Проклятие

Юнги даже ненавидеть его толком не может, потому что Чонгук прав. Он заставил альфу жениться на нем, а теперь изображает его супруга и пытается завоевать его сердце. Единственный, на кого может злиться Юнги — это он сам. Омега ведь изначально сомневался даже в том, что ему позволят переступить порог этого дома, но он все равно приехал в город и все равно постучался в дверь особняка. Юнги не сдастся из-за грубости Чонгука и слов, каждое из которых добавило пару шрамов теперь уже на его душу. Он будет пробовать еще и еще, пока не избавится от проклятия. Юнги зачеркивает в голове идею о совместных ужинах и решает с утра воспользоваться ноутбуком повара Тэвона и прочитать, как еще можно завоевать сердце альфы, пусть даже ему достался сам глава темных эльфов. Утром, только проснувшись, Юнги просит у повара ноутбук и полдня проводит за чтением статей про любовь, даже о приворотах задумывается, а потом, устав от потока информации, направляется в сад поиграть с Зевулом. Когда Юнги возвращается на кухню варить отвар, то Тэвон просит его повременить и зовет на террасу. — Знаешь, после того как пользуешься чужим ноутбуком, надо бы и историю почистить, — закуривает грузный мужчина, а Юнги мысленно бьет себя по лбу. — Ты очень странный паренек, — продолжает Тэвон. — Но я тебе так скажу, влюбить кого-то в себя какими-то способами и уловками невозможно. Тут даже приворот не поможет. Все, что от тебя требуется — быть собой. — Да кому я нужен таким, самим собой, — язвит Юнги. — Если ты не нужен никому таким, какой ты есть, то и другим нужен не будешь, — вздыхает мужчина. — Господина Чона окружают самые лучшие омеги, они умные, красивые, образованные. У тебя изначально нет никаких шансов, тем более если учесть, как ты получил себе место под этой крышей. Не нужно влюблять его в себя, раз уж вы супруги, то живи с ним, занимайся тем, чем занимался у себя дома, и, если она захочет вас навестить — она придет. Забудь все, что ты прочитал сегодня. Просто будь тем, кем ты являешься. — Так не получится, он никогда не взглянет на меня как на омегу, — тихо говорит Юнги. — Это красивые люди говорят, что главное душа, мол, красота внутри. Таким, как я, эти слова погоду не меняют. У меня ничего не выйдет. — Когда ты приехал сюда, ты был уверен, что получится? Ты точно знал, что тебя не выбросят за шкирку за порог, а выслушают и, более того, дадут согласие на твою просьбу? — зло смотрит на него Тэвон. Юнги отрицательно качает головой. — Думаю, ты меня понял, — подмигивает ему альфа. — Убери слово «никогда» из своего лексикона, и твоя жизнь обретет новые краски. А еще перестань кутаться в эти тряпки. Людей не пугает твоя внешность, их пугает твоя одержимость прятаться, то, что стоит кому-то взглянуть на тебя, и ты готов даже занавески с окон сорвать и в них завернуться. Юнги благодарит повара за общение и, вернувшись на кухню, болтая с детьми прислуги, приступает к отвару для Есана.

***

Через два дня Есан, который пока передвигается с трудом, но уже встал на ноги, покинул дом сына. Омеге, с момента как он пришел в себя, не терпелось вернуться домой, поэтому он не стал слушать Чонгука и вместе со своим помощником уехал. С Юнги омега не разговаривает, но младший сказал, что будет присылать отвар и Есан должен его принимать раз в день до конца месяца. Пусть Есан из комнаты не выходил, не был особо заметен, но после его ухода дом словно опустел. Юнги теперь возвращается домой, только чтобы поесть или сварить Есану отвар. Он целыми днями пропадает в саду, общается с цветами, играет с Зевулом. Чонгук после отъезда папы пока не появлялся.Юнги сидит на пледе под кустом акации, чешет за ухом волка и напевает песнь про третий поход своего лидера на орков. Чонгук выходит из автомобиля, разминает шею и, кивнув гуляющим по двору охранникам, собирается в дом, но, услышав тонкий голосок со стороны сада, двигается в ту сторону. Альфа не подходит близко, отодвигает ветки кустов и смотрит на сидящего по-турецки на пледе омегу, на бедрах которого покоится голова волка, и улыбается. Юнги без капюшона и маски, он не дергается, Чонгук не хочет себя выдавать, иначе эта идиллия будет вмиг нарушена. Вокруг омеги порхают бабочки, Зевул сопит, Юнги гладит его шерсть и начинает новую песнь. Альфа опускается на землю по ту сторону куста и вслушивается. Он поражается тому, как один голос омеги так успокаивающе на него действует, и наслаждается незапланированным перерывом, который сам себе устроил. Чонгук настолько расслаблен, что он упускает момент, когда к нему подбегает Зевул, и только почувствовав, что волк тычется ему в бедро, открывает глаза. Альфа смотрит на остановившегося рядом Юнги, который ругает волка, что побеспокоил хозяина. Омега опять в капюшоне и замотан в свой балахон.— У тебя красивый голос, — поднимается на ноги и стряхивает с брюк пыль Чонгук. — Я зашел сказать, что завтра организую прием в честь выздоровления папы, ты как тот, кто поставил его на ноги, тоже присутствуешь.— Но...— Никаких «но», так уж вышло, что мы супруги, и мои люди хотят тебя видеть, — злится альфа. — Так что подумай, что наденешь, — направляется к дому, но Юнги догоняет его и хватает за руку, Чонгук, который реагирует моментально, сразу свою одергивает.— Это не заразно, — убирает руки за спину расстроенный омега.— Я одернул руку, потому что это обычная реакция. Не выдумывай.— Пожалуйста, не берите меня на прием, — поднимает на него глаза Юнги.— Как супруг главы темных эльфов некоторые вещи ты должен делать вне зависимости от твоего желания, — твердо говорит Чонгук.— Я не вынесу их взглядов, я...— Я пошлю к тебе помощника, тебя оденут, расчешут, перестань быть трусишкой, — старается звучать мягко альфа.— Чонгук! — в отчаянии восклицает Юнги, и сам не замечает, как переходит на «ты». — Мне нельзя в люди, я из-за этого жил подальше от них, прошу, не заставляй меня вновь через это проходить. Я потом долго восстанавливаюсь.— Никогда не встречал никого, кто бы настолько ненавидел свою внешность.— Она уродлива.— Уродлив твой мозг, — со злостью говорит альфа, — а внешность у тебя не уродливая. Вот и сиди здесь с волком.

***

Чонгука нет неделю. Юнги готов взвыть от злости, весь его план летит к чертям, а ледяная стена между ними только уплотняется. Юнги так и не пошел на прием и знает, что вместо того, чтобы сближаться с альфой, он сам его отталкивает. Он, еще заявив Чонгуку о браке, проглотил свою гордость, переступил через себя, но пойти на прием, увидеть десяток людей и эльфов, который будут смотреть на него с отвращением или с жалостью — Юнги не сможет. Он понятия не имеет, как убрать эту стену между ними, как вызвать хотя бы симпатию у альфы, который даже смотреть на него отказывается, и все чаще думает о том, чтобы сдаться. Юнги стольким пожертвовал, посмотрел в глаза своим страхам, приехав сюда, ему нельзя отступать, но мизерная надежда, что у них все наладится и проклятие исчезнет, понемногу испаряется. Юнги цепляется за ее остатки, продолжает смотреть на ворота и не позволяет себе окончательно сдаться. На восьмой день отсутствия альфы в особняке Юнги натягивает на себя толстовку до колен, поднимает капюшон и, выйдя во двор, просит охранника отвезти его к Чонгуку. Тот хотя и недоволен, но машину из гаража вывозит.Юнги десять минут сидит в автомобиле перед офисом супруга и набирается смелости, чтобы выйти. Устав от недовольного взгляда шофера, он все-таки тянется к дверце и покидает салон. Он, не поднимая голову, минует холл двенадцатиэтажного бизнес-центра и, узнав, где находится кабинет Чонгука, идет к лифту.— Господин Чон не принимает, — не отрывает взгляда от бумаг сидящий в приемной за столом красивый омега.— Я его супруг.— Простите, — сразу поднимается на ноги парень, не позволяя себе задержать взгляд на худощавой фигуре в черном. Он стучит в дверь и, открыв ее, объявляет о визите, но Юнги, не дождавшись согласия, проходит внутрь и видит сидящего за столом мужа. Рядом с Чонгуком, буквально прилипнув к нему, стоит нагнувшийся к столу омега, с которым альфа что-то смотрит на экране ноутбука.— Юнги, — хмурится Чонгук, увидев стоящего на пороге супруга.— Решил проверить, все ли у тебя хорошо, ты не приходишь... — теребит подол толстовки омега.— Нельзя вот так вот заявляться в мой офис, — поднявшись на ноги, обходит стол альфа, а Юнги глаз с омеги не сводит.— Аин, мой будущий партнер, его отец владеет землей, которую я хочу купить, — знакомит парней Чонгук. — Юнги, мой супруг.Омеги кивают друг другу.— Может, мы закончим переговоры? — недовольно смотрит на прервавшего их омегу Аин.— Мой шофер отвезет тебя домой, — останавливается напротив супруга Чонгук.— Меня отвезет тот, кто привез, — зло заявляет Юнги. — Было бы замечательно, если бы ты приехал домой.— Если успею, приеду.— Удели мне время, я, конечно, не продам тебе землю, но нам тоже надо поговорить, — недовольно бурчит Юнги.— Надо же, — усмехается Аин.— Какие-то проблемы? — смотрит на него Юнги, который сам не знает, почему так сильно разозлился на омегу. Да, он чуть не прилип к Чонгуку, но какое Юнги до этого дело. Чонгук женат только по бумагам, и Юнги точно не должно задевать то, что он интересен другому омеге. Но задевает, притом так сильно, что Юнги стоит огромного труда, чтобы не показать, как от ревности у него в венах кровь кипит. Он решает, что в нем просто заговорило чувство собственничества, не позволяет себе даже думать, что это нечто большее.— Некультурно прерывать разговор, даже если вы супруг, вам должны быть знакомы правила приличия, — тянет Аин и, обойдя стол, садится в кресло.— Они явно не включают в себя открытое желание сесть на колени моему мужу, — не остается в долгу Юнги, чем вызывает сперва удивление у Чонгука, а потом плохо скрываемый восторг. На мгновенье вечно смотрящий в пол и заикающийся пацан исчезает, его место занимает дерзкий омега, который испепеляет собеседника одним взглядом, и Чонгук чувствует, как готов еще больше поддразнить Юнги, лишь бы увидеть его эмоции, вырвать его из рамок, в которые тот сам себя, пока по неизвестным альфе причинам, вгоняет.— Я ухожу, надеюсь увидеть тебя вечером, — даже не смотрит на мужа Юнги и, развернувшись, идет на выход.— Теперь я понимаю, что слухи правда, сочувствую вам, — вздыхает Аин и тянется к чашке кофе.— Сочувствуй себе, — возвращается на свое место Чонгук и захлопывает крышку ноутбука. — Я не куплю землю, уважая меня, нужно уважать и моего супруга, — нажимает на спикерфон альфа и просит секретаря позвать следующего посетителя.

***

Всю дорогу до особняка Юнги еле сдерживается, чтобы не разреветься. Это был его выбор, и глупо требовать от Чонгука то, чего он не может и не хочет дать, но все равно обидно, что он не заступился за него. Юнги не хочет признавать, что поехал сегодня в офис не только потому, что пытается вернуть альфу домой и реализовывать свой план, а еще потому, что он скучает. Этот вечно угрюмый, грубый альфа вызывает в нем смешанные чувства, и Юнги все чаще ловит себя на мысли, что ему не хватает слышать его голос, даже если они только и делают, что ругаются. Чонгук, в отличие от всех остальных, не смотрит с отвращением, не показывает свое превосходство, не бьет по слабым местам и говорит все, как есть. Самое главное, Чонгук его не жалеет. После сегодняшнего Юнги больше и скучать не будет. Ему нельзя испытывать к альфе чувства, пусть даже такие, как желание его видеть, мало ли во что это может перерасти в будущем. Приехав домой, Юнги пару часов бесцельно слоняется по особняку, потом помогает садовнику и вечером сидит на террасе с чашкой любимого чая. В восемь часов ворота открываются, впускают во двор черную панамеру, и Юнги с трудом скрывает радость, увидев идущего к нему Чонгуку. Альфа занимает соседнее с ним кресло, просит себе коньяк и, к удивлению Юнги, ничего не говорит о дневном инциденте.— Я все пытаюсь тебя понять, и, признаюсь, у меня ничего не получается, — Чонгук, сделав первый глоток, прикрывает веки от удовольствия. — Ты серьезно, когда тебе это нужно, будешь изображать моего супруга?— Мы и есть супруги, — спокойно отвечает Юнги, а сам внутренне подбирается, готовится к нежелаемому разговору.— Ну да, конечно, — усмехается Чонгук и поглаживает подбежавшего Зевула. — Я оставил тебе через Тэвона карту, в твоем распоряжении автомобили в гараже, почему ты не выйдешь погулять? Да хоть мешок на голову надень, если без него не можешь, и сходи купи себе что-нибудь. Как можно весь день сидеть в этих четырех стенах? И в чем тогда смысл брака со мной, если тебе ничего от меня не нужно?— Нужно.— Судя по твоему представлению в моем офисе, тебе нужен я, а я так сильно устал, что даже смеяться сил нет, — допивает коньяк альфа и, встав на ноги, идет в дом. Чонгук проводит эту ночь в особняке, в раздумьях. Он никак не может понять, почему омега не пользуется своим положением, не берет то, что дают, не тратит его деньги. Альфа решает, что поручит своему помощнику подготовить досье на омегу, и надеется, что хотя бы так сможет понять, кто же все-таки Мин Юнги и чего он хочет.

***

Утром спустившись вниз, Юнги по традиции идет во двор поздороваться с собаками и Зевулом, но, услышав плеск воды, сворачивает к бассейну. Огромный бассейн, конечно же, построен для темных эльфов, и Юнги даже предполагать не хочет, какая там глубина. Омега замирает у лежаков и следит за то всплывающей, то скрывающейся под водой широкой спиной. Язык темных эльфов мало отличается от языка светлых, поэтому Юнги удается понять выбитую большими черными буквами фразу на эльфийском на лопатках альфы: «Жить — значит бороться». Фраза выбита на Чонгуке, а характеризует всю жизнь Юнги.Омега, пытаясь разглядеть татуировку, и не заметил, как подошел к самому бортику, поэтому, когда альфа резко всплывает прямо у его ног, Юнги, отшатнувшись, падает на землю и вызывает смех у Чонгука.— Чего ты такой неуклюжий? — продолжает смеяться альфа, зачесывая пальцами назад мокрые волосы. — Не ушибся? — уже без смеха спрашивает, и омега качает головой.Чонгук вылезает из воды, тянется за полотенцем, а Юнги так и сидит на траве у лежака и не может оторвать глаз от будто бы вылепленного лучшим скульптором тела, которое вызывает в нем невиданные доселе чувтва.— Ты тоже можешь пользоваться бассейном, — обращается к нему альфа.— Я не умею плавать, — бурчит Юнги и, придя в себя, поспешно поднявшись, не оглядываясь, бежит в сад.Чонгук с улыбкой провожает странного омегу, наблюдать за которым понемногу становится его любимым занятием, и идет в душ готовиться к работе.Юнги собирает с земли осыпавшиеся листья, слушает, как перешептываются кусты роз, пытается оттащить от них Зевула и слышит плеск воды. «Неужели он не накупался», — думает омега и выглядывает из своего укрытия — Чонгука нигде не видно, но, судя по брызгам воды, разлетающейся по сторонам, в бассейне явно кто-то плещется. Непонятно откуда взявшееся чувство тревоги наполняет Юнги, он отбрасывает в сторону пластиковое ведерко с листьями и быстрыми шагами идет к воде. Чутье омегу не подвело, он с ужасом смотрит на пытающегося вынырнуть восьмилетнего сына садовника, отца которого нигде не видно, и плавающий на поверхности мяч, который, судя по всему, и пытался достать ребенок.— На помощь, — что есть силы кричит Юнги, бегая вокруг бассейна. — Помогите, ребенок тонет!Собравшаяся на кухне на завтрак прислуга явно не слышит омегу, который должен обойти дом, чтобы добраться до кухни. Поняв, что он теряет время, и ребенок уже под водой и не подает признаков жизни, Юнги, набрав в легкие побольше воздуха, закрывает глаза и прыгает в воду. За всю свою жизнь он плавал только три раза, когда ему было двенадцать и они с отцом ездили на реку загородом. Тогда попытки мужчины научить сына плавать толком ни к чему не привели, а сейчас Юнги судорожно вспоминает слова отца, кое-как доплыв до середины бассейна, поднимает ребенка над собой и чувствует, как сам идет на дно. Вода забивается в легкие, Юнги мысленно прощается с жизнью, которую толком и не прожил, и продолжает толкать ребенка наверх, пытаясь удержать его над водой. Внезапно тяжесть пропадает, и он, опускаясь на дно, видит над собой только синеву воды.— Я все-таки его упустил, я не смог, — с горечью думает Юнги и чувствует, как его, грубо схватив за ворот кофты, тянут наверх.Выплыв из воды, Юнги первым делом видит садовника, прижимающего к груди уже пришедшего в себя мокрого сына. Вздох облегчения срывается с губ омеги, он не успевает обернуться и посмотреть в лицо своего спасителя, как его, как пушинку, поднимают и сажают на бортик бассейна. Удобнее усевшись, Юнги прокашливается и, вернув взгляд к воде, видит, как из нее поднимается Чонгук и присаживается рядом. Пиджак альфы лежит на траве, с его волос струями течет вода, прилипшая к телу рубашка очерчивает перекатывающиеся под тканью мускулы — Юнги, забыв, что только что чуть не умер, шумно сглатывает.Чонгук шел к автомобилю, когда услышал крик Юнги. Добежав до бассейна, он сразу понял, что случилось, и, не раздумывая, бросился вытаскивать ребенка и омегу.— Спасибо, — бурчит Юнги, стараясь не смотреть на мокрого и явно злого альфу.— Какого лешего ты полез в воду, если не умеешь плавать? — берет у прислуги полотенце Чонгук.— Я кричал, но никто не слышал, и я испугался, что ребенок утонет, — увидев, что Чонгук тянется к нему, Юнги, не понимая, что тому от него понадобилось, округлив глаза, второпях отползает. Чонгук следит за ним недовольным взглядом и, выругавшись, швыряет в него полотенце.— Укутать я тебя хотел, недотрога, — кривит рот альфа. — Больше так не делай. И ребенок, и ты бы погибли.— Прости, — смущается омега, поспешно кутаясь в полотеце.Чонгук поднимается на ноги и возвращается обратно в дом переодеваться. Юнги улыбается благодарящему его садовнику и тоже идет в дом.В автомобиле Чонгук набирает Хосока и просит его извиниться перед партнерами за опоздание, так и сказав им, что он женат на сумасшедшем омеге, и выруливает со двора. Чонгук улыбается про себя, чувствуя, что вся его злость была скорее напускной, да и как ему злиться на глупыша, который чуть не погиб, спасая ребенка. Прыгая в бассейн, Чонгук, конечно, был зол, что глупость Юнги чуть не привела к смерти двоих, но в то же время он поражается его смелости и самоотверженности. Омега не лгал, он точно не умеет плавать, и Чонгук сам видел, как, вытолкнув ребенка, Юнги пошел камнем на дно. Альфа рад, что он услышал его крик, иначе случилось бы непоправимое, и Чонгук уверен, что он терять этого порой его раздражающего паренька совсем не хочет. Юнги однозначно самый смелый омега из всех, кого он встречал. Он заявился в дом главы темного эльфа, он поставил Чонгуку ультиматум, он взглядом уничтожил Аина, а теперь он поборол свой страх и прыгнул в воду, зная, что вряд ли вынырнет. А еще Юнги добрый. Чонгук это еще по любви к нему Зевула понял. Волк никого к себе кроме хозяина не подпускал, а тут сразу же принял эльфа-недоростка и не отлипает от него. Альфа знает, что животные чувствуют доброту раньше всех. Юнги сегодня доказал, что у него огромное сердце, жаль только, что он настолько закрыт и нелюдим, что Чонгук никак не пробьет его броню и не просочится в его голову, чтобы понять, что за цирк он устроил с этим браком и чего же он все-таки хочет.Вечером того же дня вернувшийся после работы альфа с улыбкой следит за Зевулом, который повалил и придавил к земле пытающегося его отругать за истоптанные цветы Юнги. Кое-как справившись с волком, Юнги, поправив одежду, поднимается к Чонгуку на террасу и, выпив стакан воды, падает в кресло.— Он очень тяжелый, — жалуется омега, — а ты мог бы помочь.— Зачем? — хмыкает Чонгук. — Было весело.Юнги, который собирался показать недовольство, не сдерживается и тоже улыбается в ответ. Чонгук на его улыбку засматривается.

***

На выходных Чонгук дома не появляется. Юнги придумывает себе сотню причин, почему альфы нет, и в каждой из них он развлекается с омегами. С красивыми, умными, смелыми омегами. Он продолжает варить отвар для Есана, высылает его с шофером и, следует тому вернуться, обязательно спрашивает, как себя чувствует господин. В понедельник вечером дети садовника просят Юнги испечь тот же пирог, который не съел Чонгук, и он достался им. Юнги с удовольствием выполняет их просьбу. Он накрывает для детишек стол на кухне, готовит лимонад из апельсинов и только присаживается, как в комнату входит Чонгук. Альфа кивает часто ждущим в особняке отца детям и, выдвинув стул, под шокированные взгляды Юнги и детей тоже садится за стол.— Можно и мне кусок? — смотрит на омегу Чонгук, и тот, кивнув, отрезает ему пирога и протягивает тарелку.Чонгук молча ест пирог, и сколько бы Юнги ни пытался прочесть по его лицу, как он ему на вкус — не получается. Доев свой кусок, альфа уходит в гостиную, а Юнги прибирает кухню за детьми.— Ты печешь вкусные пироги, — говорит Чонгук, стоит Юнги войти в гостиную.— Это наш семейный рецепт, — проходит к дивану омега и тянется за оставленной на столике книгой.— Черный твой любимый цвет? — Чонгук хочет с ним разговаривать, он поэтому и приезжает в особняк, но омега открыл книгу и уткнулся в нее, словно он в комнате один. У Чонгука к Юнги нет особой симпатии, ее и не должно быть, учитывая, что омега привязал его к себе насильственным браком, ему не нравятся его повадки, и внешне он его не привлекает, но при всем этом его все равно хочется слушать и на него хочется смотреть.— Черный не бросается в глаза, — не отрываясь от чтения, отвечает Юнги.— С какими демонами ты воюешь, — говорит про себя альфа и достает зазвеневший мобильный. Выслушав собеседника, он сбрасывает звонок и встает на ноги. — Ты был прав насчет папы. Его друг, хотя скорее уже враг, был в сговоре с одним из орков, который никак не смирится с поражением, и судя по всему они привлекли к этому делу мага.— Что с ним будет? — захлопывает книгу Юнги.— Понесет наказание, — натягивает на себя пиджак Чонгук и идет к двери.— Чонгук, — бежит за ним Юнги. — Я уеду на пару дней, хочу навестить отца и кое-какие семена прихватить, посажу здесь в саду.— Ты спрашиваешь разрешение? — выгибает бровь альфа.— Я ставлю в известность.— Можешь не возвращаться.— Я вернусь, — задрав подбородок, отвечает Юнги. — И я хочу, чтобы меня отвезли.— Наглости твоей нет предела, — цокает языком Чонгук. — Я скажу шоферу. А еще возьми с собой Зевула.— Зачем? — округляет глаза омега.— Он лучше любой охраны.— Меня никто не тронет, — бурчит Юнги, чувствуя, как внутри разливается тепло от такой неожиданной заботы.

***

Чонгук неделю не появлялся дома, будучи злым на то, что Юнги не посетил прием, и почти не скучал. Сейчас же он уже четвертый день приезжает домой, омеги все нет, и альфа чувствует, как тоска съедает его. Чонгук уже признает, что его тянет домой только из-за омеги. Альфа проходит в пустую гостиную, опускается в кресло и, достав мобильный, смотрит на черный экран. Чонгук не может связаться с Юнги, хотя знает его номер, он не хочет казаться заинтересованным и бесится от того, насколько сильно он по нему скучает. Утром пятого дня отсутствия омеги Чонгук вызывает шофера и отправляется к отцу Юнги. Досье, которое собрал для него помощник, особо Чонгуку не помогло, но зато в нем был адрес цветочного магазина, принадлежащего светлому эльфу с фамилией Мин. Двухэтажный старый дом на одной из улиц весь покрыт вьющимся многолетником, окна обрамляют плетистые розы. Альфа даже останавливается на пару секунд, чтобы разглядеть эту красоту. Чонгук может моргнуть, и все вокруг завянет, он бы так сделал пару недель назад, чтобы насолить Юнги, но сейчас не хочется. Он толкает стеклянную дверь с колокольчиком и проходит в цветочный магазин на первом этаже. Старенький эльф за прилавком, чьи седые волосы собраны в низкий хвост, раскладывает на прилавке плетеные корзины.— Я к Юнги, — коротко говорит Чонгук.— Вы, наверное...— Его супруг.— А я ведь ему не поверил, — качает головой альфа.— Где он?— За городом, он пошел в лес за травами.— Там ведь опасно, там нечисть гуляет, — хмурится Чонгук, не понимая, почему мужчина отпустил своего сына одного.— Юнги сильный эльф, — улыбается старик, — а еще с ним волк.Чонгук прощается с хозяином магазинчика, провожаемый теплым взглядом заметившего в его глазах явное беспокойство мужчины, садится в автомобиль и требует ехать в лес. Он нервничает в пути, переживает, что с омегой что-то приключилось, и даже не злится на себя, что интерес к нему так повышен. Альфа не доезжает до леса, автомобиль паркуется на обочине, стоит увидеть огромного серого волка, бегущего трусцой, и идущего за ним в черном плаще омегу, размахивающего корзиной с цветами.— Я сперва подумал, что ошибся, — растерянно смотрит на вышедшего из автомобиля и остановившегося напротив него альфу Юнги.— Дуй в машину, по лесам он мне шастает, — злится Чонгук, который в душе очень рад видеть омегу.— Я тут вырос, — говорит Юнги и следит за волком, прыгающим вокруг хозяина.— Едем домой.— Я думал вернуться пораньше, но отцу понадобилась помощь, — садится в автомобиль Юнги и смеется над попытками шофёра разместить рядом с ним Зевула. — Поедем через магазин, я отцу травы передам.Юнги с трудом скрывает улыбку, он тоже скучал, он и себе с трудом признается, что этот вечно недовольный альфа стал важен для него. Всю дорогу до особняка они сидят бок о бок, Юнги любуется пролетающим мимо пейзажем, а Чонгук хочет любоваться им, но не может, потому что, стоит на него взглянуть, как омега пытается утонуть в плаще, который альфа ненавидит всей душой и готов спалить.Вечером Чонгук не уходит, он ужинает с ним за одним столом, играет во дворе со своими питомцами и, попросив себе кофе, садится напротив читающего прихваченную у отца книгу сказаний омеги.— Расскажи мне о себе.— Нечего, — тихо отвечает Юнги.— Что угодно. Сколько тебе лет, как прошло твое детство, что ты любишь, что ненавидишь, — не сдается Чонгук.— Я не хочу.— Ладно, спой тогда мне песню.— Я не знаю сказаний про темных эльфов, — стесняется петь ему Юнги.— Спой про светлых.Поняв, что читать не получится, Юнги захлопывает книгу и поднимает взгляд на альфу:— Что ты хочешь почувствовать? Силу? Легкость? Что тебя тревожит? Я выберу соответствующую песню.— Покой, — прикрывает веки Чонгук. — Я хочу почувствовать покой, но что еще важнее, я хочу послушать твой голос. Ты не хочешь со мной разговаривать, так спой.Юнги кладет книжку на столик, удобно усаживается, и комнату наполняет голос, который просачивается в поры, заставляет все вокруг замереть и доставляет альфе неописуемое удовольствие. Юнги заканчивает петь, и пока Чонгук не потребовал вторую песню, поднимается на ноги и заявляет, что он устал и идет к себе. На самом деле, у себя в голове Юнги поет Чонгуку сотню песен каждый день, но когда альфа рядом, он стесняется, и это приводит к тому, что голос омеги начинает дрожать. Чонгук кивает и поднимается следом.Юнги заходит к себе, а альфа остается в коридоре в предвкушении. Пока омеги не было, он приказал полностью отремонтировать его комнату, сам выбрал новую мебель и днем даже поставил свежих цветов в вазу на тумбочке. Чонгук думает, что он это все делает от жалости, ему хочется, чтобы этот зашуганный, пусть и не совсем добросовестный омега хотя бы немного чувствовал себя хорошо. Он так и ходит по коридору, ожидая, что Юнги выйдет, но в комнате тишина. Альфа уже решает, что омеге все равно, идет к себе, но, услышав звон бьющегося стекла, бежит обратно. Он поворачивает ручку, но дверь заперта. Снова слышен звук разбивающегося стекла, ощущение, что кто-то громит окна.— Юнги, — кричит Чонгук, — открой дверь!Звон прекращается, и теперь Чонгук отчетливо слышит приглушенные рыдания. Он отходит на два шага и, ногой выломав дверь, залетает внутрь. Юнги сидит на ковре перед новым шкафом, пол усеян осколками разбитого зеркала, покрывающего большую часть шкафа, а руки омеги покрыты порезами.— Юнги, — опускается рядом с плачущим омегой Чонгук и берет его руки в свои, — ты же порезался, посмотри, сколько крови.— Зеркало. Почему здесь зеркало? — рыдает Юнги, и Чонгук, прижав его голову к груди, ругает себя. — Зеркало в ванной же прикрыто, — со слезами на глазах смотрит на него Юнги. — Я не смотрю в зеркала, это же понятно. Почему ты это сделал?— Я не подумал, — утирает его слезы Чонгук, которого душит ненависть к своей опрометчивости. — Прошу, не плачь, я прикажу все зеркала из дома вынести. Прости меня.Омега на его груди понемногу успокаивается, Чонгук требует аптечку у вбежавшей на крики прислуги и аккуратно обрабатывает раны на его руках. Юнги даже не дергается, только дышит тяжело и бесцветным взглядом следит за ним. Чонгук поит его травяным чаем, укладывает спать у себя, а сам до утра сидит в кресле в углу и уже отчетливо понимает, что это не просто интерес или жалость, а нечто большее, иначе как объяснить то, что он готов был избить себя за одну его слезинку. Как только первые лучи солнца проникают в спальню, альфа подходит к постели и, нагнувшись, убирает прядку смоляных волос со лба бледного, словно прозрачного омеги.— Ты очень красивый и такой глупенький, — касается губами его лба Чонгук и выходит прочь.Юнги просыпается к полудню, потягивается и, зевнув, задерживает взгляд на своих руках. Он не верит, подскакивает на постели и вновь смотрит — бородавок и рубцов нет, есть только свежие раны со вчерашнего вечера. Значит, работает. Дом оглушает счастливый крик Юнги, который сменяется истошным воплем, когда он, думая о прошлой ночи, вспоминает о том, как прижимался к нему и как нуждался в нем. Юнги вспоминает, как ждет его, как жадно ловит каждое слово, мимику, как безумно скучал у отца и как постоянно думает только о нем. Он прикрывает ладонями лицо, рычит на вбежавшую прислугу и зарывается под одеяло, будто бы реальность туда не просочится. А реальность давно одна — Юнги влюблен в Чонгука.«Если и ты полюбишь его в ответ, вам нельзя будет оставаться вместе, иначе он погибнет».