39
Огромное помещение в полумраке, в центре которого стоит освещённая арена, отгороженная чёрной сеткой, заполнилось людьми. В первых рядах, где для удобства предусмотрены небольшие круглые столики, устроились вип-гости, ставящие баснословные бабки на выигрыш того или иного игрока.
Чонгук оказался в поле зрения первым, появляясь из тёмного коридора, по пути скидывая с себя толстовку с капюшоном. Зал загудел и засвистел, при виде любимого боксёра, альфа улыбнулся уголками губ — и всё-таки приятно. Глазами выискал компанию своих друзей, ожидающих его у самой закрытой арены, ещё не занявших своих мест, первым делом подходя к ним.
— Айщ, какое тело, — восхищённо протянул Намджун, имитируя подкосившиеся колени. — разрешите влюбиться, мужчина?
— Да иди нахрен, Джун, — хохотнул Чонгук, хлопая того по предплечью, после устраивая руки на своих боках. — А чё, где малой? — спрашивает он, не наблюдая Юнги.
— За водой ушёл, — отвечает Хосок. — Изъявил желание тебе эффектно кинуть водички после окончания боя.
Чон кивнул, наматывая эластичные бинты, охватывая кисти и костяшки. Он отвлёкся на тихо подошедшего тренера, что присоединился к ним, сообщая, что уже пора.
Чонгук ещё раз окидывает всех взглядом, принимая крепкое чиминово рукопожатие, внезапно переросшее в объятие.
— Давай, мы все верим в тебя, — говорит Чимин, хлопая по обнажённой лопатке. — Теперь тебе есть ради кого постараться, — шепчет он так, чтобы смог услышать только Чон.
Чонгук загорается при одном упоминании омеги и отстраняется, коротко кивнув, одним движением вставив в рот капу, ворочая языком.
Тренер традиционно мнёт ему плечи, специально больно щипая кожу, чтобы отрезвить разум от лишних мыслей и сконцентрировать мысли сугубо на сопернике. Альфа надевает свои перчатки, несколько раз делая резкие круговые движения плечами, сводя лопатки вместе, чувствуя хлопок по спине, мол «не подведи».
Чонгук мимолётно хмурит брови, увидев вышедшего к нему сегодняшнего соперника. И не потому, что бета явно превосходит его в мышечной массе — для него это не показатель собственного проигрыша. Просто наслышан, что играет нечисто. Однажды сломал чужую жизнь, оставив, конечно, паренька в живых. Ну это как посмотреть. Всё же сложно назвать оставшееся существование жизнью, где ты будешь безвольным овощем прикованным к койке и подключенным в аппарату жизнедеятельности.
Все, блять, знают, что в его организме был допинг, но был оправдан из-за собственных клятвенных обещаний на коленях для полного убеждения в своей (не)виновности, и, конечно же, из-за подсуетившихся связей — всё подкуплено, а, соответственно, и замято.
Но ему кровь из носу есть ради кого выстоять этот бой и даже урвать честную победу, ведь… ведь дома ждёт Тэхён.
Подан звоночек, Чонгук внимательно смотрит исподлобья, шумно выдыхая через нос.
Зал взорвался после первого чонгукова выпада, который пришёлся в скулу глухим ударом воздушной перчатки. Бета подозрительно даже не пытался блокировать удар, лишь отшатнувшись. Чонгук явно чувствует ёбаный подвох. И ведь это даже нихрена не тактика такая, чтобы Чон выдохся, а потом без проблем его отправить в нокаут и уложить на лопатки.
Тренер тоже заметил странное поведение, и позволил лишь тени сомнения залечь на невозмутимо-спокойном лице полупрозрачной маской.
Альфа останавливается нападать — он также не собирается тратить силы и энергию зря. Они в припрыжку кружатся по арене, сосредоточено смотря ровно друг другу в глаза.
Бета внезапно скалится и тараном несётся на Чонгука, впечатывая в металлическую сетку. Чонгук сгибается пополам и ловко выскальзывает, ударив того в ребро. Но его вновь рывком ударяют плечом об ограждение, по инерции ещё и виском.
Бета пользуется секундным замешательством и за плечо толкает опять, обхватывая шею крупной ладонью, ударяя головой ещё и ещё. Он рычит и кидает Чонгука на пол арены и садится на чужие бёдра, одной рукой придерживая того за шею, с силой давя, а второй осыпая градом ударов по голове. У Чона всё перед глазами поплыло, смешалось в неразборчивую муть. Состояние на краю предобморочного.
Он всё ещё сопротивляется, скалится и сам бьёт в висок, ослабляя хватку на своём горле. Альфа с силой бьёт в солнечное сплетение, вынужденный применить запрещённые удары, и пытается вылезти из-под массивного тела, придавливающего его в пол.
Бета бьёт его наотмашь, хватая за плечи, в диком темпе ударяя головой об маты.
В зале кричат, дабы бой был прекращён, старший альфа плюёт на запреты, и вбегает в закрытую арену.
— Что там? — обеспокоенно спрашивает Юнги, — смотря на всех троих, что повытягивали шеи, смотря с не меньшим непониманием и волнением. — Почему выбежал тренер?
С ума сошедшего бету вывели трое альф-охранников, скрутив руки и заломив за спину. Он начал кричать и едва не брызгать слюной, похожий на разъярённого бульдога. Тренер склонился над Чонгуком, усевшись на колени, и пытается привести в чувства, хлопая по щекам, предварительно проверив пульс на шее.
Через долгих пятнадцать минут вбежали работники скорой помощи, прося раступиться вставших на пути, на носилках вынося Чона.
Намджун, находясь в состоянии невероятного шока, в спешке увёл затрясшегося в ужасе Юнги, увидевшего от и до заляпанное в алой крови чонгуково лицо. У Чимина прокатилась ледяная волна мурашек, он медленно переглянулся с Хосоком, так и застывшим с открытым ртом, прежде желающим что-то сказать.
***
Чимин нервно стучит ногой о пол, сложив руки на груди, и упираясь затылком в стену.
Они сидят здесь третий час, даже за окном стало темнеть, а их до сих пор не проинформировали, лишь медбраты делали жалкие попытки выгнать их, уходя с поджатыми губами от одного лишь злого взгляда одного или второго.
Да, может быть Чонгук жуть как раздражает их порой своим блядским поведением, но… но ведь привыкли к друг другу, роднее родных братьев стали.
— Ожидание хуже всего, — обречённо вздыхает Хосок, обхватив опущенную голову ладонями. — Блять, Чимин, я так никогда не боялся… Я не знаю, что будет, если он…
— Заткнись, — шипит Чимин, сжав кулаки. — Заткнись и не смей думать об этом, ты понял?
Чон трёт волосы и сжимает их у корней, вспомнив про Тэхёна. Хотя бы на добрые минут пять отвлечётся на переписку с ним.
Дверь долгожданно распахивается, оба слышат противный пиликающий звонкий звук, доносящийся из палаты. Мужчина с уставшим видом подходит к ним, даже не сразу заметив, и долго смотрит.
Чимин вскипает, потому что какого хрена он выжидает что-то? Чонгук умер, а он, блять, сказать боится может?
— Что? — не выдерживает он, вскакивая на ноги.
— Сильное травмирование головы. Отёк головного мозга.
Пак как резко вскочил, так резко и рухнул обратно на сцепленные между собой металлические стулья, создавая неприятных скрежет по кафельному полу.
— Нет… Он ведь не мог у…
— Мы, конечно, успели, — выдыхает врач, сложив руки в глубокие карманы больничного халата, — но скрывать я не буду: после пробуждения возможны последствия. Итог может быть любой, начиная от спутанности сознания, вплоть до паралича конечностей.
Омега коротко кивает скорее себе и вскоре растворяется в дальнем конце коридора как фальшивое видение.