trigger (ficbook.)[ЗАКОНЧEH]

На следующее утро Хосок просыпается от настойчивых пинков Юнги-хёна: тому надо идти на работу. На вопрос 'а нахрена разбудили тогда меня?' мужчина поясняет, что ему нужно Хосоку всё объяснить и показать. Получив инструкции, Хосок снова заваливается спать и открывает глаза только к двенадцати, когда солнце давно встало, и теперь бесстыдно заглядывает в спальню сквозь тонкий светлый тюль. У Хосока как таковых планов на сегодня нет; весь день он бездумно шатается по квартире, рассматривая полки с книгами и фотографиями, картины и шкаф с огромным количеством рубашек и толстовок. Лишь к концу рабочего дня до него доходит, что надо бы что-нибудь да сделать, например, приготовить ужин. После этого в Хосоке просыпается чистюля, и он принимается за пыль, в процессе уборки найдя в шкафчике под телевизором детский фотоальбом, который у него из рук успешно отбирают.

— Ну хён! — канючит Хосок, звездой распластавшись на ковре. — Хотя бы себя в моём возрасте покажи!

— Нет, — ворчливо отзывается мужчина, ревностно прижимая потрёпанную ношу к груди.

— Ну пожалуйста!

В итоге мужчина всё равно сдаётся и протягивает фотоальбом Хосоку, а тот, получив его, тотчас начинает истерично ржать смеяться.

— Так и знал, что не надо было показывать, — обиженно сопит Юнги-хён, стойко терпя похлопывания по бедру, которые ему дарит всё ещё смеющийся Хосок.

— Погоди, погоди, — вцепляется в страницу пальцами Хосок и внимательно разглядывает, поглаживая гладкую поверхность вкладышей фотоальбома. — Ого, а ты был симпатичным. Такие волнистые волосы тебе шли.

— А, то есть теперь я не симпатичный?!

Хосок молча выстреливает в сторону хёна пальцами, как бы говоря 'именно!'. После этого, продолжая тихо хихикать, он немного успокаивается и теперь уже внимательнее разглядывает фотографии. Юнги-хён раньше был совсем уж тощим, только рост не изменился, а его лицо... Что ж, оно было куда моложе, чем сейчас. Хосок внимательно всматривается в каждую мелочную деталь лица, а затем, наоборот, отодвигается от страницы, как можно дальше — пытается привыкнуть к девятнадцатилетней версии своего парня; испытав странный внутренний диссонанс, он переворачивает страницу. Больше фотографий из этого периода нет, и Хосок перелистывает в обратную сторону, в искаженном варианте рассматривая процесс чужого взросления. На самом деле всё это забавно — сначала был высоким Юнги-хён, затем — Сокджин, один любил бесформенные вещи, а второй — футболки-поло, кожа Юнги-хёна всегда была такой бледной, а Сокджин много где был с загаром. Друзья взрослели в совершенно разных направлениях (на самом деле здесь ещё и молодая Бёри попадается, но она совсем не поменялась), на фотографиях это отчётливо видно, и Хосок жалеет, что его семья и семья Тэхёна не составляли похожие фотоальбомы.

— О, вот эта фотография, кажется, у Сокджина-хёна дома стоит. Если он её ещё не выбросил, — вспоминает Юнги-хён, тыча пальцем на левую страницу, в самый угол.

— У тебя не остался какой-нибудь фотоаппарат, хотя бы полароидный?

— Не-а, этим Сокджин занимался, — отчего-то горестно вздыхает Юнги-хён, жестом прося Хосока листать дальше.

— Почему вы всё никак не помиритесь? — искренне не понимает Хосок. — Вы же лучшие друзья!

Вместо ответа Юнги-хён легкомысленно пожимает плечами.

— Наверняка вы оба скучаете и...

— Когда придёт время, мы сойдёмся, — излишне резко перебивает Юнги-хён. — Иногда полезно отдыхать друг от друга.

Хосок, передразнивая, корчит гримасу и возвращается к фотографиям, а Юнги-хён тем временем поднимается с пола.

— Пойду разберу продукты и переоденусь, — он вытаскивает из кармана брюк ключи от машины и телефон и кладёт их на полку над телевизором. — Как закончишь, убери всё на место.

— Ага, — не отрываясь, обещает Хосок.

— ...Кстати, — шурша пакетами, через несколько минут вспоминает Юнги-хён, — сегодня Чимина не было в университете.

— Правда? — Хосок оборачивается к Юнги-хёну, раскладывающему продукты по полкам шкафов и холодильника. — Интересно, а пойдёт ли он завтра...

— Это и неважно, мы поговорим с ним в любом случае, даже если он вообще больше не появится. Важно то, пойдёшь ли ты.

— Конечно, поедим и домой. Тэхён, наверное, голодный сидит.

— А что, он сам себе, что ли, приготовить не может? — голос Юнги-хёна за спиной становится ближе. — Взрослый пацан же уже.

— Зачем мне учиться, если  у меня есть Хосок? И это даже не мои слова, бесстыжий, — фыркает Хосок, продолжая буднично перелистывать страницы фотоальбома.

— Хосок.

— М?

— Обернись, пожалуйста.

Хосок исполняет чужую просьбу и громко ахает, заметив перед собой небольшой сметанный торт с одной жёлтой и длинной свечой.

— Я знаю, что твой день рождения был вчера, но... нам как-то не до этого было, верно? Так что с праздником, Соки, — последнее предложение Юнги-хён почти шепчет. Он на корточках приближается к Хосоку чуть ближе, крепко держа тарелку с тортом. — Двадцать лет — это новый этап в жизни, юбилей, и я хочу пожелать тебе исполнения всех твоих мечт, которые в идеале должны остаться не просто мечтами, а самыми настоящими целями. Пожалуйста, верь в себя и никогда не забывай, что за плохим всегда следует хорошее.

Хосок закусывает губу, сдерживая улыбку, а затем с закрытыми глазами задувает свечу, ничего не загадав.

— Спасибо, — он, стараясь не испачкаться, целует Юнги-хёна в щёку, а затем цепляет пальцем крем с поверхности торта и пробует. — Ммм, неплохо! Мне нравится! Попробуешь?

Юнги-хён кивает, а затем, с трудом держа тарелку одной рукой, тоже слизывает крем пальцем. Подумав всего секунду, он поднимает большой палец, признавая, что и ему нравится, и из-за этого торт чуть не переворачивается на колени Хосока, благо они оба ловят его вовремя.

— Это было опасно, — замечает Хосок. — Надо было дать тебе попробовать со своих пальцев.

— Это было бы слишком... эротично, — замечает Юнги-хён таким спокойным тоном, словно они обсуждают погоду.

Хосок в ответ многозначительно поднимает брови, а мужчина хмыкает, покачав головой и рывком поднимаясь на ноги.

— Раз ты готовил, значит на стол накрываю я. Заканчивай, что ты тут делал, и пойдём поедим.

— Я пыль вытирал, — Хосок поднимает специальное средство, до этого стоящее на полу, выше и указывает на тряпку.

— Да, как скажешь, спасибо, — рассеянно отзывается Юнги-хён, а затем говорит неожиданное: — Порежу торт треугольниками, да.

Хосок ничего не отвечает, возвращаясь к альбомам — осталась последняя секция, самая ранняя. Заметив маленьких Бёри, Сокджина и Юнги-хёна в смешных купальниках в детском бассейне, он снова хохочет и достаёт телефон: это должны увидеть все.

      На следующий день, в среду, Хосок идёт в университет, и всё проходит... более-менее нормально. Несколько друзей Чимина, правда, увидев его в коридоре, спрашивают, что случилось, почему они разошлись, но Хосок что-то бормочет в оправдание и постоянно уводится Тэхёном в другую сторону. Видимо Чимин им ничего не рассказал, хотя кто в здравом уме расскажет такое, верно?

После пары истории Хосок привычно медлит, собирая вещи и ожидая, пока все остальные уйдут. Когда это происходит, он вприпрыжку спускается к преподавательскому столу с яркой улыбкой.

— Всё в порядке? — спрашивает Юнги-хён, не отрываясь от своего занятия — раскладывания горы конспектов и тетрадей по ящикам стола.

— Ага, всё хорошо, — покачиваясь на пятках, сообщает Хосок. — Знаешь, без Чимина так легко, дышу полной грудью.

— Ну конечно, он пристал, как пиявка, — издаёт невесёлый смешок Юнги-хён. Дверь на его последних словах открывается, и он автоматически поворачивает голову на звук.

— Так и знал, что найду тебя здесь, а не у аудитории следующей пары, — как-то обиженно признаётся Чимин, делая неуверенный шаг в сторону. — Хосок, мы можем поговорить?

Хосок, увидев однокурсника, выпрямляется и неосознанно начинает тяжело дышать. Юнги-хён, быстро оценив обстановку, бросает уборку и тоже расправляет плечи, скрещивая руки на груди.

— Да, к-конечно, — Хосок понимает, что отказываться бессмысленно: это неизбежно, им нужно поговорить в любом случае.

— Ну, тогда, может... отойдём? — Чимин неловко дёргает головой в сторону двери, от которой во время слов Хосока он уже отошёл.

— Нет, — в разговор вступает Юнги-хён, подошедший к Хосоку сбоку, всё в той же позе. — Вы будете разговаривать здесь, чтобы я видел, где находятся твои руки.

Чимин неловко мнётся, почёсывая макушку, но Хосок решает ему не помогать, не начинать разговор первым — пусть выкручивается сам.

— В общем, Хосок... Я... Мне правда жаль. Я понимаю, что это выглядит очень фальшиво, но мне правда жаль. Я очень сильно сожалею о всех своих действиях. Просто понимаешь... — в глазах Чимина стоят слёзы, и у Хосока ёкает сердце, — ... я был влюблён в тебя все эти годы. Ты мне так нравился, что я пообещал себе, что когда-нибудь мы будем вместе, — на этих словах Юнги-хён фыркает.

— Так мог бы... мог бы по-человечески поговорить со мной, — Хосок не понимает, что он делает, почему так добр с Чимином. — Может, если бы ты сделал первый шаг правильно, а не как на позапрошлой неделе, у нас с тобой бы получилось.

Чимин, если бы убрать все эти преследовательские замашки, на самом-то деле неплохой парень. Он добрый, начитанный, хорошо ладит с людьми. Может, у них в конце концов и взаправду могло бы всё получиться.

— Я хотел пригласить тебя на выпускной и признаться, но ты пошёл с Ким Тиен, и я решил не вмешиваться. А потом мне пришлось поступить в этот университет, чтобы быть рядом с тобой, но и здесь меня ждала неудача, и в итоге я понял, что так жить тоже неплохо.

Сейчас Хосок этому даже не удивляется, лишь поднимает брови. А он всегда думал, почему же физик-математик поступил на лингвистический факультет...

— И когда я узнал, что ты встречаешься с этим, мне было плохо, действительно очень плохо. Я долго не мог понять почему, и я боялся, что он принуждает тебя к чему-то или делает тебе больно. Без обид, сонсенним, но отношения с разницей в возрасте не вызывают доверия, — у Чимина такое лицо, словно он сейчас, прямо здесь, зарыдает. Держась за лямки рюкзака, он подходит ближе. — Прислав фотографии на радио, я не хотел портить вам жизнь, клянусь, я просто хотел, чтобы вы расстались.
Хо, я правда очень сильно боялся, что он сделает тебе больно.

Хосок так больше не может — он отводит взгляд куда-то в сторону и осторожно берёт Юнги-хёна за руку. Чимин замечает это.

— Я... я знаю, что переборщил. Но, придумав фиктивные отношения, я чуть с ума не сошёл: ведь сбылась моя мечта. Я так был ослеплён своими чувствами, что даже не замечал твоего плохого состояния. Я правда думал, что тебе тоже хорошо со мной, — Чимин шмыгает носом. — Хо, я прошу у тебя прощения. Прости, я... переборщил.

— Переборщил? —  в который раз за разговор фыркает Юнги-хён. — И ты думаешь, что заслуживаешь прощения?!

— Пожалуйста, сонсенним, не влезайте в разговор, это касается только меня и Хосока.

— Хосок, задери рукава.

— Хён...

— Рукава задери.

Хосок, не желая смотреть на это, переводит взгляд куда-то на преподавательский стол, вытянув руки вперёд. Он знает, что увидит, если посмотрит, он наблюдает это уже два дня подряд.

— По-твоему это нормальное отношение, да? — Юнги-хён нежно за предплечье поднимает чужую руку чуть выше, демонстрируя буро-жёлтый синяк на запястье. 

— Ох, чёрт, Хосок, — лицо Чимина искривляется гримасой боли, он, не отрываясь, смотрит на свои 'творения'. — Это... это я сделал?

— Ну не я же, — Юнги-хён отпускает хосокову руку, прикрыв рукавом.

— Хосок, я... Боже, в понедельник я сорвался, я... я был так счастлив, что у нас наконец настоящее свидание, что совсем потерял контроль. Я правда... я правда не хотел. Чёрт, Хосок, знал бы ты, как я сожалею.

— Спасибо, Чимин, — хриплым голосом начинает Хосок, — я тебя услышал, я принимаю твои извинения, но я не готов тебя простить. По крайней мере сейчас.

— То есть... — Чимин выглядит потерянным. — Даже без братских объятий на прощание?

— Прости, Чимин, но я не готов. Я думаю, нам стоит прекратить наше общение, хотя бы на некоторое время.

— Но...

— Я боюсь тебя, Чимин. Мне страшно находиться с тобой в одном помещении.

Чимин от этих слов дёргается так, словно ему влепили пощёчину. А затем по его лицу на мгновение пробегает еле заметная странная тень, и Хосок понимает, что всё делает правильно.

— Хорошо, я всё понял, — поджав губы, низким голосом сообщает Чимин и кланяется. — Спасибо за то, что дал возможность объясниться.

Он уже собирается было уходить, но его окликает Юнги-хён. Тот медленно, чётко переставляя ноги, подходит к Чимину почти вплотную и грозным тоном заявляет:

— Если бы вы не были моим студентом, я бы вам въебал прямо по смазливому личику. Но вам везёт. Так что удачного дня, Пак-хаксен.

Чимин, не моргая, исподлобья смотрит на Юнги-хёна несколько секунд, а затем покидает аудиторию. Мужчина, оставаясь на своём месте, говорит тому вслед:

— Мне кажется, ему на полном серьёзе стоит пройти лечение в специальном учреждении.

Хосок, до этого взглядом провожавший Чимина и теперь уставившийся на дверь, немного подумав, задумчиво произносит жёсткое:

— Ну, это уже не наши проблемы.

’’ ’’ ’’

      — Фу, не люблю иностранные фильмы, они бессмысленные, — морщится Чжухон, выбрасывая упаковку от попкорна в мусорное ведро.

— Не греби всё под одну гребёнку, у Англии классные документальные фильмы, — возражает Хвиин, беря своего парня под руку. 

— А Америка иногда снимает хорошие комедии со смыслом, — вставляет Тэхён, отряхивая руки от крошек. — И у Италии...

— Ой, всё, налетели, — Чжухон, придуряясь, прячется за спиной маленькой Хвиин. — Я просто сказал, что мне фильм не понравился!

— Ты сказал, что все зарубежные — говно!

— Нет!

— Да!

— Мальчики, — благоразумно встревает Хвиин, мягко прикасаясь к запястьям обоих, — не заводитесь.

— Извиняйте, но Чжухон меня не заводит, люблю парней другого типажа.

Чжухон удивлённо хохочет, толкая друга подальше от себя, а Хвиин тихо сетует, что слово 'извиняйте' нет, и так говорить неправильно.

— Ладно, я жрать хочу, — говорит Тэхён, надевая на голову капюшон серой толстовки, когда они подходят к выходу из кинотеатра. — Куда идём?

Сейчас вечер пятницы, многие заведения переполнены, и будет непросто отыскать что-нибудь свободное и вкусное. Хотя, как показывает практика, в центре города очень много разнообразных мест, где можно поесть, поэтому поиски много времени не займут.

— Что насчёт 'Sir's burgers'? — предлагает Чжухон.

— Не-ет, мне там нельзя появляться.

— Почему?

— Я же типа болею, на работу вместе с Хосоком не хожу.

— Хосок тоже прогуливает?

— Ну, вообще он отпросился, чтобы прийти в себя после... некоторых событий в университете, а я за компанию.

— Понятно, — хмыкает Чжухон, поправляя ворот куртки. — Ну и куда тогда?

— Я хочу барбекю, — неожиданно заявляет Хвиин, первая толкая стеклянную дверь своей маленькой ладошкой и пропуская парней вперёд. — Я знаю парочку классных мест. Но надо будет много идти пешком.

— Фу-у! — в один голос восклицают Чжухон и Тэхён. — Пешком!

— Лентяи, — по-доброму журит Хвиин, заправляя выбившиеся локоны за уши. — Ладно, на метро доедем.

Тэхён, довольный окончательным выбором способа передвижения, кивает, засунув руки в карманы куртки. Вокруг людей на удивление не так много, как обычно, и он стоит, подпрыгивая на месте, и ждёт, пока Хвиин укажет им правильное направление. Девушка тем временем, достав телефон, крутит его в руках в разные стороны, видимо пытаясь сообразить, куда идти. Скучно.

— Сейчас, подождите, я по картам посмотрю, — объясняет она.

— А ты не торопись, ага, — словно издеваясь, разрешает Чжухон. — А мы пока...

— Тэ! — раздаётся знакомое справа, и Тэхён невольно оборачивается на звук. Заметив БэмБэма и Иена-хёна, он тихо ойкает и поворачивается обратно, делая вид, что ему очень интересно то, что делает Хвиин.

— Тэхён, это разве не тебя звали? — хмурясь, спрашивает Чжухон.

— Не, обознались, — нервно улыбается Тэхён, обнимая себя за плечи. — Может, уже пойдём?

— Тэ!

— Хёни!

Два ласковых обращения сливаются в длинное 'тэхёни', и Тэхёну хочется кричать. Повернувшись в этот раз влево, он видит, как Сокджин, держась за дверцу вишнёвой 'Hyundai', обеспокоенно смотрит на него, его машина находится совсем недалеко от тротуара. Вот замечательно, просто классно. Офигительно. Зае-бись.

— Слушай, Тэхён, это всё-таки тебя, кажется, зовут, — ничего не понимая, говорит Хвиин и потеряно пальцем указывает в сторону быстро идущих БэмБэма и Иена-хёна.

— Да-а, там БэмБэм и Иен-хён, но... Мне нужно в туалет, — Тэхён спиной натыкается на Чжухона и буксует. — О, Чжухон-а, погнали со мной?! А ты, Хвиин, пока реши, куда мы всё-таки пойдём.

Не дожидаясь, пока Чжухон согласится, Тэхён хватает того за локоть и тащит обратно в кинотеатр. У него нет чёткого плана, он просто рассчитывает отсидеться внутри, пока Сокджин и БэмБэм не исчезнут с улицы. Ему не хочется разбираться ни с одним из них, не сейчас, когда он бросил одного, а второй бросил его. Боже, и почему он вляпался в это дерьмо?!

— Тэхён, может, объяснишь, что происходит? — недовольно спрашивает Чжухон, продолжая послушно следовать за товарищем.

— Э-э-э... Да там так, фигня, — Тэхён испуганно оглядывается и в итоге решает пойти в сторону кинозалов.

— Ким Тэхён! — Чжухон вырывается, останавливаясь. — Почему Сокджин-хён звал тебя? Вы разве не расстались?

— Ну, мы как бы расстались, но до сих пор испытываем чувства друг к другу, но при этом не можем....

— Тэхён-а, давай по существу! — прикрикивает Чжухон, взмахивая ладонью. — Что тебя связывает с Сокджином-хёном?!

— Ну, он вроде как нравится мне. А я ему.

— А с этим... БэмБэмом что?

— ...Он тоже вроде как нравится мне. А я ему.

— Всё ясно, — Чжухон выглядит недовольным, но Тэхёну наплевать: последнее, что его волнует на данный момент, — это мнение окружающих.

— Так, я знаю, к туалетам надо, — вслух бормочет Тэхён и тянет друга за собой в другую сторону.

— А ты не хочешь с этим разобраться?

— Не-а, — легкомысленно отвечает Тэхён, осматриваясь вокруг.

— И ты так и будешь убегать?

— Ага, — почёсывая подбородок, говорит Тэхён. — Слушай, а туалет у них только на первом этаже?

— Тэхён, это же не дело...

— О, вспомнил, на втором — женский.

Упрямо игнорируя попытки Чжухона начать разговор, Тэхён больше не тащит друга за собой и идёт без него, в сторону тёмно-бордовых дверей с табличкой 'м'.

— И что мы будем делать, просто стоять? — с фырканьем спрашивает Чжухон, когда они оказываются внутри. Здесь воняет чем-то очень химическим, и мокрый пол навевает не самые приятные ассоциации.

— Ага, приготовься, — сглотнув, предупреждает Тэхён, — это надолго.

На деле они стоят лишь несколько минут; Чжухон, не выдержав, взрывается недовольством и резко открывает дверь, намереваясь вернуться к Хвиин.

— Подожди, Хони!

— Брат, я не собираюсь играть в твои игры! К тому же я вечером в пятницу свою девушку одну на улице оставил!

— Но Хон... — они заворачивают в коридор, украшенный постерами и рекламными плакатами, и Тэхён запинается на полуслове, наткнувшись взглядом на Иена-хёна, который идёт прямо им навстречу. — Хён!

— Думаю, вас нужно оставить наедине, — Чжухон понимает всё быстро и поспешно салютует, желая как можно скорее вернуться к Хвиин.

— Нет, Чжухон, нет... — Тэхён отчаянно цепляется пальцами за предплечья друга, но тот благоразумно делает шаг в сторону, поднимая кулак на удачу. Когда тот уходит, Тэхён смотрит куда угодно, но только не на Иена-хёна и тихо ругается: — Блять.

— Тэ, можешь уделить мне минутку, чтобы мы поговорили? — Иен-хён говорит это таким тоном, что сразу становится понятно, что выбора у Тэхёна нет. Старший бывает таким серьёзным очень и очень редко, и это, если честно, немного пугает Тэхёна. — Пойдём на диванчики.

Они неторопливо проходят к небольшому тупику, где стоят разноцветные диванчики и низкие столики с бумажными цветами. Тэхён садится на угловое место, надеясь сжаться в комок и спрятаться, но конечно же у него ничего не получится: судьба его определённо не любит.

— Что ты делаешь? — спустя минуту их общего молчания спрашивает Иен-хён, садясь нога на ногу.

— А на что это похоже? Сижу.

— Ты прекрасно знаешь о чём я, — Иен-хён сверкает глазами. — Прекращай давай.

— Чувак, — ноет Тэхён, наклоняясь к коленям и складывая ладони в форме лодочки, — ненавижу этот твой серьёзный режим.

— Я хён БэмБэма, я должен его защищать, — закатывает глаза Иен-хён. — К тому же ты заслужил лицезреть Злого Туана Иена.

— Я же ничего не сделал, — продолжает жалобным голосом причитать Тэхён.

— Ты разбил сердце Бэму.

— Никому я ничего не разбивал, — Тэхён морщится, выпрямляясь. Его напрягает этот разговор, и ему хочется поскорее со всем покончить, но он не может просто встать и уйти.

— Хочешь услышать ситуацию, как её вижу я?

— Если я скажу нет, тебя это остановит?

— В общем, представь, что ты влюблён в какого-нибудь человека, — игнорируя друга, начинает Иен-хён, — но это не взаимно. А потом вдруг этот человек целует тебя, и ты чуть кипятком не ссышься от счастья, потому что ура, тебе ответили взаимностью! Но после этот человек неожиданно куда-то убегает, а затем и вовсе игнорирует. Как бы ты чувствовал себя в этой ситуации?

Мда, когда это рассказывает Иен-хён, звучит ещё кошмарнее, чем есть на самом деле. Но хён не понимает, что Тэхёну тоже тяжело.

— Слушай, давай мы сами разберёмся с этим, о'кей? — наконец подбирает слова Тэхён, чувствуя себя очень неуютно в компании друга, хотя такого ещё никогда не было. — Пожалуйста, не надо лезть и...

— Но вы мои друзья, — теперь пришёл черёд Иена-хёна ныть, — и я беспокоюсь о вас! Особенно о БэмБэме. Знаешь, как он сейчас переживает?

Спасибо, хён, от души. Тэхён и так чувствует себя просто ужасно из-за всех своих поступков и Хосока, так тут ещё и дополнительно на мозги капают.

— Пожалуйста, поговори с ним, хотя бы поговори.

— Хорошо, я поговорю, когда буду готов.

— Нет, прямо сейчас.

— Хён, — зовёт Тэхён, поджав губы.

— Тэхён, — не остаётся в долгу Иен-хён. — Пожалуйста. Для БэмБэма это очень важно, знаешь же, что ему тяжело...

— А мне как будто не тяжело?! — неожиданно для обоих взрывается Тэхён, вставая с диванчика. Он так устал от всех этих любовных переживаний, что уже тошнит. Ему вообще, блять, сложнее всех в этой ситуации. — Я позвоню БэмБэму, когда буду морально готов обсудить наши с ним чувства и места друг друга в наших жизнях. Сейчас... сейчас всё только больше запутается.

— Тэ...

— Прости, хён, но сегодня я, пожалуй, побуду эгоистом, — Тэхён впервые за вечер смотрит прямо в чужие глаза. — Хорошего вечера.

Сказав это, Тэхён засовывает руки в карманы и, не оборачиваясь, движется к выходу, забив на то, что он может встретиться и с Сокджином, и с БэмБэмом. С него хватит. Слишком много этих двоих в последнее время в его жизни, и это не даёт нормально сосредоточиться. Тэхён обещает себе, что всю следующую неделю проведёт без любовных метаний и проведёт её хорошо. Ведь у него есть Хосок, GTA и Чонгук, а что ещё нужно для счастья?!