trigger (ficbook.)[ЗАКОНЧEH]

Хосок был наивен, как мальчишка, раз думал, что после Чхусока между ним и Мином-сонсеннимом всё нормализовалось. Нет, конечно, преподаватель напрямую поинтересовался о его самочувствии (оказалось, что это был действительно ушиб, и через несколько дней всё прошло) и перестал избегать своего студента в коридоре, но в остальном всё осталось по-прежнему — на него снова перестали смотреть и спрашивать, если он поднимал руку. И Хосока, по правде говоря, это заебало. Настолько заебало, что ещё со вчерашнего вечера он решил подойти сегодня после занятий и прямо спросить: 'какого хуя?'. Тэхён советует ещё и по преподавательскому столу стукнуть, но это уже перебор.

— Да ладно, будет ж забавно, — хихикает друг, когда раздаётся звонок, оповещающий о начале занятий. Он убирает игральные карты в карман и достаёт мобильник. — И эффектно.

— Да не буду я этого делать, — отказывается Хосок, считая эту идею самой тупой идеей на Земле. — Он ведь мне не денег должен, в конце концов.

— Он должен тебе внимание, Хосок-а! Это не справедливо, что он по какой-то своей личной причине не даёт тебе шанса ответить.

Хосок играет желваками, сдерживаясь, чтобы не выложить Тэхёну всю правду прямо сейчас. Он так и не рассказал о произошедшем в клубе, потому что… потому что Мин-сонсенним попросил. Возможно, тогда бы объяснить Тэхёну всё было бы легче, но он просто не может. Всё-таки это не только его секрет.

— В принципе, я могу потерпеть, не больно мне это и над… Тэхён?

Тэхён, склонившись над партой, усиленно печатает кому-то сообщение (хотя не сложно догадаться кому) и закусывает нижнюю губу, сдерживая хихиканье.

— Ну всё, поня-ятно, — Хосок театрально машет тэхёнову сознанию рукой на прощание, а затем поворачивается в сторону Кихёна. — Как делишки?

— Тихо, сейчас Мин-сонсенним начнёт лекцию, — ожидаемо занудничает Кихён, проводя рукой по волосам.

Хосок встречается взглядом с Ёндже, который гримасничает 'а ты думал, он тебе по-другому ответит?', и следом обращает всё своё внимание на доску, на которой Мин-сонсенним записывает тему. Борясь с легкой дрёмой, что окутывает его (в последнее время он плохо высыпается), Хосок подпирает кулаком висок и небрежно записывает тему, используя русские буквы (ему всё ещё не даётся буква 'щ'). Видя, что его снова игнорируют, он начинает медленно закипать, так ещё и хихикающий под боком Тэхён ужасно напрягает; но ему удаётся продержаться до конца пары, никого не убив. Напоследок Мин-сонсенним предлагает им перечертить таблицу, содержащую информацию о культуре России XII века. Хосок толкает друга плечом и, не отрываясь от своей писанины, тихо предупреждает:

— Эй, таблицу черти, общительный ты мой.

— Сейчас, — Тэхён, из которого так и прёт радость, непроизвольно осматривается, пытаясь понять, что сейчас происходит в аудитории, а затем кладёт телефон на парту.

— Смотри, что он мне прислал! — слишком громко шепчет друг, снимая блокировку  экрана.

Хосок наклоняется к телефону и видит селку Сокджина с маленьким пёсиком. Тэхён пищит, приблизив фотографию, а Хосок пожимает плечами:

— Фотография как фотография.

— Да? Уверен, если тебе такую Мина-сонсеннима показать, то ты тут же расплывёшься!

Хосок склоняет голову набок, понимая, что так оно есть.

— Ладно, пиши.

Они замолкают и вливаются в работу, занимаясь таблицей, точнее вливается один Хосок, поскольку Тэхён больше заинтересован в сообщениях Сокджина, чем в учёбе. Так продолжается ещё несколько минут (о боже, эти смешки у Хосока уже в голове на повторе застряли), пока фигура сонсеннима неожиданно не закрывает им весь обзор. Хосок поднимает глаза и видит, что преподаватель снова не обращает на него внимание.

— Можно поинтересоваться, что это вас так рассмешило?

— Таблица смешная, — пытается выкрутиться Тэхён.

— Да? Не думаю, что синтез язычества и христианства — это смешно, — Мин-сонсенним выглядит разозлившимся, и Хосоку становится не по себе. — Наверное, вам смешно из-за переписки, которую вы ведёте целый урок?

— Нет, я…

Телефон Тэхёна загорается, тихо вибрируя, и Мин-сонсенним быстро поднимает его со стола. Хосоку кажется, что, увидев имя Сокджина, преподаватель положит телефон обратно и не будет злиться, но всё происходит в точности наоборот.

— Хм, действительно, таблица смешнее, — усмехнувшись, Мин-сонсенним блокирует экран телефона. — Отдам в конце занятия.

— Но вы не имеете права!

— А вы не имеете права целое занятие сидеть и переписываться, — парирует Мин-сонсенним, возвращаясь к своему столу. — Устав чётко предусматривает никаких мобильных устройств во время занятий.

По аудитории проносится шорох, многие принимаются прятать телефоны в карманы. Хосок считает это несправедливым; почему прикопались именно к Тэхёну? Джису всегда переписывается, а Чанёль даже умудряется оформлять доставку еды на дом, и скорее всего Мин-сонсенним это прекрасно знает. Так почему же именно Тэхён?

Когда пара заканчивается, все студенты поспешно покидают аудиторию под аккомпанементы звонка. Тэхён, кое-как забросив вещи в рюкзак, бегом спускается к столу преподавателя.

— Можно мне мой мобильник обратно? — не заботясь об официальном обращении, грубо требует он.

— У вас это последняя пара?

— Нет.

— Вот и отдам в конце дня.

— Но вы…

— Свободны, — Мин-сонсенним пишущей ручкой указывает студенту на дверь, а затем возвращается к своим записям.

Тэхён издаёт раздражённый рык, а затем практически вылетает из кабинета, не заметив стоящего позади него друга. Хосок проводит языком по внутренней стороне щеки и медленно подходит к преподавательскому столу.

— Что, меня вы тоже выгоните? — спрашивает он с фальшиво-добродушной улыбкой.

Хосок по своей натуре пацифист, он никогда не ввязывается ни в какие споры или драки, но почему-то когда дело заходит о Тэхёне, он не может сдержаться, превращаясь в самого настоящего цербера. Откуда появилось такое маниакальное желание защищать Тэхёна одному только Богу известно.

— О, Чон-хаксен, как ваша нога?

Этот добродушный тон ужасно раздражает; почему Мин-сонсенним ведёт себя так, словно они только что встретились?

— Она прошла… дней шесть назад, но спасибо за заботу, — Хосок даже не старается скрыть своё раздражение в голосе. — Почему вы прицепились к Тэхёну?

— Потому что он нарушил устав университета.

— Нет, почему именно к Тэхёну? Вся аудитория пользуется мобильниками на каждом вашем занятии!

— Я знаю, — спокойным голосом отвечает Мин-сонсенним, перелистывая страницу.

— Тогда почему…

— Из-за Сокджина-хёна.

Хосок хмурится, окончательно запутавшись: причём здесь Сокджин? Неожиданно его посещает одна неприятная мысль — а вдруг Мин-сонсенним просто влюбился в Тэхёна, и теперь ревнует его к лучшему другу? Хосок знает, что эта идея — верх идиотизма, но чем больше он об этом думает, тем больше ему начинает казаться, что так оно и есть.

— И что, вы не хотите, чтобы они общались? Вам это неприятно? — пробуя собрать мысли в одну кучу, говорит Хосок. Он пытается не думать об этом глупом, необоснованном подозрении насчет Тэхёна и Мина-сонсеннима, но мозг, словно издеваясь, начинает услужливо подкидывать воспоминания, в которых эта идея уже не кажется таким абсурдом. Например, в прошлый вторник Тэхён пошел уточнить один непонятный вопрос по поводу княгини Ольги, и кто может утверждать, что они занимались именно этим?

— Нет, я просто слишком хорошо знаю Сокджина-хёна, — Мин-сонсенним перестаёт листать свои записи и поднимает взгляд на своего студента, — и это общение ничем хорошим не закончится.

Да, конечно, именно поэтому. Хосок даёт себе мысленную пощечину, запрещая думать о бреде, посетившем его мысли несколько минут назад.

— Хорошо, а что насчёт меня? — спрашивает он. С проблемой Тэхёна они так и не разобрались, но теперь Хосоку этого даже как-то не хочется (из-за подозрения-которое-нельзя-вспоминать).

— Насчёт вас?

— Да. После произошедшего в клубе…

— О боже, Чон-хаксен, я же попросил об этом не упоминать, — перебивает студента Мин-сонсенним, цыкая и откидываясь на спинку стула.

— Я помню. А ещё вы попросили сделать вид, что ничего произошло, а сами этого не сделали, — Хосок опирается руками о поверхность преподавательского стола.

— Я…

— Перестаньте меня игнорировать! — восклицает Хосок, вздёрнув указательный палец вверх. — Я, может, хочу общаться с вами на лекциях, задавать вам вопросы, а вы не даёте мне этого шанса!

Мин-сонсенним молчит, вероятно пытаясь подобрать нужные слова.

— Да, я понимаю, что вы переборщили, купив мне выпивку, станцевав со мной и…

— О Боже…

— … и дотронувшись до моей задницы…

— Я был пьян, — с готовностью оправдывается Мин-сонсенним, поднимая ладонь вверх.

— Я этого и не отрицаю, — соглашается Хосок, — но это было, кажется, месяц назад? Пора уже забить. Вы сами сказали, что нам стоит притвориться, что этого не было, так давайте же действительно сделаем это.

— Хорошо, — устало вздыхает Мин-сонсенним, протирая лицо ладонями. — Но вы и сами должны понимать, что мне тяжело.

Звенит звонок, и Хосок не уверен, что правильно разобрал последние слова преподавателя. Почему тяжело?

— Что? — хмурится Хосок, внезапно понимая, что они с Мином-сонсеннимом говорят, кажется, совершенно о разных вещах.

— Ничего, — Мин-сонсенним поспешно отводит взгляд и возвращается к своим записям. — Можете идти на следующую пару.

Хосок, всё ещё ничего не понимая, кланяется и уже собирается уходить, как его останавливает преподавательский возглас.

— Да?

— Отдайте Тэхёну, — Мин-сонсенним протягивает мобильник Тэхёна, — и передайте, чтобы он был осторожен с Сокджином-хёном.

— Спасибо, — Хосок снова кланяется, забирая технику, а затем выходит в коридор. Кажется, сейчас в расписании физкультура, а он не очень туда и торопится. Хосок прислоняется к стене около аудитории '45' и пялится в потолок, понимая, что возможно не стоило сегодня подходить к преподавателю.

И почему, блин, страдает только он один?

” ” ”

      Зайдя в квартиру, Хосок с облегчением ставит тяжёлые пакеты у тумбочки и спиной прижимается к входной двери. Середина ноября, а его слабый иммунитет уже дал сбой — Хосок немного приболел. Решив остаться дома всего на пару деньков, он, зацикленный на уборке, начал драить весь дом, и покупка таких вещей как перекись водорода, новые полотенца и мыло тоже входили в этот список.

Хосок осматривает квартиру и понимает, что что-то в ней определённо изменилось — телевизор работает, хотя он его выключал, по дивану разбросаны упаковки от снэков, на кофейном столике стоит бутылка пива. Опустив взгляд ниже, он видит неровно стоящие огромные военные ботинки; сделав вздох полной грудью, Хосок кричит на всю квартиру:

— Чон Чонгук!

За дверью ванной комнаты слышится звук спускаемой воды в туалете, а затем на пороге появляется и сам незваный гость.

— О, братишка, приветик! Ты сегодня рано, — оперевшись о дверной косяк, приветствует Чонгук. — А где Тэхён?

Стукнув двоюродного брата по лбу за неформальное обращение, Хосок разувается и указывает на мусор в гостиной.

— Чонгук, какого хера, я диван целое утро пылесосил! — Хосок жестом заставляет младшего убрать за собой пустые упаковки от чипсов и забирает пиво со столика. — Нельзя тебе ещё такое пить.

— Да ладно, хён, одну бутылочку!

— Хер тебе, — Хосок ставит пиво обратно в холодильник. — К тому же это Тэхёна, я 'Miller' не пью.

— Ну и что?

— Ну и то, что это его последняя бутылка. Огребёшь.

Чонгук закатывает глаза и принимается убирать за собой мусор, с истеричными смешками вытаскивая упаковку от мармеладных червяков из-под обивки дивана (и как она умудрилась так глубоко упасть). Хосок разбирает пакеты и кидает младшему чипсы нори из морской капусты, сам забирает себе жевательные конфетки.

— Я приболел, эти два дня решил дома остаться, — наконец отвечает на вопрос Чонгука Хосок, усаживаясь на подоконник. — А Тэхён всё ещё в университете.

— О, я тогда его подожду, — разваливаясь на диване, отвечает брат и делает звук чуть тише, переключая на музыкальный канал.

— Не надо.

Чонгук и Тэхён в таком ограниченном пространстве — это самый настоящий пиздец, который предвещает много мусора, криков и драк.

— А я всё равно подожду, ты ж меня не выгонишь, я сильнее.

Хосок закатывает глаза из-за осознания того, что это чистая правда, а затем присматривается к брату внимательнее, сощурив глаза.

— У тебя новый прокол? — с подозрением спрашивает Хосок, указывая на появившееся колечко на середине нижней губы.

— Целых два, — Чонгук открывает рот и показывает небольшой круглый шарик на кончике языка.

— Боже.

За последние два года Чонгук стал просто помешан на пирсинге — по два прокола в ухе плюс хрящик, один на левом крыле носа, а теперь ещё и эти. Ну хоть до тату пока не добрался.

— Ты когда мимо металлоискателей проходишь, они не звенят?

— Нет конечно, — фыркает Чонгук. — Это ж и не металл почти, всего пару грамм.

— Не понимаю, как тебе его делают без разрешения родителей.

— Чангюн помог…

— Опять твой Чангюн! — восклицает Хосок, подворовывая у брата чипсинку.

— Да че ты на него наезжаешь каждый раз?

— Не знаю, не нравится он мне, слишком мутный, — морщится Хосок, а затем резко меняют тему: — Как в школе дела? Почему опять прогуливаешь?

— А, обычно. Да стало лень как-то, — пожимает плечами младший, комкая упаковку от чипсов.

Чонгуку всего семнадцать, и он ещё обязан ходить в старшую школу. И как бы Хосок не бился, но брат часто прогуливает её, заваливаясь к ним.

— А как родители?

— Не знаю… Я сегодня не дома ночевал.

Хосок поджимает губы, цепляя зубами нижнюю. Родителей Тэхёна и Чонгука можно удачно сравнивать в том, что у них всех не складываются отношения со своими детьми. В конце выпускного класса, то есть в том году, они договорились, что Хосок будет жить у семьи Чон, но отцы семейств из-за чего-то поругались, и всё накрылось медным тазом. Хосок пытался узнать причину, но ему так никто ничего и не объяснил, папа и дядя до сих пор не общаются. Единственное, что он знает — Чонгук редко бывает дома, и ему часто не хватает наличных.

— Деньги остались с прошлого раза, когда я давал их тебе? — отчего-то шёпотом спрашивает Хосок, поднимаясь с подоконника.

— Нет, хён, но не надо, правда…

Хосок, не слушая младшего, отходит в спальную зону и достаёт из верхнего ящика рабочего стола небольшую стопку зелёных.

— Дают — бери, бьют — беги, — привычно шепчет Хосок, протягивая брату деньги.

— Спасибо, — пряча глаза, благодарит Чонгук.

— Ты ещё голодный? Хочешь, обедом накормлю? У нас ещё мясо есть.

Чонгук пытается отказаться, побледнев, но кто его будет слушать — Хосок уходит на кухню подогревать вчерашний ужин.

— Всё равно скоро Тэхён вернется из университета, его нужно накормить. Заодно и ты поешь, — добродушным тоном объявляет Хосок. Они с Чонгуком стараются делать вид, что в семье Чонов ничего плохого не происходит, а передача денег — просто подарочек от старшего братика. — Че мне жалко, что ли.

— Ладно.

У Тэхёна, видимо, нюх — стоит Хосоку выложить еду на тарелки и принести их в гостиную, как ключ в замке поворачивается и появляется он сам.

— Чонгук-и! — верещит Тэхён и прямо в уличной обуви бежит к младшему. — Так давно тебя не видел!

— Сука, Тэхён, паркет! — шипит Хосок, указывая на грязные мокрые следы. — Будешь сам убираться!

— Приветик, хён! — Чонгук старается улыбаться, охлопывая себе по заднему карман джинсов — Тэхён ничего не знает ни о деньгах, ни о проблемах в семье Чонов. — У тебя появился пирсинг!

— Да, тебе нравится?!

— Очень!

Хосок не выдерживает и, ворча, как старушка, уходит за тряпкой, чтобы убрать грязь с пола. Шлёпнув Тэхёна по бедру, он заставляет того вернуться в прихожую.

— Клянусь, в следующий раз ты будешь это всё убирать сам.

— Да, да, — отмахивается Тэхён, разуваясь. — Вау, Гуки, и у тебя появился новый прокол!

Чонгук высовывает язык, мыча что-то нечленораздельное.

— О, пирсинг на языке. Это очень секси, — последнее слово Тэхён произносит на американский манер, с громкими шипящими.

— Я знаю!

— Ну че, всё выкладывай давай, давно не виделись же. Нашел себе девчонку на зимние танцы? — спрашивает Тэхён, размешивая карри в рисе. — В GTA сегодня будем играть, жри быстрее.

Хосок перестаёт жевать и смотрит на друга 'ты серьёзно?' взглядом. У этих двоих всего две темы для разговоров — девушки и GTA. А, ну иногда ещё и Overwatch появляется в этой категории, когда приходит время мирового турнира.

— Нет. Пранприю никто не заменит.

Хосок закатывает глаза и недовольно мычит, наставив палочку на брата.

— Не смей. Она старше тебя на два года, а ты ещё даже несовершеннолетний.

На прошлом дне рождении Хосока Чонгук познакомился с Пранприей и с тех пор думал только о ней.

— Ой, да ладно тебе! — насмешливо тянет Тэхён. — Это у вас семейное — влюбляться в людей старше вас…

Злобный хохот Тэхёна переходит в болезненный стон, когда Хосок щипает его за плечо.

— О чём это он? — не понимает Чонгук.

— Не важно, — быстро переводит тему Хосок, — как тебе мясо?

— Мм, лучше, чем у мамы! — улыбается Чонгук, и Хосок задаётся вопросом, когда тот в последний раз полноценно ужинал с семьёй. — Кстати, забыл сказать вам! Меня в этом сезоне пустили на гонки!

— О, поздравляю, Чон-и! И когда первый заезд?

Хосок, однако, радость от этой новости не разделяет: ему не нравится, что Чонгук уже третий год подряд таскается на подпольные заезды на мотоциклах. Пока его, слава Богу, не пускали участвовать, но видимо время пришло.

— В эти выходные. Вы же придёте меня поддержать, да?

— Нет.

— Да, — одновременно говорит с Хосоком Тэхён, а затем непонимающе смотрит на соседа. — Ну я в любом случае пойду. В них и Сокджин-хён участвует.

— Боже, — Хосок встаёт из-за стола и относит грязные тарелки в мойку. — Твой Сокджин у меня уже в одном месте. Тебе не кажется странным тот факт, что куда бы мы не пошли, он обязательно тоже там будет?

— Это судьба, — философски заявляет Тэхён, опуская глаза вниз. — На самом деле он давно мне об этом говорил, я просто забыл, что на них и Чонгук ходит.

— А, тот Сокджин. Ты мне его фотки-то покажешь? — спрашивает Чонгук.

— Что? Ты знаешь?

— Да, мы с Тэхёном-хёном переписывались, — когда ему протягивают телефон, Чонгук громко свистит. — Ничего себе. Красавчик. Не думал, что кому-нибудь такому можешь понравиться ты.

Чонгук хохочет и убегает от Тэхёна, который намеревается ударить младшего за дерзость. Хосок, намывая посуду, лишь улыбается. Пусть все приходы брата и означают то, что сейчас в его семье не всё гладко, Хосок всё равно любит такие их семейные вечера.

— Ну так ты придёшь поддержать своего младшего братика? — по-щенячьи заглядывая в глаза старшего, спрашивает Чонгук.

— А мотоцикл ты где возьмёшь?

Чонгук подвисает, на секунду переводя взгляд на льющуюся воду, вероятно раздумывая, стоит ли говорить правду.

— У Чангюна…

— Серьёзно...

— Да ладно тебе, Соки, неужели ты не хочешь посмотреть на первый заезд брата? — с другой стороны заглядывает в хосоковы глаза Тэхён.

— Я хочу, но Тэхён, все твои идеи заканчиваются плохо исключительно для меня.

— Нет, с чего ты взял… — фыркает Тэхён.

— Серьёзно? Этой зимой мы поехали на лыжи с семьёй Ёндже, и из-за твоей идеи я чуть шею на склоне не сломал, — принимается загибать мыльные пальцы Хосок, — месяцем позже ты поспорил со мной смогу ли я запить содовую молоком. В этом августе ты втянул меня в покраску волос, а совсем недавно из-за тебя я ушиб ногу…

— Ладно, ладно, я понял, — в защитном жесте поднимает руки вверх Тэхён. — Но ведь не мы будем в этом участвовать.

Хосок смотрит в одни щенячьи глаза, потом в другие, и сдаётся.

— Ладно. Когда они там у тебя?

— Поздно вечером в эту субботу. Уху, я так рад! — Чонгук на секунду жмётся к брату, изображая семейные крепкие объятия, а затем даёт Тэхёну 'пять'. — Ну что, сыграем в GTA?

— Погнали!

— Хосок с нами?

— Не, он как всегда провалит первую же миссию, а затем будет ныть, что это игра — дерьмо, а не он дерьмовый игрок.

— А потом и джойстик в окно выбросит!

— Это было всего раз!

Чонгук противно хохочет своим икающим смехом, а Хосок качает головой, спрашивая у высших сил, почему ему в друзья достались эти два больших ребёнка.