♡СЛАДКИЙ КРОЛЬЧОНОК ♡

Засыпая, Чонгук поворачивает голову в сторону и видит их с Юнги-хёном отражение в огромном зеркале на шкафу, сбоку от кровати. В комнате стоит полумрак, но света вполне достаточно. Он заворожено замирает и вспоминает всё то взрослое и постыдное, что тут только что происходило. Всё это так похоже на то, что делал его двоюродный брат, который был старше на 5 лет, когда, прячась от родителей, приводил парней к ним домой и закрывался с ними в его, Чонгуковой, спальне! Он не прогонял младшего, позволяя тому сидеть в огромном кресле и наблюдать за страстными парочками. Наоборот, кузен с удовольствием раздевал своих молодых любовников перед горящими глазами мелкого и, раздвигая тем ноги, показывал ему самое запретное.

Иногда, когда мама уезжала на несколько дней, они все вместе перебирались на огромную кровать в родительской спальне. Там Чонгук мог сидеть на краю большого матраца и с гораздо меньшего расстояния наблюдать за тем, как задница его брата толкается между широко разведённых ног очередного любовника. Гукки хорошо помнил и блеск вспотевших тел, и звук бьющегося о стену изголовья кровати, и животный хрип его брата, сопровождаемый несдержанными стонами извивающихся под ним парней. Потом они, совершенно не стесняясь, тащили младшего за собой в душ, где мыли друг другу члены и, смеясь, брызгали водой на верещащего в восторге Чонгука.

Иногда, это был один парень до самого утра. Иногда, по нескольку за ночь. Чонгук помнит, как через пару месяцев после его 16-ти летия, двое парней подрались внизу в большом холле возле лестницы, выясняя, кому из них принадлежит его кузен, на что тот ответил, что они оба могут катиться нахер, а у него есть малыш Гукки. Младший тогда не поверил своим ушам и крепко обнял брата, с разбега уткнувшись носом в широкую грудь. Правда, его счастье длилось недолго, потому что старший погладил его по спине, а потом расцепил его руки, отодвинул Чонгука от себя, улыбнулся, потрепав по смоляной макушке, и сказал, чтобы Чонгук не придумывал себе ничего лишнего, ведь он ещё маленький и ебать его ещё рано.

— Но..... — Чонгук схватил старшего брата за руку, боясь, что тот уйдёт, и торопясь задать такой важный для него вопрос, — когда я вырасту, хён...... ты..... будешь меня...... так же, как их...... в попу? — к концу своей прерывистой речи младший совсем затих, растеряв былой запал.

Его кузен от души рассмеялся над глупым мелким и объяснил, что до этого момента очень далеко, что попа у Чонгука слишком узкая и в неё ничего не влезет, и что её надо смазывать и растягивать. Младший внимательно выслушал все слова старшего и в ту же ночь стащил с кухни бутылку оливкового масла, спрятав её в дальнем углу шкафа. Он с невинным видом спустился с утра на завтрак, слыша вопли миссис Ли, их кухарки, по поводу пропажи, и довольно улыбнулся, видя как та собирается в супермаркет, чтобы купить любимое масло госпожи Чон, которое исчезло невероятным образом. Отлично! Значит, он будет долго предоставлен самому себе, ибо только миссис Ли могла вести себя с ним, как воспитательница, а остальные слуги были тише воды и ниже травы, не смея и глаз поднять на юного господина.

Что нужно делать, Чонгук хорошо знал, ведь у него была масса наглядных примеров перед глазами, благодаря брату. Он перелил немного масла в маленький бутылёк из-под шампуня, который мама привезла из какой-то поездки, и спрятал остальное обратно. Он запер свою комнату изнутри, хотя к нему и так навряд ли кто-то зайдёт, вооружился продолговатыми предметами различной толщины и, сняв штаны и трусы, удобно устроился лёжа на спине и высоко задрав раздвинутые ноги. Гукки хорошо помнил, что нужно смазать свою попу и то, что ты хочешь в неё засунуть. Тогда всё войдёт, как надо. Но, как оказалось, всё было не так просто. Это было неприятно и...... больно. В первый день, через несколько часов мучений, в него терпимо вошёл только тоненький конец самой маленькой кисточки для рисования. Ни карандаш, ни, тем более, ручка зубной щётки даже и близко не собирались проникать внутрь. Что же делать? Ведь..... член его брата был намного толще даже самой крупной зубной щётки......

Чонгук - мальчик упорный, это у них семейное. Без этого упорства его мать никогда не добилась бы того положения в бизнесе и обществе, которое она занимает сейчас. Когда его кузен приехал к ним на семейный воскресный обед через неделю, то очень удивился тому, что Чонгук потащил его за руку наверх в свою комнату, обещая показать что-то важное. И уж совсем потерял дар речи когда мелкий, заголив попку, продемонстрировал ему то, как ярко красный карандаш для рисования без особого труда входит в смазанный анус. Старший в растерянности почесал голову, и сказал, что зря Чонгук всё это затеял, что трахать он младшего всё равно никогда не будет, потому что родня его просто убьёт, но вот помочь с растяжкой — это да, может. Совместными усилиями, через некоторое время, перепачкавшись, как следует, в масле, они добились того, что в Чонгука вошёл мизинец его старшего брата.

С тех пор это стало их секретом. Где бы они не встречались, намеренно или случайно: дома у Гука или его кузена, на общих семейных праздниках или на прогулках в парке, в библиотеке или в кинотеатре, и даже на свадьбе тёти На Ын — неважно где. Но они всегда находили укромный уголок, затаившись в спальне, в заросшем саду, в кладовке со всякими швабрами, в заброшенных кустах под мостом и один раз даже в туалете городской библиотеки. В такие моменты старший брат стаскивал штаны с Чонгука, наклонял мальчишку, смазывал его анус лубрикантом, который постоянно таскал с собой, и, раздвигая мягкие булочки, проталкивал свой палец вглубь Чонгуковой попы. Всё это длилось не больше минуты и брат никогда не трогал член мелкого. Зато с удовольствием мял свой, набухший от вида соблазнительной юной попки, орган и со стонами кончал себе в руку, пока Чонгук натягивал штаны обратно. И, конечно же, младший продолжал наблюдать за тем, как его хён трахал других парней, с удовольствием поглядывая на Чонгука, который теперь не просто сидел в своём огромном кресле, а полулежал в нём, задрав ноги и вставив в попу любимый красный карандаш.

Чонгук помнит, как любовники его брата стыдились, пряча лицо в сгибе локтя, но при этом послушно раздвигали перед тем ноги, подставляя растраханные анусы под ласки его длинных пальцев. Брат любил ебать парней пальцами, трогая при этом свой член. Вдоволь наигравшись с задницей своего любовника и с собой, он резко входил в того до самого конца, выбивая из парня крик, и с удовольствием кончал внутрь, наполняя анус тёплой вязкой спермой.

Однажды, один из парней жил у них с братом почти всю неделю, пока Чонгук гостил у кузена на каникулах. Родители того парня уехали отдыхать и разрешили ему остаться в доме друга. Младший помнил, как втихаря от родителей, брат постоянно вставлял пальцы в анус своего друга, прося Чонгука побыть на стороже. Он любил почти круглосуточно ласкать его зад, но сам ни разу за несколько дней в него не вошёл. И член друга, который постоянно торчал, не трогал, и тому трогать себя запрещал. Через неделю парень уже сам умолял брата вставить ему.

Тогда старший сказал, что хочет увидеть, как тот будет сам насаживаться, и если ему понравится, то он выебет друга. Брат принёс откуда-то резиновую палку на присоске и прилепил её к полу в ванной. Чонгук, естественно, увязался за ними, прихватывая по пути свою зубную щётку, которая уже почти терпимо помещалась в нём. Он расположился в пустой чаше ванны, привычно спустив штаны и задрав ноги, и подставил попку под жилистую руку брата, который уверенным движением смазал Гуку дырочку следом за задом своего любовника. Брат приказал другу присесть на корточки, широко разведя ягодицы, и опуститься попой на палку, желательно до конца. Чонгуку была дана команда следить за тем, чтобы тот не прикасался к своему члену, пока будет ждать, насаженный на ту вертикальную штуку, до тех пор, пока брат не поужинает с родителями внизу в столовой.

Чонгук тогда так увлекла эта волнующая ситуация, что он даже забыл про зубную щётку, которую хотел, как обычно, засунуть в себя. Хён сам снял с друга штаны и трусы, немного погладил и несколько раз как следует шлёпнул по мягким половинкам , заставив того сесть на корточки, присел рядом и, просунув руку тому между ног, начал разрабатывать анус парня смазанными лубрикантом пальцами. Больше всего Чонгука впечатлило, как его кузен с размаху ударил друга по руке, потянувшейся к своей торчащему члену, и не терпящим возражения голосом запретил прикасаться к себе. Этот жёсткий холодный тон просто завораживал мальчишку и, видимо, не его одного. По крайней мере, парень не посмел ослушаться его хёна даже когда тот ушёл, при том, что ему наверняка очень хотелось.

Чонгук с замиранием сердца следил за тем, как друг его брата раздвинул руками ягодицы и принялся осторожно насаживаться на ту резиновую штуку. Она, конечно, была скользкой, но сразу входить не хотела, что заставляло его каждый раз останавливаться в тот момент, как холодная резина касалась сморщенной дырочки. Он повторял это много раз, стараясь толкнуться чуть сильнее, надавливая на смазанный вход. Потом парень начал понемногу раскачиваться вверх вниз, слегка морщась от неприятного ощущения в анусе до тех пор, пока самый кончик не вошёл в его растянутую попу. Чонгук думал, что теперь-то тот сразу опустится на всю палку, но старший, наоборот, замер и совсем слез с неё. Он подошёл к полке на стене и, взяв тюбик лубриканта, выдавил немного ароматного геля себе на руку.

Последующее действо оказалось, для Гука, не менее интересным. Парень встал на четвереньки и принялся засовывать себе в попу скользкий палец. Теперь Чонгук мог детально рассмотреть его дырочку. Она не была плотно сомкнута, значит, брат уже трахал этого парня не раз. Почему же хён теперь отказывается и не вставляет ему, даже не смотря на его просьбы? Этого Гук не знал. Но ему это почему-то нравилось. Всё это очень смущало, напоминая мальчишке, как строга и неумолима бывала его мать с их слугами, чему Чонгук неоднократно становился свидетелем. Но вместе со смущением внутри живота рождалось то самое чувство, которое заставляло младшего делать стыдные вещи и хотеть чего-то ещё более запретного и взрослого.

Достаточно повставляв в себя пальцы, которых оказалось уже два, парень начал опять насаживаться на палку. Теперь дело пошло быстрее. Его анус почти сразу позволил кончику палки войти в себя. Снова покачивания вверх-вниз, и вот уже почти половина палки скрылась в растянутой попе. В этот момент парень замер и слегка поёрзал задницей, застонав. Видимо, ему стало больше приятно, чем больно. Чонгук зачарованно смотрел на то, как друг его брата начал ещё сильнее двигаться вверх и вниз на резиновом стволе, и как покачивался его торчащий член в такт этим движениям. Из капельки смазки на кончике члена протянулась вниз тонкая липкая ниточка, уже почти достигшая пола. Он принялся давить попой вниз, тяжело дыша, смотря на ошеломлённого Чонгука затуманенными глазами. Ему наверняка было больно, он морщился и тихонько скулил, но продолжал насаживаться. Когда почти вся палка была внутри, он облегчённо выдохнул и, взяв в руку свой ствол, начал дрочить, застонав от наслаждения.

- Не смей! Хён запретил тебе! - пресёк его действия Чонгук, стараясь скопировать старшего и сделать свой голос таким же строгим. Он подошёл к парню и с силой ударил того по руке. - Убери, или я хёну расскажу!

Парень послушно убрал руку и тут же перевёл свой взгляд на входящего в ванную комнату кузена Чонгука. Тот подошёл к продолжающему ерзать попой на палке другу и погладил его торчащий член, вызвав тем самым ещё один гортанный стон. Собрав с пола рукой липкую смазку, брат вытер пальцы о губы своего друга и тот послушно облизал их, а затем взялся посасывать пальцы хёна, всё также сидя той штуке. Через некоторое время Гук увидел, как брат расстегнул ширинку и вывалил наружу уже возбуждённый ствол, вставляя его в рот своего друга на смену пальцам. В ту ночь они закрылись в комнате хёна и его брат как следует оттрахал друга, как обычно позволяя Чонгку рассмотреть всё в деталях. Тогда Гук впервые увидел, как хён перевязал яички и член друга крепким шнурком, не давая кончить быстро, и почти до утра толкался размашистыми движениями между его раздвинутых и задранных кверху ног. А под конец, сладко кончил, наполнив его анус мутным семенем, которое вытекало наружу из припухшей дырочки и капало вниз, пачкая простынь, ведь брат запретил тому идти подмываться потому, что "сучка должна чувствовать, что её дырка наполнена спермой хозяина". Тот парень так жалобно стонал под старшим, что Чонгуку стало его жаль и он решил не говорить хёну о его непослушании. На утро парень еле ходил, а к вечеру его забрали вернувшиеся родители.

Но, несмотря на все просьбы Чонгука, брат до сих пор всё ещё отказывался ласкать младшего, говоря, что слишком рано. Странно...... А для Юнги-хёна, получается, не рано..... делать с ним, Чонгуком, такое стыдное.... и... такое приятное.....

*зайчики мои , я теперь думаю писать скетчи, один уже готов , в профиле новая история❤*