trigger (ficbook.)[ЗАКОНЧEH]

Примечания:
• Каннамгу — элитный район в юго-восточной части Сеула. Имеет статус самоуправления.
• Университет Ханянг — частное коммерческое высшее учебное заведение в Южной Корее. История университета берёт начало ещё с 1939 года.

— Тебя никто не видел? — первое, что спрашивает Юнги-хён, когда Хосок садится на пассажирское место его машины.

Получив мягкий поцелуй в лоб, Хосок улыбается и мотает головой:

— Нет, никто.

Юнги-хён доверяет Хосоку, однако всё равно несколько раз осматривается, прежде чем вырулить с преподавательской парковки. Они выезжают на дорогу, и только спустя пару метров мужчина расслабляется — плечи выпрямляются, а руки свободнее обхватывают руль.

— Как день прошёл?

— Нам сегодня ко второй паре надо было, поэтому быстро и легко, — отвечает Хосок, переплетая свои пальцы с чужими. — А у тебя?

— У меня эти доклады уже вот здесь, — Юнги-хён на секунду отпускает руль и прижимает руку к горлу, показывая, как ему это всё надоело. — Господи, скорее бы этот конкурс уже настал. Мне за это даже не доплачивают.

— Хён! — притворно охает Хосок. — А как же бескорыстное желание делиться со своими студентами знаниями?!

Юнги-хён многозначительно улыбается и насмешливо смотрит на Хосока.

Когда они въезжают в Каннамгу (•), Хосок почти не отлипает от окна — он редко когда бывает здесь. Тут красиво; Хосок жадно впивается взглядом в каждое высотное здание, в каждый роскошный отель. Ему бы хотелось здесь жить.

Неожиданно телефон Юнги-хёна издаёт звук уведомления и вибрирует, собираясь упасть с приборной панели.

— Кто там? — спрашивает мужчина, не отвлекаясь от дороги.

Хосок успевает поймать телефон в самый последний момент.

— Чжухон. KakaoTalk.

— А, забей.

Хосок едва заметно пожимает плечами и кладёт мобильный обратно. Стоит ему это сделать, как телефон разрывает ещё несколько уведомлений.

— Звук выключи, — поморщившись, просит Юнги-хён.

— А вдруг это что-то важное?

— Вряд ли, это же Чжухон.

— Кстати, мне всегда было интересно, а как вы познакомились? Потому что вроде как у вас огромная разница в возрасте, а он твой хороший друг...

— Лучший друг, — исправляет Хосока Юнги-хён.

— А как же Сокджин?

— Он разжалован до простого друга, — с усмешкой говорит Юнги-хён.

— Воу, жестоко.

— Он это заслужил, — Юнги-хён тормозит перед пешеходным переходом. — Раньше семья Ли жила в соседней квартире, лет пять назад переехали. Мою почту вечно приносили им, а Чжухона присылали возвращать её. Ну, и ты знаешь Чжухона, он как прицепится, его потом не отцепишь, — по-доброму  смеётся Юнги-хён. — Так мы и подружились. Точнее, сначала я просто отмахивался от него, он лез со своим 'хён', а потом... как-то сблизились. Чжухону пусть и девятнадцать, а он всё равно понимает меня лучше других.

— Оу, родственные души, — писклявит Хосок.

— Просто годы доверия и сложностей, — как-то задумчиво говорит Юнги-хён.

— Оу, — Хосок не знает, что можно ответить на такое; его просто восхищает такая недосягаемая дружба. Конечно, они с Тэхёном очень близки, но знакомы всего второй год... — А как с Кимами познакомился?

— Через работу, точнее через работу Сокджина. Сначала с Югёмом, а потом уже с Ёнсон. Ну, и с Сехуном соответственно.

— Блин, так интересно, — замечает Хосок, смотря на дорогу. — Такое переплетение знакомств и семей... У меня не так.

— Например?

— С Тэхёном я познакомился через квартиру, с ребятами — через университет. Всё как-то банально.

— Да, но теперь и ты участвуешь в этом 'переплетении'. Через меня ты познакомился с Чжухоном и Хвиин, через Ёнсон с Сехуном и Югёмом...

— А ведь и правда, — улыбается Хосок.

Через некоторое время они въезжают в район жилых комплексов, и удивлению и восхищению Хосока нет предела.

— Вау, здесь так красиво, — выдыхает он, ёрзая на пассажирском месте и пытаясь взглядом ухватиться за любую мелочь.

Недавно тётя Бич позвонила Хосоку, уверенная в том, что Чонгук живёт у него, и попросила вернуть сына обратно — на звонки матери Чонгук не отвечал. Хосок, конечно же, пообещал вернуть брата в целости и сохранности, поэтому сейчас они и едут за ним к семье О.

— Да, миленько, — признаёт Юнги-хён, останавливаясь на КПП. Минуту поговорив с охранником и попросив позвонить Кимам, он нажимает на газ, и они оказываются на частной территории. — Когда-то Югём предлагал мне сюда переехать.

— Да? А почему отказался? — спрашивает Хосок, с открытым ртом рассматривая вытянутые двенадцатиэтажки, украшенные красной плиткой.

— Для меня это слишком дорого.

Хосок смущённо угукает, надеясь, что он не обидел хёна своим вопросом. Машина тем временем тормозит около дома, который ничем не выделяется среди остальных; ступив на дорожку, выложенную цветастой тротуарной плиткой, Хосок делает глубокий вдох полной грудью (с северной стороны комплекс окружён хвойной рощей, и ему нравится этот запах) и ждёт, пока Юнги-хён припаркуется. На лавочке, перед подъездом, сидят две маленькие девочки — одна в синем пуховике, с шарфом, а вторая в красном, с маской, играют в куклы и странно смотрят на Хосока, у одной из них даже щёки розовеют. Хосок улыбается им и еле заметно подмигивает, и теперь краснеет ещё и вторая.

— Идём, — на выдохе зовёт Юнги-хён, проходя мимо и даже не останавливаясь, чтобы поздороваться с детьми.

Хосок кивает девочкам, те хихикают, и проскальзывает за тяжёлую, металлическую дверь. В подъезде темно, и он испуганно хватается за протянутую руку Юнги-хёна и не отпускает даже тогда, когда они входят в лифт.

— Вау, — выдыхает Хосок, смотря прямо на большое зеркало посреди стены.

Юнги-хён лишь улыбается, за руку подтягивая Хосока к себе — когда-то давно у него была такая же реакция на это место.

— Ещё не видел квартиры, а уже завидую Гуку из-за того, что он живёт в таких комфортабельных условиях, — говорит Хосок, проводя рукой по чистой поверхности панели кнопок этажей.  

— Ничего особенного, если честно.

Тогда Хосок из-за работы не поехал провожать брата, поэтому единственное, что ему остаётся, — это поверить старшему на словах.

Лифт останавливается на десятом этаже, и они проходят по небольшому коридору, прежде чем оказаться перед нужной квартирой. Юнги-хён жмёт всего раз на звонок и отходит, выжидающе пялясь на дверную ручку. Когда спустя минуту ничего не происходит, он повторяет этот порядок действий заново.

— Юнги-я! Здорова! — писклявит Югём и заключает Юнги-хёна в медвежьи объятия — он выше и шире раза так в два. Отпустив свою жертву номер один, он принимается за жертву номер два, цепляясь за чужую руку. — Хосок! Проходите!

Юнги-хён недовольно поправляет сбитую чёлку и входит, Хосок послушно идёт за ним. В нос тут же ударяет запах чего-то парфюмерного и... мясного?

— Ёнсон готовит мясные рулеты, вы как раз вовремя.

— А где госпожа и господин О?

— Сегодня утром уехали в Пусан на какой-то музыкальный вечер, а нас оставили сидеть с мелочью и следить, чтобы они не разнесли квартиру.

— Так эта не ваша? — уточняет Хосок, раздеваясь — пальто он убирает на вешалку в открытый дубовый шкаф.

— Нет, наша находится в соседнем доме. Здесь, кстати, Че неподалёку живут, можем заглянуть.

— Ого, — удивлённо тянет Хосок, вспоминая прекрасную Бёри и её не менее прекрасного мужа Хёнвона. Они проходят по длинному коридору и заворачивают в место, где запах мяса в разы усиливается.

— Нам некогда, — бурчит Юнги-хён на предложение навестить Че, а затем бросает тихое: — Привёт, Ёнсон.

— Оппа! — как всегда прелестная Ёнсон-нуна, с пучком розовых волос, в фартуке такого же цвета и с огромной сковородой в руках, подлетает к вошедшим и пытается обнять каждого гостя. — Хосок!

Хосок улыбается, вежливо едва прикасаясь к женщине, а затем усаживается на стул перед кухонным островком.

— Привет, нуна, давно не виделись.

— Как там Тэхён?

— Вполне неплохо, — Хосок не знает, в курсе ли Ёнсон-нуна ситуации Тэхёна с Сокджином, поэтому отвечает нейтрально-положительно. — А вы тут как?

— Ужасно! — внезапно громко восклицает Ёнсон-нуна, и Хосок испуганно дёргается. Она поворачивается в их сторону с огромным ножом, и этот нож скачет по воздуху на каждом слове. — Сегодня мы с Югёмом, значит, хотели съездить куда-нибудь отдохнуть, а нас припахали за этими следить! Кошмар! Они ещё и едят, как лошади!

Юнги-хён неожиданно смеётся, за что получает от нуны предупреждающий взгляд и тычок ножа в его сторону.

— А ты вообще молчи!

— Так я же ничего не сделал!

— Вот именно, что ничего не сделал...

Пока длится их то ли шуточная, то ли нешуточная перепалка, Хосок решает осмотреться. Кухня оформлена в стиле европейского ремонта, в белых и чёрных тонах, чистая и светлая, и Хосок понимает, что хотя бы ради такой кухни стоит купить квартиру в похожем жилом комплексе; повсюду стоят разнообразные приборы для готовки (для чего предназначена половина Хосок даже не знает), кухонный островок в центре и огромный электронный холодильник, в который, кажется, встроена подача льда. Чёрт, Хосок отчаянно хочет эту кухню себе. 

— ...Хосок, а что насчёт тебя? — вопрос Югёма выводит его из раздумий.

— А?

— Хочешь кофе или чай?

— А чай...

— Зелёный.

— О, просто воду. Пожалуйста, — просит Хосок, сцепляя руки в замок на гладкой поверхности островка.

— Хороший выбор, — Ёнсон-нуна снова поворачивается с ножом в руках, и Югём с хмурым выражением лица аккуратно забирает травмоопасный предмет из чужих рук. — Этот постоянно кофе пьёт, и после него всегда по пятьсот кружек остаётся.

— Эй, мне предложили, — защищается Юнги-хён, указывая на её мужа.

У Ёнсон-нуны на такое не находится аргументов; сузив глаза, она возвращается к заворачиванию тонких ломтиков мяса на зубочистки с кусочками яблок.

— Какая-то она нервная, — шёпотом замечает Хосок, когда перед ним оказывается высокий стакан с водой. — Спасибо. 

— Просто она очень сильно хотела сходить на один духовой оркестр в филармонии, — пожимает плечами Югём, опираясь бедром о островок. — И ещё её Сехун доконал. Да, это тоже.

— Надеюсь, Чонгук не сильно стеснил вас.

— Ох, что ты, наоборот, он замечательный ребёнок.

Хосок недоверчиво поднимает одну бровь — он знает, каким невоспитанным бывает его брат.

— А ещё он понравился Сехуни, а это главное. Он только про него и говорит, — Югём беззлобно фыркает. — У меня скоро голова от этого треснет.

— О, это хорошо. Я рад, что они нашли общий язык, — Хосок говорит это искренне, поскольку он знает, что иногда Чонгук бывает сложным собеседником.

— Я тоже. Сехун не особо... разговорчив с незнакомыми людьми.

— Ещё пять минут, и будет готово, — Ёнсон-нуна закрывает сковороду крышкой и лезет в холодильник.

— Мы, наверное, тогда пойдём, — Хосок собирается уже встать, как на его плечи опускаются две разные руки.

— Сначала поешьте, а потом заберёте Чонгука.

— А их не надо позвать?

— О, нет, они уже чего только не наелись, — Ёнсон-нуна цыкает, рассматривая бутылку соуса, а затем с сожалением выбрасывает её в мусорное ведро. — Особенно Сехун.

Югём на этих словах многозначительно поглядывает на Хосока.

— Переносите всё в столовую, — командует Ёнсон-нуна, нагружая мужа тарелками, Юнги-хёну она вручает палочки и вилки, а Хосоку — стаканы. Сама она несёт кувшин с простой водой. — Сейчас принесу всё остальное.

Хосок расставляет данную ему посуду и скромно садится на край мягкого стула на углу стола. Интерьер здесь почти такой же, что и на кухне, только лампочек на потолке больше. Красиво.

Ёнсон-нуна возвращается со сковородой и прямо с неё накладывает каждому по два небольших рулетика, Югём, который идёт за ней, расставляет плошки с рисом, а Юнги-хён разливает воду по стаканам. Хосок тоже хочет чем-нибудь помочь, что-нибудь сделать, но делать нечего — всё уже готово.

— Хосок, не стесняйся, можешь брать всё, что захочешь, — говорит Ёнсон-нуна, развязывая фартук и небрежно вешая его на спинку стула. — Вы вообще обедали?

— Нет, сразу после университета приехали, — отвечает за Хосока Юнги-хён, поскольку тот занят гипнотизированием стола — за весь день он почти ничего не ел.

— Спасибо, — тихо благодарит Хосок, когда ему передают соус к рису. — И вообще спасибо за то, что приютили Чонгука.

— Ой, да ладно, мы даже рады были с ним познакомиться, — улыбается Ёнсон-нуна. — Говорю за всю семью, потому что так оно и есть. Мама уже даже надоела шутить, что хотела бы его усыновить.

— Я просто надеюсь, что он не показывал свой 'характер', — Хосок пробует первый рулетик. — Нуна, это божественно!

Стараясь не выглядеть жадным, он в один укус съедает мясо и принимается за второй кусок.

— Ой, да брось ты, — театрально отмахивается Ёнсон-нуна, а затем серьёзнеет: — Если такое и было, то я не заметила.

— Её не смутили его висюльки? — Юнги-хён щёлкает себя по носу, намекая на чонгуков пирсинг.

— Оппа, ты же знаешь, она в своём центре помощи и не такое видела.

— И то верно.

Хосок полностью отключается от разговора, стараясь медленно растягивать свой обед — то ли он такой голодный, то ли это действительно так вкусно (Югём пару раз тихо хохочет над ним, но ничего не говорит). Закончив, Хосок аккуратно вытирает губы предложенной салфеткой и просит у Юнги-хёна жевательную резинку, которую тот постоянно таскает с собой.

— Хо, мы же потом вместе домой, да? — тихо уточняет он.

— Да, ты же обещал, что сегодня мы съездим на набережную, — напоминает Хосок.

— О, так вы встречаетесь? — удивляется Югём. В следующую секунду он дёргается, морщась от боли, словно кто-то ударил его, а затем выпрямляется и с нервной улыбкой объясняется: — То есть я имел в виду...

Хосок с Юнги-хёном секундно переглядываются, а Ёнсон-нуна, заметив это, спокойно выдаёт:

— Югём, сегодня твоя очередь посуду мыть... Что-то они там затихли, наверху.

— Пойдём проверим, — предлагает свою помощь Юнги-хён, давая знак Хосоку, что уже пора.

— Ты же помнишь...

— Да, — на каждой фразе мужчина загибает палец, — не выбиты ли окна, не сломана ли плазма и на петлях ли дверь. Мы быстро. Спасибо за обед.

Хосок лишь молча кланяется, благодаря, а затем с выпрямленной спиной выходит в коридор. Сначала он заворачивает не в ту арку, но Юнги-хён вовремя ловит его за локоть и направляет в нужную сторону.

— Двухэтажная квартира? — удивляется Хосок, когда Юнги-хён ступает на первую ступеньку железной витиеватой лестницы.

— Ага. Знаю, непривычно.

Хосок задумчиво склоняет голову, но ничего не говорит, следуя за старшим дальше.

На втором этаже действительно подозрительно тихо, только откуда-то издалека слышится непонятная возня. Юнги-хён подходит к самой дальней двери и открывает её.

— Забирай брата, и поехали.

— Ты куда?

— Мне надо позвонить, — Юнги-хён указывает на телефон в своей руке. — Буду ждать тебя внизу.

— Хорошо.

Проводив мужчину взглядом, Хосок зачем-то делает глубокий вздох и заходит внутрь, слыша, как звуки становятся громче. Открывшаяся картина перед ним совершенно его не радует — на полу, перед кожаным диванчиком, сидят Чонгук и Сехун и играют в какой-то очередной файтинг. Брат с особым усердием крутит чёрный пластмассовый джойстик от приставки туда-сюда, его оппонент выглядит более спокойным, хотя тоже елозит задом по паркету в разные стороны. Полусидящий, полулежащий на диване Чжухон с пачкой американских снэков в одной руке громко выкрикивает что-то нечленораздельное и почти верещит, когда на экране чей-то персонаж делает опасный хук. Неожиданный гость — Чангюн — спокойно сидит сбоку и читает книгу на английском языке, неторопливо перелистывая страницы.

— Чонгук...

— Погоди, Хо, тут такая мясорубка началась, что пиздец! — повышая тон голоса с каждым словом, пыхтит Чонгук, даже не смотря на вошедшего.

За неформальное обращение брату хочется дать подзатыльник, но вместе этого Хосок отлипает от дверного косяка и проходит чуть дальше. Внизу, когда Ёнсон-нуна сказала, что их одних оставлять нельзя, Хосок ещё удивился — зачем взрослым парням няньки? Но сейчас, видя этот бардак — разбросанные упаковки от самой разной еды по всему полу, сломанная посуда, куча одежды в разных углах (похоже, он видит джинсовку Чонгука), включённый компьютер, который никому не нужен, и открытое настежь окно — он понимает, что за этой группой подростков глаз да глаз нужен.

Кажется, Чонгук проигрывает — он истошно кричит (и Чжухон вместе с ним), отбрасывая джойстик куда подальше, а Сехун хохочет, подпрыгивая на месте. Брат, теперь уже жалобно скуля, переворачивается на живот, и Сехун, не переставая противно смеяться, неустанно бьёт его по заду несколько раз. Чжухон спускается и тоже делает это, только ударяя по бедным бёдрам; Чонгук умудряется спастись от этого натиска, вскочив на ноги, только зачем-то шутливо выставляет зад назад. Сехун бьёт ещё раз с особым усердием, и они все втроём по-лошадиному смеются.

Хосок смотрит на этот спектакль с поднятой бровью и встречается взглядом с Чангюном, у которого на лице написана мольба 'заберите меня отсюда'. 

— Гук, собирайся давай, домой пора.

— Уже? — Сехун кажется очень расстроенным, даже больше Чонгука. Вцепившись в чужую лодыжку, он по-дурацки гудносит: — Не отпущу.

— Отстань, хён! — Чонгук ржёт смеётся и свободной ногой толкает Сехуна куда-то ниже живота. Тот крючится и протяжно стонет, наблюдая за тем, как младший снова вскакивает на ноги. Подойдя к брату и встав к друзьям спиной, он шепчет: — Ну как там?

— Родители постараются приехать в Сеул на следующих выходных.

— Зачем?

— ...Если цензурно, то мама сказала, что они приедут, чтобы вставить твоим люлей.

— Я не хочу домой, — морщится Чонгук.

— Я тоже не хочу тебя им отдавать, но твоя мама уже ищет тебя. Потерпи, скоро всё разрешится.

— Если бы, — ворчит Чонгук и оборачивается к товарищам с фальшивой улыбкой. — Ну ладно, я тогда поехал.

— Я с вами, — Чангюн захлопывает книгу и потягивается. — Хён, отвезёте?

— Что уж делать, отвезём, — вздыхает Хосок. Ну почему этот парень такой бесячий? Он вроде нормальный, а Хосока внутри всё равно скрючивает каждый раз, когда его взгляд встречается с чангюновым пронзительным. Тот словно прямо в душу смотрит.

— Спасибо, — благодарит Чонгук, обнимаясь с Сехуном — тот аж глаза от удовольствия прикрыл. Хосок подозрительно щурится. — Надеюсь, скоро встретимся.

— Конечно, — Сехун и Чонгук делают какое-то очень странное прощание-приветствие руками. — Пиши мне.

— Чжухон, как дела? — решает шёпотом спросить Хосок, пока брат собирается, и подходит к пустому дивану, на котором в гордом одиночестве остался один Чжухон.

— Вчера были у врача, теперь всё в порядке, — тот улыбается, и Хосок чувствует огромное облегчение. — А у вас там как?

Хосок не знает, спрашивает ли друг про Юнги-хёна или Тэхёна, поэтому отвечает расплывчато:

— Обычно.

— Хосок, я всё, — коротко зовёт Чонгук. — Пока, Сехун-хён.

— Пока, Сехун, — Чангюн тоже прощается, но на него не обращают внимание — Сехун смотрит только на Чонгука. — Пока, Чжухон.

— Пока, — добродушно отзывается Чжухон.

— Всё, всё, идём, — Хосок силой утаскивает младших из комнаты.

Внизу, увидев всю эту компанию, Ёнсон-нуна ворчливо изрекает лишь: 'лучше бы оставшихся двух ещё забрали'. Юнги-хён, быстро одевшись, отнекивается, за что получает очередной недовольный взгляд. Югём в это время легонько стукает себя по лбу, намекая другу не будить 'зверя'.

— Давайте быстрее, — раздражённо тянет Юнги-хён, сложив руки на груди и оперевшись о дверной косяк.

— Да всё, готовы уже, — Хосок поправляет ворот куртки брата, — не заводись. Нуна, Югём, ещё раз спасибо.

— Обращайтесь ещё! — искренне предлагает Ёнсон-нуна.

— Обязательно! — встревает появившийся из-за арки Сехун, но тотчас исчезает, когда сестра поворачивает в его сторону голову. Чонгук на это хихикает.

Юнги-хён закатывает глаза, а потом буквально выталкивает младших из квартиры семьи О.

      Закончив с Чонгуком, они возвращаются в квартиру. Юнги-хён, не переодеваясь, сразу же садится на диван и обещает быстро закончить с работой. Хосок хмурится, надув щёки — не такой ему обещали этот вечер.

— Сейчас закончу, и мы пойдём, — обещает мужчина, доставая с верхней полки кухонного ящика бутылку виски. На недовольный взгляд Хосока он уточняет: — Для настроения. Иначе на трезвую голову мне это не выдержать.

— Неужели всё так плохо? — Хосок садится на диван, боком облокачиваясь о спинку.

— Они слишком сильно любят углубляться в детали, — говоря это, Юнги-хён лезет в портфель и достаёт небольшую стопку скрепленных бумаг. — Ты будешь?

— Нет... спасибо.

У Хосока сегодня нет планов набивать желудок алкоголем, поэтому он мотает головой и осматривает квартиру, понимая, что неплохо бы убраться в эти выходные. Здесь не то чтобы грязно, но цветы лучше полить и пыль с полок вытереть, может, ещё и мусорное ведро поменять...

Это 'быстро' скоро проходит, а Юнги-хён ещё никак не закончил. Хосок начинает откровенно скучать и делает небольшой глоток из чужого рокса, с удовольствием ощущая, как внутри становится тепло-тепло. Он наблюдает за тем, как лоб старшего хмурится, как он задумчиво проводит рукой по волосам, вероятно снова натыкаясь на сложный абзац, и как неожиданно достаёт очечник из портфеля.

— Ты носишь очки? — удивляется Хосок.

— Мне их прописали только для работы, но я ими почти не пользуюсь, — объясняет Юнги-хён, милым движением поправляя очки на нос. — Мне не нравится.

— А мне кажется, что с ними ты выглядишь мило.

— Спасибо?.. — не отрываясь от перелистывания бумаг, отвечает мужчина. Хосок с удовольствием замечает, как у того едва заметно краснеют кончики ушей.

— Ну ты там скоро? — растягивая интонацию, спрашивает Хосок, от нетерпения мерно стуча кулаком в чужое плечо.

— Да я почти, почти, — взгляд Юнги-хёна принимается быстрее скакать по строкам доклада. — Сейчас, один пункт остался.

— Можно я хотя бы радио включу? Это не будет отвлекать?

— Нет, не будет. Включай.

Хосок откидывается назад, доставая телефон из переднего кармана брюк, а затем лезет в браузер и находит сайт 'BrightflOck. fm — 98.8'. Сегодня, кажется, снова включат работы Кихёна, и ему хочется послушать.

— Это студенческая радиостанция? — удивляется Юнги-хён, отрываясь от записей.

— Да. Она связывает несколько университетов Сеула и даже один Пусана.

— Ого, — единственное, что в ответ говорит мужчина.

Неожиданно раздаётся трель уведомления. Хосок, привыкший всегда реагировать на все сообщения или звонки Юнги-хёна, и сейчас тянется к чужому телефону, но его прерывает выкрик Юнги-хёна.

— Что? — не понимает такой реакции Хосок (мужчина даже руку вперёд вытянул) и автоматически опускает взгляд на экран, но тут же замирает, увидев на дисплее имя 'Чунмён'. — Это...

— Я могу всё объяснить, — почти выкрикивает Юнги-хён и практически выдирает свой телефон из чужих рук.

— Да это и необязательно, — Хосок еле заметно ворочает языком — внутри всё застыло от разочарования, а перед глазами до сих пор стоит сообщение: 'так ты приедешь?'. — Мы же свободные люди и...

От страха Хосок не может закончить это предложение. Он знает, что слишком сильно реагирует на такой пустяк, но как здесь вообще по-другому можно реагировать?

— Не надо... объяснять, — наконец выдавливает из себя он.

— Но я хочу объяснить, — Юнги-хён откладывает бумаги на стол и протягивает Хосоку свой телефон. — Ты можешь мне доверять, правда. Вот, смотри, можешь прочитать всю переписку, мне нечего скрывать. Просто...

Хосок чувствует, что на трезвую голову ему это не выдержать, поэтому кладёт телефон на колени и наливает полный стакан алкоголя. Смотреть на переписку у него пока что нет сил.

— Наверное, нужно начать с самого начала... Мы с Чунмёном были вместе почти семь лет. На шестом году он сделал мне предложение. Мы... мы были действительно счастливы. Точнее, почти счастливы. Характер у меня сложный, но Чунмён как-то терпел и смирялся с этим. Мы были из таких парочек, которые часто ссорятся, но это было... привычно, — Юнги-хён делает паузу, чтобы облизать верхнюю губу. — И после того, как мы заключили помолвку, появились проблемы. Я... Не знаю, заметил ли ты, но я ужасный собственник, — на этих словах Хосок удивлённо поднимает брови, делая большой глоток алкоголя. Не заметить это невозможно. — И я начал неконтролируемо ревновать Чунмёна буквально к каждому столбу, хотя поводов для этого совершенно не было. И Чунмён стойко терпел это, прощал меня, но потом, в один момент, для меня это стало слишком большим давлением, и я сдался — я бросил его. Чунмён почти на коленях умолял меня одуматься, дать нам ещё один шанс, но я не смог.

Боже, это так грустно. Хосок шмыгает носом и допивает остатки в роксе. Разум постепенно отключается, перед глазами туман, но он всё равно доливает ещё.

— И всё это время я чувствовал огромную злость, когда видел его, хотя Чунмён всегда относился ко мне с пониманием. Я думал, что эта злость была направлена на него, но на самом деле я злился только на себя, — горько добавляет Юнги-хён. — Пару недель назад, перед Новым Годом, он написал мне и предложил встретиться.... и я согласился. Мы поговорили, и он признался, что скучает и до сих пор любит меня. Не в том плане, конечно, а в платоническом. Чунмён хотел наладить наши отношения на уровень дружбы или хотя бы помириться. Сначала я не хотел, но потом понял, что пора уже прекратить обижаться непонятно на что. И это сообщение... Дженни упрашивает меня сходить на день рождения их дочки. Она хочет поближе узнать меня. Думаю, я ещё к такому не готов.

Хосок опускает взгляд на дисплей и пролистывает переписку немного вверх. Хён не солгал — здесь действительно нет ничего такого, что могло бы смутить.

— А ты... ты по нему скучаешь? — охрипшим от алкоголя голосом спрашивает Хосок. — Ты... его любишь?

— Я думал, что скучаю, но, встретившись с ним, я понял, что нет... пусто, понимаешь? Ничего, — Юнги-хён смотрит Хосоку прямо в глаза. — Сейчас моё сердце принадлежит другому человеку.

Хосок от удивления округляет губы в букву 'о' и ничего не говорит, чувствуя, как жар приливает в шее. Юнги-хён только через секунду понимает, что он сказал, и тут же несколько раз моргает, приходя в себя.

— Я... Мне нужно закончить с докладом.

— Спасибо... за искренность, — Хосок блокирует экран чужого телефона и отдаёт его владельцу. — И мне жаль, что так вышло с Чунмёном.

— Ничего, это осталось в прошлом, — последнее, что говорит мужчина, прежде чем вернуться к работе.

Хосок снова задумчиво боком откидывается на спинку дивана, продолжая наблюдать за Юнги-хёном. Из-за их короткого, но очень честного разговора он чувствует какую-то лёгкость (хотя, тут возможно виноват алкоголь, плещущийся в крови) на душе, его не может не радовать тот факт, что мужчина был с ним вполне искренен. Хосок с каким-то странным обожанием рассматривает не особо пухлые, обветренные губы, спускается ниже на бритую линию скул и взглядом цепляется за выглядывающий из-под ворота рубашки кадык. Ему ужасно хочется обцеловать всё это, хотя... а что мешает?

Хосок ставит рокс на столик нетвёрдым движением и пытается вытянуть листы бумаги из чужих рук. Юнги-хён хмурится, слабо сопротивляясь, и совсем сдаётся, когда Хосок мажет поцелуем его скулу.

— Хосок... — Юнги-хён сдавленно шепчет, когда младший подбирается ближе к его губам. — Мне нужно закончить...

— Неужели ты действительно хочешь сейчас работать? — насмешливо спрашивает Хосок, переползая на чужие колени и практически усаживаясь на чужой пах. Поцеловав в подбородок, он выжидающе смотрит на собеседника.

Юнги-хён несколько секунд смотрит на стопку листов в руках, затем — на Хосока, следом — снова на бумагу и в итоге кидаёт её на лежащий на полу портфель. Наконец они целуются; Хосок чувствует, как чужие пальцы отчаянно цепляются за его тазовые косточки и пытаются отодвинуть, но он только сильнее проезжается задом по паху.

— Знаешь, я так рад, что ты тогда поцеловал меня, и теперь ты для меня не просто преподаватель, — мурлыкающим голосом заявляет Хосок. — Потому что теперь я могу сделать так...

Заканчивая свою фразу, Хосок медленно развязывает чужой галстук и расстёгивает две первые пуговицы чёрной рубашки, а затем мягко прикасается губами к яремной впадине, скользя зубами по тонкому слою кожи на ключице; Юнги-хён шумно сглатывает. После этого Хосок расстёгивает ещё две пуговицы и скользит ладонью по груди, проводя к плечу. Юнги-хён на это лишь недовольно цыкает и властно притягивает к себе Хосока, чтобы поцеловать, тот с готовностью подчиняется. Целуются они не очень часто, потому как оба предпочитают больше обычные прикосновения, но каждый раз, когда они это делают... Чёрт, Хосок чуть ли не плавится.

Неожиданно Юнги-хён отстраняется, и Хосок хмурится, издав тихий стон разочарования.

— Хосок, я... — Юнги-хён несколько раз моргает, хрипя, и пытается в который раз отодвинуть Хосока, но тот словно прирос к его бёдрам. — Хосок...

— Что? — невинно хлопая глазами, с озорной улыбкой спрашивает Хосок: он знает, что у кое-кого уже стояк. С силой проведя вверх пальцами по ширинке чужих брюк, он с хихиканьем спрашивает: — Что, какие-то проблемы?

Хосок резко ведёт руку вниз, с особым вниманием следя за тем, как на лице старшего сменяется несколько эмоций всего за секунду. Он рад бы сделать так ещё раз, но его пальцы ловят и прижимают к чужой груди.

— Хосок, я сейчас... приготовлюсь, и мы поедем, ладно? Только мне надо... — Юнги-хён не договаривает, пытаясь вырваться из этого плена чужих бёдер, но Хосок только чуть привстаёт, хватаясь за шею, и снова ёрзает.

— Я могу помочь, — великодушно предлагает он с озорным блеском в глазах. Хосок тянется пальцами к молнии ширинки, но ему в который раз запрещают это сделать.

— Я сейчас, — мужчине всё же удаётся встать на ноги. Посадив Хосока на диван, он легонько касается его волос и обещает: — Я быстро. А ты пока... радио послушай. Да, и сиди на месте. Жди меня. А лучше выпей воды. Несколько стаканов, — стоит Хосоку потянутся к роксу, как он цыкает и убирает бутылку. — Нет, не таких стаканов.

Когда Юнги-хён скрывается в дверях ванной комнаты, Хосок обиженно надувает губы и медленно потягивает воду из холодного стеклянного стакана. Пьяным он себя не ощущает, ему лишь весело и очень хорошо: хочется плясать и петь. А ещё лучше сидеть у Юнги-хёна на бёдрах и целоваться. Но увы, тот слишком быстро слился, даже Хосок бы дольше продержался. А вообще он обиделся, да, за то, что его здесь бросили одного. Неужели он бы не смог помочь...

На студенческой радиостанции начинается очередная разговорная рубрика, и Хосок, не любящий этот разбор сплетен, уже собирается переключить, как его останавливает анонс нового мэш-апа Кихёна, который прозвучит буквально через несколько минут; приходится сделать погромче и внимательно прислушиться к болтовне радиоведущих.

— Эй, кто-нибудь помнит Таёну из Ханяна (•)? — спрашивает женский голос.

— Та, которая беременна? — уточняет мужской.

— Ага, так вот... К сожалению, она переезжает!

— Ох, а как же наши попытки узнать папашу?

— Что ж, — радиоведущая смеётся, — можно сказать им пока-пока!

Хосок морщится: неужели такие передачи могут кому-то действительно нравиться? Он знает, что радио слушает много народу, но ему никогда не вставляло это перемывание друг другу косточек. Это... низко.

— Ладно, Ло, что на повестке дня?

— Много чего интересного, — голос Ло так и сочится чем-то неприятным. — Даже не знаю с чего начать. То, твои мысли?

— Начни с чего-нибудь старого.

— Ох, вот старого как раз завались, — Ло снова смеётся, и этот высокий девчачий смех неприятным эхом отдаётся в ушах. Хосок делает потише. — Что ж, помните, как в начале этого учебного года мы обсуждали новых молодых преподавателей? В этом году их действительно много, но сегодня я хочу поговорить только об одном — о Мин Юнги...

Хосок тотчас делает погромче, весь напрягаясь — ему не нравится это противное предчувствие чего-то плохого.

— Весь октябрь мы пытались понять, есть ли у него пара, но так ничего и не нашли, — продолжает Ло.

— Да, я помню, было сложно, — соглашается То.

— Но если мы тогда ничего не нашли, это не значит, что ничего нет, — заговорщическим тоном заявляет радиоведущая. — Кто-нибудь когда-нибудь рассматривал вариант, что он может встречаться... со студентами?

Хосок от удивления с грохотом падает на пол, больно ударившись коленями; голова кружится то ли от алкоголя, то ли от ужаса, и он не понимает, что происходит. В эту же секунду дверь в ванную комнату открывается, и Хосок агрессивным жестом подзывает Юнги-хёна к себе. Тот с недоумением на лице медленно подходит, усаживаясь на корточки.

— Хос...

— Тише, слушай! — Хосок вцепляется в чужие плечи и чувствует, как квартира постепенно перестаёт кружиться.

— ...нет, То, но почему, мы как СМИ должны рассматривать все варианты! Мин Юнги всё-таки молодой одинокий мужчина, а в Сеульском Университете так много симпатичных девушек... и парней, — загадочно добавляет Ло, а затем быстро тараторит: — А у нас реклама, не переключайтесь! Вернёмся через пару минут.

— Что за цирк, — фыркает Юнги-хён. Заметив, что Хосок напряжён, он нежно прижимает того к себе. — Ты чего?

— Они... они знают, — на выдохе произносит Хосок.

— Слушай, это просто тупые бредни, ничего они не знают, не переживай. Мне Минсок рассказывал, что они меня ещё осенью обсуждали.

— Нет, нет, ты же слышал, ведущая сделала акцент на парней, они точно знают, — страх-то, оказывается, неплохо так отрезвляет, Хосок даже больше не видит пелену перед глазами.

— Чон Хосок, — своим тоном Строгого Преподавателя произносит Юнги-хён, щелкая собеседника по носу, — говорю ещё раз — всё в порядке, это типичные сплетни. Они ничего не знают...

— А вот и мы! — реклама заканчивается очень быстро, и по квартире снова разносится противный голос Ло.

— Так, подружка, давай-ка с этого места подробнее, ты вообще о чём?

— Ты знаешь, как я обожаю всякого рода сплетни, и в этот раз мне пришлось копнуть немного глубже... но у меня получилось. Очень даже хорошо получилось. Сейчас ниже чата появятся несколько фотографий... В общем, взгляните.

Хосок пытается взять телефон дрожащими ладонями, но ничего не получается, и вместо него это делает Юнги-хён. Мужчина открывает фотографию... и они видят самих себя в том гипермаркете, в котором ещё поссорились из-за молока. На фото Юнги-хён извиняюще обнимает Хосока со спины.

— Хосок, — предостерегающе начинает Юнги-хён, — фотография размытая, сложно сказать, кто на ней. Пока они не сказали имя...

— Чон Хосок, вам это что-нибудь говорит?

— Нет, Ло, кто это?

— Парень Мин Юнги! — радостно восклицает радиоведущая. — Знаю, фотография кошмарная, но... О, нам только что прислали ещё одну. Ха, это определённо он.

Второе фото тоже не блещет качеством, зато на нём чётко видно, как Хосок совсем не по-дружески держит Юнги-хёна за руку.

— Вау, вот это бомба! — хохочет То.

— И даже если это просто наши домыслы... Что ж, выглядит очень правдоподобно. Эй, ребят, кто учится с Чон Хосоком, какие у него оценки? Я бы на вашем месте внимательно за этим следила!

Хосок всеми клетками тела ощущает, как привычный мир буквально начинает осыпаться, словно штукатурка со старого потолка. Он чувствует, как жгучий страх оседает прямо в лёгких, не давая вздохнуть полной грудью; мысли путаются, а алкоголь в крови заставляет чувствовать всё только ярче. Чёрт, они ведь были осторожны...

— Я, блять, убью его, — почти выплёвывает Юнги-хён, отстраняясь от Хосока.

— Нет, это... это точно не Намджун. Он бы никогда так не поступил со мной. Клянусь.

— Преподаватели слушают эту радиостанцию? Кто вообще её слушает?

— Про преподавателей не знаю, а студенты... ну, три четвёртых университета точно.

— Замечательно.

— Так, ребят, вы нам скоро сервак снесёте! Прекратите писать в чат! — притворно жалуется То. — Давайте, переходим на следующую тему! Обещаю, этих голубков мы обсудим в следующий раз!

Программа идёт дальше, даже начинается музыкальная пауза, а Хосок с Юнги-хёном всё продолжают сидеть на полу и пустым взглядом пялиться на телефон. Наконец, спустя несколько минут, тишину в квартире нарушает хриплый вопрос Хосока:

— И что мы будем делать?