trigger (ficbook.)[ЗАКОНЧEH]

Они сделали оборот на целых триста шестьдесят градусов — всё началось с самого начала. Хосок снова украдкой смотрит на Мина-сонсеннима, Мин-сонсенним снова избегает Хосока — всё как в старые добрые. И это… херово, впрочем, Хосок другого и не ожидал, они ведь договорились (пусть блеклая надежда всё же теплилась в его душе).

С Тэхёном тоже ничего не поменялось — друг продолжает то пропадать, то появляться (университет он, однако, так и не посещает), поэтому Хосок решает даже не ставить ёлку, пусть до Рождества и осталось пять дней. А смысл? Всё равно ни у кого нет нужного настроения, и праздничное дерево будет только зря пылиться (к тому же разместить хорошую большую ёлку в их маленькой квартире — это самая настоящая проблема). У Хосока даже нет желания готовить какой-либо праздничный обед: Тэхён не пойми где шляется, а Мин-сонсенним… Что ж, Мин-сонсенним мягко и красиво послал Хосока в жопу. Да, Хосок понимает, что это невозможно, что у них ничего не получится и остальные бла, бла, бла, но всё же не обязательно было возвращаться на самое начало, правда? И что-то Хосоку подсказывает, что Мин-сонсенним и дальше продолжит его игнорировать.

Поэтому, когда вечером во вторник Хосок открывает входную дверь, он никак не ожидает увидеть преподавателя на пороге.

— Я… Боже, я столько времени думал об этом, — вместо приветствия говорит мужчина, влетая в квартиру. Остановившись в прихожей, он с беспомощностью во взгляде смотрит на своего студента, — и понял, что от этого мне точно не сбежать.

Хосок во все глаза смотрит на Мина-сонсеннима, всё ещё продолжая держаться за ручку двери как за спасительную соломинку.

— Ч-что…

— Вы знали, что обычной симпатии требуется всего три месяца, чтобы сойти на 'нет'? И я честно надеялся, что если перетерплю, то мои чувства схлынут… но они не схлынули. Чем больше я стараюсь держать вас на расстоянии, тем сильнее меня к вам тянет, — преподаватель еле заметно морщится. — Я больше не могу делать вид, что ничего не происходит. Правда не могу.

— Вы предлагаете…

— Я предлагаю попробовать. Всего одна попытка, просто попытка. Если что-то пойдёт не так, то мы всегда сможем прекратить это.

— А кто мне даст гарантию, что вы снова не сбежите? — прекрасно помня прошлое, спрашивает Хосок низким от волнения голосом.

— Мы только попробуем, — просто отвечает мужчина.

Хосок в нерешительности хмурится, взглядом упершись в боковую стенку . Конечно же он мечтает попробовать, но он не хочет, чтобы потом в итоге Мин-сонсенним привычно 'дал по тормозам'. А ещё Хосоку очень, простите, ссыкотно (да, именно это слово), потому как неизвестно, к чему всё это может привести. Вдруг всё станет только хуже?

— Хаксен? — совсем тихо и неуверенно зовёт Мин-сонсенним.

— Я…

— Да ладно тебе, Соки, че ты ломаешься, — на пороге ванной комнаты возникает Тэхён в одних домашних шортах. — Вы всего лишь попробуете!

Он, почесывая тазовую косточку под кромкой пояса, дефилирует мимо непрошенного гостя на кухню, принимаясь лазать в холодильнике.

— Давно вы...

— Услышал я достаточно, — хмыкает Тэхён, доставая  банку импортного клубничного мороженого. — Давай, брат, соглашайся.

— А если всё потом станет только хуже? — решает озвучить свой страх Хосок.

— Хо, меня на секс развёл тридцатилетний мужик, — Тэхён выскребает остатки мороженого и бросает ненужную упаковку в мусорку, — хуже этого уж точно не будет.

Хосок в нерешительности закусывает верхнюю губу, переглядываясь с Мином-сонсеннимом.

— Ну... давайте попробуем.

Мужчина шумно выдыхает, словно до этого и не дышал вовсе.

— А что вы предлагаете? — уточняет Хосок, с силой перебарывая смущение. — Свидание там, или...

— Вы хотите свидание? — Мин-сонсенним на несколько мгновений подвисает.

— Ну, наверное... Разве не с этого всё начинается?

Тэхён, который сидит на диване, неверяще качает головой и строит гримасу 'господи, куда я попал'.

— Да, конечно, свидание! Нужно обсудить все детали...

— Да ну вашу Бога душу, — Тэхён вскакивает со своего насиженного места, — никогда на свиданиях не бывали, а, сонсенним?

— Конечно же бывал, — раздражённо отзывается мужчина.

— Ну а чего тупим?!

Мин-сонсенним кидает на Тэхёна недовольный взгляд, а затем поворачивается к Хосоку.

— Что насчёт завтра? Вы свободны?

— Знаете, я думаю, вам уже давно пора не использовать официальный стиль, — тихо бурчит Тэхён, снова залезая в холодильник.

— Да... Часов в шесть?

— Нет, в шесть я занят... В семь?

— Я свободен.

— Тогда я подъеду к без пяти.

— Да...

— Да...

Можно было бы сказать, что в квартире стоит полная тишина, если бы не Тэхён, громко перебирающий все банки.

— Ну... я... пойду?

— Идите, — Хосок несколько раз непроизвольно моргает. Когда мужчина оказывается в коридоре, он говорит: — До завтра.

— До завтра.

Закрыв дверь, Хосок громко выдыхает и прислоняется к двери спиной.

— И стоило ради этого столько месяцев пыжиться, — как бы между делом заявляет Тэхён, отправляя в рот кусок свежей морковки и следуя к спальной зоне.

      Весь следующий день Хосок проводит, как на иголках — он становится в тысячу раз надоедливее, чем обычно, и Кихён с Джису постоянно морщатся, жалуясь, что он стал хуже Тэхёна; но он ничего не может с собой поделать. Видя Мина-сонсеннима в коридорах и на занятии, Хосок постоянно по-идиотски лыбится, мужчина делает тоже самое, и внимательный Намджун лишь поджимает губы, когда замечает это. Преподаватель пару раз ловит на себе его взгляд и тотчас перестаёт улыбаться, громко прочистив горло.

Когда Хосок возвращается домой, Тэхёна всё ещё нет, и ему приходится заняться подготовкой к свиданию в одиночку (конечно, предварительно сделав всю домашнюю работу). Он хотел попросить друга нарисовать стрелки, но его нет, и Хосок из-за этого начинает нервничать, боясь не понравиться (что совершенно лишено смысла).

Бегая по квартире в поисках расчёски, которую Тэхён, зараза, куда-то сунул, Хосок вдруг слышит отчетливый стук в дверь. Он смотрит на часы на телефоне и понимает, что время уже пришло. А он всё ещё носится по квартире в одних джинсах.

— Я сейчас! — кричит Хосок, неуверенный в том, что его слышно в коридоре. — Сейчас!

Он быстро натягивает на себя растянутый, большой серый свитер с длинными рукавами и встряхивает лохматые волосы спереди, надеясь, что они лягут ровно под его пальцами.

— Эй! — оглушающе восклицает он, вцепившись в дверной косяк пальцами. — Прости... э-э...

Мин-сонсенним сегодня привычно с пирсингом, в кепке и дутой тёмной куртке — в общем, снова не выглядит на свои двадцать девять.

— Привет. Я думаю, это будет странно, если ты будешь обращаться ко мне с приставкой 'сонсенним', — улыбается он, а затем смазанным движением протягивает Хосоку бордовую розу  с большим объёмным бутоном. — Это тебе. Надеюсь, я не переборщил.

— О, нет, я.... Мне ещё никогда не дарили цветы, — признаётся Хосок, пытаясь уловить аромат розы. Тэхён, до визга обожающий живые цветы, такой бы жест внимания оценил. — Спасибо... Я сейчас поставлю её в воду, и мы пойдём, хорошо?

— Да, конечно.

— Я быстро.

Пока он достаёт вазу и наполняет её водой, Мин-сонсенним Юнги прислоняется к косяку двери и послушно ждёт, осматривая квартиру.

— Милое местечко.

— О, это, наверное, Тэхёну надо сказать спасибо: его квартира.

— Вы спите отдельно?

— Да, я на нижнем ярусе, он — на верхнем, но иногда Тэхён приходит ко мне.

Юнги на эти слова суживает глаза, сложив руки на груди, но ничего не говорит.

— Слушай, — через пару минут начинает Хосок, закончив с вазой; запирая дверь, он поворачивается к собеседнику: — Могу ли я называть тебя хёном?

— О, ну... наверное. Как хочешь. В принципе, я тебе не хён, а сонсенним...

— Прошу, давай сегодня без этого, — на секунду прикрыв глаза, с гримасой недовольства просит Хосок. Ему хочется думать о сегодняшнем дне отдельно, словно они попали в другую реальность.

— Как скажешь.

Когда они выходят на улицу и подходят к машине, Юнги-хён внезапно обгоняет Хосока и открывает перед ним дверцу. Тот, удивлённый такой заботой, на автомате кланяется и быстро садится внутрь; обойдя машину, мужчина оказывается на водительском сидении.

— Куда мы едем? — любопытствует Хосок, гипнотизируя взглядом чужую руку — он хочет взять её, но не знает, можно ли.

Юнги-хён решает всё за него — собственнически переплетает их пальцы, и Хосок сдавленно вздыхает, понимая, что их руки идеально подходят друг другу.

— Секрет. Скоро сам всё увидишь, — чужая рука чуть крепче сжимает его ладонь.

Тот не может сдержать улыбки, наблюдая за мужчиной. Хосоку кажется, что если он не прекратит пялиться, то из его глаз скоро посыплются сердечки.

— Далеко?

— Нет, только мост переедем и всё.

Странно, но Хосок думал, что всё будет куда нелепее (ну, как у них обычно и бывает); однако типичной неловкости между ними совершенно не чувствуется. Словно так и должно быть.

— А сейчас долго осталось? — спрашивает он, когда они оказываются в другом районе.

— Хосок, — смеётся Юнги-хён, — потерпи, скоро приедем.

И почему обычное 'Хосок' что-то вечно переворачивает в его груди? Конечно, Хосоку сразу же вспоминается, как Юнги-хён во время их поцелуя почти простонал прошептал его имя, и, чёрт, это было горячо.

Неожиданно нахлынувшие воспоминания прошлой пятницы заставляют Хосока почувствовать жар на шее и щеках, и он отворачивается к окну, изображая неподдельную заинтересованность окрестностями.

Через несколько минут они оказываются в торговом центре. Хосок хмурится, всё ещё пытаясь отгадать зачем они сюда пришли, и жмётся плечом к Юнги-хёну — взять его за руку на публике он пока не решается. Следуя к пункту назначения, они пару раз обеспокоенно оглядываются, пусть ТЦ и расположен в другом конце города от университета. Им же не нужны проблемы, правда?

Когда Юнги-хён останавливается и рукой указывает на вывеску впереди, Хосок непроизвольно пищит.

— Аркадные игры! — он, впав в самый настоящий экстаз, бьёт несколько раз кулаками по чужому плечу. — Откуда ты узнал, что я обожаю их?!

В GTA или Overwatch Хосок не шибко силён, а вот в аркаде — пожалуйста. Всё своё детство он провёл среди игровых автоматов: когда-то очень давно его мама подрабатывала в похожей игровой зоне.

— Мне это привиделось, — Юнги-хён делает странные пассы рукой, вероятно надеясь изобразить мистику, сопровождающую его слова. — ...Ладно, Ким-хаксен сказал.

— Как классно! Мы здесь всё с тобой попробуем, давай!

Юнги-хён и вздохнуть не успевает, как его тащат к гардеробу. Хосок нетерпеливо подпрыгивает, ожидая, когда им дадут номерки, а затем снова хватается за чужую руку и тянет её обладателя в сторону кассы; мужчина еле-еле поспевает.

— Желаете приобрести накопительную карту? — спрашивает улыбчивая девушка со смешными хвостиками на голове, когда они подходят ближе к кассе. 

— Да.

— Какой тариф? У нас есть...

— Безлимитный, пожалуйста.

Хосок смотрит, как Юнги-хён кладёт небольшую стопку денег на стеклянный прилавок, и задумчиво надувает щёки: не слишком ли это дорого?

— Хён, может, разделим...

— Всё в порядке, я заплачу.

— Но это ведь...

— Хосок, успокойся, я тебя пригласил, я и буду оплачивать. Лучше выбери с чего ты хочешь начать.

Стоит хёну произнести эти заветные слова, как Хосок тотчас забывает про деньги, поворачиваясь к автоматам; глаза разбегаются, и он не знает с чего начать.

— Сначала давай с Need for speed! Пожалуйста!

— Эй, мы можем выбрать всё, что ты захочешь.

Хосок снова пищит и буквально подлетает к двум свободным жёлтым автоматам. Остановившись на секунду, он с нежностью проводит по знакомой панели управления, а затем плюхается в кресло.

— Чего стоишь, садись, — говорит Хосок Юнги-хёну, указывая на свободный соседний автомат.

— Я тоже?

— Естественно!

Проведя карточкой и зарегистрировавшись как игрок, Хосок в ожидании смотрит на Юнги-хёна.

— А как тут... А что... — растерянно спрашивает тот, вцепившись в руль.

Хосок вскакивает и через чужие бёдра тянется к специальному гнезду, где и проводит карточкой.

— Господи, лет двадцать здесь не был, уже всё и забыл, — смущённо оправдывается Юнги-хён, внимательно смотря на экран. — Так, мне...

— Нажми на 'два на два игра', — командует Хосок, вернувшись на своё место, — да, теперь подтверди... И тачку себе выбери... Моя круче.

Юнги-хён взял себе красную машину, в то время как Хосок предпочёл чёрную.

— Они все одинаковые, система не даст кому-то преимущество.

— А как же все эти показатели? У меня манёвренность лучше.

— А у меня скорость, но если сравнить, то сумма всех общих показателей одинакова, — говорит Юнги-хён. — Здесь победа на таком же принципе строится — кто первее на газ нажмёт и кто удачнее объедет все препятствия. А не из-за машины.

У Хосока в голове так и крутится навязчивое 'зануда', но он решает ничего не говорить.

— Ну вот сейчас и посмотрим, — вместо этого обещает он, нажимая на кнопку; на огромном дисплее начинается обратный отсчёт: '5, 4, 3, 2...'. — Мин Юнги!

Когда раздаётся писк, оповещающий о начале гонок, Хосок по-бешеному жмёт на газ и злобно хихикает, когда Юнги-хён сбивается из-за его крика.

— Хосок!

— Что?

— Это нечестно!

— Зато эффективно.

Юнги-хён ворчит что-то непонятное и включается в игру, стараясь догнать Хосока, который уже далеко ускакал вперёд. Пару раз он врезается в ограждение, и под громкий смех Хосока чертыхается, пытаясь вернуться на дорогу. Запрограммированные противники в это время стараются сбить его, но мужчина не поддаётся.

— Давай, объезжай лавину! — хохоча, советует Хосок. — Аккуратнее!

— Я вижу, — мужчина выглядит жутко сосредоточенным.

Спустя круг Юнги-хён сокращает расстояние и теперь дышит в спину; Хосок начинает нервничать. Да, это просто глупая аркадная игра, но неосознанное желание выиграть и чувство азарта никто не отменял.

На третьем круге, последнем, Юнги-хён опережает на несколько метров, но в итоге проигрывает, слетая на поворотах. Радостный Хосок поднимает руки вверх, опустив руль, и не сдерживает победного крика.

— Ха, а ведь у меня даже настоящих прав нет!

— Эти игры совершенно не соответствуют реальности, они какие-то бессмысленные, — ворчит проигравший, наблюдая  за Хосоком, который аккуратно забирает выигранные билетики. — Дай их мне, я уберу, а то ты потеряешь.

Хосок послушно отдаёт свой выигрыш и приободряюще похлопывает по чужому плечу.

— Ничего, хён, и тебе повезёт. Может быть. Когда-нибудь.

Он по-дружески толкает мужчину, заставляя того расплыться в улыбке.

Следующие сорок минут они проводят следующим образом — сначала играют в настольный футбол, а затем Юнги-хён просится уделить время Pacman'у, аркаде его детства (в процессе самой игры, стоит привидениям поймать пакмэна, мужчина очень громко и агрессивно ругается). После этого Хосок предлагает выбрать что-нибудь более спокойное, чтобы они смогли поговорить, и хён соглашается с этим.

— Аэрохоккей? — насмешливо уточняет Юнги-хён, когда они подходят к игровым столам.

— Да. Что-то не так? — спрашивает Хосок, вставляя карточку в гнездо — у них есть всего полчаса.

— Да нет, всё так, — говорит мужчина, беря в руки биту. — Я первый?

— Ага. Слушай, давай на мороженое? Кто проиграет, тот и оплачивает!

— Я в любом случае тебе его куплю, — пожимает плечами мужчина.

— Нет, давай на спор!

— Ладно, договорились.

Юнги-хён выстреливает неожиданно — шайба оказывается в 'воротах', Хосок даже не успевает моргнуть.

— Эй!

— Что? — мужчина еле-еле сдерживает улыбку.

Хосок суживает глаза, поджимает губы и, доставая шайбу, подносит два пальца к глазам и тычет ими в сторону противника. Свой первый удар он производит легко, не так молниеносно, как Юнги-хён несколько секунд назад.

— Мм, ладно, ты знаешь про 'двадцать вопросов'?

— Двадцать вопросов? — переспрашивает мужчина.

— Да, это список определённых вопросов, которые задают при знакомстве... или на первом свидании.

— А, да, я что-то слышал об этом. Например, любимый цвет, да?

— Да. Мне нравятся все, — признаётся Хосок, нечаянно отправляя шайбу в угол.

— Правда?

— Да. Я просто не могу выбрать один... А что насчёт тебя?

— Чёрный, — Хосок вопросительно указывает на чёрные кепку, джинсы и кашемировый свитер Юнги-хёна, но тот мотает головой. — Нет, так совпало. Просто чёрный... он единственный чистый цвет.

— Чистый?

— Да, с чем бы его не смешали, он всё равно останется таким же, каким и был, — не отрываясь от наблюдения за шайбой, объясняет Юнги-хён.

— Звучит поэтично.

— Я знаю. Твоя очередь, спрашивай всё, что захочешь узнать, — говоря это, Юнги-хён выглядит каким-то напряжённым, и Хосок хмурится, не понимая, чем вызвана такая реакция.

— Любишь собак или кошек?

— У меня аллергия.

— Правда? — удивляется Хосок. — Но как же та фотография на твоей странице...

— Сокджин-хён заставил меня принять таблетки ради неё, — Юнги-хён закатывает глаза и тут же настораживается, странно поглядывая на собеседника. — Подожди, а откуда...

— Следующий вопрос! — Хосок молится, чтобы не покраснеть, и отбивает шайбу от своих 'ворот'. — Любишь ли ты читать? Или больше аниме смотришь?

— Но сейчас же моя очередь... — загадочно улыбаясь, говорит Юнги-хён и забивает гол застигнутому врасплох Хосоку.

— Любишь ли ты читать?! — громче повторяет свой вопрос Хосок, доставая шайбу.

— В основном я просматриваю только исторические очерки, посты, статьи и тому подобное. На обычные книги времени не особо остаётся.

— Очерки про Россию?

— Нет, почему же, моя специальность не только Российская история, ещё и Корейская. А что насчёт аниме... только старые люблю, новые мне совсем не нравятся.

— Серьёзно? — грустно вырывается у Хосока: у него всё по-другому.

— Да, в последнее время такой бред снимают, — Юнги-хён цыкает, когда ему забивают гол. — А ты что любишь?

— Ну... последнее, что я смотрел, было 'Yuri!!! on Ice', и мне... понравилось.

— Да? Впервые слышу.

— Это Япония, тебе определённо понравится! Можем даже вместе посмотреть!

— Договорились, — Юнги-хён улыбается, забивая очередной гол. — Так, моя очередь, что бы такое спросить...

— А что бы ты хотел узнать?

— Да всё, мы друг о друге совсем ничего не знаем...

— Мин-сонсенним, вы?! — неожиданно раздаётся высокий мужской голос с вьетнамским акцентом, и около их стола появляется высокий молодой человек. — Ха, Мин-сонсенним!

Хосок весь напрягается, внимательно рассматривая непрошенного гостя. Тот выглядит слишком взросло для студента и незнакомо (не их университет), но это никак не успокаивает.

— О, Тхэон, здравствуйте! — Юнги-хён с трудом выдавливает из себя улыбку и нехотя пожимает руку. — Хосок, это мой бывший ученик — Че Тхэон. Тхэон, это мой друг — Чон Хосок.

— Здравствуйте, — Хосок тоже без удовольствия касается чужой ладони и возвращается к игре.

— Мин-сонсенним, наша группа недавно собиралась, вас вспоминала! — Тхэон руками облокачивается об игровой стол и, похоже, собирается остаться тут надолго. — Мы вам все так благодарны, я только из-за вас и поступил на ту стажировку!

— Да, я рад за вас, — Юнги-хён открывает рот, собираясь сказать что-то ещё, но его перебивают:

— Ой, спасибо, вы как всегда такой добрый! А знаете, что с Каэхэ? Ой, это такая забавная ситуация...

Тхэон не замолкает ни на секунду; Хосок многозначительно переглядывается с Юнги-хёном, тот лишь сочувствующе поджимает губы. Если честно, этот неизвестно откуда взявшийся бывший ученик хёна начинает ужасно раздражать: у них осталось пять минут, а этот всё говорит и говорит, не давая и шанса побыть наедине. Хосоку просто жаль потраченное впустую время.

— Ох, пх... — издаёт нечленораздельные звуки Тхэон, когда шайба неожиданно прилетает ему ниже пояса. Скрючившись над столом, мужчина тихо кряхтит и неловко смеётся.

— Ох, Тхэон, ради бога, извините! — Юнги-хён бросает биту на стол, перемещается к бывшему ученику и касается чужих плеч, извиняюще приобнимая.

— Мне... мне нужен лёд, — Тхэон, продолжая держаться за пах, медленно отходит назад.

— Да, да, конечно, — кивает Юнги-хён, провожая мужчину взглядом, а затем подходит к Хосоку. — Наше время почти закончилось, а он сейчас вернётся, пора уходить.

Хосок позволяет себя увести, но на полпути к кассе останавливается и задумчиво спрашивает:

— Ты же специально это сделал, да?

— Возможно, — мужчина пожимает плечами с озорной улыбкой.

Когда парочка подходит к кассе, они снова встречают девушку со смешными хвостиками.

— Слушай, может, не будем менять билетики? Всё равно их мало, чтобы выиграть что-то ценное, — тихо говорит Юнги-хён, неосознанно по-хозяйски кладя руку на чужую поясницу.

— Ну как, разве ты хочешь, чтобы все твои усилия в Pacman'е пропали зря?! — притворно удивляется Хосок, поворачиваясь к девушке. — И снова здравствуйте!

— Здравствуйте, — работница с дежурной улыбкой наблюдает за тем, как Хосок вываливает на стеклянный прилавок их немногочисленные билетики. — Сейчас я их посчитаю, давайте.

Девушка собирает всю цепочку и считает через специальный автомат; их действительно не шибко много.

— Хосок, пойдём, — тихо уговаривает Юнги-хён, наклоняясь к чужому уху.

— Эй, вам не хватит на плюшевые игрушки, но я могу предложить вам кое-что другое, — заговорщически говорит девушка и лезет в какую-ту коробку. — К нам часто приходят парочки и...

— Мы... э-э... — рука пропадает с поясницы Хосока.

— Ой, да ладно, не вы первые, не вы последние, — по-доброму издевается работница и с грохотом ставит на стеклянную поверхность непонятный планшет. — Выбирайте.

Хосок испускает тихий писк, вцепляясь в предплечье Юнги-хёна: перед ними поставили дешёвые детские кольца, которые обычно раздают на ярмарках.

— Вот это хочу, — Хосок хихикает, пробуя кольцо с подмигивающим глазом. — Нет, лучше это, с цветочками. Или то, с котиками...

Хосок принимается жадно рассматривать и перебирать содержимое планшета, не замечая влюблённой улыбки, направленной на него. Юнги-хён тихо стоит и наблюдает за младшим, не смея мешать.

— Сколько это будет стоить? — спрашивает он.

— Бесплатно, за билетики, — девушка подмигивает, и Юнги-хён благодарно кивает.

— Хосок, мне кажется, это тебе подойдёт идеально.

Мужчина указывает на небольшое маленькое колечко с солнцем в центре.

— Ты думаешь?

— Конечно.

— Тогда ты возьми это, — Хосок находит свободный от других колец безымянный палец и надевает на него маленькое, плетёное с луной. — Понял концепцию? — зачем-то шепчет он.

— Нет, — в ответ шепчет Юнги-хён.

— Если я солнце, то ты луна, дурачок.

— Ещё никогда меня не сравнивали с естественным спутником Земли, — посмеиваясь, говорит Юнги-хён, и своей фразой портит весь романтический настрой.

— Да Господи, — Хосок отталкивает руки мужчины от себя и с благодарностью смотрит на работницу. — Спасибо.

— Носите на здоровье! И приходите ещё!

Пусть Хосок и проиграл в аэрохоккей, мороженое всё же покупает Юнги-хён. Они решают приехать на набережную, где уже достаточно народу, и никто не заметит, если они возьмутся за руки.

— Всё равно я должен был заплатить хотя бы за половину, — настаивает Хосок, кусая верхушку клубничной завитушки.

— Хосок, я тебя пригласил, я и...

— Я знаю! Но всё равно мне неудобно. В старшей школе, на свиданиях с девушками, всегда платил я. А ты парень, и я даже не знаю...

— Ты никогда не ходил на свидания с парнями? — удивляется Юнги-хён, слизывая с пальца протекающее шоколадное мороженое. — Ох, блин, холодно. Как бы мы не заболели.

— Не занудничай! — Хосок наставляет на мужчину палец. — И да, ты у меня первый. Во всех смыслах.

Юнги-хён несколько раз моргает, пытаясь осознать сказанные Хосоком слова.

— Ну вообще гейские свидания — это то же самое, что и не гейские свидания. Один в один.

— Буду знать, — хмыкает Хосок, шмыгая носом — кажется, у него насморк. — Тот Тхэон нам помешал, чья была очередь?

— Кажется моя... А любишь ли ты собак или кошек? Ты тогда так и не ответил.

— Я как-то ровно отношусь к ним всем. В детстве у моего брата была собака, она вечно кусала меня за пятки.

— Чонгук, да?

— Да, он. Больше родственников нет.

— А у меня есть — старший брат. Сейчас живет в Китае.

— О, далековато. Вы часто видитесь?

— Не особо, он почти не приезжает в Сеул.

— А как же Skype, FaceTime?

— На самом деле мы не особо близки, — морщится Юнги-хён, расцепляя их руки, чтобы поправить кепку. — И с родителями тоже. Они не... самые толерантные люди на Земле.

— А я пока своим ничего не говорил. Ну, по поводу ориентации, — Хосок опускает взгляд на их вновь сцепленные пальцы. — Боюсь осуждения. Ты давно им рассказал?

— Не особо, несколько лет назад, когда они стали атаковывать меня вопросами по поводу того, что я до сих пор один. Было... больно. Но ты всё равно должен рассказать им: потом будет хуже.

— Да-а, как-нибудь, потом, — хмурится Хосок, а затем быстро меняет тему: — Почему ты решил стать историком? Почему именно Россия?

— Моя то ли прапрабабушка, то ли прапрапрабабушка была русской, и меня с детства пичкали историями об этой 'великой стране', я читал огромное количество русской литературы, и поэтому, когда зашло дело о выборе специальности, я подумал: 'а почему бы и нет?'. А ты?

— А у меня мама фанатка русской культуры, особенно балета. В детстве меня хотели на него отправить, но мест не было, и я попал на бальные танцы (видимо, для моих родителей это взаимозаменяемые вещи). И таким образом, разными мелочами, я всю свою жизнь так или иначе натыкался на Россию, а в середине старшей школы мама начала меня обрабатывать стать переводчиком. Мы долго выбирали между английским и японским, но в итоге я выбрал русский, поскольку в последнее время это становится всё более и более востребованным. Особенно если я выучу китайский, так вообще...

— Забавно как разными путями судьба привела нас на этот факультет, — улыбается Юнги-хён.

— Ага, — соглашается Хосок, доедая мороженое, стоит им остановиться около перил. — Вау, хён, корабль, смотри!

В будние дни набережная не освещается взрывами фейерверков да и сам корабль без подсветки, но Хосоку всё равно нравится — его привлекают огромные тёмно-алые паруса.

— Скажи, красиво?!

Как и в случае с кольцами, Юнги-хён с мягкой улыбкой наблюдает только за Хосоком, не обращая внимания ни на что другое.

— Да, очень, — после этих слов его улыбка неожиданно сменяется на болезненную, и вот он уже весь хмурится, сжав челюсть.

— Корабли или самолёты?

— Эй, сейчас моя очередь.

— Ладно, — легко отступает Хосок, продолжая висеть на перилах и наблюдать за проплывающими кораблями.

— Ты сказал, что я для тебя первый. То есть... ты никогда не целовался с парнем?

Хосок поворачивается и неосознанно смотрит на чужие губы, не замечая напряжённой позы собеседника.

— Мм, нет. К чему этот вопрос?

— Просто интересуюсь. Я думал, что мы можем спрашивать всё, что захотим.

— То есть я могу спросить, девственник ли ты, и ты мне честно ответишь? — насмешливо уточняет Хосок.

— Нет, не девственник, — не моргая, сообщает Юнги-хён спокойным голосом.

— Оу... — и чего он ожидал от двадцатидевятилетнего мужчины. В принципе, ничего удивительного. — Понятно. Буду знать.

— Если тебя это смущает...

— Нет, нет, всё нормально. Я просто удивлён, что ты сказал это.

— Ну ты же спросил.

И ведь не поспоришь; Хосок отлипает от перил и засовывает руки в карманы, спасаясь от налетевшего ледяного ветра. Ему хочется уточнить одну вещь, что мучает его весь вечер, но он никак не решается, боясь всё испортить. К тому же он постоянно ловит на себе обеспокоенный взгляд, который тотчас сменяется на радостный, стоит ему повернуться. У Хосока создаётся такое впечатление, что Юнги-хёна что-то очень сильно беспокоит.

— Что-то случилось?

— А? — Юнги-хён встряхивает головой, вероятно до этого задумавшись о чём-то своём.

— Ты какой-то немного нервный временами.

— Нет, всё в порядке, — мужчина улыбается с поджатыми губами, и Хосок не верит ему.

— Тогда... тогда могу ли я задать один вопрос?

— Конечно, мы же...

— Нет, вопрос другого характера, — Хосок прочищает горло и медленно начинает: — На дне рождения Тэхёна ты сказал, что не веришь в то, что люди разных поколений могут построить крепкие отношения...

— Ох, ты помнишь, — морщится мужчина.

По правде говоря, это единственное, что он чётко запомнил, и в чём он точно уверен, что это не сон.

— Да, и... Тэхён с Сокджином не прошли проверку, а что насчёт нас? Ты до сих пор так думаешь?

Юнги-хён строит гримасу, словно не хочет на это отвечать, но в итоге всё равно говорит:

— Если честно... да.

У Хосока вытягивается лицо; он не думал, что после всего этого (замечательного вечера и кладовки) Юнги-хён не поменяет своё мнение.

— Но... но почему? А как же наше свидание?

— Мне кажется, оно как раз и показывает, что у нас не получится быть вместе.

— Когда, на каком именно этапе вечера?! — Хосок не хочет злиться и портить всем настроение, но он злится. — Поч... Теперь понятно, откуда эта нервозность.

— Хосок, не злись...

— А почему я не должен злиться?! Ты в который раз отшиваешь меня! — Хосок рывком отодвигается, когда его пытаются взять за плечи. — Зачем было вообще приглашать, если ты уже заранее знал, что ничего не выйдет?!

— Я хотел проверить...

— И как, проверил?! Многое узнал?!

Хосок, блять, уже откровенно заебался. Юнги-хёна (или всё же Мина-сонсеннима?) постоянно бросает из крайности в крайность, и эта херня у него уже поперек горла.

— Ты не можешь осуждать меня, — тоже начинает закипать Юнги-хён. — Вечер прошёл отлично...

— Но мы всё равно не будем вместе, ты это хочешь сказать, да?! — по чужим глазам Хосок понимает, что он угадал. — Я так и знал.

— Нет, хорошо, а как ты себе это представляешь — если мы будем вместе? Придётся прятаться ото всех, следить за каждым принятым решением... Если хорошо подумать, ты готов к этому?

— Естественно! В этом-то и суть отношений — вместе преодолевать трудности!

— Суть отношений не в этом.

— Ах, ну да, как же я мог забыть, ты же спец в этом!

— Именно, я же старше тебя, следовательно мудрее.

— Вот оно, вот твоя главная проблема — ты сильно зациклен на возрасте, — щёлкает пальцами Хосок.

— Конечно я зациклен, это важно!

— Да, это важно, но не настолько! Я не думаю, что разница в десять лет существенно меняет дело. Да, наши вкусы мало совпадают, но в основном же мы понимаем друг друга!

— Нет, мы друг друга как раз и не понимаем. Да ты посмотри, мы постоянно ругаемся! — восклицает Юнги-хён, поправляя кепку.

— Так мы ругаемся не из-за разницы в возрасте, а из-за того, что ты вечно отталкиваешь меня! — всплёскивает руками Хосок, а затем горько добавляет: — Ты обещал, что больше не сбежишь.

— Я обещал, что мы попробуем.

Хосок разочарованно хмыкает: здесь ему больше делать нечего.

— Куда ты? — с ноткой грусти спрашивает Юнги-хён Мин-сонсенним, когда Хосок круто разворачивается на пятках и собирается уходить.

— Домой. Там на меня, по крайней мере, не будут наезжать за то, что я не восемьдесят восьмого года рождения.

Хосок, грубо врезаясь в прохожих, уходит к дороге и не видит, как Мин-сонсенним за его спиной болезненно морщится и, сняв кепку, нервно теребит волосы.

'Всё, заебал', думается Хосоку, когда он заворачивает в сторону метро; ему уже просто надоел этот Мин Юнги, который постоянно меняет своё мнение. Хосока раздражают эти странные принципы, непонятно откуда взявшиеся, и ему кажется, что мужчина уже сам запутался в этом. И Хосок больше не собирается участвовать в этом цирке — нет так нет, как говорится, не судьба. Свидание лишь показало, что они совершенно друг другу не подходят, и переживать из-за этого совершенно не стоит. Хосок обещает себе не заплакать подушку.

А ведь вечер так хорошо начинался..