trigger (ficbook.)[ЗАКОНЧEH]

смотря в твои глаза, я так запутался,
там лабиринт из серых стен //

(не знаю,что это , но в оригинале была эта цитата. Пусть буит🌚)

Хосок одними костяшками стучится лишь для вида и проскальзывает в аудиторию '45'. Юнги-хён сидит за своим столом, разбирает какие-то бумаги и даже не поднимает голову, когда Хосок подходит ближе.

— Эй, привет.

— Привет, Хо, — Юнги-хён ручкой с зелёными чернилами перечёркивает огромный абзац и что-то подписывает своим малюсеньким аккуратным почерком. — Что-то случилось? У нас сегодня изменения в расписании?

— Нет, я просто так зашёл, — улыбается Хосок, — и принёс тебе поесть.

Юнги-хён поднимает удивлённый взгляд на Хосока, а затем на маленький зелёный контейнер, в котором лежат два американских сэндвича.

— Просто сегодня ты снова работаешь допоздна, и я подумал...

— Спасибо, — Юнги-хён тепло улыбается, затем убирает контейнер в верхний ящик стола и возвращается к работе.

— Что ты делаешь? — любопытствует Хосок, поджимая губы и подходя ещё ближе.

— Одна из тех первокурсниц принесла несколько листов материала, который она хочет взять для реферата, — Юнги-хён снова перечёркивает большой кусок текста, но уже без своих пометок.

— Понятно, — задумчиво надувает щёки Хосок, чувствуя себя ужасно лишним и не к месту. Кажется, лучше не отвлекать Юнги-хёна от работы. — Ну ладно, я пойду...

— Погоди, — Юнги-хён мягко хватается за чужое запястье, пальцами вцепляясь в цепочечный браслет. — Помнишь наш спор?

— А, да, я же выиграл. Не переживай, зачёт мне можешь поставить в этом семестре...

— В смысле ты выиграл? — хмурится мужчина. — Я первый тебя поцеловал.

— Да, но именно я произнёс это вслух! — возражает Хосок, поднимая указательный палец вверх.

— Но это же...

Дверь в аудиторию с тихим стуком распахивается, и Юнги-хён резко отпускает запястье Хосока, а тот испуганно отскакивает назад.

— Здравствуйте, Ни-сонсенним, — здоровается Хосок и уважительно кланяется преподавателю корейской истории. — Э-э... Мин-сонсенним, хорошо, спасибо за помощь. Я принесу материалы к четвергу.

И скорее вылетает в коридор, стараясь выглядеть непринуждённо. Конечно, ничем таким они не занимались, но страх того, что их поймали, всё равно никак не отпускает.

Через несколько минут Хосок встречается с Тэхёном на крыльце университета — сегодня они решают пойти домой вместе, без друзей или непарней. Как и всегда, словно не хотя покидать учебное заведение, студенты всех курсов небольшими группами толкутся на всей широкой, длинной лестнице, ведущей прямо на тротуар, кто-то даже сидит на ступенях. Хосок прощается с Пранприей и Джин-Хо, кивает Ёндже и спускается прямо к дороге вместе с Тэхёном. Когда они делают несколько шагов вперёд, друг отчего-то напрягается, замедляясь,  и тихо стонет:

— О нет...

Хосок оглядывается по сторонам, пытаясь понять, что же так расстроило Тэхёна, а затем замечает как из большой 'Hyundai' вылезает сам Дьявол.

— Хёни, привет, — голос впервые не истощает сладкой приторностью, Сокджин наоборот говорит серьёзным, несвойственным для него низким голосом и вообще как будто бы собирается кого-то убить. — Погоди, не торопись.

Сокджин, недовольно проведя языком по внутренней стороне щеки, грубо хватает Тэхёна за запястье и прижимает к двери машины.

— Сокджин...

— Хосок, не влезай, — Сокджину надоело сюсюкаться и лицемерить, — это не твоё дело.

Тэхён под ним, кажется, дрожит, и Сокджин усмехается — забавно, что Тэхён до сих пор так реагирует на него. Одной рукой он нежно прикасается к чужой щеке, а второй больно сжимает чужую талию, не давая и на миллиметр сдвинуться от машины.

— Что ты здесь делаешь? — Тэхён смотрит куда-то Сокджину на подбородок, а тот улыбается и любуется лицом младшего — оно прекрасно. Серьёзно, Сокджин видит красивых людей каждый день, но Тэхён... чёртово произведение искусства.

— Ну как же, сегодня вторник, а по вторникам мы с тобой всегда ездим в ресторан, ты что, забыл?

Тэхён неверяще фыркает и пытается отстраниться, но его только сильнее прижимают к холодной поверхности.

— Ты издеваешься?

— Нет, — Сокджин наклоняется к чужой шее и прижимается носом, с наслаждением вдыхая родной запах, а затем мягко прикусывает место ниже мочки уха. Если честно, он чувствует лёгкое раздражение из-за того, что кожа Тэхёна снова пустая, куда же делась его собственная звёздная карта из укусов и засосов? Ничего, он это исправит.

— Сокджин, все смотрят, отпусти... — требовательно просит Тэхён, а сам тихо всхлипывает, когда Сокджин кусает в то же место. — Сокджин...

— Ну и пусть смотрят, тебе-то что.

— Сокджин...

Мужчина титаническим усилием отстраняется и оглядывается по сторонам. А ведь и правда, некоторые студенты глупо пялятся на них, другие же что-то усиленно печатают в своих телефонах. Хосока нет, наконец-то он понял, что является лишним.

— Ну так что, едем? — уточняет Сокджин, лениво ставя свою левую свободную руку над плечом Тэхёна.

— Никуда я с тобой не поеду, — фыркает тот, и Сокджин ухмыляется, зная, что эти попытки оттолкнуть его от себя ни к чему не приведут.

— Мы это уже проходили.

— Да, но теперь точно нет, — Тэхён вяло отворачивается, когда его пытаются укусить в линию скул. — Неужели ты действительно не понимаешь?

— Что не понимаю?

— Что между нами всё кончено. Всё, конец, баста, нет. Я не собираюсь больше быть для тебя мальчиком по вызову.

— Но ты никогда им и не был, — возражает Сокджин и не кривит душой. А ведь и правда, в его записной книжке Тэхён действительно занимает особенное место. Он не может объяснить, но Тэхён... это другое.

— Да без разницы. Просто отпусти. Пожалуйста.

Что-то в дрогнувшей интонации Тэхёна задевает Сокджина, и он медленно отстраняется, однако не убирая руку с чужой талии.

— И что дальше? — мужчина хмурится, с трудом сдерживая раздражение — всё не по плану, совершенно не по плану. Сейчас они уже должны ехать в 'Сапфировый стол', а не стоять тут и выяснять отношения. У Сокджина вообще и в мыслях не было выслушивать Тэхёна, тут ведь и так всё ясно.

— Ты убираешь руку с моего бока, и мы расходимся в разные стороны. И больше никогда не видимся. Исчезаем из жизни друг друга, вот так будет понятнее.

— Да почему? — Сокджин искренне не понимает причину такого поведения Тэхёна. Что он сделал не так? Через секунду до него доходит: — Ах, тот парниша... Это всё из-за него, да?

— Нет, БэмБэм-а здесь вообще не при чём, — Сокджин неприятно морщится из-за этого дружеского обращения. — Дело в тебе.

— Во мне?

— Да, пока ты не перестанешь вести себя, как скотина, мы с тобой не сможем даже нормально разговаривать.

— Но мы... — Сокджин давится воздухом, окончательно запутавшись. — Ладно, ради тебя... Что ты хочешь, чтобы я сделал?

— Для начала взглянул на мир моими глазами, — Тэхён смотрит так пронзительно и искренне, что у Сокджина всё внутри переворачивается.

— И что это, блять, должно значить?

— Не знаю, разбирайся сам, тебе ведь это надо, а не мне, — Тэхён театрально пожимает плечами, касаясь чужой руки на своей талии. — И вот когда ты изменишься, мы...

— Будем вместе? — с непонятной для обоих надеждой спрашивает Сокджин.

— Нет, я дам тебе шанс. Но при этом я должен встретить другого Сокджина, не такого, какого вижу сейчас.

Сокджин корчит недовольную гримасу, позволяя Тэхёну выскользнуть из его объятий. Что ещё, блин, за ребусы? Как вообще он должен взглянуть на мир чужими глазами? Сокджин взглядом провожает Тэхёна, который подходит к вернувшемуся Хосоку, а затем садится в свою машину, хватаясь за руль обеими руками. У него нет даже предположений, что он должен сделать, ни одной идеи, и на мгновение в его голове появляется странная мысль: 'А стоит ли этого Тэхён?'. Сокджин смотрит в боковое зеркало заднего вида, на удаляющуюся спину Тэхёна, и понимает одну очень важную и ясную вещь — да, определённо стоит.

Вернувшись на работу, Сокджин требует у Вонхо сделать ему кофе (только американо, никаких новомодных капучино) и, получив горячий стаканчик, быстрым шагом следует к конференц-залу, в котором вот уже как полчаса идёт важное стратегическое совещание по поводу рекламы. 

— Здравствуйте, — Сокджин не извиняется, потому что знает, что от него этого не ждут, и садится на своё угловое место, слева от недовольного отца, напротив Кёнсу и прямо перед огромным панорамным окном. Поставив кофе на стол и откинувшись на спинку кресла, мужчина спрашивает: — На каком месте вы остановились?

— На обсуждении продаж в Японии, — говорит женщина-рекламщик, имя которой он до сих пор не удосужился запомнить. Она прочищает горло и возвращается к своим бумагам. — Итак, как вы видите на слайде, диаграмма показывает, что в последнее время...

Сокджин привычно отключается, не слушая этот противный гундосый голос, и достаёт телефон из внутреннего кармана пиджака. Ему неинтересны все эти продажи, реклама, будущие планы... Конечно, он всё это знает, Вонхо вечно читает ему краткие выдержки из отчётов (хотя Сокджин этого не просит). Он просто не считает нужным участвовать в обсуждении, что сейчас и делают все сидящие в конференц-зале. Да и зачем ему, если это не входит в его узкий профиль?

Сокджин на секунду запрокидывает голову назад, мысленно стеная от скуки (ему здесь сидеть ещё добрых полчаса), а затем опускает телефон под стол. Он знает, что отец сейчас прожигает его неприятным взглядом, но ему плевать. Разблокировав экран, Сокджин лезет в 'контакты' и медленно пролистывает все эти многочисленные имена, половину которых он уже и в лицо не помнит; надо бы удалить давно, да всё как-то руки не доходят. Хотя, некрасивых здесь точно нет.

Пролистав почти до конца, Сокджин возвращается обратно наверх, к букве 'а', и теперь уже внимательнее просматривает все имена. Можно поехать к Анне или Джунг, или к Куй, или Мэй... Нет, всё не то. Сокджину не нужны эти безмозглые девушки, ему нужен Тэхён. Он не знает, откуда пошла такая зацикленность, это не первый раз, когда ему отказывают, и он спокойно к этому относится, просто... Сокджин не может сказать, что он скучает по Тэхёну, его просто тянет, как магнитом, и не оторваться. И что в этом мальчишке такого особенного?

Сокджин с раздражением убирает телефон обратно во внутренний карман пиджака, скрещивает руки на груди и пытается сосредоточиться на конце презентации, но у него ничего не выходит — все мысли возвращаются к Тэхёну и его странному требованию всё снова и снова. Он, если честно, совершенно не понял, что от него хотят. Как он сможет взглянуть на мир чужими глазами? Ему нужно присмотреться к будничным действиям Тэхёна?.. Или взглянуть на всё под другим углом?

Сокджин фыркает, встряхивая головой, и решает разобраться с этим бредом чуть позже. Вместо этого он скользит отсутствующим взглядом по комнате, лениво прислушиваясь к словам следующего выступающего. Скучно, скучно, скучно. Сокджин встречается взглядом с Кёнсу и видит в чужих глаза такую же скуку. Коллега пальцами едва заметно стучит по своим наручным часам, Сокджин невольно прослеживает за его движением, а затем пожимает плечами — он не знает, сколько точно осталось времени до конца совещания. Кёнсу хмурится, мотает головой и вероятно хочет узнать что-то другое, но Сокджин не понимает, что от него хотят; Кёнсу закатывает глаза, так, что остаётся виден один белок, и отмахивается, возвращая всё своё внимание на говорящего мужчину.

— ... А теперь прошу вас обратить внимание на этот слайд, — Сокджин автоматически устремляет взгляд на интерактивную доску и тихо охает. Цепляет его, однако, не статистика за последние три года, а едва заметная красная полоска света, отсвечивающая слайд. Это так неестественно и странно, что до мужчины не сразу доходит, что это такое.

— Закат! — совсем по-детски восклицает Сокджин, для полной картины только тыкать пальцем в большое панорамное окно не хватает; перебитый работник спотыкается на полуслове.

Половина людей, находящихся в конференц-зале, удивленно смотрят на Сокджина, кто-то даже фыркает. Отец, кажется, снова недоволен.

— Ну да, закат. Никогда закатов что ли не видел, а, Сокджин?! — на секунду повернувшись к окну, насмешливо тянет Кёнсу, вертя пишущую ручку указательными пальцами.

— Да я... — смущается Сокджин, а затем, прочистив горло, добавляет низким голосом: — Извините.

Откуда взялась такая бурная реакция, Сокджин не знает; единственное, что он знает — Тэхён любит закаты. И непонятно за что. Мужчина с хмурым выражением лица рассматривает здания в тёмно-красных, оранжевых пятнах и пытается понять, что здесь такого красивого: обычное природное явление. Хотя небо действительно прекрасно — тёмно-бурое, ярко-розовое, светлое и с разводами, ближе к горизонту оно становится ещё ярче, словно краска неба на этом месте немного слезла — жаль не видно солнца. Сокджин ловит себя на том, что улыбается.

Совещание официально закончено, и все офисные работники поскорее покидают конференц-зал, уже сейчас мечтая о вкусном ужине и тёплой постели; Сокджин же, открыв рот, прямо в этот момент готов признать, что закат — это действительно красиво. Ему нравится, что что-то природное и первозданное может быть таким естественным и прекрасным, он уже и забыл, каково это восхищаться обыденными, легкодоступными вещами.

Сокджин медленно поднимается со своего стула и, обойдя стол, подходит к окну, чуть ли не носом прижимаясь к стеклянной поверхности. Тэхён был прав — это невероятно.

Но этого недостаточно. Сокджину хочется большего, хочется, чтобы этот разноцветный купол окружил его со всех сторон и поглотил.

— Переехали в это здание лет пять назад, а ты до сих пор не можешь привыкнуть? — усмехается Кёнсу, подходя ближе, с засунутыми руками в передние карманы брюк.

— Сейчас крыша открыта? — игнорируя издёвку коллеги, уточняет Сокджин, отлипая от окна.

— Я откуда знаю...

Не дослушав чужие слова, Сокджин срывается с места и, хлопнув стеклянной дверью, покидает конференц-зал. Долго бродит по коридорам и наконец натыкается на нужную дверь с непримечательный табличкой 'выход на крышу'.

— Ну что за люди, — ворчит мужчина, споткнувшись на металлической ржавой лестнице об стаканчик с окурками. Нечаянно размазав парочку таких, он с отвращением вытирает подошву дорогих туфель о стену и следует дальше по своему маршруту.

Крыша у них обычно используется исключительно для небольших, не особо важных корпоративов, и обстановка здесь соответствующая — длинный стол в углу, круглые фонарики на перилах, пара диванчиков и неработающая стереосистема. Сокджин минует всё это и сразу же прижимается к перилам, пальцами вцепившись в ледяной металл. Ему не холодно, пусть сегодня и ветрено, а он в одном пиджаке. Сокджин ощущает какое-то внутреннее тепло, когда он задирает голову и с открытым ртом одним лишь взглядом пытается впитать в себя как можно больше этого цвета, как можно чётче запомнить все плавные переходы неба. Теперь-то Сокджин действительно понимает Тэхёна — от закатов и правда сложно оторваться. Он никогда не думал, что природа может быть настолько... восхитительной. И его удивляет, что Тэхён всё это заметил, а он нет, хоть и живёт дольше.

Сокджин чувствует, словно его застали врасплох; внутри неприятно-приятно, что-то странное и непонятное, и хочется курить, чтобы избавиться от этого ощущения в груди, но курить нечего — пачка осталась в пальто, а пальто на стуле в конференц-зале. Возвращаться ему не хочется, и Сокджин так и продолжает стоять, касаясь предплечьями перил и ёжась от ледяного ветра, задувающего волосы и полы пиджака; солнце уже почти село, небо постепенно темнеет, но Сокджин словно прирос к месту.

Спустя какое-то время до Сокджина доносится звук знакомых шагов, и ему даже не нужно оборачиваться, чтобы узнать непрошенного гостя. До Кёнсу появляется сбоку, боком опираясь о перила и протягивая пачку сигарет.

— Держи.

— Спасибо.

На ветру зажечь сигарету удаётся не сразу (так ещё и Кёнсу пользуется доисторическими спичками), но, когда темноту между ними озаряет маленький долгожданный огонёк, Сокджин с облегчением переводит дух. Сразу затянувшись, мужчина со странным внутренним спокойствием чувствует, как дым буквально заполняет его всего до отказа (что, конечно же, невозможно).

— Что ты здесь забыл? — с несвойственной для него серьёзностью спрашивает Кёнсу.

— Проветриваюсь.

— И без сигарет? — со смешком уточняет Кёнсу, сильно затягиваясь. — Никогда не поверю.

Сокджин не отвечает, уставившись на крышу кинотеатра напротив, который с такой высоты кажется совсем крошечным. Он наблюдает за большим потоком людей, входящих и выходящих из здания, и чувствует какое-то странное умиротворение.

— Что с тобой вообще происходит в последние дни? — Кёнсу хмурится, стряхивая пепел вниз, вероятно прямо на чью-ту голову.

— Ничего, я такой же, какой и обычно.

— Ложь, — Кёнсу наставляет на Сокджина сигарету, словно перст, и тот тяжело вздыхает. — Ты такой был в последний раз, когда тебя отец чуть наследства не лишил. Что, перепихоны с детьми уже не вставляют?

Кёнсу хохочет, и Сокджин усмехается, качая головой.

— Мы с тобой не настолько близки, чтобы я выкладывал тебе все свои переживания.

— Однако хёном называешь.

— Когда как, — Сокджин насмешливо смотрит на оскорблённого Кёнсу.

— Так значит. Ладно, я запомню.

Кёнсу бросает окурок под ноги и достаёт пачку — начинается очередное долгое зажигание сигареты. Они молчат, и Сокджин чувствует, как старший сканирует его своим фирменным оценочным взглядом, от которого даже у отца мурашки по всему телу. 

— Что по-твоему означает фраза 'взглянуть на мир чужими глазами'? — не выдерживает Сокджин, надеясь на помощь коллеги: Кёнсу — очень умный человек.

— Чего? — Кёнсу морщится, словно ему не вопрос задали, а под нос дохлых кальмаров сунули. — Это что ещё за ребусы под конец рабочего дня?

— Помнишь Тэхёна?

— Кого?

— Студента, который был на моём дне рождении.

— А, 'Kim's Enterprises'? Ты всё-таки затащил его в койку?

— Скорее это он затащил, — хмыкает Сокджин, — но не суть. После секса он принялся меня игнорировать, ну я и напомнил ему о себе, а сегодня он мне эту фразочку выдал. И я без понятия, что я должен сделать, чтобы вернуть его.

— Неужели этот мальчик настолько хорош? — хмурится Кёнсу. — Может, мне тоже к нему присмотреться?

Кёнсу говорит всё это в шутку, но Сокджина эта фраза почему-то душит... и злит.

— Давай по существу, что это значит?

— Не знаю, — коллега пожимает плечами. — Ой, хочешь послушать моё мнение? Пацан просто планирует тебя ещё немного поигнорировать, вот и всё. Такой этакий гордый и самоуверенный. Забей, а лучше вообще найди кого-нибудь другого. Разве не так ты обычно поступаешь, когда всё срывается?

— Да, но я не хочу 'кого-нибудь другого', я хочу именно Тэхёна.

— Да что в нём такого особенного-то?!

Этот вопрос ставит Сокджина в самый настоящий тупик, он не знает, что можно ответить. Тэхён действительно самый обыкновенный, но... И вот именно это 'но' всё и сбивает, портит привычный уклад жизни.
Сокджину нечего ответить.

— Не знаю.

— Ха, это уже клиника, — смеётся Кёнсу, — вот до чего доводит жизнь холостяка-бабника.

— Я не бабник, — Сокджин морщится: он ненавидит это слово. Разве его можно осуждать за то, что он просто любит секс и не любит длительные отношения? Сокджин никому и никогда не желал зла. Особенно Тэхёну.

— Ах, прости, ты же не любишь, когда я говорю тебе правду в лицо.

— Говори сколько хочешь, мне плевать.

— Знаешь, — Кёнсу внимательно осматривает окурок в своих руках, — когда-нибудь кто-нибудь всё же соберётся и набьёт тебе ебало. 

— Я ни в чём не виноват, — а ещё Сокджин ненавидит, когда люди начинают обвинять его во всех смертных грехах, особенно такие люди, как До Кёнсу. — Я им никаких золотых гор или любви до гроба не обещаю, они сами видят то, чего нет.

— Что ты мне это сейчас говоришь, мы с тобой эту тему сто раз уже хуесосили, — Кёнсу поднимает руки в защитном жесте. — Просто я хочу сказать, что скоро этот Тэмин...

— Тэхён.

— Не суть, скоро этот Тэхён тебе надоест, как это обычно и бывает. Тебя отпустит, всегда отпускает. Правда ведь?

Сокджин вдруг впервые чувствует, что не хочет отпускать.

— ...Да.

— Ну и всё, расслабься, — Кёнсу ухмыляется и что-то бросает Сокджину в руки.

— Зачем мне ключи от твоего мини-бара?

— Проветрись.

— А сейчас я что делаю? — Сокджин показательно разводит руками, намекая на крышу.

— И это помогает?

— Нет, но... У тебя дерьмовое вино.

— Зато есть кое-что получше.

Сокджин издаёт громкий смешок, качая головой, делает несколько шагов к выходу, но затем останавливается и смотрит на Кёнсу. 

— Тусовка из двух человек — это не тусовка.

— Мы можем позвать Ги.

— Ох, нет, мы сейчас не общаемся.

Сокджин не собирается первым мириться с Юнги. Это не он приехал в чужую квартиру, взбесился из-за какого-то пустяка и чуть ли не подрался.

— Лучше уж Чонин.

— Любой ваш каприз будет исполнен, — дурачится Кёнсу, изображая то ли поклон, то ли реверанс.

Сокджин показательно закатывает глаза, а потом всё же покидает крышу. Если Тэхёна не получается вернуть, значит его нужно забыть. И желательно как можно скорее.

// ты не сможешь спасти мою душу,
но я смогу её уничтожить

(Тоже типо нужна цитата, но я не понимаю смысл, но она должна тут быть)