trigger (ficbook.)[ЗАКОНЧEH]

Примечания:
• Нольттвиги — традиционная женская корейская игра, представляющая из себя качание на доске (аналог европейских качелей). Участники должны по очереди подпрыгивать на разных концах доски, кто выше, тот и победил.
• Ханбок — национальный традиционный костюм жителей Кореи. Ханбок часто шьют из ярких одноцветных тканей

— Нет, Хосок, лепёшка должна быть тоньше… Нет, не такой тонкой! — командует мама. — Смотри какая у Тэхёна ровная!

Хосок бурчит что-то нечленораздельное и оглядывается на работающего сбоку друга. Вернувшись из магазина, они решили начать с сонпхёна — традиционных лепёшек на Чхусок — под чутким руководством матери. Женщина вот уже какую минуту ругает Хосока за каждую мелочь, что тому уже кажется, что звонить ей по FaceTime было плохой идеей.

— Давай, Хосок, тебе придётся начать заново.

Хосок, бросив на маму секундный недовольный взгляд, раскатывает тесто заново.

— Нет, ты…

— Всё, с меня хватит! Пошло оно в жопу! — Хосок кидает скалку куда-то влево и лепит что-то непонятное. — Пусть будут такими.

— Но как же, Хосок-а, тогда твой спутник жизни не будет красивым и добрым, — издевается Тэхён, но, заметив панику в дружеских глазах, тут же исправляется: — Спутница. Я имел в виду спутницу.

— Дети тоже, — поддакивает мама.

— Да пусть их хоть вообще не будет, мне похер, — засунув начинку во всё жёлтое тесто, он принимается за фиолетовое.

— Странный он у вас, — доверительным тоном, словно по секрету, шепчет Тэхён.

— Какой уж вырос, — в ответ шепчет мама.

— Я, вообще-то, вас слышу!

— Грубиян, — недовольно произносит Тэхён, за что получает скалкой по рукам. — Ай, ещё и младших бьёт!

— Хосок! Извинись!

Хосок делает вид, что ничего не слышит и что его очень сильно интересует начинка лепёшек.

— Сын!

— Извини, — закатив глаза, говорит Хосок. Когда мама отключится, он устроит соседу 'райскую жизнь', не сомневайтесь.

— Извинения приняты, — улыбается Тэхён, включая пароварку. — Воду сейчас налить?

— Да, и поставь на сильный огонь. Примерно минут через девять появится пар, и мы продолжим, пока расскажите мне о ваших планах. Вы же проведёте церемонию поклонения предкам?

— Обязательно, — в наглую врёт Тэхён. На самом деле они с Хосоком не шибко верят в этих 'духов прошлого поколения', у них в планах просто позавтракать традиционной едой.

— А затем на кладбище к родственникам?

— Да, мы поедем к моим бабушкам и дедушкам. Я надеюсь, что мы успеем заглянуть даже к прадедушке.

— Какой ты молодец, Тэхён-а, — Хосок закатывает глаза, отмывая руки от теста, а затем идёт в гостиную и ложится на диван. Тэхён с телефоном приходит следом, — а вот Хосок не любит убирать могилы родственников, всегда отлынивает! Ты завтра за ним следи, чтобы без дела не болтался.

— Хорошо, — смеётся Тэхён. — А после обеда у нас в университете пройдёт ярмарка с традиционными играми, мы хотим сходить.

— Сходите, сходите, это интересно, — соглашается мама. — Ох, помню в годы молодости я и хороводы водила, и в нольттвиги (•) участвовала. Теперь, говорят, и мужчинам разрешают на этих качелях кататься.

— Слишком опасно, пока прыгаешь, можно ноги переломать, — встревает Хосок, который с детства боится любой высоты.

— Но я же не сломала!

— Я хочу попробовать, — словно издеваясь, признаётся Тэхён. — Потом скажу вам результат.

— Хорошо. Можем даже посоревноваться, я до сих пор помню свой наилучший! — смеётся женщина, поправляя чёлку. — Тэхён, дорогой, проверь пароварку.

— Да, сейчас… — Тэхён нехотя поднимается с дивана и идёт на кухню. — Ой, тут пар пошёл!

— Так, теперь постели влажную салфетку, а на неё сосновые иголки и лепёшки. Готовиться они будут примерно двадцать минут…

С сонпхёном они заканчивают только к девяти вечера. Отправив Тэхёна мыть ванную комнату, Хосок решает подумать и о других блюдах тоже. Помимо вьетнамских рисовых блинчиков, которые они быстро сварганят утром, у них ещё будут тушеные овощи и жареное мясо с кунжутом и щавелем. Вот как раз последним Хосоку и нужно заняться.

И почему у него создаётся такое ощущение, что этот Чхусок будет непохожим на все остальные?

      На следующий день они встают очень рано. Переодевшись в тёмно-синий ханбок (•) (он его уже ненавидит), Хосок отправляется на кухню, чтобы приготовить блинчики, а Тэхён занимается праздничным столом — расставляет всё аккуратно и по правилам и даже ничего не роняет.

— Ты всё? — спрашивает Хосок, закончив с готовкой; сейчас он скрупулёзно раскладывает тонкие блинчики по плоской тарелке.

— Да, можешь нести.

Они не будут проводить первый обязательный ритуал этого праздника, чхарэ, потому что у них нет алтаря. Однако все угощения стоят в правильном порядке — сонпхён и соджу находятся на западе стола, мясо — посередине. Хосок с Тэхёном садятся друг напротив друга и берутся за руки. Вместо чхарэ они решили просто поблагодарить за их прекрасную жизнь, как обычно делают это на Западе.

— Благодарю за всё, — коротко говорит Хосок, слегка сжимая чужие пальцы.

— Благодарю за то, что судьба предоставила нам возможность сегодня собраться вместе, ведь Чхусок — семейный праздник, а мы с Хосоком семья…

Голос Тэхёна дрожит, и Хосок распахивает глаза, пытаясь понять причину такой резкой смены настроения. Тэхён с закрытыми глазами продолжает:

— И я благодарен за то, что в нашей стране вообще существует данный праздник. Благодаря ему вся семья собирается вместе, и это так здорово…

Когда Тэхён шмыгает носом, Хосок понимает, что дело пахнет керосином; он расцепляет руки и переползает на половину друга, обнимая того со спины и утыкаясь в шею холодным носом.

— Эй, ты чего, Хёни? Что случилось? — глухо спрашивает Хосок, прижимаясь ещё сильнее. — Это из-за родителей?

— Они… Они должны быть здесь, со мной… — горько отзывается Тэхён, рукавом вытирая выступившие слёзы. — Не в своей сраной Японии…

Хосок поджимает губы в попытке придумать, как успокоить друга, и смотрит в пол. Он, по правде говоря, — кошмарная жилетка для слёз, у него плохо получается приободрять людей.

— Когда ты их в последний раз видел?

— Ты забыл, что ли? Помнишь, они по Skype звонили, тебя ещё с днём рождения поздравляли? — отвечает Тэхён, словно это самая очевидная вещь на свете. — Месяцев восемь назад… как-то так.

— Нет, я имею в виду вживую.

— Оу, — Тэхён зависает, почёсывая бровь. — Чуть больше года назад, полагаю?

Даже он понимает, как ужасно это звучит; Тэхён издаёт тихое 'мда' с истеричным смешком. Что уж говорить, а с родителями ему не повезло. Господин Ким и Госпожа Ким из таких людей, которые только и делают, что работают, даже толком не отдыхают. И не то чтобы они не любили своего сына. Просто забили.

— Я твою маму чаще своей вижу, — пытается отшутиться Тэхён.

Что верно, то верно — мама Хосока появляется в этой квартире как минимум раз в два месяца. Обычно целью её визитов является привоз продуктов, её даже не заботит то, как они здесь живут.

— Тэхён, не переживай ты так, — делает первую попытку Хосок. — Я твоя семья, помнишь? И Чхусок мы с тобой проведём вместе, как братья. Да даже не 'как', мы с тобой и есть братья. Самые настоящие.

Тэхён выдавливает из себя улыбку, поворачиваясь к другу и встречаясь с ним взглядом.

— Спасибо, Хосок-и, я это ценю. Ты единственный, кто у меня есть.

— Тэхён…

— Но это правда! — Тэхён толкает соседа в бок, заставляя отлипнуть. — А теперь давай жрать. Я о-очень хочу попробовать наши сонпхёны.

Хосок улыбается, радуясь, что Тэхён успокоился, а затем возвращается на своё место. Друг тем временем аккуратно наполняет соджу его стопку.

— Ну что, накатим?

Хосок кивает, наливая алкоголь в рюмку Тэхёна, а затем забирает свою. Громко чокнувшись с характерно громким 'ваше здоровье!', они одновременно тянутся к подносу с сонпхёном. Тэхён пробует первым и тут же кривится, выплёвывая всё на тарелку.

— Фу, Хосок, что за блевотину ты сделал?!

— Я?! Это твои!

— Нет, твои такие рукожопные вышли! — Тэхён кашляет, хлебая чистую воду прямо из стоящего на углу стола кувшина. — Ты что, перепутал начинки?!

— Да ничего я не перепутал… — Хосок пробует свой сонпхён и тотчас, как и Тэхён, выплёвывает всё обратно. Похоже, действительно перепутал.

— Какой она должна была быть?

— Клубничная. Я с утра консервированную вытащил и переложил в закрытую керамическую банку…

— Чёрт, Хосок-а! — стонет Тэхён. — Закрытые банки — мои! Ты говоришь про ту, которая на холодильнике стояла?

— Да.

— Агр, Сок-а! Ты дурачок! Я думал, что она пустая, и, не смотря, положил в неё пюре из красного перца! Боже!

Когда до Хосока доходит суть дружеских слов, он не сдерживается и громко смеётся во весь голос. Тэхён присоединяется к нему, с лёгким сожалением поглядывая на испорченные лепёшки.

— Ну всё, Хосок, не светит тебе Мин-сонсенним и его шикарная задница.

Смех Хосока быстро сходит на нет, словно отрубило.

— А где связь между испорченными сонпхёнами и нашим преподавателем?

— Ну как же, — с готовностью принимается объяснять Тэхён. — Лепёшки твои — дерьмо редкостное, значит не светит тебе красивого спутника жизни. А Мин-сонсенним красивый, следовательно…

У Тэхёна не получается договорить, поскольку в него выстреливает целая автоматная очередь из оставшихся сонпхёнов.

— Ай, больно же!

— Так и задумано!

Хосок гогочет, наблюдая, как друг смахивает с себя остатки теста, а затем принимается за блинчики. В них, по крайней мере, нет начинки.

После кладбища они возвращаются домой, принимают душ и переодеваются в повседневную одежду (прощай, душный ханбок!). Погода сегодня на редкость хорошая — градусов шестнадцать, солнце и теплый ветер, поэтому до университета они добираются пешком. Ярмарка располагается на улице, во внутреннем дворе, и ненавязчивая музыка слышится уже издалека; подходя к красивым праздничным воротам, установленными в честь Чхусока, Хосок и Тэхён в нерешительности останавливаются.

— С чего начнём, Сок-а?

Как объяснила им Джин-Хо, все игры бесплатные, нужно лишь встать в очередь и дождаться своего часа. Платить придётся только за еду, которую можно приобрести в продуктовых тележках.

— Сперва хочу пойти на нольттвиги, — продолжает Тэхён, осматриваясь вокруг.

— Может, сначала найдём остальных?

— Ёндже не приедет, а девочки где-то там, — говорит Тэхён и указывает в центр двора, где бегает большое количество девушек; они водят кангансуллэ — традиционный праздничный хоровод. — Пойдём поглядим.

Они подходят к танцующей толпе; слышатся одобрительные крики, громкое женское пение и смешки. Какая-та первокурсница, пробегая мимо Хосока, заразительно улыбается ему, и тот не сдерживается от улыбки. Он подбадривающе кричит, Тэхён присоединяется к нему, и вот вся толпа подхватывает. Вскоре от хоровода отсоединяются две девушки, одетые в ярко-розовые наряды, и в них друзья узнают Пранприю и Джин-Хо.

— Мальчики! — кричит Пранприя, обмахиваясь ладонями. — Ох, ну мы и набегались!

— Лиска! — восклицает Тэхён. — Ты поменяла цвет волос! Как же нам теперь тебя называть?!

Хосок без понятия, откуда появилось прозвище 'Лиса' для Пранприи, исключительно Тэхён и Джису в курсе, но, так или иначе, теперь девушка снова стала блондинкой с одной только новой деталью — тёмно-синие кончики.

— По паспорту, как и раньше! — она взмахивает волосами. — Ну как, нравится?

— Очень, — в один голос отвечают Тэхён и Хосок: Пранприи действительно идёт.

— Вы давно здесь? — спрашивает Джин-Хо. Сегодня она в обуви на платформе и благодаря этому стала ещё выше; кажется, даже выше Хосока.

— Нет, только пришли, — отвечает Тэхён, а Хосок отодвигается чуть назад, подальше от однокурсницы. — Ну что, погнали посмотрим что здесь ещё есть?

Девушки мимолётно переглядываются, и Пранприя говорит:

— На самом деле мы бы хотели ещё поводить хороводы.

— Здесь, оказывается, много студентов с нашего факультета и…

— Поняли, приняли, — зачем-то кивает Тэхён.

— Не обидитесь? — морщится Пранприя.

— Нет конечно, с чего бы, — уверяет её Хосок. — Всё хорошо, мы потусуемся вдвоём.

— Точно?

— Конечно!

— О’кей. Тогда, если что, мы будем где-то здесь, — говорит Пранприя, указывая на танцующих.

— Договорились, — подмигивает Тэхён, а затем берет Хосока под руку. — Ну что, теперь чем займёмся?

— Пойдём твои качели искать.

Они проходят мимо студентов, помогающих с ярмаркой, и те протягивают им буклеты, в которых подробно описаны все игры. Нольттвиги проводятся где-то на севере, около библиотеки, и друзья устремляются именно туда. По пути они несколько раз здороваются с несколькими знакомыми (увидев Чимина, Хосок по привычке кивает в знак приветствия), пока не попадают в 'студенческую пробку' — огромное скопление людей около бедного старого фонтана. Толкаясь локтями, Хосоку удаётся выйти на свободный участок и вздохнуть полной грудью. Тэхён плетётся следом и вскрикивает, наступив на чью-ту ногу.

— Ли Чжухон! Это вы! — удивлённо восклицает Хосок, стоит ему повернуться к источнику звука.

— А, студенты Юнги-хёна! — узнаёт их друг преподавателя, приветствуя с лисьей улыбкой. — Ким Тэхён и Чон…

— Хосок. Чон Хосок.

— Приятно снова увидеться с вами!

— Взаимно!

Они пожимают друг другу руки и коротко кланяются.

— Я девяносто восьмого года рождения, а вы?

— Тоже, — отвечает Тэхён.

— О, то есть мы можем обращаться к друг другу неформально?

— Да, конечно, — соглашается Хосок.

— Отлично!

— А что ты здесь делаешь? — спрашивает Тэхён. — Ты один?

— Мои друзья рассказывали про ярмарку вашего университета столько хорошего, что я решил убедиться в этом лично! Да, я один, со мной должна была пойти моя девушка, но она приболела. На самом деле я высматриваю Юнги-хёна. Сокджин-хён говорил, что он возьмётся вести какую-нибудь игру…

Пока Чжухон осматривается, Хосок с Тэхёном переглядываются, последний корчит из себя радостное удивление, за что получает толчок в бок.

— Вы его не видели?

— Нет. Мы идём играть в нольттвиги. Ты с нами?

— Да, с удовольствием!

Надев капюшон светлой толстовки на голову, Чжухон первый устремляется к библиотеке, Хосок и Тэхён — за ним.

— Что изучаешь в университете? — дабы унять унылую тишину, спрашивает Хосок.

— Бизнес. А вы?

Хосок с Тэхёном тихо усмехаются, удивлённые таким выбором профессии.

— Ты не вяжешься с образом бизнесмена, — говорит Тэхён, запнувшись о камешек, попавшийся на пути. — Ой… Мы лингвисты-переводчики. Язык, как ты понимаешь, русский.

— Да и вы тоже на языковедов не сильно смахиваете!

Хосок с Тэхёном в который раз за день переглядываются, пытаясь понять, был ли это комплимент или нет.

— Сехун-и! — неожиданно слышится громкий возглас Чжухона.

Хосок отводит взгляд от лица друга и видит перед собой парня с выразительными глазами и прекрасной розововолосой девушкой — тех самых, кто были в 'Sir’s burgers' и сидели за шестым столиком-кабинкой.

— Привет, — ещё ниже, чем у Чжухона голосом отвечает Сехун.

— Привет, Хон-и! — чуть радостнее, чем её товарищ здоровается розововолосая девушка.

— Хосок и Тэхён, это мои друзья — О Сехун и Ким Ёнсон, — начинает знакомить Чжухон. — Сехун и Ёнсон-нуна, это Чон Хосок и Ким Тэхён — мои новые знакомые. Мы с ними одногодки.

— Еще одна Ким, ну что ж такое, — совсем тихо бурчит Хосок.

— Могу ли я обращаться к вам неформально? — уточняет Сехун.

— Да, можешь называть нас хёнами, — великодушно разрешает Тэхён, махнув рукой. — А что вы здесь делаете? Тоже наслышаны о нашей ярмарке?

— О, да, Сокджин-хён рассказал мне о ней, — соглашается Сехун. — А Ёнсон…

— А Ёнсон пришла сюда вместе с младшим братиком, за компанию, — беря под руку Сехуна, говорит девушка с мягкой улыбкой.

— А вы из какого университета? — уточняет Хосок.

— О, я уже отучила своё пару лет назад, — продолжает Ёнсон, — с меня хватит.

— Тогда нам стоит обращаться к вам формально? — спрашивает Тэхён, а у Хосока уже голова кружится от всех этих перечислений. До сих пор не может привыкнуть.

— А, можете звать нуной, мне не принципиально, — отмахивается Ёнсон точно так же, как сделал это Тэхён несколько минут назад.

— Вы откуда и куда? — нетерпеливо спрашивает Чжухон, вероятно устав от затянувшегося процесса знакомства.

— Только что участвовали в нольттвиги, сейчас идём перекусить к тележкам, — отвечает Сехун.

— О-о-о, — глаза Тэхёна тотчас загораются. — И как вам?

— Я выиграла! — хвастается Ёнсон. — А ещё её ведут Юнги-оппа и Ким Минсок…

Стоит девушке произнести заветное 'юнги-оппа', как Чжухон, словно собака Павлова, реагирует мгновенно — что-то нечленораздельно кричит, хлопает Сехуна по плечу и пускается по дорожке дальше.

— Должны ли мы последовать за ним? — спрашивает Хосок, чуть наклонив голову набок.

— Полагаю, что да.

Хосок с Тэхёном быстро кланяются Ёнсон, благодарят и её брата за знакомство тоже, обещают ещё пересечься и устремляются за убежавшим Чжухоном. Когда они достигают пункта назначения, перед ними предстают сами качели, огромная очередь преимущественно из женского пола, Минсок-хён, контролирующий процесс игры, и Мин-сонсенним, со скучающим видом сидящий на скамейке. Мужчина что-то негромко говорит и вяло отбивается от Чжухона, который тычет тому в лицо знак 'сердечка' из указательного и большого пальцев.

— Смотри кого я тебе привёл, Юнги-хён!

Хосок с Тэхёном кланяются преподавателю, который лишь кивает на их приветствие.

— А где твой пирсинг, Юнги-хён? — спрашивает Чжухон, присаживаясь к старшему на скамейку.

— Я снимаю на работе.

— Оу, жалко… Без него ты лысый какой-то.

Тэхён не сдерживается и смеётся, а Мин-сонсенним устало протирает лицо ладонями.

— Знаешь, из тебя сейчас жизненная энергия так и прёт, я смотрю, — сарказничает Чжухон, скрещивая руки на груди.

— Я просто уже заеб… — преподаватель кидает секундный взгляд на своих студентов. — …устал здесь сидеть.

— Да ладно вам, как будто мы не матюкаемся, — тихо встревает Тэхён, почесывая ухо.

— Минсок потащил меня сюда, обещая, что будет весело, но ни черта подобного, — продолжает Мин-сонсенним. — А ещё похоже ярмарку записывают в качестве внеклассной деятельности, и я должен здесь просидеть ещё несколько часов.

Хосок замечает, что говоря это, преподаватель смотрит только на Чжухона и Тэхёна, в его сторону взгляд даже не падает. Он хмурится; неужели его будут избегать и здесь, на тесной территории, отведённой для нольттвиги?

— Ладно, Чжухон, ты будешь со мной играть? — уточняет Тэхён, почему-то дёргая левым плечом.

— Да.

— Тогда пойду встану в очередь, — сообщает Тэхён, а затем, махнув какому-то знакомому, уходит в сторону большого скопления людей.

— Чего ты стоишь-то, присаживайся, — великодушно предлагает Чжухон.

Хосок осматривает единственное свободное место рядом с Мином-сонсеннимом и медленно присаживается, чувствуя, как мужчина слева весь напрягается.

— Представляешь, мы встретили Сехуна и Ёнсон-нуну! — сообщает Чжухон. — А Сокджин-хён?

— Он хотел прийти, но у него там какие-то проблемы на работе.

Хосок хмурится: зачем Сокджину приходить? Он не студент. Вряд ли Тэхён стал бы приглашать старшего сюда… хотя кто его знает.

Со стороны очереди слышится громкое женское хихиканье, и сидящие на скамейке одновременно поворачивают головы на звук. Несколько девушек, поняв, что их заметили, смущенно отворачиваются.

— Они смотрят на вас, — говорит Хосок преподавателю, и Мин-сонсенним впервые за несколько недель обращает на него своё внимание.

— О-о, Юнги-хён, у тебя есть фанатки! — слишком громко кричит Чжухон, привлекая внимание окружающих. — Это твои ученицы?

— Нет, — ничего не выражающим голосом отвечает Мин-сонсенним. — И они стоят в этой очереди уже полчаса, не двигаясь. Заебали.

Похоже, преподаватель уже забил на тот факт, что рядом с ним, практически соприкасаясь плечами, сидит его студент.

— Так, Юнги-хён, ты сегодня какой-то заторможенный, тебя нужно развеселить! — Чжухон встряхивает руками, готовясь к тяжелой миссии — поднятию хёну настроения. В эту же секунду подходит очередь Тэхёна, и тот машет, привлекая внимание сидящих на скамейке. — Оу. Наш черёд играть. Хосок, развлеки ты его, я скоро вернусь.

После ухода Чжухона воцаряется тишина. Хосок неловко почёсывает затылок, раздумывая, что бы такое нейтральное спросить, а Мин-сонсенним сидит истуканом, смотря куда-то перед собой.

— Как проходят ваши выходные? — наконец решается завести разговор Хосок.

— Обычно, — коротко говорит преподаватель.

— Лепили сонпхён?

— Да, — снова односложно отвечает Мин-сонсенним, и Хосок начинает злиться. Не хочет разговаривать — не надо! Он ему больше слова не скажет.

Со стороны качелей слышатся матерные крики и смешки, и Хосок переключает всё своё внимание на играющих товарищей (Мин-сонсенним может идти в одно место глубоко и надолго). Тэхён подпрыгивает выше и громко хихикает, Чжухон требует от противника унять пыл.

— Чжухон, давай! — подбадривает Хосок, вскинув руки. Он даже встаёт со скамейки.

— Эй! — Тэхён непроизвольно оборачивается на звук и пропускает тот момент, когда нужно резко оторваться от земли; из-за этого он теряет равновесие и вместо огромного прыжка делает какой-то непонятный, всего на пару сантиметров. — Хосок-а, ты должен быть на моей стороне!

— Прости, я на стороне победителей! — Хосок подбегает к Чжухону и мягко касается чужих плеч. — Не побить тебе рекорд моей мамы.

— А давайте ещё один раунд. Только на этот я поиграю с Хо, — делает вызов Тэхён, выстреливая в сторону друга из воображаемого пистолета.

— Нет, я… — улыбка с лица Хосока тут же пропадает. — Не буду.

— Давайте, Чон! — Минсок-хён, до этого стоящий около скамейки, подходит ближе.

— Н-нет…

— Хосок-а, ты сможешь! Я даже готова пропустить тебя вперёд! — смеётся Ли Кхе — девушка из его группы переводчиков, очередь которой уже подошла. — Давай!

— Нет, — бледнея, твёрдо говорит Хосок. Он не пойдёт на поводу у толпы, ему не прельщает мысль переломать все ноги.

— Всё понятно, он просто зассал, — отмахивается Тэхён. — Ссыкло!

— Да, я зассал, всё, — бурчит Хосок. — И ты просто…

— Неужели вы дадите ему спокойно называть вас 'ссыклом'? — раздаётся спокойный голос Мина-сонсеннима. Хосок оборачивается к нему и замечает, как у того сверкают глаза. — А, Чон Хосок?

Кажется, Хосок собирается пойти на поводу у преподавателя.

Как таковых качелей он не боится, он боится высоты и возможной травмы. Не редко он видел, как люди падали с них и ломали ноги, а ему свои ещё нужны. Глубоко вздохнув и почувствовав, как страх неприятной горечью расползается по груди, он поджимает губы и подходит к качелям.

— О-о-о, Юнги-хён, ты его убедил! — победно поднимает руки вверх Чжухон и пытается дать старшему 'пять'.

По очереди проходит непонятный ропот. Половину девушек и парней Хосок видит в первый раз в жизни, и ему не хочется опозориться; он оглядывается на Минсока-хёна, мысленно моля о помощи.

— Смотрите, главное прыгнуть в нужный момент, иначе улетите с доски, — шепчет тот, подходя ближе.

— Ха, выглядит легко, правда?! — пытается отшутиться Хосок (на самом деле он просто пытается спрятать свою нервозность).

— Просто прыгайте мягко и всё, не разгоняйтесь, — напоследок советует Минсок-хён и уходит на безопасное расстояние.

— Буду первым, — предупреждает Тэхён и сразу же прыгает.

Да, Хосок — настоящий трусишка, и ему не стыдно. Ведь каждый чего-то боится, верно?

Не ожидав такой подставы от друга, Хосок пронзительно вопит на высоких нотах, какие никогда бы не смог взять в обычной жизни, и взлетает на пока что небольшую высоту. Мягко спружинив на доску, он подлетает ещё выше и теперь уже кричит что-то из разряда 'обожемоймама!'.

— Хосок-а, расслабься! — хохочет над другом Тэхён, за что получает в ответ средний палец. — Эй, это неприлично!

Крики Хосока наверняка слышны всей ярмарке. Постепенно он перестаёт вопить и даже входит во вкус, счастливо подпрыгивая на доске. И всё могло бы закончиться хорошо, если бы в итоге он не разошёлся и не подпрыгнул со всей силы. По доске проходит еле заметная дрожь, и отдача бьёт по ногам; запнувшись, Хосок соскальзывает и тяжёлым грузом падает поперёк качелей.

— Блять, — с болезненным стоном выдыхает Хосок. Закусив губу, он пытается встать, но тут же падает, почувствовав боль в левой ноге. — Блять.

— Соки! — Тэхён за секунду оказывается рядом, хватаясь за чужие плечи. — Соки, ты цел?!

Вокруг него образуется шумная толпа; Хосок краем уха слышит, как Минсок-хён просит всех отойти и вернуться в очередь. Через секунду студенты перестают перекрывать обзор, и Хосок чувствует, что стало легче дышать.

— Хосок! — восклицает Чжухон. — Ты в порядке?!

Хосок снова пытается встать и морщится, срываясь на громкий вскрик. Он аккуратно садится обратно и неожиданно чувствует, как чужие холодные пальцы касаются его щиколотки, залезая под кромку спортивных штанов.

— Где у вас болит? — уточняет Мин-сонсенним, продолжая трогать ногу Хосока.

— Где-то… Где-то здесь, — Хосок неопределенно указывает на ногу.

— Медпункт не работает, да? — уточняет преподаватель, повернувшись к коллеге.

— Не работает, — соглашается Минсок-хён, кивая.

Мин-сонсенним, уставившись куда-то в землю, замирает, и его пальцы вместе с ним. Хосок безрезультатно пытается унять мурашки, появившиеся из-за лёгких преподавательских касаний, и надеется, что Мин-сонсенним ничего не заметил.

— Скорую, что ли, вызвать… — задумчиво тянет Чжухон.

— Ёнсон ещё здесь, да? — грубо перебивает младшего Мин-сонсенним. — Хони, позвони ей, пусть придёт. Бегом.

Чжухон кивает и, нервничая, только со второй попытки вытаскивает телефон из джинсов.

— Слушайте, не надо так носиться со мной. Я просто ударился. Сейчас посижу и… Ай!

Мин-сонсенним нажимает на какую-ту болезненную точку на ноге, заставляя своего студента изогнуться.

— Да, посидите, ага. Не мелите чепухи, — Мин-сонсенним усиливает хватку на чужой ноге, заставляя Хосока посмотреть в глаза. — Сейчас вам помогут, может, вы там себе что-нибудь сломали.

— Перелом выглядел бы не так… — задумчиво тянет Тэхён, касаясь пальцами подбородка.

— Боже, только бы не это, — шепчет Хосок, с трудом сдерживая слёзы. Тогда он не сможет ни ходить, ни танцевать (это его беспокоит больше всего), ни делать что-либо другое.

— Не переживайте, всё будет нормально, — тоже шепчет Мин-сонсенним, успокаивающе поглаживая ногу Хосока. Боль под преподавательскими пальцами словно испаряется, Хосок перестаёт рвано дышать.

Ёнсон с Сехуном и Чжухоном появляются несколькими минутами позже. Ёнсон сразу припадает на колени перед пострадавшим и мягко просит Мина-сонсеннима отодвинуться.

— У тебя появилась припухлость, — женщина аккуратно касается наливающегося синяка над щиколоткой, а затем жмёт на икру. — Здесь болит, когда нажимаю?

Хосок мотает головой, хмуро наблюдая за действиями нуны.

— Боль постепенно сходит?

— Мм… да, — прислушавшись к себе, отвечает Хосок.

— Хм, я думаю, у тебя обычный ушиб. Конечно, точный диагноз я поставить не могу, нужно ехать в больницу, — нахмурившись, говорит Ёнсон. — Но сначала я бы подождала несколько часов. Если припухлость не потемнеет и не увеличится, то можно и не ехать, это обычный ушиб. Вот так.

— А сейчас эти несколько часов ему как нужно провести? — спрашивает Мин-сонсенним, оставшись на земле, около подруги и студента.

— Нужно приложить что-нибудь холодное и ногу поднять выше положенного. Давай, Хосок, надо подняться и пересесть на скамейку, — Ёнсон тянется к пациенту, дабы поднять его, но её жестом останавливает Мин-сонсенним. — Юнги-оппа? Ты чего?

— Я сам. Спасибо тебе за помощь.

— Да, большое спасибо, нуна, — благодарит Хосок. — Ты… врач?

— Да. Знаю, в это сложно поверить, — Ёнсон взмахивает своими розовыми волосами и поднимается с колен. — Ну ладно, мы пошли.

Они с Сехуном прощаются и тотчас исчезают в толпе студентов.

— Так! — хлопнув в ладони, громко говорит Минсок-хён. — С проблемой мы разобрались, продолжаем дальше! Кто у нас там следующий?

Несмотря на падение Хосока, произошедшее перед не одним десятком глаз, желающих находится много, и очередь возвращается в своё прошлое русло.

— Чжухон, пойдём сбегаем за чем-нибудь холодным, — предлагает Тэхён.

— В фургончиках продают холодные напитки.

Нерешительно оглянувшись на своих друзей, они уходят на поиски нужного.

— Пойдёмте, — Мин-сонсенним помогает Хосоку встать, перекинув чужую руку через свои плечи. Они проходят на ту самую лавочку, на которой сидели ранее, и в этот раз преподаватель оказывается намного разговорчивее. — Боль утихла на совсем? У вас точно ранена только левая нога? Может, всё-таки поехать в больницу?

Стоит им сесть, как ногу Хосока резко поднимают, укладывая на чужие колени, и он издаёт тихое 'воу'.

— Ёнсон сказала, что нога должна быть поднята, — поясняет свои действия Мин-сонсенним, непроизвольно хватаясь руками за нос чужого кроссовка. Надув щёки, он задумчиво наблюдает за девушками, играющими в нольттвиги, а затем обеспокоенно произносит: — Не болит же?

— Совсем немного, — морщит нос Хосок. — Спасибо… вам.

Мин-сонсенним отмахивается, но Хосок громко восклицает:

— Нет, правда! Спасибо. За вашу… поддержку.

Мин-сонсенним впервые за несколько недель улыбается, встретившись с Хосоком взглядом. Они несколько секунд просто смотрят друг на друга, прислушиваясь к окружающим их звукам ярмарки, а затем Мин-сонсенним говорит:

— А как же иначе? Вы мой студент.

— Да… верно, — и надо было ему всё испортить, напомнив про рамки, которые их разделяют. Хосок перестаёт улыбаться и прячет взгляд куда-то вниз.

Ну почему Мин-сонсенним его преподаватель? Ну почему они хотя бы не ровесники? Он не утверждает, что в ином случае у них бы что-нибудь получилось, но раз у преподавателя есть бывший, а не бывшая…

— Хосок-а! — сначала Тэхёна слышно, а потом уже и видно. — Мы идём!

Студенты подлетают к скамейке, и Чжухон протягивает Мину-сонсенниму пиво в жестяной банке. Тот рывком выхватывает её и аккуратно прикладывает к ушибленному месту на ноге Хосока.

— Простите меня, — начинает говорить пострадавший, пряча глаза. — Из-за меня вы здесь застряли, в Чхусок. Я…

— Боже, Хосок, это я должен извиняться! — Тэхён подходит ближе и касается дружеского плеча. — Мне так стыдно, ведь это я подбил тебя поиграть. Ты же предупреждал, а я тебя не послушал.

— Будешь должен, — шутливо бурчит Хосок.

— О’кей, я сделаю всё, что ты захочешь!

— Прям всё? — уточняет Хосок, поднимая брови вверх.

— Прям всё. А-а-абсолютно всё!

— Ла-адно, дома поговорим, — подмигивает товарищу Хосок и внезапно чувствует боль в ноге из-за резкого нажатия банки на кожу. — Айщ!

— Извините, — с фальшивой улыбкой извиняется Мин-сонсенним.

— Ой, парни, я не могу, вы такие ржачные, — хохочет Чжухон. — Вы же не встречаетесь, да?

— Нет! — непроизвольно громко вырывается у обоих. Тэхён насмешливо выдаёт: — Просто живём вместе.

— Надо будет вас в Facebook’е найти, — продолжает восторгаться Чжухон.

— Меня можно через Сокджина-хёна найти, — говорит Тэхён.

— О, отлично. А Хосока?

— А Хосока через меня. Он не…

— Может, вы уже закончите обмен любезностями и вспомните о насущей проблеме? — грубо перебивает студента Мин-сонсенним.

— О чём? — не понимает Тэхён.

— О Чоне-хаксене. Ёнсон сказала, что ему следует посидеть несколько часов без движения и последить за своим самочувствием.

— И в чём проблема? — спрашивает Чжухон. — Посидим, подождём.

— О, не стоит, правда. Вы и так уже много сделали для меня, — отнекивается Хосок, пытаясь опустить ногу на асфальт. — У нас тут дом недалеко, дойдём сами.

Мин-сонсенним пальцами вцепляется в щиколотку, запрещая студенту убрать свою голень с его колен.

— Сидите, — безэмоциональным голосом говорит преподаватель, возвращая ногу обратно, и снова прижимает пиво к ушибу. — Чжухон, ты опять забыл? Джебом пригласил нас на праздничный обед.

— Ну и не пойдём на него, — легкомысленно произносит Чжухон.

— Мы не можем, приезжает его сестра.

Чжухон цыкает и возводит глаза к небу.

— Но я не хочу бросать Хосока!

— Я тоже. Но видимо придётся.

У Хосока внутри всё скручивается в приятный узел: Мин-сонсенним не хочет его бросать.

— Такое ощущение, как будто он остаётся здесь один! — всплёскивает руками Тэхён. — Не бойтесь, я о нём позабочусь!

— Вот этого я и боюсь, — преподаватель говорит так тихо, что его слышит только Хосок.

— Не переживайте, идите по своим делам!

Чжухон с Мином-сонсеннимом недоверчиво переглядываются.

— Если ему всё-таки понадобится в больницу, напишешь, хорошо? — просит Чжухон, делая неуверенный шаг по направлению к воротам.

— Да, да, конечно.

Мин-сонсенним медленно поднимается со скамейки, опуская ногу Хосока на своё место. Кидая младшему ключи зажигания, он говорит:

— Заведи машину, мне нужно отпроситься у Минсока-хёна.

— А где она?

— На преподавательской парковке. И Чжухон, не лазай в бардачок.

— Ладно, ладно, — соглашается Чжухон, а затем показывает руками большое сердечко новым знакомым. — Хосок, Тэхён, приятно было познакомиться! Надеюсь, ещё увидимся!

— Обязательно! — в ответ кричит Тэхён, а когда тот уходит, милым голосом произносит: — Ах, что за милашка. Надеюсь, мы продолжим наше общение.

Хосок неопределённо кивает, вытягивая голову, чтобы посмотреть на Мина-сонсеннима. Тот разговаривает с Минсоком-хёном, постукивая кулаками по чужим плечам. Через мгновение преподаватель возвращается, и Хосок делает вид, что он очень заинтересован своим ушибом.

— Если станет хуже, сообщите.

— Каким образом? — интересуется Тэхён.

Мин-сонсенним на секунду подвисает, а затем уверенным голосом говорит:

— Через Чжухона. До свидания.

Парни прощаются, поздравляя с Чхусоком и коротко кланяясь, а затем Тэхён тяжёлым грузом падает на скамейку, положив ногу друга к себе на бёдра. Хосок провожает преподавателя взглядом, смущённо улыбаясь, а потом издаёт непонятный писк, прижав ладони к груди. Внутри становится тепло-тепло, его так тронуло сегодняшнее поведение Мина-сонсеннима, что хочется просто вопить во всё горло от счастья. Неужели преподаватель перестанет избегать его в университете?

— Нехило он так тебя за голень пощупал, конечно, хорошо, что ты ушиб не другие, более пикантные части тела.

Хосок одновременно цыкает и издаёт раздражённый стон, а затем с гримасой недовольства поворачивается к другу.

— Боже, Тэхён, ты всё испортил! — восклицает Хосок, спуская ногу на асфальт. Теперь светлые мысли о Мине-сонсенниме перепутаны с заставляющими краснеть воспоминаниями о холодных прикосновениях.

— Да что я сделал-то?! — не понимает Тэхён, разводя руками.

— Ничего, — бубнит Хосок, — лучше помоги встать. Хватит с меня сегодня Чхусока.