22.Противоядие.
Август 2004
Звон будильника безжалостно разрушил и без того беспокойный сон Гермионы. Она простонала, нащупывая злосчастный предмет рукой и выключая его. Девушка перекатилась на спину, раскидывая руки и стараясь проснуться. Нащупав пушистое тело Живоглота, она погладила его, а затем, сокрушаясь на весь мир, откинула одеяло и встала с кровати, сладко потягиваясь. Почему-то именно сегодня Гермионе было вставать сложнее всего. Возможно причиной тому был ливень, который шёл всю ночь и продолжался сейчас, а возможно, фильм, который она зачем-то решила посмотреть на ночь.
Умывшись и нанеся на веснушчатое лицо лёгкий макияж, девушка прошлёпала босыми ногами обратно в комнату, доставая одежду. Завтракать сегодня совсем не хотелось, поэтому она решила, что перекусит на работе. Оглядев себя в зеркало, Гермиона осталась даже довольна собой. Следы недосыпа никак не отразились на её лице, хотя, вероятно, свою роль сыграли румяна, которые девушка нанесла на щёки.
Сегодня она решила надеть юбку-карандаш темно-синего цвета, которая выгодно подчёркивала её стройные ноги и изумрудную полупрозрачную блузку, которая смотрелась весьма выигрышно, но абсолютно не вульгарно. Накинув на плечи мантию и надев туфли-лодочки, она вновь погладила Живоглота и направилась к камину, для того, чтобы переместиться в Министерство.
В Атриуме она сразу же встретилась с Гарри. Лучший друг тепло улыбнулся ей, погладив по плечу и отметив, что она отлично выглядит. Договорившись встретиться на обеде, девушка поспешила к лифтам.
Рабочий день протекал довольно медленно. Ближе к десяти к ней заскочила Кэти, держа в руках два стакана с кофе. Почувствовав аромат любимого напитка, Гермиона практически застонала от удовольствия.
— Так и знала, что кофе это то, что тебе нужно, — Кэти задорно рассмеялась, смотря, как гриффиндорка делает жадный глоток. — Как ты? Я вчера весь день провалялась в кровати с головной болью. Жуть, напомни мне, чтобы больше я не пила столько коктейлей.
— Ох, лучше не спрашивай. То же самое. Жуткое похмелье и ведёрко мороженого с любимым фильмом, вот как прошёл мой вчерашний день, — Гермиона вновь глотнула кофе, садясь рядом с Кэти на диван.
А ещё завтрак с Малфоем. Гермиона густо покраснела, вспоминая вчерашнее утро. После его ухода она ещё долго не могла прийти в себя. Вновь направилась в душ, стараясь снять напряжение под холодными каплями. Стараясь смыть с себя все слова, что он сказал ей тем утром.
— Кстати, куда ты пропала в тот вечер? Ты слишком резко исчезла, — Кэти закинула ногу на ногу и вперилась в Гермиону любопытным взглядом.
Ну, как тебе сказать. Гермиона лихорадочно попыталась придумать какую-нибудь правдоподобную отмазку. Мысль о том, чтобы сказать подруге, что ей просто стало плохо и она аппарировала домой, почему-то даже не посетила умную голову Гермионы. Кэти отчего-то хитро улыбнулась.
— Ну, и кто он?
— О чем ты? — Грейнджер удивлённо распахнула глаза.
— Парень, с которым ты ушла. Ведь наверняка ты ушла с парнем, хитрюга, — подруга явно подтрунивала над ней.
— Это... в общем, это ничего не значит, — Гермиона решила, что будет лучше подыграть ей, чем судорожно искать ответ на этот непростой вопрос.
— Ладно, но надеюсь, что он был горячим, — Кэти подмигнула ей, чем заставила девушку рассмеяться.
Они ещё проболтали некоторое время, пока Кэти не заторопилась к себе в кабинет. Напоследок она попросила Гермиону помочь ей с выбором свадебных туфель на этих выходных. Грейнджер согласилась помочь, хотя и не понимала, почему Бэлл попросила именно её. Как ей казалось, с Джинни они были более близки, к тому же, Уизли все же больше разбиралась в нарядах, чем Гермиона.
Остаток дня тянулся, словно резина. Гермиона пообедала с Гарри и успела обсудить с ним последние новости. Джинни должна была родить примерно через месяц и парень жутко переживал, сетуя на то, что будет недостаточно хорошим отцом для Джеймса. Гермиона, кажется, уже в тысячный раз успокаивала друга, ласково поглаживая по плечу. В конце концов перерыв на обед закончился, и Грейнджер направилась в свой кабинет, напоследок чмокнув Гарри в щеку.
Оставалось около трёх часов до конца рабочего дня. Гермиона уже разобрала все письма и ответила на половину из них, когда в кабинет заглянула Кэрол.
— Гермиона тут такое дело... к тебе посетитель. И он не записан на сегодня, — девушка явно была смущена, о чем свидетельствовали её алые щёки.
— Без проблем, у меня есть немного свободного времени, — Грейнджер редко кому-то отказывала и всегда старалась идти навстречу. — По какому вопросу?
— Он... он не ответил. Сказал, что это личная встреча.
— Хорошо, он хотя бы представился? — Гермиона в недоумении сдвинула брови в переносице.
— Да. Это Драко Малфой, — Кэрол, кажется, покраснела ещё сильнее и как-то загадочно улыбнулась.
Гермиона с трудом сдержала маску спокойствия на лице. Внутри же у неё разразился ураган из эмоций. Какого черта?
Впрочем, через несколько секунд её все же захлестнуло волнение. Почему он здесь? Пришёл ли он обсудить вчерашний инцидент? Или она накручивает, и он здесь по сугубо деловому вопросу? Да и какие деловые вопросы могут быть у него к Гермионе?
Девушка вскочила с кресла, попросив у помощницы буквально пять минут. Кэрол кивнула, старательно пряча лукавую улыбку. Да Гермиона бы и не заметила этого, она была настолько взволнована, пока поправляла волосы и макияж. Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, она вновь опустилась в кресло.
— Ты можешь пригласить мистера Малфоя.
***
Драко раздраженно поправлял галстук, заходя в лифт. Последний раз он был в этом чертовом месте пять лет назад, слушал, как ему выносят приговор и отводят под стражу в Азкабан. Ни при каких долбаных обстоятельствах он больше не хотел появляться здесь, но сегодня утром кое что произошло.
Его помощник Фредерик сообщил ему, что после столь щедрого пожертвования в фонд Гермионы Грейнджер, СМИ словно с цепи сорвались. Скитер не успевала выпускать статейки из под своего Прытко пишущего пера, Пророк был забит колдографиями с его аристократичным лицом. Эта новость произвела такой ажиотаж, что многие бизнесмены мгновенно захотели сотрудничать с Малфоем. И сегодня Фредерик подкинул ему одну довольно занятную идею.
Она заключалась в том, чтобы стать спонсором фонда имени Гермионы Грейнджер. Это было выгодно для компании Малфоя, заручиться поддержкой Золотой девочки, спасительницы Магического мира, волонтером молодых волшебников в странах третьего мира.
Как только Малфой услышал эту идею, первым его порывом было опрокинуть стол и заорать во все горло, чтобы глотка болела от крика. Нет, нет-нет-нет, только не Грейнджер. Он ведь собирался держаться от неё подальше, а это будет очень сложно сделать, если они будут сотрудничать. Нет, этому не бывать.
Фредерик, кажется, увидел всю гамму эмоций в серых глазах и начал приводить довольно весомые аргументы в поддержку этой идеи, против которых у Малфоя не было ни одного сраного козыря. Он прав. Это, блять, потрясающая идея. Потрясающая и одновременно до ужаса неправильная.
Фредерик сразу же отправил письмо в Министерство с просьбой назначить встречу на сегодня. Малфой продолжал взвешивать все «за» и «против», барабаня пальцами по деревянной поверхности стола. Это великолепная идея. Она взаимовыгодна как для него, так и для Грейнджер. Все, что ему нужно, это держать под контролем свои эмоции. И желания.
Это была самая трудновыполнимая задача в его жизни.
Ты сильный, Драко. Ты блять чертовски сильный волшебник, который с самого детства учился контролировать свои эмоции. Уж со своими чувствами, спрятанными под семью замками, ты как-нибудь справишься. Ведь это на благо компании. Держи в голове образ Люциуса.
И тогда Драко согласно кивнул, резко вставая с кресла и направляясь в гардеробную, чтобы надеть костюм. И вот он, вновь находится в этом чертовом лифте, который едет на четвёртый этаж, над потолком снуют служебные записки, а руки, как ни странно, слегка подрагивают. Драко уже пожалел, что перед приходом сюда не выкурил сигарету. Уж она то наверняка успокоила бы его расшатанные нервы.
Оказавшись на нужном этаже, Малфой сделал несколько шагов, останавливаясь рядом со столом помощницы Грейнджер. Девушка подняла на него глаза, и её щеки моментально покраснели.
— Мистер Малфой? Чем могу быть полезна? То есть..., — девушка стала пунцовой от двусмысленности данной фразы. Драко удовлетворительно ухмыльнулся. — ... вы к мисс Грейнджер?
— Добрый день, — ммм — Кэрол, — он прочитал её имя на табличке, стоявшей на столе. Затем обворожительно, абсолютно по-Малфоевски, улыбнулся ей. — Да, я бы хотел обсудить с мисс Грейнджер кое какие рабочие моменты.
— Одну секунду.
Она встала, все ещё продолжая краснеть. Малфой ненароком проводил взглядом её стройную фигуру, задерживая глаза на ягодицах. Она была хороша, только глупец не признал бы этого. Девушка скрылась за дверью, и в приемной воцарилась тишина. На стене тикали часы, а откуда-то издалека был слышен шум лифта, который постоянно останавливался на этажах. Малфой сосредоточился на каменной кладке на стенах, абсолютно не замечая, как ненароком сжимает пальцы в кулаки.
Тик-так.
Какого драккла так долго? Драко никогда не отличался таким важным качеством, как терпение, и сейчас его дико раздражало ожидание. Он сделал пару шагов вперёд-назад, равномерно дыша. Помни, зачем ты здесь. Ему нужно лишь поговорить с ней, не более. Просто разговор.
Какого хера он волнуется, как школьник, собирающийся пригласить понравившуюся девчонку на бал? Почему с каждым ходом часов, его сердце словно замедляет ритм?
Тик-так.
Внезапно дверь распахнулась, и Кэрол вышла из кабинета, широко улыбаясь. Она жестом указала, что он может войти, немного отходя в сторону, чтобы пропустить его. Когда Драко проходил мимо, одаривая её своей очаровательной улыбкой, то девушка вновь покраснела и смущённо потупила взгляд.
Когда за слизеринцем захлопнулась дверь, словно преграждая путь к отступлению, он сразу нашёл глазами её глаза. Гермиона смотрела на него строго, с присущим ей самоконтролем, и лишь в янтарных вкраплениях светилось легкое недоумение.
Драко хмыкнул, а затем подошёл к столу, садясь в кресло для посетителей и осматривая её кабинет. Даже не зная, что он принадлежит ей, он бы безошибочно отметил, что в этом помещении работает истинный гриффиндорец. Бордовые оттенки в интерьере перекликались с золотыми акцентами, но выглядели очень гармонично и со вкусом. Наверное впервые, Драко было не омерзительно находиться в комнате, наполненной гриффиндорскими цветами.
— Ммм, миленько, — саркастично произнёс он, наконец, поворачивая к ней голову.
— Зачем ты пришёл? — она сразу взяла быка за рога, без лишний предисловий и любезностей. Дерзко.
— Ты со всеми так ведёшь переговоры, Грейнджер? Удивлен, как люди вообще соглашаются работать с тобой.
— Так ты пришёл по работе?
— Естественно. Есть ещё какая-то причина для моего прихода? — он сощурил глаза в попытке разглядеть в лице Грейнджер хоть какие-то эмоции, помимо холодного контроля. Его глаза вперились в её карие, словно старались проделать дыру в её голове.
Как же хочется курить.
Девушка краснеет, на секунду прерывая контакт глазами, и Малфой удовлетворенно отмечает, что она нервничает. Впрочем, она вновь смотрит на него, уверенно задрав подбородок вверх. Ему моментально хочется снять с неё эту спесь уверенности. Чертовски хочется, чтобы она снова краснела и смущалась, глядя на него. Он хочет увидеть в ней эту смешную гриффиндорскую зазнайку, которую видел последний раз пять лет назад.
— Ох, ты подумала, что я пришёл к тебе, чтобы обсудить то, что я провёл ночь в твоей квартире? Если хочешь, мы можем поговорить и об этом, — ухмыляется он, потирая пальцами подбородок.
— Это я явно не собираюсь обсуждать, — её губы дрогнули, но она стойко выдержала его издевку, не прерывая взгляда. — Я все жду, когда ты начнёшь говорить по делу.
— Я хочу предложить тебе сотрудничество. Моя компания может спонсировать твой фонд.
— Что? — на секунду она опешила, и в её взгляде появилось сомнение, словно она неправильно расслышала его слова.
— Я буду спонсировать твои поездки, оплату труда для учителей, покупку всех необходимых принадлежностей для обучения и так дал...
— Зачем тебе это? — она резко перебила его, нахмурив брови, и пальцами слегка зачесала кудри назад, обнажая острые ключицы и хрупкие плечи. Малфой вновь отметил, как она красива.
— Считай меня филантропом.
Он видел, что она не верит ему. Естественно, тень Пожирателя и парня, который использовал непростительное на этого придурка с Рейвенкло все ещё лежала на нем. Сомнение было слишком читаемо на её веснушчатом лице, и Малфой собирался продолжить свою речь, но тут она поднялась с кресла, чем заставила Драко захлопнуть рот и молча, словно похотливого школьника, пялиться на неё.
Её хрупкая фигура показалась из-за стола. На ней была блузка, которая слегка просвечивала бюстгальтер, но при этом была строгой и оставляла полёт для фантазии, строгая юбка-карандаш обтягивала округлые бёдра, туфли на каблуке, подчёркивающие стройность её ног. На ней вновь был слизеринский изумрудный. Да она блять издевается.
Драко сглотнул, продолжая пялиться на неё и мысленно приказывая себе держать желания и эмоции под контролем. Салазар, помоги ему.
Блять, как же хочется курить.
Девушка подошла к камину, смотря на играющие языки пламени и словно не обращая внимания на Малфоя. Он воспользовался возможностью и продолжил рассматривать её прямую спину и ягодицы, в которые так и хотелось впиться пальцами. Хотелось нагнуть Грейнджер, положить на стол и звонко шлепать по упругой заднице, заставляя её стонать от удовольствия.
Член начал отзываться желанной пульсацией в брюках, заставляя их болезненно натягиваться. Малфой постарался сосредоточиться на чем-то другом, пытаясь унять бешеное сердцебиение и желание, которое растекалось по венам.
Дыши.
Как бы он ни старался удержать лицо Люциуса в голове, который наверняка смотрел бы на него с нескрываемым отвращением, его образ постепенно рассеивался, заполняя разум диким желанием коснуться её.
Ему срочно нужно покурить, чтобы переключиться, иначе он сойдёт с ума.
А тем временем Гермиона невидящим взглядом смотрела на огонь, осмысливая его слова. Для чего ему помогать ей? Какого черта он вообще сюда пришёл? Помучить её? Слава Мерлину перед тем, как он вошёл, у неё было пять минут, чтобы привести волосы и макияж в порядок. Она даже не знала, как объяснить потом Кэрол своё бешеное волнение по поводу его прихода. Ладно, с этим она разберётся позже.
Резко развернувшись, она моментально поймала его растерянный взгляд, который, впрочем, в одно мгновение стал холодным и жёстким. Как будто Малфой вновь нацепил одну из своих масок.
— Хочешь чай? Или кофе?
— Может, у тебя есть напитки для взрослых? Огневиски, например? — его лицо немного смягчилось, и он ухмыльнулся.
— Вряд ли стоит пить при обсуждении такого важного разговора, ты не находишь? — Гермиона старалась совладать с дрожью в своём теле, левитируя две чашки на стол из вишнёвого дерева.
— Если ты не против, я бы лучше покурил.
— С каких пор ты куришь?
— Ты многого обо мне не знаешь, — он достал портсигар, длинными пальцами вытаскивая из него сигарету и прикуривая её от палочки.
Гермиона наблюдала, как морщинка на лбу Драко слегка разглаживается после первой затяжки. Он облегченно выдохнул, прикрывая глаза, а она смотрела на него, как заворожённая, и не могла оторвать взгляд. Гермионе никогда не нравились курящие мужчины, но Малфой с сигаретой выглядел настолько сексуально, что на него невозможно было не смотреть.
— Ты ведь знаешь, что эта зависимость до добра не доведёт? — Гермиона усилием воли заставила себя не пялиться на него.
Аромат табака смешался с запахом его парфюма, и это было самое крышесносное сочетание, которое Гермионе удавалось почувствовать.
— Если приходится выбирать между зависимостью от отношений или от чертовых сигарет, то я выберу второе, — он пожал плечами, делая очередную затяжку.
Это он сейчас так намекнул на что-то?
Гермиона хмыкнула и сделала глоток обжигающего чая. Она наблюдала за ним из под полуопущенных ресниц и ощущала себя кроликом, который вот-вот попадётся в пасть к коварному змею.
— Любая зависимость это зло. Для чего вообще выбирать?
— Потому что каждый в этом мире зависим от чего-то, Грейнджер. Кто-то от сигарет, кто-то от алкоголя. От кофе, секса, работы, книг, чего угодно. Мы все чертовски зависимы.
Она обвела пальцами ободок чашки, игнорируя его взгляд. Драко сделал последнюю затяжку, затем уничтожая остатки сигареты магией и убирая портсигар во внутренний карман пиджака.
— Ты так ничего и не ответила.
— А ты не объяснил, какая с этого выгода лично для тебя? — она отставила чашку в сторону, стараясь придать себе более уверенный вид.
— Скажем так, я бы хотел заручиться поддержкой Золотой девочки. Все, что мне нужно, это чтобы ты афишировала мое, так скажем, вмешательство. Не более того, — он сделал глоток чая, а затем медленно облизнул нижнюю губу.
Гермиона, как заворожённая, смотрела как его язык скользит по губе, затем скрываясь во рту. Она сглотнула, смотря на влажный след, затем поднимая на него глаза. Его грозовые напряжённо смотрели в её карамельные, не собираясь отводить взгляд. По телу Гермионы словно прошёл ток, ведь она прекрасно помнила, чем заканчивались такие взгляды. Внизу живота начало зарождаться тягучее возбуждение, когда она осознала, как он смотрит на неё.
Примерно спустя минуту он встал, разминая кисти и направился к ней. Подойдя ближе, Драко резко притянул её к себе, затем усаживая на стол и разводя её ноги. Его движения были резкими и отрывистыми, будто он сомневался в правильности своих действий. Гермиона словно забыла как дышать, наблюдая, как слизеринец лукаво смотрит на неё, словно ожидая сопротивления, которого так и не последовало. Его дьявольские губы, дразнясь, провели влажную дорожку из поцелуев от нежного местечка за ухом и ниже, по шее. Ощутив укус на коже, Гермиона простонала, откинув голову назад. Драко схватил её за волосы и оттянул ещё ниже, заставляя девушку прогнуться в спине.
— Молча, любовь моя. Ты будешь очень, очень тихой, — последовал еще один укус, на этот раз за мочку уха, и Гермиона подавила подступающий стон.
Остановись, Малфой. Прекрати это немедленно. У меня нет власти над тобой, так имей выдержку хотя бы ты. Имей силу отодвинуться.
Но, кажется, мужчина тоже послал свой разум к черту. Это было так... правильно, ощущать его губы на своей коже, ощущать его руки на своём теле, ощущать его. Все годы стёрлись в пыль, будто ничего и не было.
Запах сигарет смешался с запахом отчаянного желания. Его горячая ладонь властно накрыла её грудь, слегка сминая её. Пальцы быстро пробежались по пуговицам на блузке, стягивая её и отшвыривая на пол. Когда его руки развели её ноги, сильнее вжимаясь в неё бёдрами, Гермиона ощутила его эрекцию. Стоит лишь снять трусики и...
— О чем задумалась, мисс Гриффиндор?
Гермиона тряхнула головой, сбрасывая с себя наваждение. Затем перевела невидящий взгляд на Малфоя, который продолжал сидеть в кресле, насмешливо наблюдая за ней. Его взгляд сейчас был подобен ледяному ушату воды, который ей вылили на голову.
Её щеки и шея моментально стали пунцовыми. О, Годрик, она только что представляла секс с Малфоем. Прямо сейчас, сидя напротив него! Либо у неё настолько давно не было секса, что она готова фантазировать о любом сидящем рядом мужчине, либо...
Интересно, он заметил её смущение? Естественно, заметил, по его усмешке видно, что если он не понял, то точно догадывался. О, Мерлин, Гермиона.
— Хорошо, я согласна на твое предложение. Полагаю, нам нужно заключить определённый договор? — она кашлянула, стараясь прийти в себя.
— Да, вдруг ты решишь обмануть меня, — ему явно доставляло удовольствие издеваться над ней.
Молясь всем Богам, чтобы Малфой не заподозрил, какие мысли прямо сейчас были в умной голове Гермионы, она достала из ящика договор, который был заколдован определённым образом. Это было что-то вроде Непреложного обета, но без таких серьезных последствий, если его нарушить.
Драко, не раздумывая, поставил свою размашистую подпись, продолжая наблюдать за девушкой. Она, в свою очередь, помедлила, а затем взяла чернила и тоже расписалась на пергаменте.
— Что ж, я полагаю, что больше не смею тебя задерживать, — Малфой встал, поправляя галстук. — До встречи, Грейнджер. Первый взнос в твой фонд будет завтра утром.
— На самом деле, мой рабочий день закончен, поэтому мне все равно нужно спуститься в Атриум. Можем выйти вместе, — какого черта, Грейнджер? В твоём кабинете есть камин, зачем тебе в Атриум?
Ей показалось, или он поморщился? Эта эмоция была столь мимолётна, что Гермиона не успела распознать её. Малфой безразлично пожал плечами, как бы говоря, что ему, в общем-то все равно, а затем направился к двери. Гермиона подхватила сумку, и, накинув на плечи мантию, направилась следом за ним.
Попрощавшись с лукаво улыбающейся Кэрол, они подошли к лифту и стали ждать его прибытия. Гермиона не знала, стоит ли заводить какой-то разговор; судя по виду Малфоя он хотел как можно скорее убраться отсюда, поэтому она напряжённо молчала, закусывая губу и наблюдая за ним боковым зрением. Она уже пожалела, что решила спуститься вместе с ним. У неё в голове даже промелькнула мысль дать заднюю и вернуться обратно в свой кабинет, затем мысленно проклиная себя за попытку провести с ним чуть больше времени. Но она решила, что после этого будет ощущать себя ещё большей идиоткой, поэтому осталась, думая о чем угодно, но ни о его близости. Драко же будто немного нервничал, о чем свидетельствовали сжатые в кулаки пальцы и напряженный взгляд.
Наконец, лифт остановился на этаже. В кабине никого не было, и они вновь остались наедине, но теперь уже в замкнутом пространстве. За-ши-бись.
Гермиона старалась не вдыхать такой манящий аромат мужчины, стоявшего рядом с ней, потому что была готова сойти с ума от его близости. Мерлин, пусть этот чертов лифт движется быстрее, почему время тянется, словно резина? И почему в её «умную» голову пришла такая идиотская идея, спуститься вместе с ним?
Гермиона нервно расправила несуществующие складки на мантии, дёрнув рукой, и ненароком коснулась пальцами его ладони. Они одновременно одернули руки, будто обжигаясь. Тепло его тела сводило Гермиону с ума, это прикосновение сводило её с ума, и её, черт возьми, фантазия в кабинете была очередным помешательством.
Она услышала шумный выдох и резко повернула голову в его сторону. Драко повторил то же движение, смотря ей прямо в глаза, и Гермиона была готова поклясться, что увидела в отражении его глаз такое разрушающее их обоих желание.
О Годрик всемогущий...
— Блять, да к черту, — выдыхает он, разворачиваясь к ней всем корпусом.
Через секунду происходит две вещи. Он сокращает расстояние между ними, оказываясь практически вплотную к девушке, а затем властно берет её за подбородок, заставляя раскрыть губы и принять в свой рот его язык. Он заглушает её стон грубым поцелуем, прижимая её тело к решетке лифта, просовывает свою ногу между её ног и слегка раздвигает их. Ладони обхватывают запястья девушки, и он поднимает их над её головой, лишая любой попытки вырваться.
Он вторгается в её рот своим языком, словно заново изучая его. Гермиона ощущает такой прилив возбуждения, что ей сносит крышу к чертовой матери. Она не задумывается о том, что они едут в лифте в Министерстве, что сюда в любой момент может кто-то зайти. Сейчас есть лишь сумасшедшее желание и его сводящие с ума губы.
Драко прижался к ней всем телом, заставляя её трепетать от возбуждения. Словно и не было этих пяти лет, словно они снова ученики Хогвартса, которые тайно встречаются в стенах Выручай-комнаты.
— Я видел, как ты смотрела. Я даже мог услышать твои грязные мысли в тот момент, — горячо шепчет он ей в губы, заставляя тысячи мурашек пробежаться по телу девушки.
Она смело смотрит на него, не собираясь отрицать ни единого слова. Лишь вновь тянется к нему навстречу, желая ощутить его вкус на своём языке. Необходимо. Гермиона закрывает глаза, мысленно отсчитывая в голове, сколько ещё пролётов она может наслаждаться этим отчаянным поцелуем. Кажется, всего два.
Его язык дерзко скользнул по губам девушки, оставляя на них влажный след, а затем отрываясь от них. Гермиона простонала ему в губы, стараясь выровнять дыхание, как услышала щелчок. Они приехали в Атриум.
Драко убрал руки от её тела, отходя на несколько шагов, словно от прокаженной, и у неё снова появился доступ к кислороду. Гермиона тяжело выдохнула и, еле передвигая ногами, вышла из лифта. Малфой даже не обернулся, словно ничего не произошло, как будто они только что чуть было не совершили очередную ошибку. Он даже не попрощался с ней, когда направился к каминам, затем скрываясь в изумрудных языках пламени. Она смотрела ему вслед, стараясь выровнять дыхание, все ещё ощущая его вкус на губах.
***
Гермиона смогла успокоиться лишь после горячей ванны с ароматными маслами. Это было своего рода терапией для неё, зажечь свечи, включить проигрыватель с пластинкой любимого маггловского исполнителя, наполнить ванну горячей водой, добавить пены и масел и улечься в неё с любимой книгой в руках. Гермиона делала так каждый раз, когда ей срочно нужно было расслабиться, и сегодняшний день не был исключением. Сегодня расслабление ей было крайне необходимо.
Она прокручивала этот поцелуй в голове около сотни раз. Старалась найти ответ на вопросы: «почему» и «зачем». И у неё, черт возьми, не было ответа. У неё, одной из самых умных волшебниц. Точнее, ответ крутился в её голове, но она отказывалась признавать его.
Не может такого быть, что он до сих пор что-то чувствует к ней. Нет-нет-нет, это не так. Ведь он помолвлен. Гермиона чувствовала смятение от сегодняшней ситуации, ей было отвратительно от того, что она целовалась с почти женатым мужчиной, хоть он и был её прошлой любовью. Мозг кричал, что это неправильно, это все так неправильно, но сердце настойчиво твердило, что она хочет этого. Хочет, черт его дери. И это разрывало её на части.
Провалявшись в ванной около часа, Гермиона решила, что, пожалуй, уже достаточно. Она натянула на голое тело шелковый халат, промокнув мокрые волосы полотенцем. Затем прошлёпала босыми ногами до кухни, собираясь заварить себе чай. Ей просто нужно успокоиться и взять себя в руки. Мерлин её дери, у неё всегда была великолепная выдержка, разве она не сможет справиться с такими неправильными чувствами к Малфою? И вообще, какого драккла они вновь появились спустя пять лет?
А исчезали ли они вообще..?
Помедлив, она отставила чайник в сторону и достала бокал для вина. Нет, чай ей вряд ли поможет, а вот один бокал Мальбека точно справится с задачей. Достав бутылку из шкафа над плитой, девушка налила немного в бокал, делая маленький глоток. Она довольно редко пила алкоголь, тот злополучный вечер с девочками был не в счёт.
Сделав ещё глоток, она покрутила бокал в руке, смотря на огни ночного Ноттинг-Хилла. Музыка приглушенно разливалась по квартире, лаская слух, а мягкий свет настольной лампы и нескольких свечей заставляли глаза и мозг расслабиться. Проигрыватель начал потрескивать, и одна песня сменилась на другую, которую Гермиона очень любила.
Chris Isaac — Wicked game.
Настойчивый стук в дверь заставил девушку чуть ли не подпрыгнуть от неожиданности. Гермиона удивлённо посмотрела на часы. Кого принесло так поздно? Мерлин, вдруг с Джинни что-то случилось и это Гарри? Хотя нет, он обычно отправляет патронуса, если что-то срочное.
Чуть ли не добежав до двери, она резко распахнула её. Дыхание застряло где-то в глотке, когда она увидела его.
Малфой стоял и смотрел на неё, широко распахнув глаза. Он казался таким потерянным, как будто не понимал, какого черта он делает здесь, стоит у двери её дома. Его глаза невольно пробежались по телу Гермионы, затем вновь поднявшись к её лицу. Он открыл рот, собираясь что-то сказать, но затем сразу же закрыл его, нервно запустив пальцы в платиновые волосы. Гермиона опёрлась рукой о дверной косяк, в попытке не свалиться с ног от неожиданности.
Казалось, воздух вокруг них стал таким накалённым, таким осязаемым, что его можно было ощутить кончиками пальцев. Словно весь мир замер, остались только его глаза, цвета грозового неба.
Спустя мгновение Малфой, не спрашивая разрешения, зашёл в её квартиру, захлопнув за собой дверь. Этот хлопок стал отрезвлением для девушки. Она несколько раз моргнула, словно стараясь понять, действительно ли он здесь, стоит напротив неё.
Его тело резко врезается в неё, властно притягивая к себе за талию. Девушка практически стонет, когда ощущает вкус его губ на своих губах. О, Мерлин Всемогущий.
Они целовали друг друга ожесточённо, грубо, без единого намёка на нежность. Вылизывали, кусали губы, сталкивались языками в попытке что-то доказать друг другу. Его горячая ладонь скользнула по её бедру, поднимаясь выше и задирая шёлковую ткань вверх. Пальцы впились в ягодицы, с силой сжав их.
Дышать. Нужно дышать, Гермиона.
— Подожди, Драко, остановись. Давай, для начала, поговорим, — простонала она ему в губы, не прилагая ни единой попытки оттолкнуть его. Просто замолчи и наслаждайся, Грейнджер. Ты ведь хотела именно этого, чувствовать, как его тело вжимается в тебя, ощущать его кожу под пальцами.
Драко резко прерывает поцелуй, делая несколько шагов назад, подальше от неё. Гермиона шумно выдыхает, когда перестаёт ощущать его присутствие рядом с собой. Её словно лишили жизненно важного кислорода.
Они смотрят друг на друга, стараясь перевести дыхание и успокоиться. Драко осматривает её с головы до ног, словно оценивая последствия своих действий. Девушка поспешно поправляет халат, завязывая его на талии потуже.
— Да, надо поговорить —безлико произносит он, смотря куда-то сквозь неё.
— Может, хочешь чай? — говорит она самое глупое, что только могла сказать.
Драко вновь смотрит на неё, будто увидел впервые. Затем на его лице появляется какая-то болезненная ухмылка.
— Чай? Думаешь, я пришёл к тебе, чтобы попить чай?
— А зачем ты пришёл, Драко? — она убирает мешающиеся волосы за уши, с остервенением закусывая губу.
— Потому что... блять... не знаю, потому что мне казалось, что это правильно, — его глаза сверкнули в приглушённом свете настольной лампы.
Она делает шаг к нему навстречу, но он отшатывается, делая несколько шагов назад. Его реакция приносит Гермионе тупую боль. Зачем он здесь? Для чего нарушает её такой спокойный мир? Снова...
— Ты действуешь на меня как смертельный яд, Грейнджер. Ты как долбаный наркотик, и мне срочно нужно какое-то противоядие, чтобы избавиться от тебя. Почему ты снова появляешься в моей жизни и все рушишь? Зачем? — его голос постепенно переходит на крик.
— Зачем ты здесь, Драко? — её голос звучит так тихо, что она даже не уверена, расслышал ли он её. Но, кажется, ему это было и не нужно.
— Как же я это ненавижу. Ненавижу эти чувства, которые словно сидят на подкорке моего мозга! Они будто ломают каждую кость в моем теле, заставляют мозг сходить с ума! Ты блять везде, куда бы я не глянул! Ты как проклятие, которое преследует меня вот уже пять лет! Я ненавижу это, Грейнджер!
Он будто держал все эти слова в себе столько лет, и сейчас им потребовалось вылиться наружу. Он кричал на неё, и с каждым словом становилось нестерпимо больно. Глаза Драко блестели от гнева, а щеки раскраснелись. Он сделал несколько шагов вперёд и назад, словно стараясь успокоиться.
В глазах Гермионы стояли слезы, но она все же рискнула и сделала несколько шагов ему навстречу. Подошла ближе и взяла в ладони его лицо, ожидая, что он оттолкнёт её, но он этого не сделал. В его серых глазах она увидела ту же боль, что плескалась сейчас в её карих. Они оба горят в аду.
— А меня? Меня тоже ненавидишь? — прошептала она, делая над собой титаническое усилие, чтобы не прижаться к нему всем телом.
Он молчал какое-то время, отрешенно наблюдая за её лицом. Гермиона очень хотела услышать ответ, но в то же время и панически боялась этого. Ей будет нестерпимо больно, если он ненавидит её.
Когда молчание затянулось, она зажмурила глаза, стараясь сдержать непрошеные слёзы и убрала руки от его лица, разворачиваясь к нему спиной и делая шаг, подальше от него. Но вот проходит секунда, и она чувствует, как Драко притягивает её к себе за талию, прижимая спиной к своей груди.
— Как бы я хотел ненавидеть тебя, Гермиона. Очень хотел, но так и не смог.
Тугой узел в животе словно развязывается, и вновь становится легче дышать. Его тёплые ладони продолжали лежать на её животе, прижимая к себе.
Горячие слёзы все же скатились по веснушчатым щекам, и когда несколько капель упали на руку Драко, он вздрогнул. Он слегка потерся своей щекой о её затылок и крепче прижал к себе.
— Я оступился. Я совершил ужасную ошибку пять лет назад и мне нет никакого оправдания. Но ты знала, что я чувствовал к тебе. Знала, что я изменился. Я был готов наплевать на все своё окружение ради тебя. Я был готов сбежать с тобой, но тебе это было не нужно. Я тебе был не нужен.
— Это неправда. Не смей говорить этого, — Гермиона отошла от него и повернулась, смотря в серые глаза. В них плескалась боль.
— Ты была так дорога для меня, но все равно решила порвать со мной. Ты порвала со мной и сообщила мне об этом в блядском письме! В письме, Гермиона, у тебя даже не хватило смелости сделать этого, глядя мне в глаза.
— Я знаю, что поступила как последняя трусиха. Но мне было больно, Драко! Мне было нестерпимо больно оттого, что произошло, — она чувствует, как слёзы градом катятся по щекам.
— Мне тоже, но тем не менее, я был готов бороться, — едва слышно прошептал он, не отрывая взгляда.
От такого откровенного признания губы Гермионы задрожали, в попытке сдержать рвущиеся наружу рыдания. Вид разочарованного Малфоя в её гостиной обезоруживал, выбивал шаткую почву из под ног. Они стояли друг напротив друга, протяни руку и можно коснуться пальцами его твёрдой груди, но мышцы словно свинцом налились, не было сил даже пошевелиться. Огни свеч плясали по стене, отбрасывая тени на потолок, а музыка словно усиливала боль от данного момента.
— А сейчас ты рушишь все, в чём я себя убеждал, когда говоришь, что пыталась найти меня после Азкабана.
— Я жалею каждый чертов день о том, что струсила тогда. Что не вышла с гордо поднятой головой и не поддерживала тебя каждую минуту. Что испугалась своих чувств и потеряла тебя. Это была самая большая ошибка, которую я совершала в своей жизни. Как бы я хотела все исправить, но я не в силах этого сделать. Я не могу обернуть время вспять. Все, о чем я могу тебя просить, так это о прощении.
Драко молча выслушал её признание, ни говоря ни слова. Она выдохнула, закусывая губу и стараясь подавить всхлипы. Ей нужно было это сказать, нужно было, чтобы он услышал эти слова.
Драко первым сделал шаг ей навстречу, аккуратно касаясь ладонью талии девушки и притягивая к себе. Гермиона прижалась щекой к его груди, делая глубокий вдох и выдох. Она не хотела истерить у него на глазах, не хотела выглядеть жалкой, но тихий всхлип все же вырвался из неё, когда его ладони нежно провели по её спине.
Гермиона крепко обвила руками его талию, прижимаясь к нему всем телом, вдыхая до боли любимый аромат. Вот он, такой осязаемый, она чувствует его под своими пальцами, слышит беспокойный стук его сердца, ощущает, как тяжело он дышит. Он был для неё словно запретная сладость, до которой она, наконец, добралась, но которую, все же, придётся отдать.
Они стояли в центре гостиной, крепко обнимая друг друга и слушая стук своих сердец. Песня продолжала нарушать тишину квартиры, и Гермиона почувствовала, как Драко аккуратно покачивается, словно убаюкивая её в своих объятиях. Его щека опёрлась о голову девушки и, Гермиона была готова поклясться, что он тоже вдыхает её аромат. Так же, как и она.
Незаметно друг для друга, они подстроились под ритм песни, не произнося ни слова и растворяясь в мелодии и словах. Слезы прекратили кататься по щекам девушки, и она закрыла глаза, отпуская боль. Гермиона старалась навсегда запечатлеть этот момент в своей памяти, их танец в её гостиной, полный невероятной боли и прощения.
Драко хотел, чтобы эта песня длилась вечно, он абсолютно не знал исполнителя, но эта песня была такой чувственной, такой правильной, что он просто отдался моменту, прижимая Гермиону к себе.
Конечно, он простил её. Простил ещё очень давно. Он чувствовал влагу от её слёз на своей груди и ему становилось нестерпимо больно оттого, что она плачет. Их отношения были наполнены болью и страданиями, но прекратить эту связь он был не в силах. Это было абсолютно не подвластно ему. Все, чего он желал, это её, эту взбалмошную девушку, которая разбила ему сердце, и такую желанную связь с которой он уничтожил.
Вскоре пластинка закончилась. В гостиной повисла обезоружившая тишина, но Драко не перестал танцевать с ней. Он не хотел отпускать этот момент, не хотел признаваться, что если сейчас отодвинется от неё, то волшебство будет уничтожено. Поэтому он продолжал медленно двигаться в такт их дыханию, слегка поглаживая ладонью спину Гермионы. Он ощущал под прохладным шёлком острые лопатки девушки, затем поднимая руку выше и заводя пальцы в её непослушные, ещё влажные волосы.
Она, словно нарочно, подняла голову, практически упираясь пухлыми губами в его подбородок. Драко нужно было лишь наклониться, чтобы коснуться её губами, но он продолжал смотреть в её карамельные глаза, наполненные соленой влагой.
— За все эти пять лет я так и не встретила ни одного мужчину, который хотя бы немного был похож на тебя, — прошептала она, поднимая руку и касаясь кончиками пальцев острых скул слизеринца.
Драко, не сдерживая порыв, подался щекой к её ладони, слегка потеревшись щетиной о нежные пальцы девушки. Затем на его лице появилась привычная ухмылка, которая даже спустя пять лет никуда не исчезла.
— Ты правда считала, что сможешь найти кого-то, кто будет хоть немного похож на меня? Грейнджер, вот ты вроде умная, но все же такая глупая, — его лицо растянулось в улыбке, а затем он перехватил пальцы девушки, сжимая их в ладони, — такого, как я, ты больше нигде и никогда не найдёшь.
Гермиона смотрела на него несколько секунд, осмысливая его слова, а затем тишину гостиной прорезал её смешок. Она хихикнула, толкая Драко в грудь.
— Черт, какой же ты придурок.
Он улыбался, продолжая наблюдать за её широкой улыбкой, которая, вскоре, вновь сменилась на задумчивость и какую-то невыносимую тоску. Драко тоже перестал улыбаться, понимая, что им нужно все это обсудить, прийти к какому-то общему решению, черт возьми. Хотя все, чего он сейчас желал, это закинуть её на плечо и аппарировать на край света.
Контроль.
— Я думаю, нам стоит обсудить всё это, — Гермиона неопределённо махнула рукой, решительно глядя на слизеринца.
— Да, только для начала тебе стоит одеться. Мне будет сложно обсуждать с тобой что-либо, пока все, что скрывает твоё тело, это этот чертов халат.
Густо покраснев, девушка кивнула, посильнее запахивая шёлковую ткань, затем проходя мимо слизеринца и скрываясь в комнате. Драко проводил её взглядом, а после начал бесцельно пробегать глазами по её квартире. С его прошлого нахождения здесь ничего не изменилось, и он начал шагать по комнате, сверля глазами не до конца закрытую дверь в спальню девушки.
Мысль о том, что прямо сейчас она находится там, полностью обнаженная, заставила Малфоя на секунду потерять контроль. Он представил, как шёлковый халат скользит по её загорелой коже, бесшумно падая к её ногам, соски соблазнительно торчат, маня прикоснуться к ним кончиком языка и закусить зубами, пухлые губы приоткрываются, выдыхая тихий стон...
Контроль.
Драко отчаянно хватался за это слово, стараясь не обращать внимания на пульсацию в брюках. Ему нужно контролировать свои мысли, свои чертовы желания, свою похоть. Но как же блять это сложно сделать, когда каждый дюйм этой квартиры пропитан её запахом.
Драко делает несколько импульсивных шагов к двери её спальни, практически толкая дверь и заходя внутрь, но вовремя одёргивает себя, словно натыкаясь на невидимую стену. Нет, нет-нет-нет, он сильный, он будет бороться со своими желаниями, он будет думать головой, пока они не поговорят. Его разум чист и холоден.
Драко практически уговорил себя в этом, как внезапно в слегка приоткрытой двери увидел её силуэт. Он прекрасно видел её в отражении зеркала, которое висело на стене и открывало великолепный обзор на Гермиону, которая прямо сейчас натягивала на себя тёмный бюстгальтер. Тонкая ткань скрывала грудь, но совсем не скрывала соски, которые соблазнительно торчали, словно приманивая Драко к себе. В приглушённом свете лампы её тело было ещё более потрясающим, таким маняще желанным, что Драко едва сдерживался, чтобы не послать все к херам и не ворваться в её треклятую спальню.
Гермиона перекинула влажные кудри через спину, обнажая одну сторону ключиц и плечо, и Драко практически застонал от желания. Вот же она, так близко, стоит только толкнуть дверь и войти. Взять её в свои руки. Войти в неё. Выбить горловой стон из её губ.
Контроль.
Он сглотнул, продолжая пожирать её тело глазами, словно школьник. Она повернулась, и он проследовал глазами по её упругим ягодицам, которые уже были облачены в тёмные трусики. На секунду, всего на секунду, он представил, как звонко шлепает по ним, затем сжимая их пальцами и оставляя на нежной коже красные следы.
Контроль-контроль-контроль.
Драко облизывает пересохшие губы и поднимает глаза выше, встречаясь взглядом с карими глазами. На секунду его прошибает холодный пот. Она видит. Она видит, что он наблюдает за ней через зеркало, и сейчас смотрит прямо на него. Вот дерьмо. Интересно, она злится? Наверняка со стороны это выглядит очень жалко, он наблюдает за тем, как она переодевается, словно какой-то идиот подросток.
Он продолжает смотреть ей в глаза, ожидая увидеть в них ярость или презрение, но не находит ничего перечисленного. Гермиона просто продолжает смотреть на него также через зеркало, а затем тихо выдыхает.
Контроль.
Нахуй этот контроль.
Драко толкает ладонью дверь, заходя в спальню, покрытую полумраком, и делает несколько шагов ей навстречу. Она продолжает стоять на месте, не делая ни единой попытки сблизиться с ним, чем только сильнее раззадоривает Драко. Он даже не знает, возможно, она прямо сейчас оттолкнёт его, но его разум полностью отключен. Он потерял контроль. Снова. Он бросился с головой в эти чувства. Снова. Он перечеркнул все установки в голове, которые выстраивал ранее. Снова. Он нарушил обещание, данное самому себе. Снова-снова-и-снова.
Салазар, каким же он был идиотом, когда всерьёз думал, что сможет контролировать себя рядом с ней. Чувства к ней, к этой взбалмошной гриффиндорке, полностью захватили его рассудок, заставляли совершать необдуманные поступки. Как же он жил все эти пять лет, не имея возможности касаться её, смотреть в эти чертовы карие глаза, любить её?
Жадно найдя губами её губы, Драко удовлетворенно отмечает, что Гермиона с охотой отвечает ему, даже не собираясь отталкивать слизеринца. Через мгновение он уже прижимает её к стене, а ладонь смыкается на шее девушки, поглаживая большим пальцем впадинку между ключицами. С характерным звуком разорвав поцелуй, они смотрят друг другу в глаза, тяжело дыша, словно в лёгких практически закончился кислород. Драко проводит пальцем по губам девушки, стараясь выровнять дыхание, и соприкасается с ней лбами.
— У нас всегда было дерьмово с разговорами, да?
Гермиона усмехается, а затем сама тянется к нему, вставая на носочки и обвивая его шею руками. Драко с охотой подаётся ей навстречу, проводя кончиком языка по губе девушки. Затем обхватывает её за талию, поднимая и заставляя обвить его корпус ногами. Придерживая Гермиону за ягодицы, он идёт к кровати, а затем кладёт её на покрывало, следуя за ней.
Его губы касаются её шеи, ключиц, скул, губ. Он целует её беспорядочно и жадно, словно, наконец, сумел добраться до запретного плода. Гермиона тихонько постанывает, избавляя его от рубашки, попутно срывая несколько пуговиц. Драко освобождается от мешающей ткани, и девушка, наконец, касается ладонями его кожи, выводя на ней узоры и впиваясь в неё ногтями. Малфой глухо рычит, когда Гермиона оставляет влажный след от языка на его плече.
Она смелеет и берет ситуацию в свои руки, переворачиваясь и садясь на него сверху. Драко подчиняется ей, ему нравится, что она ведёт себя столь раскованно. Гриффиндорка опускается ниже и оставляет мелкие поцелуи на его груди, мимолётно касаясь кожи языком. Драко с силой впивается пальцами в её ягодицы, ощущая пульсацию члена в брюках. Он уже послал к черту все рамки, правила и то, что он, соплохвост его дери, помолвлен. В данный момент его не заботило ничего, кроме кудрявой шатенки, которая прямо сейчас ерзала на его члене.
Драко приподнялся на локтях и сел, хватая девушку за волосы и оттягивая их вниз, обнажая её тонкую шею. Она застонала, закусывая губы и заводя пальцы в его шелковистые волосы. На краю сознания зашевелилось далекое воспоминание из их прошлого, и вот уже он тянется за своей палочкой, не прекращая целовать её груди, все ещё облачённые в чёрный лиф.
— Инкарцеро, — шепчет он, и в миг руки девушки становятся обездвиженными.
Гермиона опускает голову, с недоумением глядя в его глаза, а затем дергает запястьями, хотя прекрасно понимает, что это бесполезно. Слизеринец ухмыляется, с удовольствием наблюдая за ней, а затем, пользуясь её замешательством, переворачивает девушку на живот и налегает сверху. Гермиона выдыхает, не ожидая его порыва, а затем словно специально выгибает спину, слегка оттопыривая аппетитные ягодицы. Драко вновь рычит и прикусывает загорелое плечо девушки.
Проводя горячей ладонью вдоль спины Гермионы, он пальцами пересчитывал каждый её позвонок, спускаясь ниже, к ягодицам, облаченным в соблазнительные чёрные трусики. Дыхание девушки стало более тяжёлым, а когда Драко звонко шлепнул её по ягодицам, то с её губ сорвалось:
— Ох, Драко...
Он едва сдерживался, чтобы не сорвать тонкую ткань и не войти в неё во всю длину, но хотел растянуть удовольствие, продолжая дразнить её. Малфой оставлял лёгкие поцелуи на её спине, продолжая сжимать ягодицы, иногда звонко шлепая по ним ладонью. Он прижимался к ней бёдрами, заставляя почувствовать его возбуждение, показывая, как сильно он её желает. Гермиона извивалась под его ладонями, тихо постанывая и стараясь повернуться к нему, чтобы поцеловать. Но Драко нравилось изводить её, нравилось смотреть, как сильно она желает его, как горит в агонии под его ладонями. Он и сам словно горел заживо, касаясь её тела, кусая нежную кожу спины, проводя языком вдоль позвонков.
— Ты даже не знаешь, насколько красива, Гермиона, — горячо прошептал он, хватая её за подбородок и поворачивая к себе.
Она сразу подалась к его губам, вылизывая их языком, прикусывая и оттягивая нижнюю губу. Драко больше не мог сдерживаться, это было слишком даже для него. Вид податливой Гермионы сводил его с ума. Расстегнув брюки и спустив их ниже, он притянул её за талию ближе к себе, заставляя встать на колени. Девушка прогнулась в спине, и Драко резко стянул с неё трусики, осматривая её, наслаждаясь увиденным. С такого ракурса он ещё ни разу не видел её, и увиденное заставило все его внутренности задрожать от жгучего желания.
Он аккуратно прижался к ней членом, водя головкой по нежным складкам и размазывая её смазку. Малфой продолжал дразниться, заставляя Гермиону постанывать и подаваться ближе к нему. Она буквально умоляла его войти в неё, и он с удовольствием подчинился.
Войдя в неё практически до конца, они застонали в унисон. Драко прикрыл глаза, ощущая её стенки своим членом, размеренно двигаясь в ней. Он хотел быть резким, хотел жестко трахнуть её, но в то же время желал прочувствовать каждый её сантиметр, насладиться ею сполна.
Собрав кудрявые волосы в кулак, он потянул их на себя, заставляя Гермиону прогнуться в спине ещё сильнее. Она не оставляла ему шанса на контроль, изводила его своими ягодицами и абсолютно сексуальными ямочками над ними. Драко стал двигаться быстрее, и, судя по стонам девушки, ей это чертовски нравилось. Но этого было недостаточно. Ему хотелось довести её до абсолютного наслаждения, хотелось, чтобы она билась в конвульсиях, кончая под ним.
Драко нашёл ладонью чувствительную точку, мягко массируя её большим пальцем и продолжая жадно входить в Гермиону. Он видел, как она сжала пальцы в кулаки от наслаждения, продолжая глухо стонать. Мерлин, он едва сдерживался, чтобы не кончить прямо сейчас, но его останавливало лишь желание довести её до оргазма. Этого он хотел сейчас больше, чем самому получить наслаждение. Драко хотел довести её до максимальной точки удовольствия.
— Давай же, любовь моя, кончи для меня.
Громкие стоны и шлепки обнаженных тел нарушали тишину спальни. Драко продолжал ласкать её круговыми движениями, и, наконец, это произошло. Гермиона повернула голову, щекой опираясь о простыни, и Драко увидел, с какой силой она закусила губу, зажмурив от наслаждения глаза. Он ощущал, как сжимаются её стенки, видел истинное наслаждение на её лице, слышал, как после шумного выдоха она застонала. Он, наконец, перестал сдерживаться, и позволил себе кончить вслед за ней, извергаясь в неё, наполняя горячей жидкостью.
Салазар, он был готов поклясться, что ни с кем не кончал так, как с ней. Они, наконец, слились воедино, и словно не было этих пяти лет, не было разлуки, не было Азкабана, не было ничего, кроме её дыхания, влажного от секса тела, поцелуев, которыми она одаривала его после того, как он развязал её. Сегодня ночью не существовало ничего, кроме них двоих.