trigger (ficbook.)[ЗАКОНЧEH]

— Сокджин, иди нахуй, — почти выплёвывает Хосок, пытаясь закрыть дверь.

— Эй, я просто хочу...

— Сокджин? — Тэхён выглядывает из ванной комнаты, и Хосок, не ожидав его появления, ослабляет хватку — дверь с хлопком распахивается.

— Тэхёни! — Сокджин расплывается в улыбке и делает шаг внутрь квартиры. Он бесстыдно скользит взглядом по голому торсу Тэхёна, и тот, заметив это, тут же прикрывается полотенцем. — Можем ли мы с тобой поговорить? Всего минуту.

Хосок уверен, что Тэхён тотчас откажется, но, повернувшись к другу, он не замечает на его лице решимости это сделать. Друг словно... колеблется. Только, блять, не это.

— Тэхён... — предостерегающе начинает Хосок, чуя неладное.

— Мы просто поговорим, —  Тэхён влезает в толстовку, снятую с крючка в ванной комнате, и, надев джинсы, смотрит прямо на Сокджина. — Да?

— Конечно! — несколько раз кивает Сокджин всё с той же улыбкой, и Хосока начинает тошнить.

— Если что, сразу пиши, — шепчет он на прощание.

— Хорошо, — Тэхён смотрит на друга как-то болезненно и с закушенной губой, а затем шепчет: — В этот раз я не попадусь.

Они спускаются на улицу в тишине; Тэхён не может не признать, что сегодня Сокджин выглядит великолепно — чёрная большая куртка, водолазка с камуфляжным принтом и уложенные волосы, которые сильно колышутся от ветра... Блять, блять, блять.

— Мы так давно не виделись, — начинает первым Сокджин. — Больше месяца, да?

Мужчина головой указывает вперёд, и Тэхён молча соглашается пройтись.

— Да, примерно с того момента, когда ты начал меня динамить.

— Нет, Хёни, я не динамил тебя, — отрицает Сокджин, облизывая губы, и Тэхён сглатывает: когда-то эти самые губы касались его разгорячённой кожи во многих местах. Чёрт, он не думал, что это будет настолько сложно. — Я просто был занят работой. А вот ты меня конкретно так игнорировал... Почему?

Тэхён хмыкает: неужели Сокджин действительно не понимает?

— Да, я заблокировал тебя, потому что мне не хотелось быть твоей очередной игрушкой.

— Нет, Хёни, это...

— Сокджин, все мы взрослые люди, давай говорить начистоту. Я знаю, что ты трахаешься с молоденькими девочками, а потом бросаешь их.

— Я не трахаюсь, — Сокджин по-детски морщит нос, останавливаясь — они прошли всего ничего от дома.

— А что ты делаешь? Даришь людям любовь? — фыркает Тэхён.

— Неважно, как это называется, важно, что ты уже принадлежишь мне, и ты не имеешь права отталкивать меня, — голос Сокджина меняет тональность — становится намного, намного холоднее, так обычно он разговаривает только со своими подчиненными.

Тэхён чувствует, как до сих пор неугасшие чувства сдавливают ему горло.

— Имею, и ещё как! Я не твоя собственность...

Тэхён не успевает договорить, как его лицо обхватывают горячие ладони. Сокджин нависает сверху, практически касаясь своим носом чужого.

— Нет, ты моя собственность с первого твоего сообщения, отправленного мне, — Сокджин наклоняется ближе, хотя ближе уже просто некуда. Тэхён чувствует чужое, пахнущее сигаретами дыхание на своих губах, и он не уверен, что если его сейчас поцелуют, то он сможет отвернуться; кажется, его трясёт. — И тебе никуда не деться...

— Сокджин... — Тэхён прикрывает глаза и...

— Тэхён?! — внезапно слышится обеспокоенный голос БэмБэма. Тэхён отскакивает назад, спотыкаясь пятками о неровно лежащую плитку тротуара, и поворачивается к медленно идущему к ним другу.

— Кто это? — раздражённо спрашивает Сокджин, напрягаясь. Тэхён впервые видит его таким, неужели он... ревнует?

— Мой очень близкий друг.

— Всё нормально? — хмуро спрашивает БэмБэм, подойдя ближе и не отрывая внимательного взгляда от Сокджина. — Ты его знаешь? Он к тебе пристаёт?

— Да, это старый знакомый. Забей, всё хорошо, — Тэхён уверенно берёт БэмБэма за руку, хотя они ещё никогда так не делали, и тянет в противоположную сторону. — Пойдём.

БэмБэм, удивлённый действием друга, молча подчиняется, напоследок осмотрев незнакомца с ног до головы. 

— Прощай, Ким Сокджин.

Сокджин с неприятной усмешкой провожает студентов взглядом, а затем подходит к припаркованной у бордюра машине. Открыв дверь, он, однако, не садится, а, держась за дверцу, выкрикивает басом:

— Ну а я-то не прощаюсь, Хёни!

По дрогнувшим плечам Тэхёна Сокджин понимает, что его услышали. Победно усмехнувшись, он улыбается и садится в машину.

” ” ”

      — Клянусь, тебе точно понравится это аниме, — уверяет Юнги-хён, едва ли не подпрыгивая от нетерпения. — На кассетах найти не удалось, хорошо сейчас на YouTube всё можно отыскать за три секунды. 

Открыв на телевизоре браузер, мужчина принимается искать тех самых 'Неуловимых мошенников', про которых постоянно твердит и обещает показать. Хосок просто молча наблюдает за ним, усевшись на диване с миской странных японских сладостей. Такой Юнги-хён — радостный и возбуждённый — совершенно не похож на взрослого, почти тридцатилетнего мужчину, скорее на ребёнка, ожидающего Рождество.

— Это моё любимое аниме, оно — лучшее.

— Да понял я, понял, — смеётся Хосок, садясь по-турецки. Когда Юнги-хён нетерпеливо плюхается рядом с ним, он позволяет прижать себя к чужой груди. — Сколько там эпизодов? Быстро закончим?

— Да, всего лишь семьсот.

— О Господи. Даже в 'Naruto' их меньше.

— Мм, вряд ли, — начинаются заглавные титры, — всё, Хосок, тихо.

— Но...

— Тсс!

Хосок гримасничает, но замолкает, пытаясь устроиться поудобнее — его напрягает чужое дыхание на затылке, и он хочет поменять позу. Юнги-хён из-за его вошканий цыкает, но ничего не говорит, внимательно смотря на экран телевизора.

Спустя две серии (Хосок, если честно, мало что понял) он оказывается на другом конце дивана — его просто выгнали туда за громкое чавканье. Фыркнув, Хосок толкается пяткой в чужой бок и считает количество выбившихся ниток из дивана — не смотрит он не только из вредности, но и потому, что ужасно скучно (ещё и прорисовка картинки — кошмар). Но Юнги-хён, кажется, в полном восторге. Некоторые фразы он даже заученно шепчет, на что Хосок лишь качает головой (ну надо же!).

От клевания носом его спасает лишь неожиданный телефонный звонок. Юнги-хён, нахмурившись, ставит на паузу и уходит за мобильником в свою спальню, там же и принимает вызов.

— Да... Чего? Хвиин, ты можешь говорить чётче? Хвиини!.. А, да, конечно, давай... Жду, — мужчина возвращается в гостиную и недовольно кидает телефон на столик. — Готовься, сейчас будем успокаивать мадаму.

— Что-то случилось? — обеспокоенно уточняет Хосок.

— Я не знаю. Наверняка Чжухон опять какую-нибудь херню сотворил, а мне теперь как хёну это расхлёбывать, — Юнги-хён включает свет в гостиной. — Пойду поставлю чайник.

— А ничего, что я здесь? — спрашивает Хосок. Чжухон про их неотношения знает, а вот насчёт Хвиин он не уверен.

— Всё нормально, — хозяин квартиры поворачивает ключ во входной двери. — Будешь мне помогать.

Юнги-хён выглядит спокойным (ну, может, немного уставшим), а вот Хосок в самом настоящем ужасе: он совершенно не справится с этой задачей. Ладно там Тэхёна успокоить, но девушку... И главное самому не заплакать, как это обычно бывает (Хосок просто не может сдержаться при виде девчачьих слёз). 

Хвиин приезжает через полчаса — вся заплаканная, растрёпанная, она жмётся к Юнги-хёну, рыдая куда-то ему в ключицы. Мужчина с недовольным выражением лица мягко похлопывает подругу по голове, а затем аккуратно отцепляет от себя, усаживая на диван.

— Сейчас я принесу чай, — Хосок, стоит девушке сесть рядом с ним, тотчас порывается в сторону кухни. Там он наливает крепкий зелёный чай и возвращается в гостиную, насильно всовывая кружку непрошеной гостье, которая, кажется, ужасно его стесняется. — Держи.

— С-спасибо, — Хвиин успокаивается удивительно быстро — пару раз шмыгает носом, вытирая нос и глаза предложенной Юнги-хёном салфеткой, и отпивает большой глоток горячей жидкости.

— Только не говори мне, что опять виноват Чжухон, — хозяин квартиры усаживается в кресло.

Хвиин молчит, хлопая своими покрасневшими глазами, и Юнги-хён издаёт странный звук, что-то между 'ха' и 'ах'.

— Он не говорил тебе про моё положение?

— Какое положение?

Хвиин медлит, не решаясь говорить, но всё же тихо признаётся:

— Я беременна.

Хосок от удивления очечник роняет на пол; подняв его и вернув на столик, он обходит диван и многозначительно переглядывается с Юнги-хёном.

— И что, он наезжает на тебя? Требует сделать аборт? Давит? — мужчина отчего-то не на шутку переволновался, пересаживаясь на диван и беря Хвиин за руки. — Ну я ему...

— Нет, нет, всё наоборот! Я не хочу ребёнка, а он запрещает мне делать аборт! — Хвиин снова ударяется в плач. — Он п-просто не понимает, что мы ещё слишком м-молоды для такого!

Хвиин закрывает лицо руками, Юнги-хён успокаивающе прижимает её к себе, а Хосок неловко усаживается рядом, не зная, что предпринять.

— Так, Хви, тебе надо успокоиться, пей чай, — командует Юнги-хён, подавая медленно остывающую кружку. — Все мы знаем Чжухона — он человек эмоций, а не разума. Ему просто нужно немного смириться с этим...

— Мы ругаемся уже целую неделю. Я даже к родителям уехала на время, — Хвиин вытирает мокрые щёки тыльной стороной ладони. — На самом деле я как-то уже остыла, но он сегодня приехал домой к моим родителям... оппа такой невыносимый...

Хосок грустно поджимает губы и приободряюще касается чужого плеча. Он вообще не представляет, что можно сказать Хвиин, чтобы её успокоить: Хосок никогда не бывал в такой ситуации и (надеется) никогда не будет. Не говорить же ей, что всё будет хорошо, что всё наладится, что это просто чёрная полоса в жизни...

Хорошо, что среди них есть взрослый. Пока Хосок сочувственно моргает, Юнги-хён берёт всё в свои руки — отодвигает от себя девушку, возвращает кружку на столик и протягивает ей коробку салфеток.

— Давай, закругляйся, хватит ныть, — Хосоку такое обращение кажется грубым, но Хвиин от этих слов как будто бы приходит в себя. — Твои слёзы здесь ничем не помогут. Единственное, что поможет — разговор с Чжухоном.

— Юнги-оппа, мы с ним топчемся на месте...

— Да, вы топчетесь на месте, но вы хотя бы двигаетесь, — Юнги-хён смотрит на свои наручные часы. — Знаешь, когда у меня была похожая ситуация...

— Не понял, — Хосок наклоняет голову набок, вопросительно смотря на мужчину. — Вот с этого места немного подробнее, пожалуйста.

— Когда у моего брата была похожая ситуация, — исправляется Юнги-хён, продолжая смотреть только на Хвиин, — он со своей девушкой спокойно пришёл к нашим родителям, и они за один вечер решили эту проблему. Как? Они поговорили. И вам надо. Но только без ругани, без наездов, просто спокойный разговор о насущей проблеме. Желательно при мне.

— Я боюсь ему первая звонить, — смущённо признаётся Хвиин, заправляя короткую прядь волос за ухо. — Сегодня мы сильно поругались...

— Да Господи, — выдыхает мужчина. — Эй, Хви, тут как бы твоё совместное будущее с Чжухоном решается, может, перестанешь быть такой... трусихой?

— Нет, я... я боюсь.

Юнги-хён цыкает, закатывая глаза, и собирается снова возразить, как его прерывает телефонный звонок.

— Да?.. Конечно, да, заползай, дверь открыта.

— Кто это? — настороженно спрашивает Хвиин, выпрямляясь на диване и откладывая пачку салфеток на столик.

— Отец твоего будущего ребенка, — говорит со смешком мужчина. — Пойду, что ли, горячего налью.

— В чайнике ещё есть, — таким тоном, словно это его квартира, оповещает Хосок.

— Я знаю.

Хосок морщится, когда Юнги-хён лезет на полку за почти пустой бутылкой виски. Не нравится ему, когда его непарень пьёт, но, к сожалению, он ничего не может с этим поделать.

— Эй, ну ты как? — глупо спрашивает Хосок, стараясь не смотреть, как Хвиин высмаркивается.

Девушка издаёт тихий смешок и многозначительно смотрит на Хосока, как бы говоря 'ты серьёзно?'.

— Да, я не мастер успокаивать людей... Прости.

— Слова не важны, важна поддержка, — улыбается Хвиин, мягко касаясь чужой ладони. — Спасибо.

Юнги-хён возвращается в гостиную с двумя роксами и бутылкой. Поставив всё на столик, он подходит к двери и облокачивается о косяк, ожидая прибытия второго непрошенного гостя.

Когда входная дверь открывается, и Чжухон появляется на пороге, мужчина улыбается.

— Привет, Хони.

— Привет, хён, — Чжухон поправляет лямки рюкзака и проходит в прихожую. Заметив сидящую на диване Хвиин, он резко поворачивается и уже собирается сбежать, как его ловят за капюшон парки, запрещая позорно скрыться. — Хён!

— Тебя предохраняться никто не учил?! — улыбка пропадает с лица Юнги-хёна, заменяясь на строгое выражение лица, когда он даёт младшему лёгкий подзатыльник. — Я тебе, блин, на двадцатилетие целую коробку презервативов подарю.

Юнги-хён отпускает капюшон, и Чжухон по инерции ударяется лбом об входную дверь.

— Давай, раздевайся и садись, — Юнги-хён жестом указывает ему на место рядом с Хвиин. — Хо, иди ко мне.

Хосок подчиняется, усаживаясь на подлокотник кресла, и кивком здоровается с Чжухоном, который опускается на диван, справа от Хвиин.

— Давайте рассмотрим ситуацию с двух сторон, — начинает Юнги-хён. — Чжухон, ты хочешь этого ребёнка, почему?

— Ну как же, — теряется Чжухон, — это же наш ребёнок, тут даже других причин не надо!

— Хорошо, Хвиин?

— Мы для этого слишком молоды.

— То есть тебя смущает только возраст? — уточняет Чжухон, поворачиваясь к Хвиин.

— В смысле 'только'?! Даже этого достаточно! Ты понимаешь, что мы ещё не готовы! — Хвиин распаляется, жестикулируя руками. Кажется, она даже покраснела.

— Нет, Хви, не понимаю! Мы сможем с тобой справиться, — не сдаётся Чжухон, и Хвиин мотает головой, расправляя ткань юбки, лежащую на бёдрах. — Я обещаю.

— Чжухон, я сказала 'нет', значит 'нет', — говорит она, ещё сильнее краснея. Похоже, Хвиин в новинку так повышать голос. — Ты думаешь только о себе.

Хосоку данный разговор напоминает разговор глухого и слепого — Хвиин говорит одно, а Чжухон — другое, и никто из них даже не пытается услышать другого.

— Нет, я думаю о нас. Разве ты не хочешь...

— Да не хочу я, понимаешь, не хочу!

— Так, — Юнги-хён щёлкает пальцами, заставляя спорящих обратить на него внимание. — А теперь выскажусь я. К сожалению, Чжухон, но, как бы ты не хотел, окончательное решение всё равно останется за Хвиин: это её дело.

— Но я...

— Не перебивай! Да, это и твой ребёнок тоже, но ты всё равно не сможешь заставить Хвиин не сделать аборт. Вы и правда ещё слишком молоды, даже университеты не закончили, и ребёнок вам только всё испортит, поверь мне. Уж прости за прямолинейность, но в этом возрасте он только застопорит вашу дальнейшую жизнь, — говорит Юнги-хён. — Может быть потом, когда встанете на ноги, но не сейчас. Вы не сможете справиться.

— Сможем, — настаивает Чжухон.

— Нет, — мужчина мотает головой. — У вас нет настоящего стабильного заработка, квартиру вы снимаете, и я не думаю, что жизнь студента позволит позаботиться о ребёнке как следует. Ты этого хочешь, да, Чжухон, чтобы он жил в стеснённых условиях? Ты такую ребёнку жизнь желаешь, да?! 

— Только в этом случае ты погубишь не только его судьбу, но и свою, и Хвиин, — горько добавляет Хосок.

Чжухон молча сверлит взглядом свои обтянутые джинсой колени и глубоко дышит, словно готовится совершить долгий нырок на огромную глубину. Затем он поднимает глаза на Юнги-хёна, и тот усмехается:

— Ну, что ты смотришь на меня, как Ленин на буржуазию, скажи уже что-нибудь.

— Я... Я так люблю детей, — Чжухон произносит это едва слышно и каким-то жалобным голосом, — а когда узнал про беременность, то я просто... Мне показалось это отличной идеей. Я даже как-то не подумал о последствиях. Прости, Хвиини...

В глазах у Хвиин снова слёзы, она притягивает к себе Чжухона и крепко обнимает, что-то шепча в шею.

— Мы обязательно попробуем, но не сейчас, хорошо? — добавляет со слабой улыбкой Хвиин, отстраняясь. — Я рада, что ты наконец-то всё правильно понял.

— Я тоже. Прости ещё раз, — Чжухон оставляет лёгкий поцелуй на чужом лбе, и у Хосока щемит в сердце: он так за них рад. Чжухон и Хвиин заслуживают счастья.

— Пойду налью ещё чая, — тихо оповещает Хвиин, поднимаясь с дивана и забирая почти пустую кружку со столика.

— Я с тобой, — предлагает Хосок. — Я знаю, где лежит заварка.

Юнги провожает их взглядом, а затем медленно открывает бутылку и наполняет её содержимым роксы.

— Если когда-нибудь, не дай Бог, конечно, случится что-нибудь подобное, то сразу ко мне, — Юнги чокается с Чжухоном и делает большой глоток. — Понял?

— Да, да, — отмахивается младший.

— Пообещай мне. Ты тогда также отмахивался, а что в итоге?

— Ну, ты-то свои обещания никогда не сдерживаешь, — Чжухон стучит указательным пальцем по стеклянной поверхности стакана. — Наш уговор...

— Наш уговор вообще из другой оперы. Обещай мне.

— Обещаю, — Чжухон закатывает глаза, немного отпивая из роска, — что если что случится, я сразу побегу к дяде Юнги.

— Умный ребёнок.

Чжухон хмыкает, качая головой, и ничего не отвечает, Юнги в это время залпом допивает остатки со дна стакана; они молчат, каждый думая о своём. Юнги наблюдает за смущённо смеющейся Хвиин и что-то шепчущим ей Хосоком, которые разбираются с кружками и чайником, и Чжухон тоже поворачивает голову на звук.

— Вы нам, между прочим, свидание сорвали.

— О, правда?

— Да. Хотели устроить марафон 'Неуловимых мошенников'.

— Ах, хён, опять ты со своими мошенниками. Я удивлён, что Хосок не сбежал ещё на первом опенинге, — насмехается Чжухон, а затем неожиданно говорит более серьёзно: — А вообще Хосок — удивительный человек, тебе очень повезло, хён.

— Я знаю, — Юнги улыбается, с грохотом ставя стакан на столик, следом он плотно закрывает крышку бутылки.

— Хотя бы в этот раз постарайся никому не причинить боль, ладно?

Юнги морщится, переводя взгляд обратно на Хосока, который с широкой улыбкой до сих пор пытается что-то втолковать Хвиин. 

— Мы официально не встречаемся, и я...

— Называй это, как тебе удобнее и психологически легче, — перебивает Чжухон, — но всё равно итог будет один и тот же. Хосок просто не заслуживает стать вторым Чунмёном.

Юнги действительно надеется, что не испортит всё хотя бы в этот раз. Он уже постарался перестраховаться, не встречаясь с Хосоком — таким образом они ничего друг другу не обязаны — и ему кажется, что это действительно поможет, спасёт их в нужный момент.

Юнги ещё просто не знает, что боли вообще мало кому удаётся избежать.(все равно будет хэппи энд😏)