trigger (ficbook.)[ЗАКОНЧEH]

Примечания:
• Хваджон — небольшой по размеру, сладкий корейский десерт, разновидность оладьев чон или пирожков тток, приготовляется из клейкой муки и сахара с любым видом съедобных цветов, например, азалией или хризантемой.

Тэхён пропускает БэмБэма вперёд, следом заходя в просторный холл кинотеатра. Они усаживаются около сверкающего разными огнями фонтана, прямо на холодный кафель — все удобные диванчики уже, к сожалению, заняты.

— Так, сколько времени осталось до сеанса? — уточняет Тэхён, ёрзая и пытаясь лучше устроиться.

— Полчаса, — БэмБэм вытаскивает билеты из кармана и тут же засовывает их обратно. — Сохраню их у себя, а то ты потеряешь.

— Неправда! Я очень ответственный!

— Ага, а кто билеты в прошлый вторник посеял?

— Эй, тогда это была вина Хосока, он торопил меня!

— Ну давай, сваливай вину на других! — громко говорит БэмБэм, наставляя на Тэхёна указательный палец. — Так некрасиво делать!

— Не учи старшего!

— Че-го?! Я старше на целых восемь месяцев! — БэмБэм шумно возмущается и хлопает ладонью по чужому бедру. Пока Тэхён играет комедию, корчась от придуманной боли, он суживает глаза и тихо изрекает: — Ты иногда такой противный.

— Тогда не приглашай меня, — парирует Тэхён, притворно обижаясь. — Чем Иен-хён не устроил или Кайе?

— Ну, на самом деле в первую очередь были приглашены именно они, — теперь Тэхён уже собирается хорошенько приложиться к чужому бедру, но его ладонь быстро ловят, не давая осуществить задуманное. — Да ладно, ладно, я прикалываюсь. На самом деле хён снова работает, а Кайе в кинотеатре — сущий пиздец, поэтому только и остались мы вдвоём.

— Или это сама вселенная хочет, чтобы мы больше времени проводили наедине? Заговоры? — странным, низким голосом предполагает Тэхён только для того, чтобы увидеть лёгкий румянец на щеках БэмБэма — это забавно. И мило. — Почему бы нам не сходить на мелодраму в следующий раз? Ну, знаешь, фильмы такие, для парочек.

БэмБэм несколько раз мотает головой под тихие смешки Тэхёна и проводит рукой по чёлке. Дразнить его — действительно смешно, и Тэхён просто не может удержаться от такой возможности, поскольку не все на это ведутся. Иен-хён, например, совершенно непробиваем.

— Я пойду с тобой на любой фильм, кроме такого. Даже на тупые американские комедии.

— Фу, это точно не наш уровень.

БэмБэм смеётся: Кайе и Иен-хён самые настоящие фанаты такого рода жанра, и ходить в кинотеатр с ними — это значит провести почти два часа за прослушиванием шуток о членах, наркотиках и афроамериканцах.

— Определённо, — БэмБэм издаёт ещё один смешок и похлопывает себя по карманам куртки. — Слушай, пойдём на улицу? Покурим. Точнее, курить буду я, а ты просто воздухом подышишь.

— Нет, я... я тебя здесь подожду, — Тэхёном, стоит ему вспомнить о расположении кинотеатра — он находится через дорогу от главного офиса 'Hyundai Motor Company',  овладевает непонятный страх. Конечно, вероятность встретить Сокджина минимальна, но всё же лучше не рисковать. Он тогда точно не сможет справиться с напором Сокджина, пусть рядом и будет БэмБэм.

— Ладно, я быстро.

— Давай... Билеты не просри! — Тэхён заставляет себя выдавить широкую улыбку.

— Обязательно!

Оставшись один, Тэхён принимается ковырять бетон между кусочками плитки(эта как?👀). Он знает, что ему следует всё рассказать о Сокджине, и, пусть БэмБэм ничего и не спрашивал, друг имеет право знать. Хотя бы потому, что это именно он спас Тэхёна от почти-поцелуя. Это будет честно... Правда?

Тяжёло вздохнув, Тэхён поднимается со своего насиженного места и идёт к кафетерию — ему нужно купить газировки (попкорн БэмБэм не любит). Пока работница кинотеатра медленно наполняет лимонадом два больших стакана, он утыкается взглядом куда-то вниз, на витрину со сладостями — прошлые мысли всё никак не могут отпустить его. Тогда уж лучше рассказать и Иену-хёну, и Кайе: ребята тоже должны знать. К тому же, похоже, БэмБэм им всё уже рассказал, потому как после того злополучного дня они стали иногда странно поглядывать на Тэхёна. И это могло бы испугать, но Тэхён уверен, что друзья не гомофобы, по крайней мере БэмБэм точно нет: как-то вечером, в парке, они заметили нетрадиционную семью — двух лесбиянок с коляской — и БэмБэм лишь умилился увиденной картине.

Да, он определённо заслуживает всё знать.

Когда Тэхён возвращается к фонтану, БэмБэм уже ждёт его. Получив большой стакан газировки, он с благодарностью улыбается и касается трубочки зубами.

— БэмБэм, можно с тобой кое о чём поговорить? — немного стеснительно начинает Тэхён, ставя стаканчик на кафель.

— Да, конечно, — БэмБэм вмиг становится серьёзным, внимательно смотря на друга. — Какие-то проблемы?

— Нет, это по поводу того мужчины, с которым ты меня видел... Ну, помнишь?

— Конечно, — фыркает БэмБэм, и Тэхёну не нравится такая реакция. — Он твой парень?

— Боже, нет! Его зовут Ким Сокджин, и он — та самая причина, из-за которой я весь декабрь был не в настроении, — серьёзное выражение лица БэмБэма сменяется на сожалеющее. — Он... Мы не то чтобы встречались, но всё же... Короче, меня развели на секс, а потом бросили. При чём жестоким способом — Сокджин вёл себя так, словно я действительно ему нравлюсь.

— Ох, Тэ... — БэмБэм ласково треплет чужую ладонь. — Это паршиво.

— Я знаю, мы были 'вместе' почти четыре месяца. И знаешь, с начала декабря Сокджин перестал давать о себе знать, и, встретив вас, я даже как-то успокоился, но он снова объявился... Вот что действительно паршиво.

— Он достаёт тебя, преследует? — БэмБэм напрягается, выпрямляясь. — Если что, у меня есть знакомые, которые работают в полиции, и...

— Нет, нет, Сокджин не достаёт меня. В тот день он впервые пришёл к нам с Хосоком домой, и с тех пор... ничего. Тишина.

— Тогда в чём проблема?

— Я чувствую, нет, я знаю, что Сокджин снова появится: он очень настырный... И я не уверен, что смогу сказать 'нет'. Понимаешь, несмотря на то, что меня так жестоко продинамили, я... Что-то всё ещё загорается внутри, стоит мне увидеть его. Он мне до сих пор нравится, и я слишком слаб, чтобы ему отказать.

Тэхён не упоминает, что именно БэмБэм не дал случиться непоправимому в тот день: он не уверен, что его правильно поймут.

— Плохо, что он всё ещё имеет над тобой власть, — отчего-то хрипит БэмБэм, по-дружески обнимая Тэхёна за плечи рукой.

— Ты просто его не видел... — грустно выдыхает Тэхён, позволяя сознанию услужливо воссоздать лицо Сокджина в мельчайших подробностях.

— Я-то как раз его хорошо рассмотрел, и могу сказать лишь одно — бывало и лучше. Серьёзно, есть люди и посимпатичнее. Он вообще какой-то щёголь... Сколько ему лет? — БэмБэм отстраняется.

— Только не удивляйся, но... ему тридцать лет... Эй, не делай такое выражение лица! — Тэхён совсем не по-мужски стукает кулаком в чужое предплечье. — Он наследник 'Hyundai Motor Company'.

— А, те Кимы?

— Да, те.

— Откуда... Как вы вообще познакомились? — изумляется БэмБэм.

— Он лучший друг парня Хосока, ну и вот...

— И всё равно он не особо-то и красивый. Кажется, я даже разглядел в его волосах седые пряди... И наверняка он очень тупой, такие красавчики обычно всегда являются пустышками.

Тэхён смеётся, думая, что это его так успокаивают, но на деле всё наоборот.

— И я серьёзно, если он к тебе полезет, то я разукрашу его прекрасное личико.

— Ага, а ты у нас прям тут силач такой! Сокджин тебя раза в два шире.

— И что? Я в детстве с Кайе на тхэквондо ходил. Да у меня даже целых две медали с соревнований есть! — БэмБэм делает шуточные удары кулаками в воздух. — Не стесняйся, мы с Кайе тебе обязательно поможем!

— Не думаю, что дело дойдёт до мордобоя, но спасибо, теперь я могу спать спокойно, зная, что мою спину прикрывают такие бойцы!

Тэхён фыркает, сдерживая смех, и отпивает немного газировки из стакана. Благодаря БэмБэму ему стало немного легче и уже не так тягостно, как раньше. Он знает, что он не один. Друг уже в который раз помогает ему морально справиться с дерьмом в его жизни (даже Хосок в этом уступает), и Тэхён ощущает, как чувство благодарности наполняет его сердце. БэмБэм настолько светлый и прекрасный человек, что Тэхёну кажется, что он его совсем не заслужил.

БэмБэм неожиданно хмурится, издавая тихое, чёткое 'о', поднимает вверх мизинец и медленно уточняет:

— Сокджин — мужчина, и то есть ты...

— Я не загоняю себя в рамки и влюбляюсь в людей исключительно из-за их внутренних качеств, — уже предчувствуя суть вопроса друга, перебивает Тэхён. — Хотя, как показывает практика, я скорее влюбляюсь во внешнюю оболочку, чем в душу человека. А что? Ты против?

— Нет, нет, — БэмБэм пялится куда-то в пол, сдерживая непонятную улыбку, а затем поднимает взгляд выше, на Тэхёна, и в его глазах до сих пор играют радостные блики. — Ну что, пойдём в зал?

— Давай.

Они поднимаются, БэмБэм тянется в карман за билетами... но нащупывает лишь потрёпанную пачку сигарет.

— Чёрт...

— Бхувакуль, ты серьёзно?! — Тэхён не знает, злиться ли ему или безудержно хохотать из-за сложившейся ситуации.

— Я... — БэмБэм рьяно охлопывает себя по карманам. — Блять, наверное на улице выпали.

— А ещё что-то про меня говорил... БэмБэм-а! — Тэхён указывает на валяющиеся на полу билеты.

БэмБэм резко садится на корточки, поднимает утерянное и также резко вскакивает на ноги, пошатнувшись из-за потери равновесия.

— А я знал, что они там валяются! — восклицает он, тыча указательным пальцем в сторону Тэхёна.

— Охотно верю! — соглашается Тэхён, забирая с кафеля их стаканы с газировкой.

БэмБэм улыбается, закусывая нижнюю губу, и привычным движением поправляет чёлку. У Тэхёна отчего-то спирает дыхание — давно БэмБэм стал таким красивым?

” ” ”

      У Хосока, если честно, эти 'Неуловимые мошенники' уже в печёнке. Каждый раз, когда он приезжает к Юнги-хёну, а приезжает он в последнее время всё чаще и чаще, старший так и норовит усадить его на диван и включить это старинное, скучнейшее аниме. И Хосок бы рад сказать правду, но он боится обидеть Юнги-хёна, поэтому и приходится врать... и изворачиваться.

Когда они в очередной раз собираются вместе, вечером в пятницу, Хосок планирует применить идеальную стратегию — он быстрее хёна хватает пульт и включает первый попавшийся музыкальный канал. На фоне играет незатейливая песня женской айдол-группы, и Хосок по привычке повторяет движения из их танца, двигаясь в противоположную сторону от Юнги-хёна.

— Хосок... Хосок, отдай мой пульт от моего телевизора, — требует мужчина, устало следуя за Хосоком.

Тот продолжает танцевать, напевая песню, и издевательски крутит забранной вещью над головой, куда маленький Юнги-хён точно не достанет.

— Хосок, хватит петь про русскую рулетку, это не смешно, отдай... Если не хочешь смотреть, так и скажи.

— Не хочу, — не моргая, признаётся Хосок.

— Ладно, — слишком быстро сдаётся Юнги-хён и перестаёт преследовать Хосока. Шлёпая босыми пятками по ламинату, он проходит на кухню. — Пойду за хваджонами (•).

— Верхняя полка! — напоминает Хосок, не оборачиваясь, и буквально падает на диван.

— Ага, я помню, — Юнги-хён лезет в холодильник, — взять тебе пиво?

— Давай.

Пока Юнги-хён разбирается с закусками для их времяпрепровождения, Хосок принимается бездумно щёлкать по каналам, надеясь найти хоть что-нибудь сносное. 'Дорама ТВ' подходит ведь, правда?

— Боже, что это? — вернувшись, на выдохе произносит Юнги-хён и по-турецки усаживается рядом с Хосоком, упираясь своим коленом в чужое бедро. — Держи.

— Спасибо, — Хосок забирает себе плоскую тарелку с оладьями, а открытую бутылку пива оставляет на столике. — Это 'Цвет моих очей', дорама. Тихо, я пытаюсь разобраться в сюжете. Кажется, этот Ю Минхо изменил этой филиппинке, и вот он теперь разгребает последствия.

— А это кто? — Юнги-хён сразу включается в сюжет, не отрываясь от экрана и медленно жуя хваджон.

— Её родственники. А вот это я не знаю кто, сейчас, может, объяснят.

Спустя полчаса они действительно вливаются в сюжет, громко споря на каждом поцелуе кто же лучше — Ю Минхо или его сводный брат Ю Тэсок. Хосок, отстаивая свою позицию, шутливо толкает Юнги-хёна в бок, а затем неотрывно смотрит на него, любуясь и выискивая какие-то новые черты. Домашние растянутые штаны, огромная, потерявшая цвет футболка — Юнги-хён выглядит таким домашним, совсем не на свой возраст. И в последнее время каким-то уставшим.

— Каково это быть двадцатидевятилетним? — неожиданно спрашивает Хосок, отпивая немного пива.

— ...Так же, как и быть девятнадцатилетним, — Юнги-хён корчит гримасу, как бы спрашивая 'ты серьёзно?'.

— Чувствуешь себя старым? — продолжает по-доброму издеваться Хосок, касаясь чужой гладкой щеки. — Уже седина появилась? А морщины?

— Хосок, — Юнги-хён хлопает по ладони Хосока, сбрасывая её, и недовольно смотрит на собеседника, — не приставай, я за день ужасно устал.

— Кстати, да, давно хотел спросить, почему ты всё чаще остаёшься допоздна? Что у вас там происходит?

— Скоро будет городской конкурс рефератов, и три первокурсницы умудрились взять историю России.

— А там тема вольная?

— Этот год — год истории, можно взять всё, что угодно, так что да, вольная.

— Хён, ты какой-то заторможенный(муд), нам нужно как-нибудь развеяться, а то мы только дома и сидим, — видя, что Юнги-хён сейчас прямо здесь уснёт, предлагает Хосок.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, знаешь там, во 'Всадник' сходить...

— Ой, не-ет, — морщится Юнги-хён, мотая головой и откидываясь на спинку дивана. — Нет, нет.

— Ну почему? Раньше же ты ходил!

— Я не фанат шумных вечеринок, и тогда это было только для того, чтобы тебя увидеть.

Хосок собирается что-то сказать, но передумывает, удивлённый этим неожиданным признанием.

— Правда?

— Да.

— Ладно... Но давай тогда придумаем что-нибудь другое. Мы с тобой и правда слишком много сидим дома, словно нам уже по пятьдесят лет.

— Мм, я не думаю, что получится, — задумывается Юнги-хён. — Сейчас мне с этими рефератами придётся возиться, а потом у вас ещё и сессия начнётся... Хотя нет, нормально, да.

И ведь разбери, что этот человек пытался сказать. Юнги-хён, если уж говорить начистоту, не мастер поиска развлечений, и то ли это связано с возрастом, то ли он таким родился, но в любом случае Хосок медленно, но верно старается смириться с этим; кажется, его непарень любит сидеть на диване больше, чем делать что-либо другое.

— Но в следующие выходные мы обязательно пойдём погулять, ты мне обещаешь? И на дни рождения куда-нибудь сходим.

— Да. Обещаю. Твой в начале февраля, да?

— Нет, в конце.

— Отлично, тогда и конкурс закончится.

— Всё, всё, сейчас будет новая серия, давай смотреть, — Хосок подпрыгивает на диване и сразу же устремляет всё своё внимание на экран, даже не замечая, как Юнги-хён сдерживает себя, чтобы не засмеяться.

— Надеюсь, у Минхо получится вернуть Наён... — выдыхает он.

— Да нет, говорю же, Тэсок намного лучше подходит ей... — телефон, лежащий на краю столика, начинает вибрировать, угрожая упасть на пол, и Хосок быстро берёт его, не глядя на дисплей. — Да?

— Хён... а вы... а вы где?

— Чонгук? — голос брата звучит плаксиво, и Хосок весь напрягается. — Ты где? Что случилось?

— Я у вас в квартире, но тут никого... Хосок-а, ты где?

— Я у Мин Юнги...

— Прости, что помешал, — Чонгук шмыгает носом. — Я тогда лучше прибьюсь к кому-нибудь...

— Чонгук, ты ебанулся?! Что случилось?!

— Это из-за родителей...

— Так, — у Хосока почему-то внутри всё холодеет, — сейчас Юнги-хён за тобой приедет...

— О, нет, я не хочу вам мешать...

— Чонгук, тогда мы к тебе приедем. От перестановки слагаемых сумма не меняется.

— Оу, я...

— Чонгук! 

— Пусть остаётся в вашей квартире, — командует Юнги-хён, уже стоя в прихожей и быстро надевая на себя куртку.

— Гук, Юнги-хён уже едет за тобой, просто оставайся на месте, ладно?

— Х-хорошо.

— А ты пока чайник поставь, — с горькой усмешкой говорит Юнги-хён и выскальзывает за дверь.

Через минут сорок мужчина возвращается вместе с Чонгуком. Хосок тотчас бросается к брату и быстро обнимает, затем отстраняется и хватается ладонями за его лицо.

— Чонгук, откуда пластырь на щеке?(кхм, ну так нада🌚)

— Мин Юнги... обработал. Там ссадина...

Хосок испуганно охает и ведёт брата к дивану, попутно всовывая ему горяченную кружку с красным чаем.

— Это... отец тебя... так? Или мама? — у Хосока, кажется, дежавю — совсем недавно они на этом же месте успокаивали Хвиин. Им, похоже, уже пора за свои услуги 'крестных фей' деньги брать и рекламу делать, раз уж на то пошло. — Что случилось?

— Ох, я... я даже не знаю, так много всего надо рассказывать... Знаешь, это продолжается почти второй год. После смерти бабушки отец начал всё больше и больше выпивать, тратя почти все деньги, и... ты помнишь, что с ним происходит, когда он выпивает — он становится очень агрессивным... — тихим, хриплым голосом начинает Чонгук, прижимая к себе свой рюкзак — из кружки он не сделал и глотка.

— Он причинял тебе вред?

— Нет, ни разу. Из-за папиных запоев и нехватки денег они с мамой практически каждый день ругались, без драк не обходилось... и ты знаешь, что папе от мамы прилетало намного больше.

Хосок не может удержаться от смешка: тётя Бич (ору )профессионально занимается каратэ (сейчас она уже тренер) с шести лет, и вряд ли дядя Бинх смог как-то серьёзно ей навредить.

— Ещё и ссора с твоим папой усугубила ситуацию... И это продолжается почти два грёбаных года, я так устал, — у Чонгука дрожит нижняя губа. — Сегодня они ругались, наверное, больше всего — отец в который раз пришёл домой пьяный. Даже предметы кидали, и мне зарядили книгой по лицу... Ну я и сбежал. Потому что уже больше не могу. Так больно... — Чонгук всхлипывает и порывисто обнимает брата. — Мама написала мне сообщение, чтобы я побыл у Чангюна, пока всё не разрешится, но я больше не могу дёргать друга — его мама уже странно на меня поглядывает. Ну я и подумал, что можно будет у вас перекантоваться некоторое время...

— Да, конечно, — Хосок несколько раз кивает, не отпуская брата. Лямка рюкзака утыкается ему в живот, но он молча терпит. — Думаю, Тэхён будет не против, — а следующие свои слова он шепчет, поглаживая Чонгука по волосам: — Эй, всё будет хорошо. Я с тобой.

— Спасибо.

— Вы серьёзно? — низкий голос Юнги-хёна прерывает семейную идиллию, заставляя Хосока и Чонгука отстраниться друг от друга. — Вы втроём хотите уместиться в этой однокомнатной квартире?

— А что такого? — не понимает Хосок. — Мы уже так ночевали...

— Ага, и сколько раз?

— Две ночи...

— Две ночи! А тут неопределённое количество времени. Хосок, я видел вашу квартиру, если вы там вдвоём локтями толкаетесь, то что будет, когда вас станет трое? Нет, нужен другой выход, — Юнги-хён качает головой, задумчиво подпирая подбородок кулаком.

Хосок тоже шевелит извилинами, но в итоге ни к чему не приходит. В Сеуле у него не так много друзей или знакомых, к которым можно было бы обратиться за помощью, у Чонгука, похоже, тоже, и видимо им всё же придётся ютиться в квартире Тэхёна.

— Придумал! — внезапно восклицает Юнги-хён, и Хосок от неожиданности хватается за сердце. — Так, я сейчас.

Хозяин квартиры проходит в прихожую и принимается рыться в карманах куртки. Достав телефон, он возвращается и кому-то неспешно набирает.

— Алло?.. Югём, дай мне Ёнсон... Югём!.. Да знаю я, что ты знаешь, Ёнсон трубку передай! — Юнги-хён закатывает глаза, а затем округляет губы в букву 'а'. — Ладно, О в городе?.. Отлично... Да, брат Хосока... Да, скажи им... Спасибо. Давай, пока.

Отключившись, он натыкается взглядом на две пары горящих вопросом глаз.

— Я нашёл людей, которые смогут тебя приютить — семья О.

— Юнги-хён, как-то неудобно напрашиваться...

— Ой, да ладно, они всегда рады помочь друзьям, а мы друзья. Госпожа О возглавляет какую-ту Сеульскую благотворительную кампанию, и ей это не в новинку. Будешь с Сехуном жить!

— Сехун — это... — спрашивает Чонгук, который, кажется, совершенно не смущён предложенным вариантом жилья.

— Это их младший сын, он по-моему всего на год тебя старше. Ёнсон его старшая сестра, а Югём её муж... Лучше не вникай. Но не переживай, я этих людей знаю и доверяю им.

— Да я и не парюсь, — хмыкает Чонгук, у которого слёзы уже полностью высохли, да и вообще он весь повеселел. — Спасибо, э-э-э...

— Можешь называть просто по имени.

— Спасибо, Юнги-щи.

— Ну что, тогда надо... собираться? Они далеко живут? — спрашивает Хосок одно, а думает совершенно о другом — мысли о тёте Бич и дядя Бинхе всё никак не хотят отпускать его. Сегодня, дома, надо будет позвонить маме и всё ей рассказать. Если она, конечно, уже обо всём не знает...

— Они приедут в город только завтра утром, сейчас ехать смысла нет.

— Оу, ну ладно... Чонгук, тогда сегодня переночуешь у нас.  Хён, отвезёшь, да?

— Нет, ты время видел? Уже одиннадцать, да и к тому же я выпил. Оставайтесь здесь.

— Но после гонок и клуба же отвозил...

— А что я, бросил бы тебя там? Тогда уже поздно было, да и располагались мы в не очень безопасном районе. Сейчас я через центр не поеду, — Юнги-хён поворачивается к Чонгуку. — Чонгук, ты не против здесь остаться?

— Да мне как-то всё равно, — Чонгук пожимает плечами.

— Давай, Хосок. Я разберу вам здесь диван, а завтра утром отвезу.

— Ну... ладно, — Хосоку вспоминается его прошлая ночёвка в этом месте, и становится немного неуютно. Он с трудом отгоняет воспоминания об их ночном 'застолье'. — Только мне на работу к девяти.

— И туда отвезу, без проблем.

— Мы же не сейчас спать, да? — уточняет Чонгук. — Я не хочу.

— У нас тут марафон дорам был, присоединяйся, — улыбается Хосок.

— Ой, я эту с мамой раньше смотрел, — сообщает Чонгук, когда Юнги-хён пересаживается к Хосоку и включает звук на телевизоре. — Тэсок победил, короче.

— Ха, я же говорил! — Хосок радуется так, словно выиграл в лотерею, и мягко тычет пальцем в нос Юнги-хёна.

— Но там скоро будут второй сезон снимать, поэтому ещё неизвестно, с кем она точно останется... — задумчиво добавляет Чонгук, и Юнги-хён после его слов многозначительно глядит на своего непарня.

Хосок, утомлённый за день, вскоре засыпает, положив голову на плечо своего непарня, Чонгук и Юнги остаются одни; укрыв всех сидящих на диване большим пледом, который он принёс из своей спальни, мужчина пытается не заснуть и следит за сюжетом, и изредка кидает мимолётные взгляды на Чонгука поверх головы Хосока.

— Если вы причините ему вред, я уничтожу вас, — неожиданно цедит Чонгук, встречаясь с Юнги взглядом. Из-за возраста его угрозы звучат смешно и нелепо, но мужчина всё равно хмурится.

— Если я причиню ему вред, то я сам себя уничтожу.

— Хосок может простить всё, что угодно, но только не я, — серьёзным голосом продолжает Чонгук, и Юнги фыркает — у них это семейное, что ли, по-бешеному защищать своих близких? 

— Я запомню, спасибо, — язвит Юнги-хён. Ему уже надоело, что в последнее время каждый считает своим долгом накапать на мозги из-за их отношений с Хосоком. Юнги одного Чжухона сполна хватило.

Они несколько секунд молча буравят друг друга взглядом, а затем резко отворачиваются, возвращаясь к просмотру дорамы.

      На следующее утро они все встают очень рано. Хосок, сонно потирая глаза, облокачивается о косяк, уже одетый, и ждёт, пока приготовятся остальные. Юнги-хён с ворчанием помогает Чонгуку выпутаться из лямки рюкзака, а затем правильно зашнуровать кроссовок (у брата они вечно развязанные), и Хосок чуть ли не пищит от восторга, чувствуя, как любовь к этому мужчине наполняет его до кончиков пальцев и бурлит, словно лава в жерле вулкана. Хосоку кажется, что он спит, и эта сказка лишь мираж, который рассеется, стоит ему открыть глаза. Но он надеется, что не скоро проснётся.

Хосок ещё просто не знает, что ничто не вечно. ( очень даже вечно😏и да, вам не надоели мои споилеры?)