Мой любимый демон

Хёны вновь решили поиздеваться над мелким. Чонгук это точно знает. А зачем ещё звать его к ним вместе "поесть свининку", когда старшие просто собираются напиваться? Чтобы Гук вновь стал их временным посыльным? Купить больше самгёпсаля, больше выпивки, больше закусок. Да Гук никогда ещё не уходил отдохнувшим с таких мероприятий. Вообще-то у Гука есть и своя жизнь, и хёны его совершенно не понимают, словно у самих не было пубертатного периода и словно они сами никогда не хотели побыть одни... Да тот же Юнги-хён постоянно ворчит, когда нарушают его личное пространство, зато спокойно нарушает границы сам, как и все старшие, по отношению к Гуку. Двойные стандарты, господа.

Но Гук всё же вымученно улыбается, вновь терпит все издевательства и "Гукки, попроси ещё соджу", мило улыбается на прилипчивого Тэхёна с его объятиями , пьяные бредни Намджуна и шуточки Джина. И всё ради того,чтобы один из хёнов заметил.

И когда все разбредаются, а Тэхён не хочет уходить и обнимает крепко, пока:

-Эй, Тэ, я тебя подвезу,залезай, - от трезвого Юнги,что и не пил вовсе.

Чимин уже почти невменяем, и тогда Сокджин и Нам просто подхватывают практически безвольное тело парня, оставляя на Гука их "второго лидера". И так всегда.

И Чонгук этому безумно рад. Он помогает хёну не врезаться в каждую дверь, также доводит до заказной машины и уже там предлагает ему своё плечо вместо подушки. Когда они добираются до здания общежития, Хо почти в отключке, и Гуку приходится практически тащить его на спине, чтобы не беспокоить хёна понапрасну.

А затем начинается любимая часть Гука. Чимин, каждый раз почему-то остаётся в комнате Нама, и Гук может беспалевно лечь рядом с мирно спящим, только что уложенным на постель Хосоком.

Вот только пора, когда Гук просто лежит и просто смотрит на хёна, уже прошла. Гук уже знает, что старшего практически ничем не разбудить в такое время. И он переходит к активным действиям.

Волосы хёна такие мягкие и шелковистые,что к ним невозможно не прикоснуться. И он касается. Нежно проводит пальцами по прядкам тёмных волос, утопая в их мягкости. А потом медленно приближает своё лицо и прикасается своими губами губ хёна. Почти незаметно и невесомо, но руки дрожат и в голове образуется вакуум, реснички трепещут,как и сердце Чонгука.

А потом, кажется, словно равномерное дыхание Хосока сбивается, и Гук просто замирает на месте, когда его губы оторвались от таких манящих чужих губ и застыли в миллиметре, смешивая дыхания. А потом старший приоткрывает рот, вновь замирая. И для Гука это сродни приглашению. Он уже сильнее прижимает свои губы к чужим, и влажный язык пробегается по губам, на миллиметры проникая в чужой рот. Чонгук готов задохнуться от нахлынувших ощущений. Кисловатый привкус соджу появляется на языке, и мелкий вдруг понимает, что значит пьянящий поцелуй. Голова сразу же начинается кружиться, и некий страх заставляет вцепиться в чужую руку, и думать лишь о том, что невозможно второй ладонью дотронуться до лица Хосока, ей он опирается на постель, чтобы с удобством нависать над парнем.

И продолжает, не в силах остановиться. А потом чувствует чужой шероховатый язык, что пробегается по губам Гука, оставляя влажную дорожку. Это будоражит, и кровь закипает, разгоняясь по венам с бешеной скоростью. Гук чувствует, как чужие холодные пальцы притягивают его за шею. А потом Хосок стонет.

Чонгук отстраняется, и с какой-то робкой надеждой смотрит на старшего.

-Хосок-хён, ты спишь?

И в ответ лишь тишина и затруднённое дыхание. Чонгук вздыхает немного разочарованно. Но понимает, что лучше хёну не знать, что он с ним творит.

И пока в голове гуляют мысли, пальцы руки словно живут своей жизнью. Они лезут под футболку хёна, скользя подушечками пальцев по рельефному прессу,очерчивая кубики. Всё же, какая приятная, бархатистая кожа у хёна.

Гуку бы подавить стон, но тот слетает с губ. Ему хочется большего. Намного большего, чем он имеет сейчас. Ему нужны ответные ласки, нежность, прикосновения, поцелуи...

Но Гук обладает лишь малым. И он не может просить большего. Он боится. И отступает.

С тяжким вздохом он отстраняется от старшего, поднимается с кровати, чтобы уйти из комнаты. Чтобы его никто не поймал на таком. Чтобы он у себя смог облегчить свои страдания.

Перед тем, как закрыть за собой дверь в комнату, в личный адовый рай, он оборачивается, прикусывает губу и всё же уходит.

Чтобы в своей комнате залезть в телефон, вновь в поисковик нейвера и забить в нём имя Чон Хосок, пробежаться глазами по гифкам и картинкам, с досадой понимая, что в жизни старший намного горячее.

Прикрыть глаза, прикасаясь пальцами к губам, вспоминая чужой вкус губ, смакуя его.

Как бы он на самом деле уже был бы рад, если бы старший проснулся наконец и остановил мучения Гука, тем или иным способом. Поощрив его или наконец заставив остановиться. Но страх второго варианта вновь и вновь останавливает...

И Чонгуку остаётся лишь дрочить на светлый и такой сексуальный образ Хосока.

И Гук совсем не знает, что Хо тогда действительно проснулся. И лишь то, что он был мертвецки пьян, не дало ему хоть как то отреагировать. Но проснувшийся мозг активно работал, разгоняя алкоголь из задворок сознания, проясняя его.

Хосок бы был рад притвориться, что это ему приснилось... Но он же чёртов реалист, и не позволит себе заблуждений.

И что ему делать, он впервые не знает за долгое время.