trigger (ficbook.)[ЗАКОНЧEH]

Четырнадцать лет назад…

Хосок, гоняя сопли туда-сюда, хватает свой жёлтый пластмассовый ланч-бокс со стола и бежит за воспитательницей, спотыкаясь на каждой неровности длинного жесткого ковра в клетку. Догнав её только у самого выхода, он хватается за длинную юбку и тянет на себя:

— Воспитательница Ли, подождите меня!

— Конечно, Хосок, — женщина с улыбкой треплет мальчика по голове и ждёт, пока он засунет выбившиеся шнурки в кроссовки.

Погода сегодня замечательная — солнышко, целующее щёки, тёплый ветерок и запах какого-то цветка, названия которого Хосок не знает. Он держится за воспитательницу, с трудом поспевая за ней, и пялится по сторонам, удивлённый кустами (и почему они за одну ночь стали такими розовыми?). Женщина останавливается, рукой указывая на красно-оранжевые пластмассовые столики, находящиеся на углу территории, и говорит:

— Хосок, иди завтракать.

— Там везде занято, — расстроенно сопит мальчик, не отпуская ладонь женщины. — Можно мне покушать на стороне другой группы?

— Но… — воспитательница задумчиво поворачивается туда-сюда, рассматривая их все действительно занятые столики.

— Пожалуйста, воспитательница Ли! — хнычет Хосок.

— Хорошо, ешь там. Только будь осторожен и, если что, зови либо меня, либо другую воспитательницу. Договорились?

— Хорошо! — Хосок возбуждённо подпрыгивает, выпуская свою ладошку из чужой руки, и вприпрыжку бежит к участку другой группы.

Дети здесь совсем другие и незнакомые, но Хосоку вообще всё равно — он заразительно улыбается и машет встреченным ребятам, пища каждый раз, когда кто-то машет ему в ответ. Пройдя к такому же углу территории, где располагаются столики, большинство из которых свободны, он замечает то, что ему совсем не нравится — неподалёку от него один мальчик сильно толкает другого. Пострадавший поднимается с земли, отряхивая колени, и садится обратно за столик, словно не боясь двух забияк, которые выше и больше его в несколько раз.

— Эй, уйди, это наше место! — кричит толкнувший, давая сидящему щелбан. Тот тотчас начинает хныкать, пряча покрасневший лоб за щитом из ладоней.

— Нет, это моё место!

— Может, ещё скажешь, что и завтрак твой? — говорит второй забияка, и они хохочут, а пострадавший мальчик начинает плакать ещё сильнее.

— Эй, отстаньте от него! — выкрикивает Хосок, даже не успевая толком подумать о последовательности своих дальнейших действий.

— А ты что, его мамочка?

Хосок замахивается своим ланч-боксом и, не думая, бьёт одного грубияна в лоб. Тот взрывается слезами, мямля что-то непонятное, его друг испуганно охает, и они вместе убегают, капризно зовя воспитательницу. Пострадавший мальчик провожает их счастливой улыбкой, перестав плакать и стирая влагу с щёк, и садится свободнее, расслабившись.

— Моя мама говорит, что драки — это неправильно, и так делать нельзя. Я обычно не дерусь, но мне показалось, что по-другому с ними нельзя, — дружелюбно заявляет Хосок, кладя ладони на тёплую пластмассовую поверхность столика. — Я сяду, не против?

— Нет, — с восхищением в глазах разрешает мальчик, который вблизи оказывается симпатичным, с тёмными волосами и по-детски пухлыми щёчками. — Спасибо! Спасибо! Они постоянно достают меня!

— Не за что, — хихикает Хосок, открывая ланч-бокс и доставая чимпень (•).

— Пак Чимин, — представляется мальчик, протягивая руку.

— Чон Хосок, — он пожимает протянутую ладонь, довольно чавкая. — А ты чего не ешь?

— Они… они забрали мой завтрак.

— О, я могу поделиться. Бери, не стесняйся, мама много сделала, — Хосок пересаживается поближе к Чимину и толкает в его сторону ланч-бокс.

— Вау, спасибо! — Чимин смущенно берёт одну лепешку и медленно ест, не переставая улыбаться. — Хосок, ты такой замечательный! Давай дружить?!

— Давай, — хихикает Хосок, снова пожимая чужую руку. — Будем друзьями!

— Лучшими друзьями! Мы будем вместе вечно!

Хосок согласно кивает, неаккуратно запихивая в рот чимпень, и внутренне радуется: у него наконец-то появился настоящий друг.

🔥Настоящее время

—…Слышь, эй, брат… Чувак, — Хосок чувствует, как кто-то сильно тормошит его за плечо. — Блять, Соки-Соки, если ты сейчас не проснёшься, то я в тебя плюну, клянусь.

Хосок испуганно дёргается, прижимаясь боком к холодному стеклу, и наконец открывает глаза, по-бешеному моргая. Перед ним, недовольно склонившись, хмурится Тэхён, тыча пальцем в чужой лоб.

— Ну наконец-то, я уж думал, мы в этом автобусе состаримся, — говорит он и, не дожидаясь друга, проходит к выходу.

Хосок, сонно протирая глаза, медленно поднимается и, шатаясь, следует за Тэхёном на свежий утренний воздух. Сегодня ночью он плохо спал, и сейчас чувствует себя полностью выжатым — нет сил даже вздохнуть полной грудью, про остальное и говорить не стоит. Тэхён не слепой, Тэхён знает, что происходит, но единственное, что он может сделать — это нести всякую чепуху и скакать вокруг, как сайгак, пытаясь успокоить друга.

— Ладно, Хо, что насчет курочки после пар, а?! — предлагает он, когда они сдают верхнюю одежду в гардероб.

— Можно, — безразлично пожимает плечами Хосок, надевая лямки рюкзака на два плеча. — Как хочешь.

Тэхён суживает глаза, но ничего не говорит, хватая друга за талию, и бесцельно тащит вперёд.

— Тэхён, — пытается протестовать Хосок, грубо отталкивая Тэхёна в сторону. — Я…

Хосок запинается, замечая спускающегося по лестнице Чимина. Тот, тоже заметив их, тотчас улыбается и рысцой преодолевает последние несколько ступенек.

— Эй, парни, доброе утро! — подняв руку в приветственном жесте, здоровается Чимин.

— Ага, здоров, — презрительно бросает Тэхён. — Хо, идём?

— Я… Мне… Нам нужно поговорить, — Хосок многозначительно указывает головой в сторону Чимина.

Тэхён, который знает обо всём, лишь кивает и поднимает вверх кулак на удачу, а затем, показательно обойдя Чимина стороной, заворачивает в противоположный коридор.

— Ну так что? — явно не желая ходить вокруг да около, первым начинает Чимин, нетерпеливо качаясь на пятках из стороны в сторону.

— Да. Я согласен. Давай… будем вместе.

— Ха, Хосоки, правильный выбор! Обещаю, я буду куда лучшим парнем, чем Мин Юнги.

Хосок, превозмогая горечь внутри, слабо улыбается и тихо охает, когда Чимин смело берёт его за руку. Ощущается это совсем по-другому — у Чимина ладошка маленькая, а пальцы короткие и пухлые, не такие длинные и узловатые, как у Юнги-хёна. Хосока ожидаемо пронзает болезненная тоска.

— Что у вас первым? — Чимин крепче сжимает его ладонь, проводя пальцами по костяшкам, и Хосока мысленно выворачивает — он даже губы поджимает и с трудом удерживает улыбку на лице. — Я провожу тебя.

Хосок несколько раз моргает, напрягая память, и тихо говорит:

— Теория и практика перевода, кажется.

— О, погнали! У нас рядом будет педагогика. Здорово, правда?

Хосок даёт себя увести, послушно следуя за Чимином по лестнице. Пропустив небольшую группу выпускников, они жмутся к стене, а затем всё же оказываются на нужном этаже. Чимин приободряюще улыбается, дёргая подбородком, и спрашивает:

— Ну ты чего такой напряжённый?

Действительно, блять.

— Плохо спал сегодня как-то, — потирая веки, отвечает Хосок и старается, чтобы голос не дрожал.

— Оу, — надувает губы Чимин, — сегодня тебе нужно лечь пораньше. Не бойся, я прослежу за этим, — он хихикает, щёлкая Хосока по носу. Тот медленно поднимает на него взгляд и лишь в последнюю секунду сдерживается, чтобы не назвать свою настоящую причину такого плохого настроения.

Так и не получив никакой реакции, Чимин играет желваками и мягко направляет своего парня дальше по коридору. Хосок в это время ловит на себе много взглядов окружающих студентов, особенно с их потока, но не видит в них недовольства или злости; во взглядах проскальзывают скорее… любопытство и удивление. Хосок смущенно отворачивается, излишне заинтересованно рассматривая разного рода постеры и объявления на стенах.

— Ладно, Соки, я пойду, — стоит Чимину произнести это, и раздаётся протяжный звонок. Довольно улыбаясь, он добавляет: — О, смотри как. Ну, я пошёл.

— До встречи, — Хосок слабо кивает, позволяя Чимину погладить по щеке. Проводив его маленькую фигуру взглядом, он поворачивается к аудитории и чуть не врезается в Тэхёна. — О, Тэ...

— Он тебе что-нибудь сделал? Он приставал к тебе? — сразу налетает с вопросами друг, внимательно всматриваясь в чужое лицо. — Если что, Хёну занимается боксом и...

— Тэхён, — Хосок позволяет себе смешок, опуская свои ладони на плечи друга, — всё нормально, перестань. Это же Чимин.

— Да, но я ему не доверяю и...

— Это... Чимин сейчас погладил тебя по щеке? — одновременно повернув голову, парни замечают слева от себя удивлённую Джин-Хо. Девушка смущённо заправляет рыжую прядь за ухо и вопросительно смотрит на однокурсников. — Вы... вы встречаетесь?

Хосок отпускает плечи Тэхёна, а затем они, даже не сговариваясь, вместе устремляются к открывшейся двери аудитории; за всё время 'пути' ребята ни разу не оборачиваются к Джин-Хо.

Оставшаяся часть дня проходит более-менее терпимо. Единственное, что смущает Хосока, — это приближающаяся пара истории, которую ему придётся пережить. Вместе с Чимином. За одной партой. И Хосок даже не знает, сможет ли он смотреть в глаза Юнги-хёну: ему всё ещё стыдно за свой выбор. Ведь прошли всего выходные, и тот наверняка ещё не остыл...

— Хосок? — вопросительно зовёт Тэхён, останавливаясь около преподавательского стола. Он с недоумением на лице смотрит на то, как Хосок неловко пропускает высокую Бен Чау — лингвиста-педагога — и садится в 'правом крыле' аудитории — там, где никогда ещё не сидел, на третьей парте. В окружении друзей Чимина.

— Какие-то проблемы? — с улыбкой уточняет Чимин, невинно хлопая глазами. — Хосок хочет сидеть здесь.

— Да? — Тэхён хмыкает, замечая в дружеских глазах самую настоящую муку. — Ну, тогда я отступаю.

Хосок провожает друга грустным взглядом, а затем поворачивается к Чимину, даже не скрывая своего настоящего настроения.

— Эй, ну ты чего? — Чимин тоже вмиг грустнеет, заглядывая в чужие глаза. — Ты же был не против, когда я предложил...

— Да, просто... непривычно видеть доску справа, — говорит Хосок, лёгким движением протирая глаза от влаги. — Всё нормально. Мне нужно просто привыкнуть.

Он позволяет себе секундную передышку, залезая в рюкзак за авторучкой и тетрадями с конспектом; сейчас Хосоку немного неловко, поскольку со всеми этими лингвистами-педагогами он вообще никогда тесно не общался, и единственный его знакомый — это Чимин. Но в данный момент, дабы убить время, с ним поговорить не получится, поскольку он завёл странную беседу о японской литературе вместе с Пак Еном — темноволосым парнем в больших круглых очках. Хосок скучающе подпирает щёку кулаком и вперивается взглядом куда-то в преподавательский стол, сначала даже не замечая, как на этот стол падает давно знакомый портфель. 

— Добрый день, студенты, сегодня мы... — Юнги-хён запинается, заметив сидящего в одиночестве Тэхёна. Нахмурившись, он бегло оглядывает аудиторию и прочищает горло, продолжая: — Сегодня отведённое нам время мы должны потратить с максимальной пользой. Пак-хаксен, вы нашли материал? Мне выделить вам время?

— Ага, — кивает Чанёль, который вдали от Бэкхёна и Чондэ ведёт себя довольно-таки спокойно. — У меня с собой ещё и энциклопедия есть, можно показать, сонсенним?

— Конечно, — тоже кивает Юнги-хён. — А после вашего сообщения пойдём дальше.

Чанёль, сидящий перед Хосоком (только чуть ниже), поднимается со своего места с большой книгой в руках и спускается к преподавательскому столу; кажется, он будет говорить какие-то интересные факты о императорах Российской Империи или что-то в этом роде. Звучит интересно, но Хосок сейчас не в состоянии улавливать какой-либо поток информации — он наблюдает за тем, как Юнги-хён, давая место Чанёлю, отходит от стола и останавливается около правой стены, совсем недалеко от первой парты. Он скрещивает руки на груди, несколько мгновений смотрит на говорящего Чанёля, а затем поворачивается к аудитории. Они встречаются взглядами, Юнги-хён вопросительно и едва заметно наклоняет голову, глазами указывая на Чимина, но Хосок тотчас отводит глаза в бок, делая вид, что ему интересны слова однокурсника.

— ...Она вся на русском языке, но я думаю, знаний вам хватит, чтобы понять общий смысл. Если что, я могу помочь перевести, — Чанёль держит книгу раскрытой где-то на середине. Отсюда не виден текст, зато заметны яркие картинки и фотографии. На развороте то ли Александр Первый, то ли Второй, Хосок их вечно путает...

— Откуда у тебя энциклопедия русского издательства? — спрашивает Кихён, первым получая книгу — Чанёль решил начать с первых парт.

— Мать когда-то давно привезла из Махачкалы, а вспомнил я про неё совсем недавно.

— А что такое Мач... Мах... в общем, это? Где это находится? — басит Хёну, грудью ложась на парту и вытягивая руки вперёд.

— Это столица Дагестана, субъект Российской Федерации. Кошмар, Сон-хаксен, — фыркает Юнги-хён, всё ещё пытаясь поймать взгляд Хосока, но тот никак не поддаётся.

— Да... — почесав ухо, тянет Чанёль. — В общем, в этой энциклопедии полно всяких фактов, и мне хотелось бы вам зачитать парочку...

Хосок дёргается в сторону от неожиданности, когда Чимин мягко прикасается к его щеке. Испуганно замерев, он позволяет тому поправить его розовую прядку за ухо. Сделав это, Чимин с улыбкой наклоняется и шепчет:

— И почему он постоянно пялится? Надоел.

Хосок, сдаваясь, переводит взгляд на Юнги-хёна, который со странным нечитаемым выражением лица наблюдает за ними. Он словно хочет что-то сказать, но что не знает.

— Он мне не нравится, Хосок-а, надо ему кое-что напомнить.

— Но...

— Тш-ш, любимый, пусть сначала Чанёль договорит.

Чимин отворачивается, показательно переплетая хосоковы пальцы со своими, и кладёт руку на парту; Хосоку неудобно сидеть, но он терпит, сжав зубы. Если Чимин этого хочет, то ладно, он это сделает.

Чанёль что-то говорит и говорит, а Хосок не слышит ни слова. Он не может сосредоточиться, поскольку слова расплываются в непонятный гул, ещё и однокурсники вокруг вечно задают вопросы. Хосок переводит взгляд на их сцепленные руки и снова ловит себя на сравнении — Юнги-хён никогда бы не заставил его делать то, что он не хочет. Никогда.

— Большое спасибо, хаксен, спасибо, — Юнги-хён отлипает от стены и медленно подходит к своему столу. — Можете оставить мне энциклопедию до конца дня?

— Да, конечно, — Чанёль чуть кланяется, протягивая книгу прямо в чужие руки, и возвращается на своё место.

Юнги-хён убирает энциклопедию в первый ящик, вместо этого доставая справочник, и встаёт перед своим столом, облокачиваясь о него задом.

— В последнее время мы с вами скачем с темы на тему, не против поскакать ещё? — никто кроме Юнги-хёна шутку не оценивает, только Хосок слабо улыбается: действительно забавно. — На самом деле нам бы и правда лучше вернуться в привычную колею, но я нашёл такую отличную лекцию, которую вам можно показать...

— Да, сонсенним, вы правы, — поднимая руку, говорит Чимин, и Хосок настораживается, задним местом чувствуя неладное. — Почему после Нового Года мы начали 'скакать'? Разве это правильно?

— Что вы имеете в виду? — не поднимая взгляд от справочника, уточняет Юнги-хён и перелистывает страницу.

— Ну, на парах педагогики нас учили... Нам объясняли, что нельзя постоянно менять темы. Это отвлекает, ученикам сложно сосредоточиться на чем-то одном и... Так преподавать нельзя.

На последних словах Юнги-хён поднимает взгляд от справочника на Чимина и внимательно смотрит, едва ли не прожигая дыру в своём студенте.

— А вы, стало быть, знаете, как преподавать?

— Не особо, — нагло усмехается Чимин, откидываясь на спинку скамьи. — За полтора курса мало что выучишь, но вот что я запомнил очень хорошо —  когда всё внимание и преподавателя, и учеников сконцентрированно на одном, то материал идёт легче, ученики лучше сосредотачиваются.

— А то, что делаю я — это...

— Это непрофессионально.

Кто-то в аудитории резко выпускает весь воздух через зубы. Хосок слышит, как Хёну с задних парт привычно присвистывает, что-то тихо бормоча, а Ли Сок хихикает. Все взгляды в аудитории прикованы к Юнги-хёну, у которого вытягивается лицо. Он, обернувшись, медленно кладёт справочник на другие свои книги, лежащие неаккуратной стопкой, а затем скрещивает руки на груди, продолжая буравить Чимина взглядом.

— ...Простите?

— Я не говорю, что вы плохой преподаватель, просто... — Чимин проводит языком по внутренней стороне щеки. — Просто не дотягиваете.

— Вы я, смотрю, Пак-хаксен, хотите на моё место? — суживает глаза Юнги-хён, дергая подбородком. — Тогда давайте поменяемся.

— Мин-сонсенним... — предупреждающим тоном начинает Тэхён.

— Всё в порядке, просто Пак-хаксен покажет мне, как правильно преподавать, раз он знает это лучше меня. Займите моё место, вперёд.

Юнги-хён не шутит — он действительно покидает своё привычное место у стола и поднимается к студентам, нетерпеливо постукивая ногой по дощатым ступеням. Чимин, раздражённо цыкнув, выбирается в проход (Хосоку тоже приходится встать и пропустить Юнги-хёна вперёд), а затем нерешительно спускается, одними лишь пальцами вцепляясь в ободранный угол преподавательского стола. Хосок чувствует, как чужое колено впивается в его бедро — хён закинул ногу на ногу, касаясь щиколоткой своего колена — и пытается отодвинуться, правда, безрезультатно. Он чувствует, как привычное тепло обжигает кожу сквозь тонкую ткань джинсов, и морщится: им больше нельзя касаться друг друга.

— Что за цирк ты здесь устроил? — то ли шипит, то ли шепчет Хосок, незаметно наклонившись к Юнги-хёну.

— Тише, — очень громко шикает мужчина, — я слушаю лекцию.

Хосок несколько секунд неверяще смотрит на Юнги-хёна, а затем медленно переводит взгляд на покрасневшего Чимина. Он, как бедный родственник, так и продолжает стоять около угла стола, видимо не зная, с чего начать. Чимин принимается что-то мямлить, но его тут же перебивает Юнги-хён:

— Что-то вы уже не так самоуверенны, хаксен.

— Вы застали меня врасплох, — бурчит Чимин, наконец оставляя угол стола в покое и нерешительно беря в руки чужой справочник, а вместе с ним и записи. — Если бы мне дали время...

— А что бы изменилось?

— Я бы подготовился и рассказал материал лучше вас.

— Да что вы говорите?! — Юнги-хён выпрямляется и жестом просит Хосока снова 'выпустить' его. Поправляя ворот пиджака, мужчина медленно спускается вниз и продолжает: — Если вы так кичитесь своими знаниями в области педагогики, то вы должны знать, что в первую очередь преподаватель должен уметь быстро ориентироваться в незапланированных ситуациях. Хороший бы преподаватель сразу понял что и как, а вы сейчас до этого уровня... не дотягиваете.

— Ну конечно, — фыркает Чимин, когда Юнги-хён останавливается прямо перед ним, — хорошо унижать и издеваться над студентом, который только учится этому.

Они одного роста, смотрят друг другу глаза в глаза, и атмосфера вокруг накаляется. Юнги-хён делает шаг навстречу Чимину и негромко говорит с едва заметной издёвкой:

— Тогда не надо лезть туда, куда вас не просят.

— Знаете, мне кажется, что я сейчас именно там, где и должен быть.

— Сомневаюсь.

А они точно говорят о споре из-за метода преподавания сонсеннима? Хосок волнуется непонятно из-за чего и проводит языком по нижней губе, не отрывая взгляда от ругающихся разговаривающих мужчин.

— Я не понимаю, сонсенним, почему вы сейчас разговариваете со мной в таком тоне? Что я вам сделал?

На целую минуту в аудитории воцаряется тишина.

— Вернитесь на своё место, — наконец просто отвечает Юнги-хён, заметно расслабившись, словно и не злился некоторое время назад, и отходит от Чимина, указывая тому на парты. — Давайте, у нас осталось мало времени, хотя бы половину фильма успеем посмотреть.

Чимин, совершенно дезориентированный такой резкой сменой настроения преподавателя, медленно возвращается, что-то задумчиво бормоча. Усевшись, он, ни к кому конкретно не обращаясь, негромко говорит:

— И кем он себя возомнил? Ненавижу. Когда-нибудь он довыёбывается...

Хосок не отвечает, смотря на свои руки и болезненно крутя кольцо на безымянном пальце. С этим нужно покончить. Сегодня же.

После занятия Хосок медлит, собирая вещи. Он просит Чимина подождать его в раздевалке, поскольку ему нужно кое-что уладить. Тот на удивление воспринимает эту просьбу спокойно, напоследок сжав его ладонь в своей — не забывайся, а затем быстро покидает аудиторию. Хосок, накинув рюкзак на одно плечо, вдруг понимает, что остался один, и ускоряет шаг, уже открывая рот, дабы начать разговор, но Юнги-хён перебивает его:

— Это так ты всё исправляешь, да, все наши 'косяки'?

— Хён...

— Для тебя Мин-сонсенним, — строго поправляет Юнги-хён.

— Не суть, — Хосок закатывает  глаза, не собираясь обратно переходить к этому ужасному обращению. — Это... это немного другое.

— Да? И что же?

Хосок молчит, поджав губы — он не хочет выкапывать под собой яму ещё глубже.

— Он тебе нравится? Ты поэтому захотел всё прекратить? — неожиданно тихо спрашивает Юнги-хён. В его словах сквозит рассерженная интонация, но грустный блеск в глазах показывает настоящее настроение мужчины. — Хосок?

Хосоку нечего ответить; он медленно стягивает детское кольцо с солнцем с пальца и также медленно кладёт его на преподавательский стол, между стаканчиком с ручками и стопкой стикеров.

— Зачем? — Юнги-хён автоматически опускает взгляд вниз, на своё кольцо с луной.

— Мне кажется, что так будет лучше.

— Да ладно, можешь оставить себе. Оно почти ничего не стоило.

Юнги-хён пытается всучить кольцо обратно, но Хосок не берёт — он возвращает не украшение, он возвращает воспоминания.

— Прости, — пряча взгляд, говорит Хосок и, дёрнув лямку, движется к выходу.

— Почему ты вечно извиняешься? — устало спрашивает Юнги-хён, замерев в странной позе — чуть склонившись вперёд, он держится за кольцо на своём пальце и смотрит на чужой затылок, не мигая.

Хосок, услышав эти слова, останавливается, вдыхая через нос, а затем всё же выходит в коридор, нечаянно захлопнув за собой дверь.

’’ ’’ ’’

      Они вместе почти неделю.
Хосок выжидает. После разговора с тем бездомным он решил всё изменить, поговорить с Чимином, но он не уверен, что сейчас подходящее для этого время. Хосок просто хочет подождать и посмотреть, что будет дальше. И он не трусит, нет.

Хосок мог бы сказать, что всё очень плохо, но... это не так. Чимин и правда старается — не давит, ведёт себя очень мило, а ещё постоянно улыбается и дарит много любви. Он на самом-то деле неплохой парень, видно, что желает Хосоку только добра, и относиться к нему плохо невозможно. В пятницу, во время обеденного перерыва, Хосок неожиданно наталкивается на идеальное сравнение — Чимин как сироп от кашля. Сладкий снаружи, горький внутри.

— Милый, иди пока сядь, я возьму тебе обед, — щебечет Чимин, мягко стукнув Хосока по носу. — Рис с карри, да? И молоко?

— Да, — стараясь не казаться удивлённым, кивает Хосок. Сегодня они впервые вместе будут есть, Чимин настойчиво этого попросил. — И салат из водорослей.

— Хорошо, иди пока к ребятам, — машет рукой Чимин, — Хосоки, иди!

Хосока не нужно упрашивать дважды — он протискивается мимо толпы, которая направляется к столам раздачи, и останавливается, взглядом ища нужный столик. Он замечает, как ему машет Хёну, но с сожалением разводит руками — нельзя. Тэхён на это что-то недовольно бурчит (из-за разделяющего их расстояния не слышно) и показывает Хосоку кулак, на что тот лишь пожимает плечами. 'Благодаря' Чимину, он совсем перестал общаться с ребятами, поскольку его парень не шибко приветствует их общение, вместо этого пытаясь затянуть в свою собственную 'тусовку'. Хосок, если честно, пока не поддаётся: другом для компании Чимина ему точно никогда не стать, слишком уж они разные.

Найдя их столик, Хосок обходит несколько стоящих рядом студентов и осторожно усаживается на самый край скамьи и задумчиво надувает щёки, стараясь не смотреть по сторонам. Друзья Чимина постоянно обсуждают странные вещи, и он даже не пытается влиться, потому что не понимает. За эту неделю они все неплохо научились игнорировать друг друга, если рядом нет Чимина.

Внезапно кто-то садится рядом, и Хосок автоматически поворачивает голову, удивлённо наблюдая за тем, как Намджун пытается засунуть свои длинные ноги в маленькое расстояние между ножкой столика и скамейкой.

— Намджун, что ты здесь делаешь?

— Нет, что ты здесь делаешь? — усевшись наконец нормально, Намджун склоняется к Хосоку и шепчет: — Ты знаешь, о чём я.

Хосок, оказавшийся совершенно неподготовленным к такому разговору, что-то мямлит, нервно поправляя очки на переносице, и Намджун продолжает:

— Я не понимаю, что с тобой происходит, ты почти всех нас игнорируешь, только с Чимином и его друзьями и общаешься... Что происходит?

— Эй, не переживай, всё хорошо, я просто замотался. Никого намеренно я не игнорирую, просто привыкаю к своей новой жизни. Ну, знаешь, быть в открытых отношениях... — Хосок пытается улыбнуться, но Намджун не подхватывает — смотрит внимательно и как будто бы прямо в душу. — Всё в порядке, правда.

На лице Намджуна так и написано 'не верю'.

— Хосок, я же правда беспокоюсь. И у меня какое-то плохое предчувствие...

— Намджуни! — неожиданно восклицает Чимин, оказываясь позади Хосока и Намджуна с заполненным под завязку подносом. — Почему ты здесь? Разве ты не должен сейчас быть со своими друзьями?

— Хосок — мой друг, — чуть насмешливо говорит Намджун, развернувшись и поправляя упавшие каштановые волосы на глаза.

— Я не про это... Ты занимаешь чужое место. Освободи его, пожалуйста, — Чимин мило улыбается, нетерпеливо постукивая пальцами по подносу.

— Правая сторона столика почти вся свободна, в чём проблема?

— Нет, ты не понимаешь, я должен сидеть рядом с Хосоком. Только я.

Намджун оглядывается на свободные места справа, затем — на Чимина и в итоге поднимается, театрально делая поклон, когда однокурсник опускается на скамью.

— Спасибо, Намджуни.

— Обращайся, Чимини, — сладким голосом предлагает Намджун, а затем склоняется к уху Хосока: — Потом договорим.

Хосок замирает из-за этих слов и молча наблюдает за тем, как перед ним ставят его обед, а после этого мысленно помечает в списке 'избегать в университетских коридорах при любой возможности' ещё и Намджуна.

— И куда пропала твоя улыбка, милый? — участливо спрашивает Чимин, щёлкая по чужому носу. — Смотри, я взял тебе ещё и лепёшек.

— Да, спасибо... — безэмоционально благодарит Хосок, зачем-то пальцем протирая металлические палочки.

— Это Намджун тебе настроение испортил, да? — Чимин цыкает, поджимая губы, и ложкой размешивает суп. — Сок-а, почему тебя окружают такие негативные личности?! Мне так тебя жалко!

Чимин, похоже, и правда расстроен — он жмётся к чужому плечу, обнимая за грудь, и что-то успокаивающе бормочет, словно Хосоку это действительно нужно.

— Ну ничего, теперь ты со мной, — заявляет Чимин мягким, почти мурлыкающим голосом, а затем резко целует в щёку. Покраснев, он тихо добавляет: — Я так рад, что мы вместе.

Хосок титаническим усилием воли не позволяет себе стереть чужую слюну с щеки и неосознанно оглядывается, натыкаясь на Юнги-хёна, который стоит около выхода из кафетерия и разговаривает с преподавателем русского языка. Их взгляды встречаются, и Хосок понимает, что тот всё видел. И от этого почему-то становится не грустно или тоскливо, становится... стыдно.

— Я тоже. И, Чим, не переживай, — Хосок улыбается так сильно, что никто никогда бы и не подумал, что у него болит сердце, — всё в порядке, Намджун и другие никак не вредят мне. Правда.

Да. Сейчас всё действительно в порядке.

’’ ’’ ’’

      — Чувак, я правда не знаю, что с ним происходит, — измученно выдыхает Тэхён, встряхивая чуть влажные волосы на макушке. — Он мне ничего не рассказывает.

— Здесь точно что-то нечисто, — упрямится Намджун, забрасывая рюкзак на оба плеча и перекладывая спортивную сумку в левую руку. — Я их пять лет знаю, что-то точно не то.

— Мы всё равно ничего не можем сделать, — Тэхён с усталым вздохом сбрасывает звонок БэмБэма уже, кажется, в десятый раз за день. Небрежно закинув телефон на дно рюкзака, он дёргает молнию и отпускает, позволяя рюкзаку болтаться за спиной.

— Знаешь, с такой позицией далеко не уедешь.

— Знаешь, — передразнивает Тэхён, хватаясь за перила лестницы, — если бы всё было действительно плохо, Хосок бы мне сказал. Давай не будем лезть в то, что нас не касается?

— Всё равно не могу поверить в то, что они встречаются, — на выдохе произносит Намджун, быстро сбегая по ступенькам. — Чимин и Хосок... Они совершенно разные.

— Ой, а какие они были в старшей школе? — ожидаемо заинтересовывается Тэхён, смотря на Намджуна. — Расскажи!

— Хосок каким был, таким и остался, может, только немного ответственнее стал. В школе он был очень легкомысленным. А Чимин... Чимина я почти не знаю. На первом году обучения мы с ним сдружились, но потом произошло кое-какое недопонимание... В общем, ему я не доверяю.

— Ты никому не доверяешь, — издевательски замечает Тэхён, искусно игнорируя вибрацию, отдающуюся по пояснице.

— Неправда, я доверяю себе.

— Ох, ну нихрена себе!

Глупо похихикав, они замолкают и проходят мимо кабинетов администрации. В последний раз Тэхён здесь был, когда Хосок подрался с Чондэ. Тот, кстати, потом ещё очень долго в себя приходил...

— Чимин?! — восклицает Намджун, когда дверь в кабинет декана открывается. Ох ты, легок на помине.

— О, приветики, пацаны, — тот приветственно двигает пальцами и собирается пройти, но ему преграждают дорогу. — Что такое?

— Да ладно, Чимин, прекрати, — не церемонясь, грозно начинает Намджун. — Чтобы ты не задумал... Хорош.

— Давай ты не будешь указывать мне, о'кей? — улыбка с лица Чимина пропадает. — И я не понимаю, о чём ты говоришь.

— О, нет, ты прекрасно понимаешь о чём я. Не включай дурака. Хосок из-за тебя сам не свой, слоняется вокруг, как приведение...

— Неправда, мы счастливы, — возражает Чимин.

— Можешь врать себе сколько угодно, живя в иллюзорном мире, но мне не надо. Неужели ты не видишь...

— Блять, Намджун, только не включай свой излюбленный режим наставника на путь истинный. Это тупо. Хосок расстался с сонсеннимом, потому что не чувствовал себя счастливым и...

— Ты знаешь? — изумленно спрашивает Тэхён. Хосок рассказал лишь то, что, дабы у Мина-сонсеннима не было проблем, ему придётся встречаться с Чимином, который предложил побыть его фиктивным парнем некоторое время. Новость о том, что тот в курсе о Мине-сонсенниме, даёт взглянуть на ситуацию совершенно с другой стороны... Неужели в этом замешан ещё и Пак?

— Естественно! Хосок поделился со мной своей проблемой, потому что он доверяет мне. И я пригрел его, когда никто из вас, якобы 'друзей', не смог ему помочь. А потом... потом он понял, что что-то испытывает ко мне. Да, сейчас он не выглядит счастливым, но это только из-за вас и Мин Юнги.

Тэхён окончательно сбит с толку. Он не думает, что всё, что говорит Чимин, — правда, но... нельзя же отвергать этот вариант, верно? Вдруг всё запутано ещё сильнее, чем он предполагал? Ведь Хосок действительно перестал с ними общаться, а когда общался, то всегда делал это с неохотой и болью в глазах. Дома они тоже почти не разговаривают. Вдруг вся проблема действительно не в Чимине, а в них?

Намджун, однако, не выглядит удивлённым: он неверяще фыркает, мотая головой, а затем делает шаг навстречу к их собеседнику.

— Чимин... прекращай. Теперь я понял, какую игру ты ведёшь, и тебе же лучше, чтобы всё это закончилось, как можно скорее.

— Нет, Намд...

— Чимин, я знаю тебя.

Несколько секунд они просто многозначительно смотрят друг на друга, словно их связывает какое-то неприятное событие, а затем Чимин тоже фыркает, возвращая себе улыбку во всё лицо.

— Хорошо же, что этого не знает Хосок, правда? — и, толкнув Намджуна плечом, он уходит, оставив переглядывающихся друзей одних в коридоре.

Примечания :

Чимпень — корейская лепешка белого цвета из рисовой муки. Любимое лакомство у корейцев.