лет, о, это был бы такой эксклюзив после второй Магической войны!

— Если вы считаете, что я буду обсуждать с вами Гарри, то можете прямо сейчас уходить и не тратить мое время, — твёрдо произнесла Гермиона, сложив руки в замок.

  И какого черта она согласилась на это? Но у нее были обязательства в виде заключённого с Малфоем договора, в котором говорилось, что она должна распространяться о его материальной поддержке. И, к сожалению, интервью с Скитер входило в этот договор.

  Сегодня утром Гермиона получила черного, как смоль, филина, в котором сразу узнала сову семьи Малфоев. В письме говорилось, что сегодня у неё будет встреча со Скитер, на которой они будут обсуждать фонд Гермионы и участие в нем Драко. Гермиона была зла, что Малфой даже не потрудился обсудить это с ней. Он все решил без неё.

  Немного успокоившись после душа, Гермиона поняла, что она все ещё чертовски злится, но не потому, что ей предстоит сегодня общаться с неприятной для неё Ритой Скитер. Она злилась, что в письме больше не было ни слова. Драко написал ей сухо и по делу, изложил факты, но ни словом не обмолвился о том, что произошло пару дней назад. Словно ничего и не было.

  До обеда Гермиона не могла найти себе места. Ей чертовски хотелось поговорить с Джинни и обсудить с ней эту ситуацию, но в последнее время младшей Уизли было все тяжелее с беременностью, и Гермиона не хотела нагружать её своими проблемами.
  Уже собираясь наплевать на всё и пойти излить душу Гарри, в дверь постучали. Кэрол сообщила, что пришла Рита Скитер. В ту же секунду в кабинет бесцеремонно вошла журналистка, облачённая в кислотно-оранжевый костюм. Обменявшись приветствиями и фальшивыми улыбками, они начали интервью.

— Мисс Грейнджер, весь магический Лондон только и говорит о ваших добрых делах и материальной поддержке, которую вы оказываете бедняжкам из Африки. Скажите, планируете ли вы помогать и другим волшебникам, у которых так же нет возможности и средств для того, чтобы получать достойное образование? — Скитер сделала глоток чая, который ей любезно принесла Кэрол пять минут назад.

— В дальнейшем, конечно, я бы хотела помочь и другим юным волшебникам и волшебницам, у которых нет возможностей для обучения. Но, сейчас я больше сосредоточена на благотворительности именно для африканских детей, — Гермиона пристально наблюдала за Прытко пишущим пером. Она не понаслышке знала, какую чушь могла опубликовать Скитер, поэтому следила за каждым написанным словом.

— Многих интересует, откуда вы берёте спонсирование для покупки книг, пергаментов, палочек и всего необходимого для обучения. В конце концов, ведь учителя тоже должны получать достойную зарплату.

  Гермиона видела, как блестят глаза Скитер в попытке подловить её на чем-то грязном, чтобы сделать из этого сенсацию. Но Гермиона не собиралась доставлять ей такого удовольствия. Перед её приходом она подготовилась и сейчас следила за каждым своим словом.

— Вы правы, оплата труда для профессоров и правда необходима. Многими вещами я занималась и сама, но так как у меня нет достойного педагогического образования, мне в любом случае пришлось бы найти учителей. Вероятно, вы наслышаны, что первое время я вкладывала только свои ресурсы, но в конечном итоге поняла, что это довольно затруднительно. Тогда я организовала фонд своего имени.

— Да, ваш Фонд произвёл неизгладимое впечатление в Магическом мире! Это фантастика, что столько волшебников и волшебниц пожертвовали галлеоны в Фонд магглорожденной. Что вы испытали в тот момент?

— Простите? — Гермиона видела, что Скитер хочет её уколоть в самое больное, и старалась держаться достойно. Она не позволит этой сучке подтрунивать над ней.

— Чувствовали ли вы себя обязанной всем этим чистокровным семьям, которые пожертвовали свои деньги в фонд той, к которой, скажем так, относились очень нетактично и даже грубо в прошлом? — Скитер мерзенько улыбнулась, едва сдерживая ядовитый смешок.

— Я думаю, все эти чистокровные семьи прекрасно осознавали, что делают доброе дело и помогают не мне, а волшебникам, которые действительно в них нуждаются. И это определённо стоит того, чтобы гордиться своими деяниями, — отрезала Гермиона, сощурив глаза и смотря на журналистку.

  Та кашлянула, переводя разочарованный взгляд в сторону и делая ещё один глоток чая. Прошло около минуты, прежде чем она вновь подняла взгляд на гриффиндорку.

— Я слышала, что Драко Малфой был одним из тех чистокровных волшебников, которые пожертвовали в ваш фонд довольно большую сумму. Это на самом деле так, или всего лишь сплетни, которые не имеют ничего общего с реальностью?

— Нет, это не сплетни. Мистер Малфой действительно очень помог мне, за что я бесконечно благодарна ему. Так же, сейчас он занимается спонсированием моего фонда и моральной поддержкой.

  Лицо Скитер вытянулось в удивлении. Впрочем, через секунду на её губах вновь мелькнула лукавая улыбка, которая вряд ли предвещала что-то хорошее.

— Удивительный поступок от Малфоя, вы не находите, мисс Грейнджер?

— Кхм. Нет, я не вижу в этом ничего удивительного. Драко уважаемый волшебник, который готов помогать тем, кто в этом нуждается.

— Мы сейчас точно говорим о мистере Малфое? — Скитер хихикнула.

— Вероятно, из-за его прошлого мои слова могут вызвать сомнение и даже некоторую усмешку, но я действительно считаю его благородным. И, дело совсем не в том, что он столь щедро помогает мне, а в том, что я знаю, какой он на самом деле, — голос Гермионы дрогнул, когда она поняла, что попала в ловушку. Она сказала то, чего никогда в жизни не должна была говорить, а тем более Скитер. Ведь та это так просто не оставит.

  И действительно, ровно через несколько секунд глаза журналистки загорелись огнём, как будто она нащупала сенсационную новость.

— Как вы восприняли новость о том, что мистер Малфой женится в скором времени?

— Что, простите? — Гермиона поперхнулась, а затем поспешно опустила руки под стол и сжала пальцы в кулаки.

— Испытали ли вы чувство безразмерной боли, при мысли, что Драко Малфой свяжет свою жизнь с мисс Гринграсс? — Скитер мерзенько улыбнулась, увидев, как ввела Гермиону в ступор.

— Почему я должна испытывать боль? Я искренне счастлива за мистера Малфоя и мисс Грингасс, — как можно тверже произнесла Гермиона, но её голос все же предательски дрогнул.

— Считаете ли вы, что Драко Малфой действительно бескорыстно помогает вам, или дело в давно угасших чувствах? Или, быть может, не угасших? — Скитер шла как таран, задавая абсолютно бесцеремонные вопросы.

— Что вы...

— Не стоит отрицать того факта, что между вами были чувства. Я слышала кое что о воспоминаниях мистера Малфоя, которые он предоставил в Визенгамоте, когда его осудили за применение непростительного...

— Убирайтесь! Интервью окончено! — Гермиона вскочила со стула, со злостью сжав руки в кулаки. Её кудри разметались по плечам, а глаза горели адским пламенем. Эта сучка все же вывела её из себя.

  Скитер притворно вздохнула, слегка вытянув губы бантиком, а затем встала, отряхивая несуществующие ворсинки со своей юбки. Прытко пишущее перо молнией залетело в её бисерную сумочку. Гермиона мысленно поклялась себе, что если прямо сейчас эта стерва не покинет её кабинет, то так просто, как в прошлый раз, Скитер точно не отделается.

— Было приятно пообщаться, мисс Грейнджер, — слащаво улыбнулась журналистка и вышла за дверь.

  Гермиона поборола в себе желание швырнуть ей вслед тяжелую статуэтку, которая стояла на её столе. Сделав глубокий вдох, она обессиленно упала в кресло, прикрывая глаза. В голове крутились отнюдь не цензурные мысли, которыми она называла Скитер, и «долбаная сука» было в числе самых приличных.
  Она знала, что этот разговор повлечёт за собой последствия и была не готова к ним. Черт возьми, а если она таким образом сорвёт свадьбу Драко?

  Гермиона распахнула глаза, когда к ней пришло это осознание. Она действительно желала ему счастья, и не хотела быть причиной их размолвки.

  «Нужно было думать об этом, Гермиона, когда ты ложилась с ним в постель».

  Конечно, в глубине души она не хотела, чтобы эта свадьба состоялась. Она только сильнее запуталась в том, что между ними происходит, и ей срочно нужно было с кем-то поделиться.
  Накинув на плечи мантию и схватив палочку, она поспешила за помощью и поддержкой к своему самому лучшему и понимающему другу.

***

— Так, стоп, стоп, стоп! Не так быстро, Гермиона, я не успеваю улавливать ход твоих мыслей.

— Прошу, не перебивай, иначе я собьюсь с мысли!

  Пятью минутами ранее, Гермиона ворвалась в кабинет Гарри, слово за ней гналась стая сирен. Она упала в кресло напротив него, а затем бесцеремонно схватила стакан воды со стола и залпом осушила его. Гарри, кажется, видел Гермиону такой взволнованной в последний раз только когда они собирались на поиски крестражей. Поэтому, он перепугался не на шутку, увидев, как беспокойно горят глаза лучшей подруги. В голову сразу начали лезть куча дурных мыслей, которые он быстро отогнал прочь. Нет смысла надумывать, сейчас она сама все расскажет ему.

  Когда она начала свой сбивчивый рассказ, без какого-либо предисловия, Гарри не мог вымолвить ни слова. Он сидел, тупо уставившись на словно обезумевшую подругу, и старался уловить ход её мыслей. Когда он все же пришёл в себя и попытался вставить хотя бы одну фразу, Гермиона попросила его не перебивать, поэтому он послушно заткнулся, хоть это и далось ему с трудом, ведь терпение было явно не сильной стороной его характера.

  По мере рассказа подруги, Гарри старался сохранять невозмутимое выражение лица, но в голове его творился хаос. Он и представить не мог, что она могла... нет, не смей осуждать её.

  Когда она, наконец, замолчала и, с силой закусив губу, опустила стеклянный взгляд в свои колени, Гарри продолжал молчать ещё какое-то время. Он старался подобрать какие-то дурацкие слова, в попытке утешить Гермиону, но все это было так глупо и отвратительно банально. Слов «все будет хорошо» здесь было бы недостаточно. Потому что вряд ли в этой ситуации что-то может быть хорошо.

  Он поднялся с кресла и, обогнув стол, присел на корточки перед Гермионой, беря её пальцы в свои ладони и сжимая их. Несколько капель соленой влаги упали ему на руки, и у Гарри сжалось сердце. Он не любил, когда его близкие плачут, но сильнее всего он ненавидел то, что не знал, что делать в таких случаях. Поэтому он просто притянул Гермиону к себе и крепко обнял. Через объятия он старался передать ей всю свою поддержку и некое понимание. Она обвила его шею руками и не сдержала всхлипа.

— Почему ты плачешь, Гермиона?

— Потому что... — всхлип, — потому что... я ужасный человек, Гарри.

— Глупости, ты не ужасный человек. Возможно, ты поступила неправильно, когда поддалась чувствам, зная, что он вот-вот должен жениться, но это не делает тебя ужасной, — он слегка отодвинулся от подруги, заглядывая в заплаканные глаза.

— Я.., — снова всхлип, — я просто не знаю, что мне делать. Я стараюсь убедить себя в том, что это происходит лишь потому, что он вновь ворвался в мою жизнь, но в глубине души понимаю, что он никуда и не уходил из неё. А теперь, я, возможно, расстроила их свадьбу и испортила ему жизнь.

— Ты любишь его, Гермиона? Ты любишь его по-настоящему? Безразмерно, невероятно сильно? — Гарри слышал, как она задержала дыхание, чтобы потом шумно выдохнуть ответ.

— Да.

— Тогда... тогда тебе нужно лишь сказать об этом. Признайся ему. Он имеет право знать.

  Гарри и сам не верил тому, что он говорил. Он фактически одобрил её выбор. Но он и не мог не одобрить. Она его лучшая подруга, и он бы принял любое её решение, даже если этим решением будет чистокровный говнюк Драко Малфой.

  Конечно, он не понимал, почему она выбрала его. Он всячески старался понять её, но не мог. И хотя он видел каждое воспоминание слизеринца, связанное с его подругой, ему все равно было сложно осознать факт того, что Гермиона любит его. Но он принимал её выбор, потому что именно так поступают лучшие друзья.

— Но что, если он отвергнет меня? Ведь я отвергла его пять лет назад. Он даже не прислал мне ни одного письма после нашей последней встречи. Вдруг ему это не нужно? Вдруг для него это абсолютно ничего не значит, лишь былые воспоминания? — Гермиона вновь всхлипнула, поспешно вытирая слёзы пальцами.

— Тогда ты будешь знать, что сделала все возможное для того, чтобы быть счастливой с ним. А если он тебя отвергнет... то он будет самым глупым чистокровным ублюдком из всех, кого я знал, — Гарри приободрился, увидев лёгкую улыбку Гермионы.

— Но разве это правильно? Он ведь помолвлен, и меня вряд ли кто-то поймёт...

— Гермиона. Послушай меня, — он взял её лицо в ладони и прямо посмотрел в глаза, — любить его — не преступление. И ты не преступница. Перестань, наконец, корить себя за чувства к нему и просто прими их. Мы твои друзья и примем любой твой выбор. Не смей даже думать, что мы можем возненавидеть тебя за это. Да, первое время будет довольно сложно находиться в его обществе, но когда мы боялись трудностей?

  Губы Гермионы продолжали дрожать в беззвучных рыданиях, но взгляд немного прояснился. В глазах промелькнуло облегчение после слов друга. Кажется, это те самые слова, которые он должен был сказать ей ещё пять лет назад. Какой же он все таки идиот.

— К тому же, ведь ты пыталась найти его после Азкабана. Значит, тогда ты уже все решила для себя, так почему сомневаешься теперь?

— Рон не примет мой выбор.

— Куда он денется. Ну, возможно, покричит немного, взорвет парочку предметов, а после подуется какое-то время. Но ведь он отходчивый. Нет такой вещи, после которой Рон смог бы отвернуться от тебя. Да и каждый из нас. Пожалуйста, запомни это. Помнишь, как сказал Дамблдор в конце первого курса? «Нужно быть очень смелым, чтобы противостоять врагу. Но не меньше смелости нужно, чтобы противостоять друзьям».

— Ох, не напоминай, я до сих пор помню те крики Рона, когда он застрял в дьявольских силках, — сквозь слёзы усмехнулась Гермиона, а затем кабинет заполнил её звонкий смех.

  Гарри тоже счастливо улыбался, глядя на подругу. Он был рад, что смог немного успокоить её, потому что вид её заплаканного лица приносил ему невыносимую боль. За все годы, что они дружили, Гарри практически никогда не видел слез Гермионы, но в последнее время она совсем расклеилась, и он, наконец, понял, в чем была истинная причина её «усталости».

— Спасибо, Гарри, — она ласково потрепала друга по плечу.

— Я рад, что мы поговорили. Надеюсь, тебе стало чуточку легче. Я и сам собрался зайти к тебе, потому что мне прислали вот это.

  С этими словами он протянул ей конверт цвета слоновой кости, на котором аккуратным витиеватым почерком было написано её имя.

— Я не знаю, почему его доставили мне, возможно сова ошиблась или секретарь по ошибке положил в мою почту. Я получил точно такое же, — торопливо пробормотал Гарри, пока девушка раскрывала конверт.

  Её глаза бегали по строкам, а губы беззвучно читали увиденное. Гермиона делала так всю свою жизнь. Гарри беспокойно наблюдал за выражением лица подруги, которое с каждой секундой становилось всё более тревожным.

— Бал основателей? Но... какого черта они пригласили меня? — она перевела взгляд на друга.

— Я не знаю. Думаю, Нарцисса старается как-то изменить отношение волшебников к этому торжеству. Насколько я знаю, приглашены многие полукровки и магглорожденные. Мне кажется, это может быть очередным поводом подчеркнуть, что чистота крови больше не имеет никакого значения в волшебном мире.

— Я не могу пойти, — Гермиона решительно отодвинула конверт в сторону, — напишу письмо, поблагодарю за приглашение и откажусь.

— Гермиона, но ведь это будет великолепная возможность поговорить с ним! Этот бал устраивает семья Малфоев, и уж наверняка Драко будет там.

— После сегодняшней статьи вообще не факт, что он захочет говорить со мной. Я пока не готова, бал ведь уже через неделю, и мне нужно время! — девушка нервно схватила карандаш со стола и накрутила на него волосы, убирая их на затылок.

— Так, наш разговор сейчас пойдёт по второму кругу. Когда Джинни узнаёт о приглашении, тебе точно не отвертеться. Поэтому мы идём. Черт, да даже я готов идти в это змеиное логово! Прости, — он поспешно замолчал, осознав, что это звучало довольно грубо.

— Ладно, ладно, ты меня убедил, — Гермиона с поражением выставила руки вперёд. — Мы идём на бал в поместье Малфоев. Голова кругом!

  Девушка вскочила, хватая приглашение и направляясь к двери. Затем вновь вернулась, чтобы чмокнуть Гарри в щеку. Пробормотав что-то про то, что ей ещё нужно найти подходящее платье и слишком много работы накопилось, она вылетела из его кабинета так же стремительно, как и появилась в нем.

  Гарри усмехнулся, смотря на закрытую дверь. Затем устало потёр виски пальцами, снимая очки. Нужно переварить всю информацию, а ещё как-то подготовить Рона к шокирующим новостям, которые ему предстоит узнать.