Глава 3
Лишь только представив себе, как он будет смазывать нежную розовую дырочку своего мальчика, а потом и проникать в девственное отверстие, Юнги больше не может сдерживаться и с гортанным хриплым стоном обильно излиливается густым семенем на простыни, уткнувшись носом в покрывшуюся испариной ароматную шейку младшего. Чонгук замирает от неожиданности, чувствуя, как слишком откровенный в своей пошлости стон его хёна запускает волну мурашек вдоль позвоночника, и как дёргается в судорогах наслаждения крупный половой орган, зажатый между его бёдер. К великому сожалению мальчишки, Юнги-хён перестаёт трогать его член и откатывается на спину, лишая младшего ещё и ласк своего горячего языка.
Они идут в душ и отчим сам моет отчего - то раздражённого младшего, нежно намыливая смуглую кожу душистым гелем и лаская каждую впадинку тела недовольного Чонгука через пушистые хлопья белоснежной пены. Под видом необходимой гигиены сильные, но нежные пальцы его хёна по хозяйски уверенно раздвигают пухлые полушария попы парня и, чуть подрагивая, заботливо вымывают гель из расщелины.
Юнги ополаскивает своего крольчонка чистой водой, укутывает в большое махровое полотенце и уносит на руках в спальню. Он усаживает мальчишку в мягкое кресло пока меняет простыни, замечая как тот внимательно следит горящими глазами за обнажённым хёном. Приготовив постель, старший разворачивает свой драгоценный свёрток, извлекая из мягкой обёртки душистого и распаренного Чонгука, которого хочется немедленно затискать, как будто тому не 16 лет, что он и делает.
Уложив мальчишку на свежие простыни, будущий отчим начинает медленно ласкать сильные смуглые ноги парня. Он, как слепой, познающий мир на ощупь, жадно прижимаясь каждым миллиметром бледных пальцев, оглаживает накачанные бёдра, худые угловатые коленки, гладкие икры и стопы, выцеловывает пяточки и слегка посасывает пальчики, замечая лёгкую дрожь возбуждения, снова охватившую его крольчонка. Юнги разводит ноги Чонгука в стороны и устраивается между ними. Он поднимает одну ногу выше и нежно касается тонкой лодыжки своими губами, постепенно целуя всё смелее, добавляя язык и смещаясь всё ниже и ниже. Той же участи подвергается и вторая нога мальчишки. Постепенно старший оказывается между согнутых в коленях и широко разведённых в стороны ног парня, с упоением вылизывая бёдра своего будущего пасынка и продвигаясь постепенно ближе к тугим яичкам.
Чонгук дышит громко и часто, ощущая, как то самый комок напряжения в паху никуда не делся, а наоборот становится ещё больше и уже забирает в свою власть почти всё тело. Нежные горячие губы и влажный язык его хёна сначала ласкают чувствительное местечко под мошонкой мальчишки, затем перемещаются на опять набухшую член, а потом и вовсе творят такое невероятное и стыдное, что Гукки охает и моментально становится пунцового цвета.
Юнги начинает нежно посасывать головку напряжённого члена младшего и постепенно вбирает в рот весь ствол, заставляя парня ерзать попкой по постели, соблазнительно выгибаться в спине и, задыхаясь от возбуждения, беспомощно сучить ножками в воздухе в надежде избавиться от накатывающих жарких волн, которые теперь присоединились к уже привычной тяжести в паху.
Чонгук совсем не дурак. Он понимает, что сейчас происходит. Он уже видел такое в развалинах старого заброшенного спортзала, где он случайно оказался в компании друзей своего двоюродного брата, который был старше на 5 лет. Парня тогда оставили на 2 дня под присмотром кузена и тот, таская мелкого всюду за собой, невольно поспособствовал тому, чтобы Чонгук получил достаточно знаний о размножении Homo Sapience.
Он помнит, как те парни в развалинах очень громко стонали, когда их ласкали также. Теперь Гукки понимает - почему. Он и сам сдерживается только потому, что ему очень стыдно, хотя и хочется. А ещё, почему - то хочется коснуться волос Юнги - хёна рукой и зарыться пальцами в шёлковых, чуть влажных, прядях, нежно поглаживая макушку старшего, снующую между его раздвинутых ног.
Через некоторое время старший неимоверным усилием воли заставляет себя оторваться от сладкого юного члена, тяжело сглатывая вязкую слюну, заполнившую его рот. Сейчас надо остановиться. Надо выдержать эту невыносимую для них обоих паузу. Он должен это сделать, если хочет привязать к себе Чонгука навсегда. В том, что этот невероятный, неземной чужой ребёнок будет принадлежать ему, и только ему, Юнги ни на секунду не сомневается. Уже всё. Старший нутром чует, что выбор сделан и решение принято. Причём, принято оно где - то выше и кем - то более сильным, чем он. И это решение такое правильное, что у Юнги слёзы наворачиваются от нежности и распирающего его желания оберегать, защищать и заботиться о своём крольчонке. Старшего разрывает на части от стремления схватить этот мягкий комочек, утащить в дальний угол и запереть на тысячу засовов, грозя обнажёнными в оскале клыками всем, кто захочет отобрать его счастье. Он не сможет его отпустить. Он теперь без Гукки уже просто не сможет.
Юнги отстраняется от распалённого парня, опускает его ножки, выключает свет и ложится рядом, укрывая их одеялом, и целует младшего, ошарашенного таким поведением хёна, в щёчку. Чонгук не решается ничего возразить, но отчим видит, что мальчишка разочарован и обескуражен. Его крольчонок хотел бы продолжения? Отлично! Ещё немного, и он сам об этом попросит! А уж тогда Юнги доставит ему ТАКОЕ удовольствие, что парень станет зависим от него, и только от него, на веки вечные.
Младший ждёт, что хён его, как и прежде, обнимет, прижимая под одеялом к своему обнажённому телу, и.....может быть.....поцелует......в губы.......как он сделал это однажды утром..... Но Юнги чмокает пасынка в макушку, желает доброй ночи, слегка приобнимает Гукки поверх одеяла и преспокойно закрывает глаза, намереваясь заснуть, так и не приласкав младшего так, как тому бы хотелось. Чонгук злится, фыркает, сбрасывает с себя руку отчима, отворачивается и отодвигается на другой край кровати. Он сбит с толку и не совсем понимает, почему чувствует такое раздражение и почему ему как будто чего - то не хватает.......
Младший ворочается, безуспешно пытаясь заснуть. Почему - то его всё бесит и хочется что - нибудь разбить. И так холодно без горячего тела старшего за спиной, прижиматься к которому, оказывается, так приятно. Можно было бы подползти к Юнги - хёну поближе, он, наверняка, не прогонит.......Но Чонгук продолжает упрямится, злясь на себя и на бестолкового хёна ещё больше. Он уже почти плачет, разрываясь между необходимостью оказаться во власти сильных рук с одной стороны и желанием ещё повредничать с другой, когда чувствует горячую ладонь отчима, которая начинает нежно поглаживать его по спинке.
Это невесомое прикосновение как будто прорывает плотину и Гукки со всхлипом резко поворачивается к хёну, тут же оказываясь в его крепких объятиях. Он утыкается носом в бледную грудь и затихает, наслаждаясь таким уже родным запахом. Юнги касается подбородка младшего и поднимает его голову, встречаясь глазами с сияющими омутами мальчишки. Чонгук дрожит, но смотрит прямо и решительно. А его крольчонок, оказывается, отважный! Вон как доверчиво прижался. Не может же он не понимать, ЧТО будет дальше, раз уж вернулся в объятия старшего?
— Хён....... — Гукки нервно облизывает губы, сам того не зная сводя этим простым жестом Юнги с ума, - Хён..... потрогай меня....... ещё.......там, - смуглые щёчки вспыхивают румянцем и парень поспешно отводит глаза, словно устыдившись своей внезапной смелости.
— Ты же.......понимаешь...... что я.......не всегда........могу...... остановиться? — Юнги выговаривает слова нарочито медленно, низким бархатным басом, и искренне наслаждается тем, как с каждым его словом младший смущается всё сильнее и сильнее.
— Я знаю, хён...... Но я так больше не могу...... Потрогай, пожалуйста...... Мне..... очень надо...... — мальчишка уже чуть не плачет, но безумное напряжение, охватившее его целиком, требует немедленного решения этой проблемы, заставляя желать запретного и говорить постыдное.
— Пообещай мне, что позволишь сделать всё, что я захочу. — Юнги заглядывает в шоколадные глаза и уже не сдерживаясь ласкает властной ладонью нежное тельце, улавливая тихий стон в ответ. Он чувствует, что его конкретно так ведёт от этого парня но остановиться уже не может. Да и не хочет. — Пообещай Папочке, что будешь моим послушным сладким Крольчонком, Гукки, — шепчет он в приоткрытые губки, опуская руку между раздвинутых ног мальчишки.
А затем сминает мягкие податливые губки своими горячими губами во властном поцелуе, уловив краем утопающего в похоти сознания "Обещаю, Папочка...".
Эта ночь, однозначно будет долгой и совсем не спокойной.
********************************************
❤️❤️❤️🍑🍑❤️❤️❤️
*зайчики мои , я теперь думаю писать скетчи, один уже готов , в профиле новая история❤*