trigger (ficbook.)[ЗАКОНЧEH]

В тот же день, вечером, у Юнги-хёна получается успокоить Хосока, и тот возвращается домой очень поздно. Хосок не уверен, но ему кажется, что в последнее время он стал слишком зависим от объятий старшего — без них ему действительно сложно прийти в себя. И это, на самом-то деле, плохо, ведь как там говорится... ничто не вечно?

” ” ”

      — Ну Хосок-а, ну купи бейсболку! — канючит Ли Кхе.

— Да отстань ты, не буду я ничего покупать! — смеясь, пытается отбиться Хосок.

— Ну Хосок! Это поможет бюджету студенческого совета!

Хосок показывает цензурную фигу однокурснице, а затем останавливается, пытаясь взглядом отыскать хоть кого-нибудь из друзей. Сегодняшняя товарищеская игра (вместе с каким-то там университетом) будет проходить в совершенно новом спортзале в отдельном здании, а не в том, который располагается в главном корпусе. Им сказали, что это отличный способ наладить отношения с другими университетами, но Хосок-то знает, что на самом деле они будут просто хвастаться этим новомодным помещением.

— Ты такой жадный, Хосок, фу, — Кхе притворно грустнеет и морщит носик.

Хосок смотрит на неё всего секунду, а затем сдаётся.

— Ладно, давай её, — говорит он, доставая деньги из кармана пальто.

— Хосок-а, ты прелесть! — хищно выхватив из чужих рук купюры, миниатюрная девушка привстаёт на носочки и небрежно надевает на голову Хосока бейсболку. — Твои деньги не пропадут зря, обещаю!

— Ага, — Хосок качает головой, провожая блондинистую макушку взглядом, а затем снимает головной убор, принимаясь его разглядывать — зелёная, приятная на ощупь ткань с фиолетовой змеёй в центре. Ничего необычного.

Кто-то окликает Хосока, и он тотчас на автоматизме оборачивается, выискивая звавшего, но потом до него не доходит, что звали не его. Сегодня на территории кампуса очень много посторонних из другого университета, ещё своих целая половина, и вокруг стало неожиданно тесно. Понимая, что в такой толпе ему никого не найти, Хосок решает пойти сразу к спортзалу. Он знает, как пунктуальны некоторые его друзья, поэтому Джису уже наверняка там, а Ёндже ещё только из дома вышел. В общем, как всегда.

Хосок, аккуратно обступая небольшие группки студентов, подходит к спортзалу уже через несколько минут; чувствуется, что здание совсем новое, оно в один этаж, но очень длинное, украшенное зелёными и фиолетовыми пластмассовыми 'плитками' для красоты. Вокруг, на столбах, расположены флажки с талисманом университета, кто-то всучает Хосоку таких целых два, и он автоматически забирает, отвлеченный разглядыванием нового здания в их кампусе; только у входа он понимает, что волонтёры бессовестно воспользовались его секундой слабостью. Теперь придётся таскать эти флажки до конца игры, не выбросить же.

В здании тепло, много света и пахнет чем-то химическим. Хосок проходит по коридору, украшенному такими же дурацкими флажками и рекламными плакатами, следуя за двумя девушками европейской внешности, пересекает двери раздевалок (как он это понял? Что ж, слишком много корейского мата и запаха мужских дезодорантов) и оказывается прямо у нужных ему дверей. Незнакомки хихикают, странно поглядывая на Хосока, а затем первыми проскальзывают внутрь, придерживая дверь для него.

— У тебя красивые волосы, — говорит та, что повыше, с мягкими светлыми волосами и чистой кожей. В её речи скользит неизвестный акцент.

— Спасибо, — смущается Хосок, проводя рукой по волосам. — Только корни уже отросли.

— Всё равно тебе идёт этот цвет, — говорит вторая, с очень короткой причёской и круглыми очками. — У нас на Украине парни так совсем не красятся.

— Что ж, добро пожаловать в Корею! — восклицает Хосок и шутливо разводит руками. Весь эффект, правда, смазывается из-за флажков и бейсболки в руках.

Девушки хихикают, а затем, помахав рукой, отходят куда-то в сторону, к своим друзьям. Хосок провожает их вежливым кивком, а затем обращает всё своё внимание на окружающую обстановку. Начищенный пол так и блестит под ногами, когда он делает пару шагов к новейшим тёмно-фиолетовым трибунам, которых тут две (они стоят напротив друг друга). Большие окна, защищённые решетками, дают много света, хотя лампы и так справляются с этой задачей. Здесь, слава всем известным Богам мира, на стенах нет никаких постеров, лишь зелёная краска.

Разглядывая стены, Хосок совсем не смотрит по сторонам, и ожидаемо натыкается на кого-то очень маленького и рыженького.

— Хосок-ши! — Розэ, пошатнувшись от удара, непроизвольно хватается за чужое предплечье.

— О-о, привет. Мы вроде как не были официально представлены, но я знаю, как тебя зовут. Привет, Розэ, — Хосок улыбается этой миниатюрной милой девушке и протягивает ей флажок. — Добро пожаловать!

— Спасибо, — Розэ смущается и прижимает флажок к груди двумя руками. — А где Кихён? Он не отвечает на мои сообщения.

— Э-э-э... — похоже, она не знает об их конфликте. — Скорее всего он в раздевалке, готовится к игре.

— Ах, точно. Это логично, — кивает сама себе девушка. — Хорошо, может, пойдём тогда сядем?

— Ага, — Хосоку как-то неловко разговаривать с девушкой Кихёна, и он прячет взгляд. — Они должны быть где-то наверху. Мы договорились сесть на последние места.

Они проходят чуть ближе к трибунам и останавливаются около первого ряда, пытаясь взглядом отыскать своих друзей.

— Ты уверен, что они здесь?

— Да, на противоположной другой университет...

— Чон Хосок! Чон Хосок! Хо-со-о-ок! — слышится откуда-то сверху знакомый голос. — Хо-о-осо-о-ок!

Хосок пытается взглядом следить за звуком и замечает суматошные движения на втором ряду сверху. БэмБэм, держащий в руках несколько флажков, машет ими во все стороны, то вставая, то приседая, и продолжает кричать чужое имя. Джису, сидящая на один ряд ниже, прячет лицо, словно она стыдится нового знакомого, Пранприя рядом хихикает, а Ёндже улыбается, наблюдая за ним. В это время несколько человек вокруг недовольно оборачиваются, хмуро поглядывая на нарушителя спокойствия, но ничего не говорят, вероятно забив на этого странного чужого парня; Хосок кивает друзьям и указывает Розэ на их места.

— Здорова! — не снижая громкости, приветствует БэмБэм, когда Хосок садится справа от него. Пусть здесь и остаётся ещё одно свободное место, Розэ присаживается к Пранприи.

— Всем привет, — здоровается Хосок, разматывая шарф с шеи и снимая пальто. Всё это он кладёт себе на колени, сверху положив флажок и бейсболку.

— Привет, — в то время как все просто кивают или машут ладонями, Пранприя оборачивается и улыбается, поджав губы.

— Привет, — эхом повторяет Хосок, осторожно выдавливая из себя улыбку.

Через секунду Пранприя отворачивается, но Хосок всё равно продолжает пялиться на её спину.

— Ну чё, Хосок, как дела? — отвлекая от такого интересного занятия, спрашивает БэмБэм с озорной улыбкой.

— Сейчас всё стало лучше. Прости, что я перестал отвечать...

— А, всё нормально. Забей. Я понимаю.

Пусть они пару раз и общались в KakaoTalk'е по поводу кулинарии, Хосоку всё равно до сих пор неловко находиться с БэмБэмом наедине. У товарища какой-то свой естественный шарм, красота, и сердце Хосока пропускает удар каждый раз, когда тот просто улыбается или привычным движением поправляет чёлку.

Некоторое время они сидят в тишине, прислушиваясь к разговорам ряда ниже, а затем их мучительное ожидание прерывает ректор.

— Приветствуем студентов и администрацию университета Кён-хи! — улыбается Ван Хиоко. Говорит она без микрофона, и её едва слышно; постепенно все вокруг начинают успокаиваться. — Что я могу сказать? Знаю, никому мои речи сейчас не нужны, все хотят уже на игру посмотреть, поэтому я буду краткой. Сегодняшним событием мы обязаны лишь нашим спонсорам, которые вложились в этот новый спортивный зал. Спасибо!

Женщина смазанным движением указывает на первый ряд трибун, где сидят двое мужчин в официальных костюмах, раздаются жидкие аплодисменты, а после этого ректор машет рукой Минсоку-хёну, дабы тот занял её место в центре зала и начал игру. Хосок на преподавателя не смотрит и почти не слушает, выискивая в небольшой толпе студентов, одетых в зелёно-фиолетовое, своего друга; БэмБэм находит его первым.

— Вон, — указывает он с немного удивлённым видом. — Тэ идёт форма.

Хосок наконец находит месторасположение Тэхёна; тот, как и всегда, встаёт в середину ряда, по центру. Из длинных фиолетовых шорт смешно торчат худые ноги, но в целом Тэхёну действительно идёт.

— Ага, — соглашается Хосок, не отрывая взгляда от друга.

— Погоди, а у вас нет оркестра или группы поддержки? — удивляется БэмБэм, когда игроки команд начинают здороваться друг с другом

— Есть, но не думаю, что они выступают на дружеских играх. Сегодня и то всего один тайм.

— Жаль.

— Не то слово.

После приветствия Тэхён вертит головой туда-сюда, вероятно пытаясь понять, где сидят его друзья, а когда находит, то посылает большое сердце из рук. Хосок просто поднимает ладонь в знак поддержки, а БэмБэм неистово машет флажками в разные стороны. Увидев это, Тэхён хихикает, вздёргивая кулак, а затем отворачивается к товарищам по команде.

— Удачи! — кричит БэмБэм, и на этот раз никто не смотрит на него осуждающе, многие даже подхватывают.

Игроки, услышав такую поддержку, благодарно улыбаются и расходятся на свои позиции. Буквально через секунду слышится свисток, происходит стартовое взбрасывание, и игра начинается; другой университет играет хорошо, даже очень хорошо, один раз чуть не закинув мяч в кольцо, но у них нет высокого Чанёля или широкого Хёну, поэтому уже спустя десять минут игры счёт становится '3–0' в пользу хозяина площадки (а ещё нужно отдать должное Чанёлю и Кихёну, которые, несмотря на все разногласия, не зажимают у Тэхёна мяч и даже изредка блокируют других игроков с его стороны).

— Уху! — ликует Хосок, топая ногами и размахивая флажком. Он поворачивается к БэмБэму, чтобы разделить с ним это чувство радости, но не замечает такого же восторга на его лице — друг хмуро, скорее зло, поглядывает куда-то вниз.

— Он-то здесь что делает, — недовольно бурчит БэмБэм, и Хосок, прослеживая за его взглядом, замечает Сокджина, который стоит рядом с Ван Хиоко и мило беседует с ней. Вероятно он спрашивает про свободные места, поскольку женщина секундно указывает на первые ряды, а затем просто обводит рукой зал. Сокджин кивает, следя за её движением, и встречается с Хосоком взглядом; попрощавшись с ректором, он поднимается наверх, шагая очень и очень медленно.

— Что ты здесь делаешь? Тэхён  сказал же тебе оставить его в покое! — сразу скалится БэмБэм, угрожающе пялясь на Сокджина и наблюдая за тем, как тот, без смущения, садится справа от Хосока.

Сокджин едва косит глаза в сторону БэмБэма, держа спину прямо, а затем произносит негромкое:

— Здравствуй, Хосок. Рад тебя видеть.

— Нет, не надо, — Хосок качает головой, — зачем ты пришёл?

— А что, наш мир крутится только вокруг одного Тэхёна? — как-то вкрадчиво интересуется Сокджин, не отрывая взгляда от игры. — У Кёнсу-хёна племянник из Кён-хи, попросил приехать и забрать после игры.

— Так мог бы после игры и приехать, — совсем негромко фыркает БэмБэм, и Ёндже обеспокоенно оборачивается, но Хосок даёт тому знак рукой, что всё в порядке. Просканировав Сокджина взглядом всего секунду, друг отворачивается. — Припёрся тут, в костюме, как щеголь...

— Ну, некоторые люди работают, — спокойно парирует Сокджин, поправляя рукав тёмно-винной рубашки, выглядывающей из-под кромки пиджака. Даже Хосок готов признать, что этот цвет ему чертовски идёт, — а не шатаются по не пойми каким местам.

Непонятно, на что тот намекает — БэмБэм одет в дырявые джинсы, большое худи и потёртую кожаную куртку. Возможно, он указывает на дешёвую одежду, но фиг разберёшь, что творится в голове Ким Сокджина.

БэмБэм на такое высказывание обижается — снова фыркает и неосознанно одёргивает худи вниз.

— Да пошёл ты. Найди себе другое место, чтобы ждать племянника.

— Я бы с радостью, но они все заняты, — Сокджин разводит руками, как бы показывая, что на трибунах действительно ни одного свободного места.

На этом разговор заканчивается; Сокджин всю оставшуюся игру ведёт себя на удивление спокойно, без своих привычных комментариев, просто сидит и внимательно следит за полем. БэмБэм же рядом напряжён, он пусть много улыбается и старается подбадривать Тэхёна после каждой попытки попасть в кольцо, но всё же в его застывшей позе чувствуется нервозность. Хосок, кажется, напряжён больше всех — он сидит между ними и ощущает огромное недовольство, витающее в воздухе. Тэхён рассказал ему про ситуацию, случившуюся после заезда, и Хосоку сейчас ужасно неловко. Особенно из-за БэмБэма, который тогда чуть не ударил Сокджина по-настоящему.

Вскоре один единственный тайм заканчивается неожиданной победой другого университета. Противоположная трибуна радостно кричит и улюлюкает, некоторые из них уважительно хлопают и кланяются соперникам. БэмБэм вскакивает со своего места, разминая затёкшие ноги, и демонстративно не обращает на Сокджина никакого внимания. Тот, если уж начистоту, не слишком-то этим и огорчён.

— Ну чё, пошли к Тэхёну? — зовёт БэмБэм.

— Они сейчас будут делать по пятьсот тысяч фотографий у каждой стенки зала, это надолго, — заявляет Джису, сладко потягиваясь.

— Ну, внизу подождём, — предлагает БэмБэм.

— Ну пойдём подождём.

— Хосок, ты идёшь? — спрашивает БэмБэм, когда тот медлит.

— Нет, мне... — Хосок пытается найти Юнги-хёна в толпе внизу. До этого тот всю игру простоял вместе с Минсоком-хёном спиной к трибунам, и у Хосока никак не получилось подать ему хоть какой-нибудь знак. — Мне нужно отойти.

Юнги-хён, похоже, тоже искал Хосока — буквально через мгновение они встречаются взглядами. Хосок почти незаметно наклоняет голову в сторону, намекая на то, что им нужно поговорить, и старший понимает всё правильно — он кивает и покидает спортзал, один раз обернувшись. Хосок мгновение осматривает до сих пор сидящего Сокджина, который внимательно смотрит на поле, а затем тоже уходит, стараясь не привлекать к себе излишнего внимания (что в толпе студентов оказывается простым делом).

      Тэхён, перепожав большое количество чужих потных ладоней, сфотографировавшись в нескольких местах и получив благодарность за хорошую игру от ректора другого университета, наконец оказывается свободен. Он замечает БэмБэма и Джису, ждущих его у скамейки запасных (Пранприя и Ёндже ушли к Кихёну), и с радостной, но уставшей улыбкой подходит к ним. Получив их искренние поздравления за проделанную работу (Тэхён забил аж два мяча), он чувствует, как щёки уже начинают болеть из-за такого количества хороших эмоций на его лице.

— Ну что, погнали за Кайе? Заберём его с последней пары, — злобно хихикая, предлагает БэмБэм, когда Джису, попрощавшись, отходит за Пранприей.

— Хорошая идея! — соглашается Тэхён, делая большой глоток из бутылки с апельсиновым соком, предложенной кем-то из команды. — Только мне надо принять душ и переодеться, но я быстро соберусь. Подождёшь меня у выхода?

— Хорошо, встречаемся через двадцать минут, — БэмБэм кивает, а затем, подмигнув, уходит.

Тэхён провожает его взглядом до самых дверей, ставит полупустую бутылку на скамейку и движется в сторону дверей раздевалки. Когда он проходит мимо лестницы, по которой обычно все поднимаются на трибуны, он испуганно замирает: ему кажется или...

— Сокджин? — удивляется Тэхён, понимая, что это никакие галлюцинации или миражи, это действительно Сокджин, по-обычному красивый и величественный. — Что ты... Зачем?

Тэхён привычно чувствует, как его сковывает страх, когда Сокджин окончательно спускается и оказывается в нескольких метрах от него. Он ведь не посмеет... Сокджин ведь не посмеет пристать к нему прямо перед всей этой толпой, правда? Хотя... а когда это его останавливало?

— Здравствуй, Хёни, — Сокджин говорит это спокойным, ровном голосом и чуть кланяется. — Ты молодец. Достойная игра.

А затем он также спокойно проходит мимо, мельком глянув на Тэхёна, и тот ошарашенно открывает рот, не зная, что можно сказать. Он пялится Сокджину на спину, пока тот не исчезает в толпе студентов из Кён-хи, а после несколько раз моргает, пытаясь прийти в себя. Сокджин... Сокджин ещё никогда не проходил мимо, ни разу не оставлял его в покое, и сегодня старший впервые повёл себя так спокойно.

Неужели его наконец услышали?

      Хосок немного мандражирует, шагая по опустевшим коридорам корпуса. Он боится того, что собирается предложить хёну и о чём думает примерно со дня драки. Мысли у него тяжелые и неприятные, но Хосок не может больше держать их в себе, иначе они съедят его изнутри.

Рядом с аудиторией '45' тоже тихо и пусто. Хосок, не стучась, осторожно заходит внутрь и чувствует чёртово дежавю, только тогда всё закончилось их первым поцелуем. Сегодня вряд ли будет также.

— Хосок? — зовёт Юнги-хён, не глядя на студента и засовывая в свой портфель огромную стопку светло-голубой бумаги.

— Да, я... хотел кое-что с тобой обсудить, — немного дрожащим голосом признаётся Хосок, касаясь указательными и большими пальцами поверхности стола. — Это по поводу нас.

Юнги-хён весь напрягается, чувствуя неладное, и перестаёт мучить стопку бумаг. Сунув её кое-как, он выжидающе смотрит на Хосока.

— Что такое?

Хосок делает довольно-таки глубокий вдох, словно собираясь нырнуть на очень большую глубину, и начинает:

— Ты не думал, что... может... нам сделать перерыв?

— Перерыв? — эхом повторяет Юнги-хён и хмурится. — Мы же договорились, что вместе  преодолеем это.

— Я помню, просто... Я переживаю, что об этом может узнать кто-то из администрации. Я боюсь, что это зайдёт слишком далеко.

— Но это уже зашло слишком далеко, — Юнги-хён огибает стол и нежно берёт Хосока за руки, мягко поглаживая костяшки. — Что мы вместе, что не вместе — разницы никакой. Уже ничего не исправишь. К тому же в последнее время мы и так редко видимся, и из-за твоего решения ничего не изменится.

Что ж, это правда — на этой неделе они почти не встречались. Хосок приходил в себя после драки, а Юнги-хён был завален рефератами первокурсниц для конкурса.

— Хосоки, в этом и правда нет смысла. Это как сдаться прямо перед часом победы.

— Я знаю, просто... — Хосок неуверенно водит плечами. — Я боюсь, что станет ещё хуже.

После драки Хосок кое-что понял, а именно то, что он не справляется с давлением и у него уже потихоньку едет крыша. Конечно, нападение на Чондэ — единичный случай, но Хосок всё равно чувствует, как постепенно начинают меняться его взгляды на жизни, и эти перемены ему совершенно не нравятся. Он просто не хочет, чтобы Юнги-хёна это тоже задело.

— Знаешь что? — на лице Юнги-хёна неожиданно появляется озорная улыбка, он сжимает чужие руки чуть сильнее. — Я думаю, тебя нужно немного приободрить и напомнить тебе, почему мы вообще сейчас стоим здесь и держимся за руки. Что насчёт ужина? Прямо сегодня.

— Ох, я не...

— Приготовлю я.

— Серьёзно? — удивляется Хосок. Юнги-хён ещё никогда для него ничего не готовил, всегда придумывая сто и одну отговорку, и это... странно.

— Серьёзно. Я сам приготовлю весь ужин от и до. Тебе нужно будет лишь одеться соответствующе и прийти ко мне домой, — Юнги-хён расцепляет их руки и аккуратно берёт чужое лицо в свои ладони. — Согласен?

— Д-да, — Хосок отчего-то краснеет, чувствуя себя очень и очень хорошо.

— Часов в семь?

— Да, — снова повторяет Хосок, как заведённый, — часов в семь.

— Отлично. Я закончу здесь некоторые дела, а потом сразу поеду домой. Ты же любишь кальмары?

— Мм, не переживай, я съем всё, что ты сделаешь, — Хосок улыбается. — Может, мне приехать пораньше и...

— Нет, нет, — наотрез отказывается Юнги-хён. — Я сам всё сделаю. Ты пока съезди домой и оставь там эту ужасную бейсболку.

— Хорошо, — облегченно смеётся Хосок, — тогда до встречи, хён.

— До встречи, Хосок.

Хосок практически выскакивает из аудитории и не перестаёт улыбаться, быстро идя по коридорам в сторону выхода. Он не может поверить, что Юнги-хён действительно сделает это ради него. Даже простая мысль о мужчине в его смешном фартуке с пёсиком заставляет его улыбаться и пищать на весь проход.

Хосок, продолжая восторгаться и думать о сегодняшнем замечательном вечере, даже не замечает, как на повороте чуть не врезается в угол. Глупо хихикнув, он хватается за стену и отходит от неё, продолжая свой путь.

— Хосок? — раздаётся мягкое откуда-то сзади, и Хосок притормаживает, медленно оборачиваясь.

— Чимин? Привет.

Чимин, почему-то покрасневший, проводит рукой по своим тёмным волосам и делает несколько шагов к Хосоку, держась пальцами за лямки рюкзака. Как всегда он выглядит мило и красиво, но что-то смущает Хосока, что пока он понять не может. Словно нехорошее предчувствие дышит прямо в спину.

— Что ты здесь делаешь? Разве все не разошлись по домам? — спрашивает Чимин и застенчиво улыбается, закусив губу. — Тебя подвезти?

— Я... Был в туалете. Нет, спасибо, не надо.

— Ах, понимаю, тебя отвезёт Мин-сонсенним, да?

— Что? Нет...

— Ты разве не от него сейчас?

С лица Хосока тотчас пропадает улыбка, он непроизвольно напрягается, замирая, как загнанная антилопа прямо посередине саванны.

— Чимин, давай хотя бы ты не будешь мусолить эти слухи...

— Но я-то знаю, что это не слухи, — говорит Чимин добрым голосом, что никак не соответствует его словам. — Я видел вас.

Хосоку нечего ответить — он тяжело дышит, чувствуя, как это нехорошее предчувствие уже обрушивается на него со страшной силой.

— И я думал, что мои предупреждения помогут, и ты поймёшь... Но это не сработало. И теперь я в раздумиях, что делать дальше.

— Я не понимаю...

— Те фотографии на радио, я думал, что это испугает вас, и вы расстанетесь, но... Блин...

— Ты их сделал? — чувствуя, как всё холодеет внутри, медленно спрашивает Хосок.

— Не все, конечно, некоторые мне присылали друзья, но в основном я, да. И у меня осталось ещё несколько... интересных, — признаётся Чимин. — И если об этом узнает декан, будет очень грустно, правда?

— Почему я должен верить тебе? — Хосок чувствует легкое отвращение, оседающее в лёгких. Даже если Чимин блефует и фотографий у него никаких нет, это всё равно опасно. Очень и очень опасно. — И почему ты так уверен, что тебе поверят?

Чимин перечисляет несколько мест, где действительно мог увидеть Хосока и Юнги-хёна вместе, а затем добавляет очень едкое:

— А по поводу поверят или не поверят... ну, у нас с мамой очень тесные отношения, я думаю, я могу ей довериться.

Ну конечно, и как он не подумал об этом раньше? Пак-сонсенним — мама Чимина. Хосок мысленно бьёт себя по лбу, ругая за такой проёб.

— А она, как ты помнишь, дружит с Ван Хиоко уже несколько лет. Я думаю, тётя Хиоко тоже с лёгкостью мне поверит.

— Что ты хочешь? — голосом, способным резать металл, спрашивает Хосок.

— Я хочу тебе помочь, — говоря это, Чимин выглядит искренним. — Мин-сонсенним в качестве любимого человека — это ужасный выбор, Хосок. Он зануда, к тому же уже старый, он только испортит тебя...

Хосок непроизвольно качает головой, не соглашаясь ни с одним словом.

— ... В общем, вы не должны быть вместе. Мин-сонсенним всё равно в итоге сделает тебе больно, а я хочу тебя спасти.

— И что ты предлагаешь?

— Расстаться конечно! Просто знаешь, если вдруг это всё каким-то боком дойдет до ректора... случится кое-что ужасное. Его, конечно же, уволят, тебя я в обиду не дам. У Мина-сонсеннима узкий, очень узкий профиль, и ему будет сложно найти новую работу. Русский язык вообще мало, где изучают, и ты же не хочешь, чтобы у него появились с этим проблемы, правда? — Чимин подходит максимально близко и кладёт руку на чужое плечо. Движение едва ощутимое, но Хосоку кажется, что на него давят, прижимают к земле. От такого оказываемого давления тяжело дышать. — И я знаю тебя, Хосок, ты очень добрый парень и ни за что не сделаешь такое с сонсеннимом. Просто представь, как он будет разочарован в тебе, ведь он единственный, кто пострадает, ты выйдешь сухим из этой ситуации в любом случае.

— Я...

— А что насчёт твоего будущего... Почему бы тебе не начать встречаться со мной? Слухов ваше расставание никак не уничтожит. А если ты будешь вместе со мной... Что ж, никто не посмеет наехать на тебя. Конечно, то, что я сын декана, который близко общается с ректором, здесь не играет никакой роли... однако люди всё равно боятся, — Чимин усмехается, а затем снова застенчиво улыбается. — Не бойся, ни к чему я тебя принуждать не буду, это просто необходимая мера, чтобы спасти твою и сонсеннима репутации. Я просто покажу тебе, что такое настоящие отношения.

Хосок прячет взгляд куда-то в сторону, закусывая губу до ноющей боли. Ему не верится, что Чимин действительно заставляет его сделать этот жестокий выбор. Два варианта просто ужасны, в любом случае кому-то будет больно, и Хосок не знает, что делать, однако точно знает, что не допустит, чтобы Юнги-хён пострадал.

— Эй, не подумай, что я тебя заставляю или что-то такое, ты вправе сам решить, как лучше. Я просто предложил тебе наиболее выигрышный вариант, — Чимин убирает свою руку и отходит на несколько шагов назад. — Это не шантаж или условие, это шанс всё исправить.

Они пообещали друг другу, что справятся со всем этим вместе, и Хосок правда надеется, что если он не примет предложение, то они смогут исправить последствия, но что если нет... Что если пришло время уже Хосоку защищать Юнги-хёна, а не наоборот?

'Чёрт, чёрт, чёрт, Хосок, ты не должен проебаться'

— Подумай об этом на выходных, хорошо? В понедельник скажешь, — Чимин уже собирается было уходить, но останавливается, словно что-то вспомнив. Кажется, улыбаться ещё ярче, чем он сейчас, в принципе невозможно. — Ах, да, если ты всё-таки примешь моё предложение... Не надо об этом никому говорить, хорошо? Это будет нашей маленькой тайной. Пусть Мин-сонсенним думает, что ты сам захотел с ним порвать.

Хосок автоматически кивает, чувствуя себя вялым и аморфным. Повернувшись в противоположную сторону, к лестнице, он уже хочет уходить, как его останавливает тошнотно-мягкий голос Чимина:

— Сделай правильный выбор, Хосок, договорились?

Как он может сделать правильный выбор, если оба этих варианта совершенно... неправильные?