trigger (ficbook.)[ЗАКОНЧEH]

Примечания:
• Пульгоки — блюдо корейской кухни, род барбекю, обычно готовится из маринованной говядины или телятины, иногда — из курятины или свинины.
• Самгёпсаль — популярное блюдо корейской кухни. Представляет собой кусочки жирной свиной брюшины, не прошедшей маринования, не посыпанной специями, которые участники трапезы поджаривают на стоящем на столе гриле.
• Куксу — блюдо корейской кухни, лапша, а кроме того — холодный суп из этой лапши.
• Сикхе — корейский традиционный сладкий рисовый напиток, который часто пьют как десерт. Этот рисовый напиток изготовляется из риса и масла.

— Пранприя! — изо всех сил старается докричаться Тэхён, у него от усердия даже венка на шее вздулась. — Кихён!

Сейчас время обеда, понедельник, и студенты хотели вместе собраться в кафетерии, но Пранприя с Кихёном куда-то умотали, и Тэхён, конечно же, побежал их искать.

Хосок знает, что кричать в коридорах — неприлично, однако всё равно присоединяется к другу:

— Кихён-а!

Остальные учащиеся вокруг уже начинают оборачиваться, что-то недовольно бурча, а друзья всё никак не откликаются.

— Глухие, что ли, — Тэхён ускоряется, упрямо следуя за ними. — Кихён, твою мать!

Удивительно, но это срабатывает — Пранприя с Кихёном оборачиваются.

— Что? — недовольно останавливается диджей.

— Вы идёте на обед?! — продолжает кричать Тэхён.

— Да, конечно, займите нам местечко! — на такой же громкости отвечает Пранприя.

— Хорошо, договорились!

— Не кричите в коридоре, хаксен! — Тэхён получает лёгкий подзатыльник от Минсока-хёна, проходящего мимо них.

— Извините, — Тэхён коротко кланяется и изображает сожаление, а затем берёт Хосока под руку и тащит в противоположную сторону от коридора, в который завернули Пранприя и Кихён. — Ладно, погнали в кафетерий. Нужно успеть занять свои места, а то Джису опять на моё сядет.

— Боже, да уступи ты девушке, жалко, что ли?

— Но это моё место, я сижу во главе стола!

— Вы можете сесть вдвоём, — предлагает свой вариант решения Хосок.

Тэхён на мгновение останавливается, и вправду задумавшись о таком разделении места.

— Неплохо, — наконец изрекает он и продолжает свой путь до кафетерия.

Сегодня 'день пульгоки (•)', и Ёндже, который является огромным фанатом этого мяса, набирает несколько тарелок. Их так много, что Джин-Хо и Хосоку приходится отставить свои подносы на соседний свободный столик.

— Боже, — Кихён кривится, наблюдая за тем, как товарищ с жадностью поглощает кусок за куском. — Ты скоро на все восемьдесят процентов вместо воды будешь состоять из мясного жира.

— Да ладно тебе, чего привязался к человеку, пусть ест сколько захочет, — встает на защиту Ёндже Джин-Хо, аккуратно подворовывая мясо из чужой тарелки.

— От-ва-ли, — по слогам поддакивает Ёндже, с довольной миной проводя кусочком перед чужим лицом. — Я же знаю, что ты сам пульгоки хочешь.

Кихён послушно откусывает от протянутой порции небольшой кусочек и тихо стонет, осознавав свою ошибку — и правда уж слишком вкусно.

— Агр, Лиса-а, хочу самгёпсаль (•). Может, сгоняем после занятий? — облокачиваясь головой о дружеское плечо, предлагает он.

Пранприя громко всасывает куксу (•) и, встряхнув плечом, с непроницаемым выражением лица смотрит на друга.

— Я на диете. Не пойду.

Кихён, Тэхён и Хосок одновременно фыркают.

— В который раз за этот месяц? — интересуется Хосок, быстро размешивая в своей плошке рис с карри.

— В этот раз точно не сорвусь, — Пранприя ставит тарелочку на стол и собирает несуществующие складки на животе. — Смотри как расплываюсь.

Кихён со скептицизмом тычет в плоский живот подруги и устало вздыхает. Хосок, сидящий напротив Пранприи, проверить её 'расплытие' не может, зато Тэхён, располагающийся во главе стола вместе с Джису, умудряется дотянуться и громко хмыкнуть.

— Мне б такие складки, — он хлопает себя по животу, который издаёт глухой шлепок.

— Ну началось, — Джису закатывает глаза и тянется за трубочкой своего сикхе (•). — Давайте сменим тему, иначе если я заведусь, то меня уже будет не остановить.

Джису и Пранприя пусть и являются близкими подругами, но не все их взгляды совпадают. Например, Джису категорически против всяких диет, когда как Пранприя только на них и сидит.

— Ладно, — соглашается Кихён, а затем склоняется к Пранприи и что-то негромко говорит ей.

За их половиной воцаряется тишина — левая часть стола, за которой сидят Намджун, Чанёль и Хёну, обсуждает что-то своё, Джису и Тэхён упорно зависают в телефонах, а Хосок молча пережёвывает свой остывший рис. Неожиданно Джин-Хо говорит:

— А кто на Чхусок остаётся в городе?

— Я, — поднимает руку Пранприя.

— О-о-о! — в один голос восклицают Тэхён и Хосок. Хосок тотчас встаёт и протягивает ладони в сторону девушки, чтобы она дала ему 'пять'. — Вот же мы затусим на этой неделе!

Пранприя тоже привстаёт и мягко касается чужих ладоней. Следом она спрашивает:

— Джин-Хо, а ты?

— Я остаюсь.

— Отлично.

— Я может быть, — отрывается от своего мяса Ёндже. — Не знаю, потащат ли меня в Мокпхо к родственникам.

— Мы же пойдём на ярмарку, да? — уточняет Джин-Хо, заправляя свои короткие рыжие волосы за уши.

— Её в этом году устраивают? — отрывается от телефона Тэхён.

— Да, мне Чимин что-то говорил про это, — отвечает Хосок.

— Конечно пойдём, — соглашается Пранприя и хлопает в ладони. — О, я уже в предвкушении!

— Ну почему я уезжаю?! — тихо ноет Джису, надувая губы. — Хотела бы я остаться с вами. Как думаете, Мин-сонсенним будет участвовать?

Все традиционные игры на ярмарке проводят преподаватели университета: такова традиция. Происходит это на добровольной основе, никого вести праздник принудительно не заставляют, но обычно все преподаватели легко соглашаются. Традиция же.

— Мм, зная его характер, я предполагаю, что нет, — усмехается Кихён.

— Но это же традиция, — не соглашается Пранприя. — Все участвуют.

— Его может Минсок-хён затащить, — встревает в разговор Чанёль.

— В любом случае вы узнаете об этом только на празднике, — недовольно разводит руками Кихён. — И я вообще не понимаю всего этого кипиша вокруг Мина-сонсеннима. Что в нём такого?

— Ну, он молодой, красивый, умный, — начинает загибать пальцы Пранприя, склоняясь к товарищу.

— Молодой? — фыркает Кихён. — Давно тридцатилетние стали молодыми?

— Ему вообще-то двадцать девять, и он ещё входит в понятие 'молодёжь', — негромко говорит Хосок, однако все умудряются его услышать. Заметив на себе взгляды почти всех сидящих за столом, он хмурится. — Что?

— Ничего. Просто ты прав, — Пранприя откидывается на спинку стула. — Если бы в моём вкусе была бы такая 'молодёжь', я бы даже влюбилась.

Ёндже и Кихён одновременно издают рвотные позывы.

— Фу, это странно! Он же наш преподаватель! — Кихён кидается долькой огурца в сторону подруги. — Фу!

— Как будто ты никогда не влюблялся в молодых учительниц в школе!

— Фу, нет!

Хосок, наблюдая за однокурсниками, нервно сглатывает: слова Кихёна заставляют его начать нервничать. Ему неуютно. Конечно же, о его влюблённости в Мина-сонсеннима никто кроме Тэхёна не знает, но теперь ему кажется, что Кихён видел их в клубе, и сейчас обо всём догадывается. Иначе как объяснить все эти недовольные слова, направленные в сторону преподавателя?

В образовавшейся тишине отчётливо слышны тихие смешки Джису и Тэхёна, которые ни на секунду не отрываются от своих телефонов. Тяжело вздохнув, Хосок переглядывается с Пранприей.

— И так целыми днями.

— Ага.

— Скажи, бесит? — ненавязчиво интересуется Пранприя, подпирая щёку кулаком.

— Неимоверно, — с готовностью отвечает Хосок.

Они, не сговариваясь, одновременно отбирают у друзей телефоны и кладут их около своих тарелок. Те раздраженно цыкают и пытаются забрать технику, но им не дают.

— Хорош переписываться, задолбали, — недовольно говорит Хосок.

— Общайтесь с нами, — поддакивает Пранприя.

— Вы скучные, — бурчит Тэхён, распластаясь на стуле.

— Ну блин, мне там Джинён свою селку прислал, дайте глянуть! — Джису тянется за мобильником, но её грубо шлёпают по тыльной стороне ладони. — Да ну вас.

Она насупливается и скрещивает руки на груди, осматривая кафетерий.

— Кто-нибудь знает, почему Мин-сонсенним взглядом прожигает дыру в нашем столике?

Хосок поднимает голову и видит, как преподаватель с хмурым выражением лица смотрит в их сторону. Вспыхнув, Хосок отводит взгляд и с особым усердием принимается доедать рис, оставшийся на дне плошки.

— Боже, Джису, ты уже помешалась на Мине-сонсенниме, перестань, — закатывая глаза, говорит Намджун. — Тебе кажется, не смотрит он на нас.

— Да? И то, что он встал из-за стола и идёт к нам, это мне тоже кажется?

Хосок мельком оглядывает двигающуюся фигуру около преподавательского стола, а затем берёт упаковку молока в обе руки и принимается внимательно изучать этикетку с составом. Может, если он опустит голову и весь спрячется, то его не заметят. Хорошая тактика, Хосок.

Когда он доходит до информации о правилах хранения, до него доносится лёгкий запах, отдающий чем-то морским. Краем глаза Хосок видит чью-то фигуру, остановившуюся между ним и Тэхёном, прямо на углу стола.

— Чон-хаксен, можно вас на минуту?

Приходится поднять глаза выше и едва заметно склонить голову в знак уважения.

— Зачем? — с глупым выражением лица спрашивает Хосок, закусывая верхнюю губу. Никто за столом не знает о произошедшем, но он всё равно не может отделаться от ощущения, что все его осуждают; становится снова неуютно, как несколько минут назад, во время нападок Кихёна.

— Зачем? — тоже глупо переспрашивает Мин-сонсенним, прочищая горло. Следующие слова он говорит уверенным голосом: — Нужно обсудить кое-какие детали вашего дополнительного задания.

— Дополнительное задание? — удивлённо шепчет Джису. — Но нам же…

— Да, конечно, — с противным скрежетом Хосок отодвигает стул и вскакивает. Забрав рюкзак, он шепчет в сторону Тэхёна: — Убери за мной посуду, пожалуйста. Я тебе потом всё объясню.

Тэхён хмурится, но кивает, провожая преподавателя и друга взглядом.

— Куда мы…

— Подождите, — прерывает его вопрос Мин-сонсенним, когда они выходят из кафетерия. — Пожалуйста, следуйте за мной. Нам нужно поговорить.

Хосок подозревает, о чём им нужно поговорить, и это его очень смущает. Следуя за Мином-сонсеннимом по опустевшим коридорам, он смотрит тому в спину и вспоминает, как тот учил его танцевать. Дальше Хосок припоминает шлепок по заду и последовавшую за этим преподавательскую ухмылку. Кажется, сейчас стыдно будет не только одному Хосоку.

— Я бы хотел поговорить с вами о том, что произошло вечером в пятницу, — неловко теребя мочку уха, начинает Мин-сонсенним, когда они приходят в 'зелёный коридор' — место, где кадок с цветами больше скамеек.

— А что произошло в пятницу? — притворно удивляется Хосок. — Вроде ничего не произошло в пятницу.

Отрицание проблемы — лучшее на данный момент решение.

Мин-сонсенним сразу понимает всё правильно — облегченно выдыхает и улыбается.

— Правильно. В пятницу ничего не произошло, — он делает шаг навстречу Хосоку, который, вспомнив всё произошедшее во 'Всаднике', автоматически делает один назад. Преподаватель тут же хмурится. — Просто никому не следует знать, что я оплачиваю своему студенту выпивку, танцую с ним и…

Мин-сонсенним притворно кашляет в кулак, и Хосок сглатывает, понимая, что тот хотел упомянуть.

— Ким Тэхён знает? — спрашивает преподаватель.

— Нет. Я никому не рассказал. А Ким Сокджин?

— Он не расскажет, — Мин-сонсенним опускает взгляд на свой телефон, который он держит в руках. — Я надеюсь.

Они замолкают, и Хосок чувствует, что скоро до неловкости, висящей в воздухе, можно будет дотронуться.

— Ну… раз мы всё обсудили… я пойду? — уточняет он, поправляя лямку рюкзака. В эту же секунду раздаётся оглушающий звонок.

— Да, конечно. Вы у меня сейчас?

— Нет, следующая пара.

— Хорошо, тогда… до встречи.

— До встречи, — говорит Хосок и медленно отступает к дверному проёму. Оказавшись в другом коридоре, он ускоряется и бежит к лестнице, чувствуя, что даже его шея покраснела.

” ” ”

      Через пару недель Тэхён всё-таки решается сделать пирсинг. Хосок думал, что друг как всегда всё забудет и ничего не сделает, но в этот раз тот подошёл к делу очень ответственно, даже заранее записался на приём. Хосок его план только поддержал и хотел было остаться дома, но его всё равно потащили в больницу — отбиваться не было смысла. Сейчас он сидит на мягком диванчике около медицинского кабинета в ожидании Тэхёна, который куда-то ушёл с врачом. Хосок этой ночью плохо спал, поэтому клюёт носом: в больнице слишком тихо и тепло. Он даже успевает слегка прикорнуть, пока ему не дают легкий щелбан.

— Айщ! — Хосок недовольно трёт покрасневший лоб и смотрит на Тэхёна, который садится рядом с ним. — Ну, чего сказали?

— Немного подождать здесь, но в общем всё нормально. Сказали, лучше начать с двух проколов.

— А ты сколько хотел? — хмурится Хосок: куда уж больше!

— Ну, по два прокола на одно ухо, — Тэхён касается мочек ушей, — и, может, один на хрящике.

— Многовато.

— Ой, да ладно. Это же не больно? — Тэхён после своих слов подвисает, задумавшись. — Хосок, не больно же?

— Я откуда знаю, я ж не врач.

Тэхён замолкает, пытаясь подобрать слова, и в итоге медленно произносит:

— Ну, надеюсь, что будет не смертельно.

— Конечно не смертельно, тебе ж не ухо будут отрезать, — смеётся Хосок, за что получает лёгкий толчок в плечо.

— А ты-то не хочешь? Я думаю, тебе бы пошли колечки.

— Не-е-ет, — отмахивается Хосок, — я этих иголок с самого детства боюсь. Мне как-то рубашку зашивали прямо на мне, так…

— Ким Тэхён, — его рассказ прерывает появившийся из кабинета врач с планшетом в руках, — всё готово, можем начинать.

— Хорошо, — вскакивает Тэхён с диванчика, а потом поворачивается к другу и шепчет: — Попридержи мысль, потом расскажешь эту историю. Уверен, она смешная до усрачки.

— Хорошо, — кивает Хосок, а затем делает характерный жест рукой. — Файтин!

Тэхён тоже вздёргивает кулаком и скрывается за дверью кабинета. Хосок садится удобнее, надеясь вздремнуть, но теперь сон как на зло не идёт. Тогда он достаёт телефон и начинает лениво просматривать соцсети, на автоматизме ставя 'мне нравится' под каждой записью. Когда доходит очередь до Facebook’а, он по привычке находит страницу Мина-сонсеннима и только потом понимает, куда он зашёл, но его уже не остановить. Хосок, практически не моргая, смотрит на тёмную заглавную фотографию и пытается понять, что сейчас вообще происходит в мыслях этого мужчины. Если раньше Хосок избегал преподавателя, то теперь преподаватель избегает Хосока — стоит студенту ступить хотя бы одной ногой в какой-либо коридор, как того тут же, как ветром, сдувает. Хосоку даже кажется, что у Мина-сонсеннима какой-то внутренний радар, потому как кроме занятий он его больше нигде не наблюдает, даже в кафетерии. Что касается самих занятий, то когда они встречаются взглядами (что участилось в последнее время), Мин-сонсенним запинается, теряя мысль, и начинает рассказывать материал заново. Хосок бы и хотел смотреть меньше, дабы не мучить человека, но он не может. Искушение слишком велико.

На преподавательской странице впервые за несколько месяцев появилась новая запись — это фотография. На ней на фоне городского парка стоит сам Мин-сонсенним с Сокджином, держащим маленькую собачку. Оба улыбаются, и вообще вся фотография такая светлая, что Хосок, умилившись, автоматически ставит 'мне нравится'… и лишь через секунду осознаёт свою ошибку. Испуганно охнув, он убирает отметку и с ужасом прокручивает страницу вверх, дабы убедиться, что Мин-сонсенним не в сети. Так оно и оказывается; Хосок, облегченно вздохнув, возвращается к фотографии, надеясь, что преподавателю не пришло уведомление.

— А ещё говорил, что это я перегибаю, заходя на страницу Сокджина-хёна каждый день.

Хосок дёргается и прижимает телефон к груди, испуганно оглядываясь. Справа, оперевшись коленкой о диванчик, стоит отчего-то ужасно довольный Тэхён.

— Ты меня напугал, боже! — Хосок почему-то видит необходимость оправдаться: — Я не сталкерю его, просто решил… посмотреть.

— Да, конечно, Соки, я тебе верю, — соглашается Тэхён, сдерживая улыбку, а затем заглядывает в экран. — О, что это, новая фотография? О-о-о, Сокджин-хён!
Издав возглас на ультразвуке, Тэхён плюхается рядом и выхватывает телефон.

— А, это, наверное, Джангу!

— Джангу?

— Да, Сокджин-хён купил себе собаку! Ох, она такая милая, — немного успокоившись, Тэхён возвращает телефон владельцу.

Хосок с подозрением смотрит на друга, а затем убирает мобильник в карман. Непроизвольно скользя взглядом по приёмной, он вдруг вспоминает, что Тэхён, вообще-то, уже вернулся.

— Тэхён, ты всё! — Хосок разворачивает друга, чтобы рассмотреть проколы получше.

— Ну что, Хосок-а, тебе нравится?!

Тэхёну и правда идёт — теперь у него милые маленькие звёздочки в ушах, с ними он выглядит… моложе и наивнее. Хосок не знает, как можно по-другому это описать.

— Да, классно.

— Врач сказал, что вторые проколы я смогу сделать не раньше, чем через три недели.

— Главное, чтобы денег хватило.

— Деньги есть, я отложил ещё с прошлой зарплаты, — Тэхён встаёт и засовывает руки в карманы. — Ну что, погнали домой?

— Какое домой, в магазин надо, — Хосок тоже встаёт.

— А, блин, точно, завтра же начинается Чхусок. Тебе мама прислала список необходимых продуктов?

— Да, сейчас, — толкнув стеклянную дверцу, Хосок пропускает Тэхёна и оказывается на улице, где уже потемнело и похолодало. Дыша в шарф, он достаёт телефон и открывает скрин маминого сообщения. — Думаю, лучше сразу в торговый центр махнуть, тут мама много чего написала.

— Ну тогда поехали.

Пока Тэхён ловит такси, Хосок скрывает все открытые вкладки в телефоне и зависает лишь на до сих пор открытой странице Мина-сонсеннима. Подумав всего секунду, он тяжело вздыхает, прикрыв глаза, и скрывает и её.