Глава 6
Следующее утро Юнги с полным правом может назвать самым счастливым в его жизни. Он отлично выспался и чувствовал себя прекрасно. Но самым замечательным было то, что он спал в обнимку со своим любимым крольчонком, который не только не отодвинулся от хёна ночью, но и прижался ещё сильнее, обвив старшего руками и ногами, как коала. Не желая будить этот тёплый комочек, так доверчиво прильнувший к нему, Юнги осторожно выпутывается из нежного детского плена и решает сначала сварить кофе, а потом уже идти в душ. И...да.... Гукки душ тоже не помешает. Не заморачиваясь с одеждой, он так и идёт голышом на кухню и начинает колдовать над кофе, попутно разогревая оставшиеся с ужина куски любимой Чонгуком пиццы. Уже почти закончив, он слышит торопливые шаги босых ножек на лестнице и, мгновение спустя, облегчённое звонкое «Хён!».
Юнги оборачивается и просто охреневает от открывшейся ему картины. Его сладкий мальчик робко переминается у входа с ноги на ногу, поджимая маленькие пальчики, и смущённо прячет ладошки в слишком длинных рукавах, смотря настороженно и выжидающе исподлобья, будучи напряжённым, словно натянутая струна. Его смоляные пряди в полнейшем беспорядке, а милое, совсем ещё детское, личико опухло ото сна. Это неземное чудо с вороньим гнездом на голове одето в его, Юнги, белоснежную рубашку, застёгнутую как попало, которая, конечно же, велика ему. Казалось бы, ничего супер особенного - всего лишь 16-летний подросток в, не по размеру, большой папиной одежде.
Но есть несколько деталей, которые наполняют взрослый рот вязкой слюной, переворачивают внутренности его отчима вверх дном, крепкой хваткой перекрывая дыхание, и заставляют по-чёрному залипнуть на своём малолетнем любовнике, ощущая, как ничем не скованный член начинает наливаться кровью. Пристальный, жаждущий взгляд взрослого легко выцепляет первые признаки греха, просвечивающие сквозь пока ещё невинную обёртку. Этих прорех, позволяющих узреть всю суть того, что происходит с совсем ещё (пока ещё) юнцом, немного, но они неумолимо рвутся под напором сводящей с ума чувственности, с каждым разом всё больше проскальзывающей в движениях соблазнительного Гукки.
Это всего лишь слишком длинные и стройные для обычного сорванца ноги. Нереально бархатистая на ощупь и до одури пьянящая гладкая кожа, вкус которой Юнги до сих пор ощущает на своём языке. А также, худенькое и неуклюжее, но уже полное изящества и еле заметной грации гибкое тельце, затерявшееся в огромной рубахе, что только добавляет и так крышесносному образу хрупкости. Добивают старшего пухлые детские розовые губы, искусанные в кровь прошлой ночью, и точёные ключицы, бесстыже открытые нескромному взору в слишком широком для парня вырезе взрослой одежды. В добавок ко всему, рубашка отчима явно надета на голое тело. Юнги вдруг думает, что именно ТАК должна выглядеть счастливая молодая новобрачная на утро после брачной ночи.....
Старший конкретно так залипает на это сводящее его с ума создание. Это его погибель, его наваждение. Шквальной волной вдруг накрывает осознание того, что ему уже не выбраться из этого омута. Да он и не хочет. Он улыбается и раскрывает объятия, с удовольствием видя, как мальчишка тут же срывается и радостно бежит прямо к нему в руки. Отчим подхватывает своего крольчонка на руки и кружит на месте. Чувствуя, что начинает сползать, Гукки обхватывает старшего ногами за талию и тот ловко умещает округлые мягкие ягодицы в своих больших ладонях, млея от того, как нежные ручки обхватывают его крепкую шею, а холодный нос зарывается в ямку возле ключицы. Юнги радуется тому, как шаловливые пальчики тут же привычно находят своё место в его прядях, вызывая мурашки по коже и горячую волну в области сердца. Похоже, это станет их постоянным пристанищем...... И это так красиво и правильно, что кажется, будто по другому и быть не может.
— Я...... думал...... ты ушёл...... — тихонько шепчет Чонгук , опаляя ухо отчима горячим дыханием. — Я....... думал......Я так испугался без тебя, хён! — нежные губки прижимаются к покрытой выступающими венами крепкой шее взрослого пока торопливо объясняют, что их хозяину было плохо и страшно без него, а Юнги просто плавится под этими лёгкими касаниями так, как если бы его прижигали калёным железом.
— Ну что ты, мой маленький! Как же я без тебя? — как только эти слова вырываются наружу, так всё внутри старшего вдруг встаёт на свои места. Похоже, что он здесь дичь, а не охотник..... Дичь....... которая мечтает быть пойманной...... которая готова добровольно сдаться....... которая уже сдалась. — Я никогда тебя не оставлю, малыш. Папочка всегда будет рядом.
Мальчишка поднимает голову, слегка отодвигается, по прежнему сидя на удобных руках, и внимательно заглядывает в глаза старшему. По видимому, найдя в чёрных бархатных зрачках именно то, что хотел, Гукки радостно улыбается своей искренней квадратной улыбкой и опять прижимается к чужой груди, обхватывая бледную шею покрепче. Юнги замирает на мгновение, с наслаждением ловя и стараясь запомнить эти первые проявления ласки со стороны мелкого....... совсем ещё неуклюжие........ совсем уже убивающие наповал. Его член во всю стоит, реагируя на близость нежного крольчонка, а руки буквально обжигает от прикосновений к голым ягодицам. Эти мягкие полушария так естественно лежат в его мозолистых ладонях, что кажется, как будто так было всегда. И будет.....
Юнги, будучи не в силах удержаться от соблазна, начинает легонько поглаживать бархатную кожу округлой попки. Гукки никак не реагирует, не протестует, что придаёт отчиму смелости, и тот постепенно подбирается одной рукой к нежной розовой дырочке. Лёгкое прикосновение к натёртому ночью колечку мышц заставляет парня вздрогнуть и замереть в сильных руках.
— Ты вчера спрашивал, будем ли мы «делать это ещё». Помнишь? — хриплый низкий голос пробирает мальчишку дрожью до костей. — Хочешь? — с опаской ожидая ответа спрашивает старший и облегчённо улыбается, чувствуя, как его малыш решительно кивнул, чуть помедлив.
Юнги подходит к большому обеденному столу и, обмакнув палец в пиалу с кунжутным маслом, начинает легонько потирать анус парня. Он бы с удовольствием сейчас вошёл в желанную попку сразу на всю длинну..... да не пальцем......но вынужден сдерживать себя. Мужской палец нежно обводит припухшую дырочку, слегка надавливая. Чонгук часто дышит ему в шею, но попу не зажимает. Через некоторое время старший пробует просунуть кончик пальца в дырочку, но чувствует, как анус сжимается и палец не идёт.
— Расслабься, мой маленький, — успокаивающе шепчет отчим в нежное ушко, повернув голову в сторону Гукки. — Расслабь попу, впусти меня, малыш.
Мальчишка послушно расслабляет колечко мышц и лишь судорожно вздыхает, ощущая, как палец взрослого проскальзывает внутрь. Ему немного страшно, но в то же время, очень любопытно, сделает ли Юнги-хён ему так же хорошо, как было вчера. Чонгук чувствует себя странно. В попе что-то мешается, раздражая и растягивая, причиняя лёгкую боль. Ему бы вытолкнуть непрошенного гостя, чтобы стало легче, но........он не хочет. Он, почему-то, хочет ещё. Умом младший понимает, как стыдно он сейчас выглядит, с бесстыже распахнутыми навстречу ласкам сильной руки ягодицами и пульсирующей покрасневшей дырочкой.
Он крепче обхватывает шею отчима и растворяется от близости к старшему. Ему нравится прижиматься к Юнги -хёну, тем более, что его ласки рождают тепло, волнами поднимающееся вверх по телу. Настырный палец хёна в узенькой попке вызывает у Чонгука непривычное чувство переполненности. Это ощущение немного болезненное, но вполне терпимое, постепенно становящееся даже приятным. Мальчишка уже почти задыхается, уткнувшись в сильную шею, ощущая как хён пробирается всё глубже. Старший изредка вытаскивает палец для того, чтобы макнуть в масло и облегчить дальнейшее продвижение. Гукки чувствует, как его попа уже горит и впускает натирающего изнутри стеночки гостя совсем легко. Через некоторое время этот стержень начинает входить свободно и глубоко, пока, наконец, не касается приятного местечка где-то внутри.
Юнги укладывает Гука спиной на огромный обеденный стол из красного дерева и задирает ножки паренька вверх, прижимая коленки к груди. Нежные смуглые бёдра, идеально круглые мягкие ягодицы и припухшая, уже не совсем девственная дырочка как на ладони. Он наклоняется над пасынком и отводит в сторону руки мальчишки, которыми тот закрывает смущённое личико, продолжая при этом ласкать его попу. Взрослый окунается в омут шоколадных глаз этого неземного создания и через секунду припадает к искусанным губкам, накрывая их жадным поцелуем. Он слегка посасывает их по очереди, нежно вылизывает и снова засасывает, постепенно пытаясь приоткрыть ротик младшего, задыхаясь от возбуждения и давясь своей слюной, которой вдруг стало слишком много. Мальчишка дышит часто и рвано, обнимая отчима за шею и подставляя попу под терзающий уже расслабленный анус палец. Юнги млеет от его покорности и на секунду в затуманенном похотью мозгу проносится образ связанного и оплетённого вязью шибари крольчонка, безропотно принимающего Папочку в себя на всю длину....
Мечтая воплотить хоть часть из задуманного, старший вынимает палец, снова макая руку в неподалёку стоящее масло, и приставив к нежному входу уже два пальца, слегка надавливает. Юнги снова целует Гукки, уже более настойчиво раздвигая его губки, и младший поддаётся. В тот момент, когда влажный язык хёна врывается в сладкий ротик, сразу два длинных пальца проникают одним махом в размякшую попочку мальчишки, заставляя того судорожно охнуть и дернуться в попытке освободиться. Что это? Чонгуку страшно. Он не ожидал такого напора и таких ощущений. Попу что-то сильно растягивает и пока что ему совсем не приятно. Ему ОЧЕНЬ даже не приятно!!! Но..... ведь вчера же было хорошо..... Тогда почему сейчас ТАК плохо и больно???!!! Надо слезть с этих пальцев немедленно! Попу так саднит, что Гуку хочется, чтобы это закончилось, и он пытается вырваться. Но Юнги-хён держит крепко, просит потерпеть, обещает, что будет лучше, шепчет успокаивающие слова в розовое ушко, обдавая шейку горячим дыханием, и нежно гладит по голове. А тем временем, сильные мужские пальцы делают своё дело, лаская мягкий комочек внутри юного ануса. Хён их не вытаскивает , шевеля там в глубине, и Чонгуку постепенно становится легче. Лёгкие поцелуи и низкий бархатный голос отчима успокаивают, заставляя страх отступить, а попу ещё больше расслабиться.
Через некоторое время Гукки уже не чувствует никакого жжения в попе. Зато снова появляется то самое напряжение в паху, становясь всё сильнее с каждой секундой...... После очередного поглаживания хёна по уже затвердевшему комочку, Чонгука вдруг как будто пронзает током от попы до самой макушки. Он вздрагивает и стонет прямо во влажные губы отчима, выгибается дугой, отчего смуглые ножки опускаются вниз, но остаются широко разведёнными и согнутыми в коленях, опираясь нежными пяточками о столешницу.
— Ещё? — хрипло мурлычет Юнги на ушко своему мальчику. — Хочешь ещё?
— Да, хён! Хочу! — почти выкрикивает мальчишка и вновь со стоном выгибается, когда хён повторяет ласку.
— Ещё?
— Да!
— Ещё?
— Да!
— Ещё?
— Дааа......
И так раз за разом. Юнги сильнее потирает чувствительное местечко в анусе мальчишки, с наслаждением видя, как Гукки извивается под его рукой, выгибается дугой в спине, оттопыривая задницу, и крутит попкой, бесстыже раздвигая бёдра ещё шире. Он уже во всю стонет...... уже совсем не по-детски...... уже надрывно и чуть хрипло...... уже сводяще с ума. Отчим оставляет губы своего крольчонка в покое и, расстегнув рубашку, припадает к нежно розовому сосочку, который тут же сморщивается и твердеет от ласк влажного языка. Он посасывает этот комочек и слегка прикусывает в такт воздействиям на простату, заставляя, тем самым, всего Гука покрыться мурашками. Мальчишка почти скулит, когда старший принимается и за второй чувствительный сосочек, попутно вылизывая всё доступное тело, щекоча рёбра языком и выцеловывая мягонький животик, давая, тем самым, выход рвущейся наружу чувственности Чонгука.
Юнги намеренно обходит стороной уже давно набухший член мальчишки. Он бережёт эту ласку до особого момента. И этот момент настаёт, когда Гукки, в ответ на то, что старший замедлил воздействие пальцев на простату, вдруг взрывается нечленораздельной тирадой, из которой только можно понять «хён.... пожалуйста.....ах.....х-ё-ё-ё-н.... ну .......ещё..... потрогай...... прошу..... ох...... ..ещё, хён..... ещё...... ещё.....». Эти полувсхлипы-полустоны мёдом льются на слух взрослого, и он с удовольствием засасывает уже твёрдый ствол своего мальчика, замечая, как тут же поджались гладкие яички. Немного пососав, Юнги отодвигает кожицу с головки до конца вниз и принимается вылизывать её, периодически всовывая кончик языка в дырочку. Чонгук уже почти воет , и стоит только старшему снова засосать член целиком, усилив воздействие пальцев на твёрдый комочек, как мальчишка замирает на мгновение, а потом слегка вскрикивает и сладко изливается прямо в рот своему отчиму, сжимая попку, дрожа бёдрами и поджимая пальчики на ногах. Юнги с удовольствием проглатывает выделения своего крольчонка и вылизывает его член дочиста, а потом задирает ножки и, вытащив пальцы из нежной попки, выцеловывает яички и всю бархатную промежность парня, уделяя особое внимание покрасневшей дырочке. Член старшего во всю течет, болезненно отзываясь на малейшее прикосновение, и тот мечтает поскорее облегчить своё состояние........ желательно с помощью Гукки......
Юнги поднимает мальчишку на руки и тот опять обвивает талию старшего ногами, привычно утыкаясь носом в родную шею. Они не спеша идут в ванную, расположенную здесь же, недалеко от гостиной. В ней есть только душ, в отличие от ванных комнат наверху, но сейчас этого вполне достаточно. Отчим усаживает парня на тумбу рядом с раковиной и, подняв довольное личико за подбородок, нежно целует пухлые губы.
— Тебе понравилось, малыш? — старший заглядывает в блестящие шоколадные глаза, пытаясь найти ответ. — Папочка сделал своему мальчику хорошо? Чонгукк-и будет ещё раздвигать ножки для Папочки?
Гукки смущается и краснеет, опуская глаза, но потом улыбается, закусывает губу и кивает, всё так же не поднимая взгляда. Ему было так хорошо ещё совсем недавно...... а теперь ТАК стыдно! Он вспоминает, как бесстыже подставлял попу под ласки и как САМ просил Юнги-хёна потрогать его ТАМ....... почти умолял..... Ой, как стыдно! А хён ещё и смотрит так внимательно, и улыбается хитро, и целует, и такие смущающие вопросы задаёт..... Всё это вместе вызывает в юном Гукки такое странное чувство, как будто он делает что-то плохое и запретное. Но это чувство, отчего-то, такое сладкое и желанное, что он вдруг понимает, что пусть Юнги-хён и дальше делает самое стыдное.
— Ты же хочешь сделать и Папочке приятно тоже, да, Чонгукк-и? — слышит мальчишка очередной вопрос и тут же кивает.
Конечно, он хочет! На одну лишь секунду задумавшись о том, что надо сделать, Чонгук обхватывает ладонями лицо отчима и нежно целует того в щёку. Старший цепенеет от внезапной ласки Гука. Он, замирая, чувствует, как сердце сначала пропускает пару ударов, а потом пускается в бешеный галоп. И единственное, на что он сейчас способен, так это выдавить из себя хриплое «Ещё!», обхватывая свой член крепкой ладонью. Мальчишка целует ещё раз и улыбается, снова слыша то же хриплое «Ещё!». А потом ещё раз...... и ещё...... и ещё...... Чонгук целует без перерыва, покрывая всё лицо своего хёна лёгкими нежными поцелуями, пока тот надрачивает свой разбухший член, даже не стараясь сдержать стоны. И когда пухлые губы крольчонка накрывают его, Юнги, старший чувствует, что больше не может сдерживаться и почти уже кончает........ как вдруг Чонгук спрыгивает с тумбы на пол и, опустившись на колени, осторожно целует самый кончик текущей головки старшего.
Юнги замирает в нерешительности. Похоже, его Крольчонок решился...
*зайчики мои , я теперь думаю писать скетчи, один уже готов , в профиле новая история❤*