trigger (ficbook.)[ЗАКОНЧEH]

Хосоку очень и очень хреново. Они с Тэхёном приезжают домой на автобусе, поскольку сил нет даже на то, чтобы просто переставлять ноги, а затем Хосок неподъёмным грузом падает на свою кровать, не переодеваясь. В голове пусто, в груди тоже, только, кажется, в глазах снова собирается влага — рыдать хочется ещё сильнее. Тэхён сперва сидит рядом, успокаивающе поглаживая друга по спине, а после, сдавшись, уходит заниматься своими делами, бесшумно передвигаясь по квартире. Хосок его не винит: он сейчас тоже не хотел бы оставаться наедине с собой.

Где-то ближе к семи часам раздаётся настырный звонок в дверь, словно кто-то по ту сторону намеревается кнопку дверного звонка им сломать. Тэхён ворчит, но идёт открывать, шаркая голыми пятками. В следующую секунду слышатся щелчок, тихий скрип петель, а затем в квартире становится неожиданно громко и душно. Хосок вытирает влажные щёки, а затем невольно на секунду оборачивается, но, заметив непрошенных гостей, уже полностью поворачивается на кровати лицом ко входу. В их и так тесной прихожей теперь точно не развернуться: высокий Намджун и большой Хёну заполнили своими плечами почти всё пространство, заставив Ёндже и Джису пройти дальше к кухне.

— Ребята! — непроизвольно вырывается у Хосока сиплым от рыданий голосом. Прочистив горло, он добавляет: — Вы пришли...

— К тебе, — Джису улыбается и поднимает белую коробку, которую Хосок сначала не заметил, чуть выше, к ключицам. — Мы принесли пян-сё. Ты же любишь пирожки, правда?

Хосок улыбается и подтягивает подушку к груди, в защитном жесте прижимаясь к ней.

— Привет, Хосок, — Намджун немного нервничает (это заметно по его улыбке, которая не трогает глаза). — Ты как тут?

Джису, как единственной девушке, ставят стул, Намджуну, Хёну и Ёндже приходится рассесться на полу в спальной зоне. Тэхён присаживается на кровать к Хосоку, кладя свою голову на его плечо.

— Ну... неплохо.

— Зачем ты врёшь? — спрашивает Тэхён, наверняка поморщившись. — Тебе хреново.

— Нормально, — зачем-то спорит Хосок, встречается взглядом с Намджуном и понимает, что его ему не обмануть; голос срывается. — Ладно... не очень. Но я стараюсь не загоняться, ведь это всего лишь первый день.

'А нужно будет додержаться до конца семестра', мысленно добавляет он, указательным и большим пальцами сжимая уголок подушки.

— Не выходит, — басит Хёну, за что получает от Джису пяткой в предплечье. Охнув, он исправляется: — В смысле... Сегодня на тебя это всё свалилось слишком внезапно и...

Ко всеобщей неожиданности Хосок смеётся, и только Намджун с Тэхёном понимают, что за этим смехом кроется скрытая боль.

— Эй, я справлюсь, — Хосок улыбается, — мне просто нужно привыкнуть ко всему этому.

— Разве это не грустно, что тебе придётся привыкнуть к такой боли? — негромко говорит Ёндже, и после его слов все поворачиваются к нему. Тот смущается и прячет взгляд куда-то вниз.

— Так, — Джису хлопает в ладони с улыбкой, — хватит грустных мыслей. Давайте поговорим на какие-нибудь другие темы.

— Кстати, как пара с Мином-сонсеннимом прошла? — как ни в чём не бывало спрашивает Тэхён, и Джису кидает на него взгляд, который так и кричит 'ты совсем не помогаешь'. — Ну а что такого? Это никакая не запретная тема, мы должны знать.

Хосок усиленно кивает — они и вправду имеют право знать. Сокрытие этого никак не поможет Хосоку успокоиться.

— Могло бы быть и хуже, — честно признаётся Намджун, почёсывая место над бровью. — Мин-сонсенним немного опоздал, а когда пришёл... Что ж, такой тишины в аудитории я ещё никогда не слышал. Ну а так лекция прошла вполне себе обычно, некоторые, конечно, шептались и спрашивали, почему вас нет.

— А сам он как? — спрашивает Тэхён, и Хосок благодарен ему, поскольку сам он этого никогда бы не смог спросить.

Ребята переглядываются, и у Хосока болезненно щемит сердце.

— Голос дрожал, и он часто запинался, когда смотрел на ваш первый ряд, но в принципе держался молодцом. По крайней мере пытался, — говорит Хёну. — Слушай, Хо... — однокурсник переглядывается с Ёндже и Джису, — я помню, что мы говорили, что нам не важно, правда ли это или нет, но всё же...

От этого вопроса, на который он целый день пытается избежать ответа, Хосока спасает телефонный звонок... или нет? Телефон лежит на низкой тумбочке у кровати, парни вряд ли заметили, а вот Джису, сидящая на стуле, наверняка увидела фотографию и 'юнги-я'.

— Привет, хён, — здоровается Хосок, не отрывая взгляда от Джису, которая вопросительно поднимает правую бровь. Намджун хмуро смотрит на неё, вероятно что-то заподозрив.

— Привет, Хосоки, — голос Юнги-хёна подозрительно громкий и радостный. Хосок делает динамик чуть тише, надеясь, что остальным не слышно. — Ты как?

— Ну... потихоньку. А ты как? Как прошла пара с нашей группой?

— Неожиданно хорошо. Я правда удивился.

Хосок напрягается, сжимая уголок подушки ещё сильнее. Зачем он врёт? Ребята же сказали, что всё было плохо.

— Как хорошо?

— Ну, я смог совладать с волнением, да и студенты вели себя адекватно... Более-менее.

— А-а, понятно, — Хосок автоматически кивает, пусть Юнги-хён и не может этого увидеть. — И никто больше не выкрикивал странных вопросов?

Юнги-хён смеётся, но у него першит в горле, и он громко откашливается прямо в трубку.

— Нет, в этот раз нет... Мне приехать?

— Ох, нет, я... я с друзьями.

— А, тогда в следующий раз. Только будь осторожен, хорошо?

— Да, мы у нас дома, всё в порядке... Пока, хён.

— До завтра, Хосок.

Хосок первым сбрасывает и слегка дрожащей рукой кладет телефон обратно на тумбочку. Он собирается перевести тему в другое русло, сказать что-нибудь смешное (он даже рот открывает), но Джису перебивает его своим прямолинейным вопросом:

— Это был он?

Хосок замечает, как на него выжидающе, не моргая, с немым вопросом смотрят четыре пар глаз, и понимает: больше молчать нельзя. Не получится.

— Да, это был он! Да, мне нравятся как девушки, так и парни! И да, мы с Мином-сонсеннимом давно не просто 'преподаватель-студент'! Есть ещё вопросы? — Хосок не злится, голос он повысил лишь из-за ужасного волнения. Да, друзья не отвернулись от него в кафетерии, но что помешает им отвернуться теперь, когда они узнали правду?

— Только один, — Хёну робко поднимает вверх руку, словно они на лекции, а затем спрашивает неожиданное: — А он классно целуется?

— Хёну!

По квартире проносится волна неловких смешков, Джису закатывает глаза и толкает Хёну, который хохочет и складывается в запятую от смеха; Хосок облегченно выдыхает. Странный, но, в общем-то, забавный вопрос Хёну полностью разрядил напряжённую между ними обстановку. Ёндже и Тэхён что-то негромко говорят друг другу с улыбками, а в Намджуне больше не чувствуется той нервозности.

— Ты серьёзно? — сквозь смех пытается спросить Хосок. — Господи, Хёну!

— А что такого?! Мне, кстати, тоже интересно! И при чём давно! — почти верещит Тэхён, прижимаясь к Хосоку и заглядывая тому в глаза. — Ну так что?

— Боже, я не буду отвечать на этот вопрос! — Хосок прячет покрасневшее лицо в подушку. — Вы совсем уже, что ли!

— Хосок! — кричит Тэхён.

— Тэхён! — восклицает Джису.

— Джису! — отвечает тот.

— Тэхён! — снова повторяет Джису.

И снова слышатся взрывы громкого смеха на разный лад. Хосок окончательно расслабляется, откидываясь назад, на кровать. Спустя несколько минут смешки медленно затихают, и вот снова повисает неловкая тишина.

— То есть... — неловко кашляет Ёндже. — Ты бисексуал?

— Да... — отвечает Хосок, закусив губу.

— Что ж... раз уж у нас вечер признаний... Я тоже, — чуть покраснев, признаётся Ёндже. — И весь прошлый год я сох по Кихёну (забавно, правда?), а сейчас я рад, что чувства сошли на нет, и я ему так и не признался.

— Вот это попадос, — с доброй усмешкой тянет Хёну.

— Мне тоже нравятся как парни, так и девушки, — Тэхён подмигивает Хосоку.

— А у меня как-то был опыт с девушкой в старших классах, — говорит Джису. — Мне, правда, не понравилось, но не суть.

Ребята несколько секунд с улыбкой смотрят друг на друга, а затем Хосок выдыхает:

— Боже, спасибо вам большое. У меня просто огромная гора с плеч сошла. Я так... Я так рад, что вы всё ещё со мной.

— Мы просто делаем элементарные вещи, которые и должны делать друзья, — пожимает плечами Намджун.

Хосок встречается взглядом с Хёну и солнечно тому  улыбается. На самом деле он с ним не очень-то и близок, но Хосок всё равно тронут, что тот жертвует своим свободным временем, чтобы поддержать его. Хёну чем-то похож на Джин-Хо — тоже готов всегда помочь любому нуждающемуся.

Они болтают ещё как минимум полчаса, высказывая друг другу давно накопившееся и самое сокровенное, а затем перекусывают пирожками — коробка остаётся пустой. Примерно к девяти гости собираются домой, и Джису отводит Хосока в сторону, шепча громкое:

— Пранприя спрашивала, как вы.

Хосок выпрямляется и сверху вниз недоверчиво смотрит в глаза подруге.

— Серьёзно? Ей не всё равно?

— Конечно же нет. Да, Пранприя не поддержала вас, но ей же тоже тяжело всё это осознать, она всё равно беспокоится.

— Тогда, — закусывает губы Хосок, борясь с внутренней обидой, — передай ей, что нам лучше. Благодаря вам.

Джису молчит несколько секунд и в итоге всё равно никак не отвечает, вместо этого поджимая губы и по-матерински целуя Хосока в лоб.

Когда они уходят, Хосок с громким вздохом облегчения разваливается на ковре с разноцветными кружочками, Тэхён устраивается рядом, закинув свои конечности на чужое туловище. Хосок пытается отодвинуться, потому как друг слишком жаркий, но тот ни в какую не собирается сдвигаться хотя бы на миллиметр.

— Легче, да?

— Господи, да. Я... Я правда им так благодарен. Особенно Хёну. Мы не часто пересекаемся, но он такой добрый...

— Ага, а Ёндже, это вообще шок. А я-то думал, чего он, будучи пьяным, всегда на Кихёна вешается... — Тэхён утыкается носом Хосоку куда-то под подбородок. — А вот Намджун не выглядел особо впечатлённым...

— Ну, помнишь я тебе рассказывал про кладовку?

— Да-а, помню, как же такое забыть, — многозначительно тянет друг и мерзко хихикает, за что получает по макушке. — Ну и что?

— Он застукал нас.

— Серьёзно, что ли?! — Тэхён приподнимается, во все глаза смотря на Хосока. — Так он знал?!

— Ага.

— А ты не думал, что это он... — начинает было Тэхён, но сам же отвергает свою мысль, мотнув головой. — Нет, не он. Мы же можем ему доверять, правда?

— Да, — твёрдо уверяет Хосок. После сегодняшнего вечера он точно в этом уверен. 

— Но если что произойдет, я набью ему лицо.

— Если дотянешься.

За свой икающий смех Хосок получает в живот. Охнув, он переворачивается и складывается в загогулину, ожидая расплаты, но её не происходит: на всю квартиру начинает петь Бритни Спирс, уверяющая, что она хочет дойти до конца. Хосок возвращается в своё первоначальное положение и наблюдает, как Тэхён достаёт телефон с зарядки на кухне и отчего-то радостно принимает звонок.

— Мам? Мам, привет!

Хосок удивленно приподнимает брови, а затем садится, не отрывая взгляда от разговаривающего друга.

— Да, конечно, получил... Да, вам от него тоже привет... Ну как вы там?.. Правда?! Ты не шутишь?!

Тэхён, прижав мобильный так, что аж ухо покраснело, оборачивается к Хосоку и показывает один палец, а затем шепчет: 'март... приедут в марте'.

— О-о-о, мамуль, это так классно!.. Конечно! Давай, расскажи!

Хосок счастливо улыбается, а затем откидывается обратно на ковёр, раскинув руки. Ощущение того, что всё в жизни налаживается — лучшее ощущение на Земле.

” ” ”

      Несмотря на то, что ребята сказали, что им неважно, будут ли пялиться и на них, Хосок с Тэхёном всё же отказываются обедать с ними за одним столом. Хосок просто не хочет, чтобы эта всеобщая ненависть перекинулась и на них; поэтому они усаживаются за единственный квадратный столик, который располагается близко к выходу. Отсюда хорошо виден преподавательский стол, и Хосок немного успокаивается, поймав приободряющую улыбку от Юнги-хёна.

— Бля, все так локтями толкаются, я думал сдохну там, — выдыхает Тэхён, усаживаясь напротив Хосока и перекрывая ему весь обзор. Держась пальцами за кромку своего подноса, он говорит: — Хочешь поржать? Какая-то девка с нашего потока, то ли из биологов, то ли из химиков, не суть, наступила мне на ногу, и меня же заставила извиняться. Кажется, она ещё назвала меня гомиком, но я не расслышал. Может, я просто хочу выиграть.

Хосок усмехается: к боли действительно быстро привыкаешь. Конечно, ему всё ещё неприятно, но он больше не устраивает истерик, когда замечает на себе чужие противные взгляды. Они с Тэхёном даже придумали игру — кого больше за день назовут оскорбительным словом. Пока выигрывает Хосок — его за сегодня обозвали 'педиком' уже двадцать пять раз.

— Ниче, учебный день ещё официально не закончен, — кивает Тэхён, стараясь улыбаться, но не получается — руки трясутся, когда он собирается открыть упаковку палочек. Хосок тоже сникает: они пусть и пытаются быть оптимистично настроенными, на самом деле в глубине себя они всё ещё напуганы. Хосок, например, сегодня еле встал с кровати.

— Дай попробовать, — просит он у Тэхёна какой-то новый салат из водорослей, пекинской капусты и помидоров.

Друг со шлепком бьёт его по ладони.

— Сам себе купи, — вредничает он и в это же время подворовывает у Хосока колечки кальмаров во фритюре.

Они пару секунд насмешливо смотрят друг на друга, а затем меняются тарелками.

— Сюда бы соус какой-нибудь, вообще красота была бы, — громко чавкая, делится своим конструктивным мнением Тэхён.

— Так иди и купи.

— Ага, чтоб меня там совсем раздавили? Нет, спасибо, мне мои и так отбитые почки ещё нужны.

Хосок смеётся и невольно осматривается вокруг. Неожиданно его взгляд натыкается на дальний столик, за которым сидят лингвисты. Его глаза встречаются с недружелюбными кихёновыми, обладатель которых, не отрываясь, смотрит на них; Хосок медленно сглатывает.

Тэхён этого не замечает — смеётся и что-то весело рассказывает про Иена или, кажется, БэмБэма. Хосок рассеянно кивает и скользит взглядом дальше по сидящим за дальним столиком. Его внимание привлекает Пранприя взмахом своих теперь уже тёмных волос с розовыми кончиками. Девушка замечает его взгляд, и рука зависает прямо в воздухе. Её выражение лица сменяется на сожалеющее, она словно хочет что-то сказать, но Хосок отворачивается, возвращаясь к Тэхёну. Тот неожиданно прерывает свой рассказ и смотрит куда-то за спину другу.

— Хосок...

Хосок не успевает обернуться, чувствуя чужую руку на своём плече.

— Мальчики, привет! — улыбается Бэкхён и падает на скамейку рядом с Тэхёном, положив руку на его плечо. Тэхён весь замирает и, кажется, не дышит. — Вы не против, если мы присоединимся к вам?

Хосок поднимает взгляд выше и видит около себя неизвестного парня, изучающего английский язык. Тот часто ходит на баскетбол, но Хосок никак не может вспомнить его имя.

— Здесь занято, — Хосок с трудом ворочает языком, мечтая, чтобы эта рука исчезла. Его практически полностью парализует непонятно откуда взявшийся страх, что сдавливает внутренности, и ему едва удаётся вздохнуть полной грудью.

— Да ладно, мы же друзья, — незнакомый парень улыбается, и это похоже на волчий оскал. Он убирает руку, покрепче вцепляясь в свой поднос. — Хосок, будет весело!

Тэхён пытается вырваться, но Бэкхён, смеясь, прижимает его к себе только сильнее, поглаживая по волосам. При этом он ещё умудряется попивать сок из картонного пакета с трубочкой.

— Нам... нам пора, — Хосок встаёт из-за столика, оставляя поднос на месте, и пытается уйти, но ему перекрывает путь неизвестный парень. Хосок кидает испуганный взгляд на Юнги-хёна, который, нахмурившись, встал из-за преподавательского стола. — Извини, ты...

Хосок автоматически захлопывает рот, давясь своими словами — содержимое чужого подноса смачно опрокидывается на него. Вдыхая воздух, словно рыба на суше, он с ужасом наблюдает, как на рубашке расплывается огромное жирное пятно от супа и молока. Половина попала на грудь, но что-то ещё умудрилось полоснуть и по подбородку.

— Ох, прости, я такой неуклюжий, — безэмоциональным голосом извиняется неизвестный парень, хлопая ладонью, измазанной яичным желтком, по чужой чёлке. Хосок чувствует, как субстанция слепляет волосы, превращая их в сосульки. Следом испачканной оказывается и щека. — Ох, мне так стыдно...

Хосок дрожит — он не знает, что ему делать, и он так и продолжает стоять истуканом прямо около столика. Тэхён смотрит жалостливо, чуть не плача, и пытается встать, но Хосок этого не видит, поскольку слёзы начинают застилать глаза.

— Блин, тебе надо быть аккуратнее, — сетует Бэкхён, качая головой и щёлкая языком, — а то ещё попадёшь на Тэхёна...

— Вы что себе здесь позволяете?! — почти рычит Юнги-хён, подлетая к столику. Хосок рад бы рассмотреть его выражение лица, но он не может. — Совсем с ума посходили?!

— А что, Мин-сонсенним, тоже хотите попробовать на себе яичные ванны? — без вежливой интонации усмехается Бэкхён.

— Да я сейчас... — мужчина задыхается от возмущения и пытается что-то ещё сказать, как его перебивает незнакомый парень:

— Сонсенним, не злитесь, это вредно для вашей кожи. Ещё морщины появятся...

Юнги-хён нецензурно выражается и говорит что-то ещё, но Хосок уже не слышит — кто-то мягко обнимает его за талию и ведёт к выходу из кафетерия. Когда они оказываются в коридоре, Хосок позволяет себе позорно разрыдаться, и этот кто-то издаёт тихое 'ш-ш-ш', гладя по волосам — похоже, неизвестный не боится испачкать руки в яичном желтке.

— Осторожно, тут ступенька, — раздаётся шепот под ухом, и Хосок наконец узнаёт своего спасителя — Минсок-хён. — Давай, аккуратно... Почти пришли.

Хосока заводят в непонятную тёмную комнату, но через секунду свет загорается, и он понимает, что его привели в каморку при спортзале. Минсок-хён набирает из кулера полный стаканчик воды и протягивает студенту, а затем начинает рыться в ящике при столе.

— Блин, не помню, куда платки сунул.

— Да н-не надо, с-спасибо...

— Тихо, — Минсок-хён проходит на середину комнаты и замирает, задумчиво надув губы. — Так...

У Хосока забирают почти пустой стаканчик и вручают рулон туалетной бумаги, а следом он послушно высмаркивается и вытирает свои мокрые щёки. Минсок-хён тем временем роется в шкафу и вытаскивает огромную футболку с эмблемой их университета спереди и талисманом баскетбольной команды — фиолетовой змеёй на зелёном фоне — на спине.

— Прости, это самый маленький размер, который есть. Душевые сейчас свободны. Я посторожу, чтобы никто не зашёл.

— Спасибо, — дрожащим голосом благодарит Хосок и проходит в большую душевую, в которой запах приятного геля для душа смешивается с вонью чьих-то потных ног. Так себе атмосфера, но здесь тепло, много пара и чисто. Хосок раздевается лишь по пояс, понимая, что рубашка испорчена окончательно, а затем аккуратно промывает чёлку от яичной субстанции. Никакого мыла здесь нет, и ему приходится понадеяться, что вода всё смоет. В процессе промывки он пару раз срывается на рыдания, рукой оперевшись о холодный мокрый кафель в тёмно-синюю клетку, но быстро приходит в себя, понимая, что Минсок-хён ждёт его. После он переодевается в футболку, которая действительно размера на два больше, заправляет её в джинсы и смущённо выходит в коридор. — Я всё.

— Пойдём, — Минсок-хён улыбается и закрывает за Хосоком дверь, — я дам тебе горячий шоколад.

— О, нет...

— Если не любишь, есть кофе.

Они подходят к каморке; Минсок-хён заходит первым, он ниже, и Хосок поверх его макушки видит, что их уже ждёт Юнги-хён, скрестивший руки на груди и опирающийся поясницей о стол. Тот, заметив их, тотчас выпрямляется и идёт прямо к Хосоку.

— Ты как? — шепчет Юнги-хён, прижимая младшего к себе за шею. — Конечно же, никак, тупой вопрос.

— Хён, я мокрый...

— Мне плевать, — Юнги-хён похлопывает Хосока по спине, пока тот вцепляется в его пиджак и прижимается носом к плечу, вдыхая родной запах одеколона и застарелого пота.

— Как там Тэхён?

— Они его не тронули, — Юнги-хён отстраняется, пригладив Хосоку мокрую чёлку направо, словно тому пять лет. — Сколько осталось времени до начала следующей пары?

— Шесть минут, — подсказывает Минсок-хён.

— Я иду к декану.

— Что? Зачем? — хмурится Хосок.

— Надо разобраться с этим дерьмом.

— Боже, хён, не надо, ты сделаешь только хуже, — говорит Минсок-хён. — Разве ты не знаешь? Задиры после твоего обращения накинутся на них только сильнее...

— Я-то как раз прекрасно это знаю! — Юнги-хён выглядит очень разозлённым, воздух вокруг него того поди и загорится. — Я не хочу, чтобы Хосок проходил через всё то, что я проходил в старшей школе!

— Но хён, времена меняются, ты уже не в старшей школе...

— Времена-то как раз и не меняются! — мужчина зло размахивает руками на каждом своём слове. — Над афроамериканцами до сих пор издеваются, азиатов прессуют, а гомосексуалов ненавидят! Времена ни черта не меняются, и мы ничего не можем с этим поделать!   

— Хён... — Хосок, до этого облокотившийся задом о стол, привстаёт и уже было собирается подойти к старшему, как тот перебивает его, раздражённо тыча в сторону стола пальцем:

— Хосок, сиди здесь до звонка. Потом пойдёшь на своё следующее занятие.

И вылетает за дверь, не попрощавшись. Минсок-хён цыкает, ставя на стол дымящийся стаканчик с какао, а затем мотает головой, тихо сетуя:

— Ну что за упрямый хён... Не переживай, я поговорю с ним и отговорю от этой идиотской идеи. Пей какао.

Оставшись один, Хосок измученно стонет и сползает на офисное кресло, игнорируя предложенный напиток. Когда ему казалось, что ничего хуже уже быть не может, это ничего свалилось на него и больно ударило прямо по голове.

А до конца семестра тем временем остаётся целых шесть месяцев...