trigger (ficbook.)[ЗАКОНЧEH]

Всего в расписании у них три занятия по истории — в понедельник, среду и пятницу — и благодаря этому избегать Мина-сонсеннима очень легко. Хосок его не боится и не стесняется, но что-то всё-таки заставляет его резко сменить курс, стоит преподавателю появиться на горизонте. Тэхён называет это 'синдромом нового учителя'.

— Да не парься ты так, морщины раньше времени появятся, — раздаёт советы направо и налево добродушный Тэхён, дёргая лямкой рюкзака. — Я уверен, что не только ты тест херово написал, у нас же полгруппы дебилов. Да и в конце концов даже я не парюсь, хотя написал хуже тебя. Не ссы.

И как здесь объяснить, что дело совершенно в другом?

Хосок соглашается с ним, лишь бы поскорее отвязался, но Тэхёна так просто не взять, Тэхён взывает о помощи у толпы.

— Кихён, вот скажи же, что Хосок — умный малый, а? Ну скажи?

Кихён нажимает на какую-ту кнопку на своём ноутбуке, снимает большие наушники, цепляя на шею, и с недовольством смотрит на нарушителя его спокойствия.

— Тэхён, я работаю, чего тебе надо?

— Скажи же, что Хосок — умный?

— Да, как скажешь, — Кихён отмахивается, надевает наушники и возвращается обратно к ноутбуку. Хосок присаживается на подоконник рядом с ним, бесстыдно заглядывая в экран. Наблюдать за тем, как он создаёт музыку, всегда очень интересно, хоть для Хосока это, как инопланетная грамота.

— Ой, да ладно вам, чего переживать. Это же был просто пробный тест, — с улыбкой говорит Цой Джин-Хо — ещё один переводчик в сие обществе. Она перешла к ним в том году в декабре, когда учёба длилась уже четвёртый месяц, и почему-то сразу влилась, стала 'своей'. Эта крашеная рыжая азиатка американского происхождения выполняет роль 'крёстной феи' — все знают, что коль случилась беда, нужно идти сразу к ней; она в лепешку расшибётся, но поможет. Вот такой добрый человек. — Хосок-и, чаще улыбайся, кто-то может влюбиться в твою улыбку!

Сопротивляться очарованию Джин-Хо невозможно — Хосок улыбается и по-дружески на секунду переплетает свои пальцы с чужими. Ему хочется в который раз соврать, что он совершенно не волнуется по этому поводу, но его прерывает негромкий женский 'хор' слева; оставшаяся часть группы переводчиков, сидящая на скамейках, вразнобой здороваются 'мин-сонсенним', и с лица Хосока пропадает улыбка, стоит ему пересечься с преподавателем взглядом. В эту же секунду раздаётся трель звонка, Хосок слезает с подоконника, намереваясь идти на занятия по русскому языку, но никто вокруг него не сдвинулся с места, и ему приходится тоже остановиться.

— Я на секунду, — говорит Мин-сонсенним. — Хотел сказать, что я проверил ваши тесты, можете кого-то сегодня послать за ними. Разберёте свои ошибки дома, завтра проведу краткий опрос по всем вашим пропускам.

Несколько человек в толпе, кажется, Тэхён и Джин-Хо, измученно стонут. Мин-сонсенним лишь приподнимает руку вверх в просьбе не перебивать его.

— И не думайте, что раз я молодой преподаватель, то меня можно как-то обмануть. Нет, не можно. Отвечать будете у доски, — строго говорит он, смотря на свои наручные часы. — Так, а где ваши лингвисты-педагоги?

— У них сейчас психология в '110'-ой, — отвечает запыхавшаяся и только что появившаяся Пранприя.

— Хорошо, спасибо.

Хосок провожает преподавателя вглядом и с горечью понимает, что сегодня у него будет долгая ночка.

” ” ”

      — Хо, мне это до конца жизни не выучить! — стенает Тэхён так, что у Хосока закладывает правое ухо. Он пытается сбежать, но его ловят за щиколотку, заставляя остаться на ковре. — Ну всё, мы покойники.

— Не паникуй раньше времени, — Хосок протягивает другу конспекты с учебником, которые сразу отлетают на диванчик.

— Да? Это ты мне говоришь?!

Хосок пропускает колкость мимо ушей: знает же, что Тэхён просто ищет способ перевести тему в совершенно другое русло.

— Может, начнём с Древней Руси? У тебя там много ошибок?

Тэхён, крехтя и пыхтя, словно его заставили перетащить весь фургон с металлоломом за один раз, тянется к валяющемуся у диванчика рюкзаку и достаёт смятый, простите, как из жопы, листок с заданиями. Покорно протянув его Хосоку, он незаметно пытается улизнуть, но его снова ловят за лодыжку.

— Ага, так, у меня такие же ошибки, как и у тебя. Ну что, начнём с самого начала?

— Древняя Русь — скука смертная, династия Рюриковичей — в ту же топку. Давай что ли сразу с СССР.

— Тогда у нас с тобой вообще каша в голове будет, — Хосок наклоняется над конспектом и, не найдя ничего полезного, тянется за справочником. — Давай, Тэхён, хватит лениться, нужно повторить хотя бы то, что знаем.

— СССР, — упрямо гнёт своё Тэхён, развалившись на ковре и прикрыв глаза.

Хосок устало протирает веки, приподнимая очки на лоб. Тэхён — способный парень, в прошлом году он написал лучше всех промежуточный тест по русскому языку, и единственное, что тормозит его, — это огромная лень, которая выползает каждый раз, когда на горизонте появляется какое-нибудь дело, именуемое 'учёбой'. И Тэхёна всегда нужно подгонять, пинать под бок, поэтому сейчас Хосок прочищает горло и начинает:

— СССР образовался…

— В тысяча девятьсот двадцать втором, — послушно повторяет вместе с ним Тэхён.

— А распался…

Они продолжают заниматься до самого вечера, повторяя каждый незначительный пропуск. Хосок чувствует, что его мозг уже кипит и, когда Тэхён предлагает сделать перерыв, с радостью соглашается.

— Фуух, я сейчас на восемьдесят процентов состою из Российской истории, — фыркает Тэхён, залезая на их полукруглый подоконник. Открыв окно на проветривание, он испускает вздох облегчения.

Хосок на эти слова издаёт лишь лёгкий смешок, залезая в холодильник за пивом. Достав две бутылки, он ставит их на стол, тотчас откупоривает и протягивает одну Тэхёну.

— Когда-нибудь меня посадят за то, что я спаиваю тебя.

— Да ладно тебе, мне до совершеннолетия пару месяцев осталось, я уже зрелый, — хвастается Тэхён, словно это достижение национального масштаба, а затем резко переводит тему: — Вот повезло же нам с преподом, скажи?

— Да ладно тебе, зато лучше знать материал будем, — отчего-то Хосоку хочется защищать честь преподавателя.

— Эй, я вообще-то без сарказма сказал, — улыбка Тэхёна приобретает хитроватый оттенок. — А че это ты его защищаешь, а? Хосок-а!

Хосок смущённо фыркает и недовольно бурчит:

— Да не защищаю я его.

Тэхён злобно хихикает и умудряется пихнуть пяткой в дружеское плечо.

— Ладно, ладно, я прикалываюсь, — Тэхён делает небольшой глоток и облокачивается спиной об окно. — Но он симпатичный, скажи? Не грех влюбиться!

Хосок переворачивается на ковре на бок и подпирает голову рукой.

— Да откуда ж мне знать-то.

У Тэхёна, можно сказать, совсем нет комплексов: в первую же неделю их знакомства он признался в своей пансексуальности. Хосоку, который является бисексуалом, уверенности рассказать о себе не хватило. Сначала он просто стеснялся, а после скрывать свою ориентацию уже вошло как-то в привычку. И его до сих пор смущают такие вопросы, словно Тэхён обо всём догадывается и просто дразнится. Фиг разберёшь, что творится в этой голове.

— Ну блин, ты же можешь как парень дать оценку человеку, это несложно. И для этого не обязательно быть цвета неба.

— Ну да, симпатичный, — Хосок прячет улыбку за глотком пива. Тэхён на секунду слезает с подоконника, забирая телефон с журнального столика, а затем возращается, начиная что-то очень быстро печатать. — Кому пишешь?

— Ёндже. Хочу попросить его поискать про Мина-сонсеннима какую-нибудь инфу.

Чхве Ёндже — последний, четвертый, представитель мужского пола в группе переводчиков. Застенчивый темноволосый тихоня, способный найти абсолютно любую информацию, какой бы недосягаемой она не была.

— Зачем?!

— А почему бы и нет? Как будто в первый раз, — телефон Тэхёна издаёт тихой 'клац'. — 'Не проблема', вот, думаю, завтра мы узнаем все грязные секретики Мина-сонсеннима, — Тэхён издаёт злорадное 'ха'.

Хосок недовольно мотает головой, откровенно этого не понимая. Конечно же, ему как и Тэхёну любопытно узнать о настоящем Мине-сонсенниме, но всё же лезть в чужую личную жизнь… это неправильно.

— Думаю, пора продолжить заниматься, — поставив пустую бутылку около диванчика, Хосок выпрямляется и с удовольствием потягивается, вытянув руки наверх.

Тэхён гримасничает, изображая надрывый плач, однако всё равно слезает с подоконника и открывает конспект на странице, наполненной краткими событиями четырнадцатого века.

” ” ”

      — Хорошо, Ким-хаксен, — наставив на ученицу шариковую ручку, довольным голосом сообщает Мин-сонсенним. Джису с благодарностью кланяется и вопросительно указывает на парты за своей спиной. — Да, да, садитесь.

Мин-сонсенним склоняется над своим блокнотом (с милым котиком на обложке), в котором он сделал список всех своих учеников. Настаёт очередь Тэхёна.

— Давай, жги, — на удачу шепчет Хосок. Друг поднимает кулак вверх, кивая.

Тэхёну достается Отечественная война 1812 года. Запнувшись лишь на Бородинском сражении, он слышит долгожданное 'хорошо'. Комично облегченно выдохнув, он получает осуждающий преподавательский взгляд и возвращается за парту. За ним идёт Ким Намджун и, как и ожидалось, рассказывает про русско-японскую войну без сучка без задоринки, словно прямо сейчас читает учебник. Через несколько учеников настаёт черёд и Хосока.

— Октябрьская революция, — сухо называет тему Мин-сонсенним.

Хосок делает глубокий вздох, словно собирается нырнуть на большую глубину, и выходит к доске. Говорит он с легким волнением, но говорит верно, активно жестикулируя руками. Мин-сонсенним внимательно слушает, подперев подбородок большим и указательным пальцами. Единственное, что он говорит:

— Хорошо, только вы в одном ошиблись — революция началась двадцать второго января.

— Нет, это вы ошибаетесь, — упрямо гнёт своё Хосок: он не для того вчера с Тэхёном до часа ночи учил эту долбанную историю России, чтобы ему сейчас снизили балл из-за какой-то мелочи. — Она началась девятого числа.

— Вы уверены? Потому что если окажется, что вы не правы, я поставлю вам незачёт.

— Да, — решительно кивает головой Хосок.

Мин-сонсенним лезет в средний ящик стола и достаёт справочник. Долистав до нужной страницы, он удивленно приподнимает брови.

— Хм, да, девятого января. Прошу меня простить, двадцать второе января — это по новому стилю, — говорит преподаватель, закрывает ящик и кладёт локти на стол. Он смотрит на Хосока странным взглядом, словно только что увидел в нём что-то особенное. — Что ж, Чон-хаксен, зачет. Следующим будет…

Хосок кланяется и уходит на своё место, странно взбудораженный случившимся — не каждый день он так открыто и дерзко противостоит преподавателю, особенно такому преподавателю. Тэхён рядом шепчет гордое 'молодчина', но Хосок на это никак не реагирует, продолжая задумчиво смотреть на Мина-сонсеннима.

” ” ”

      Спустя несколько дней, вечером в четверг, повторив весь материал, который они будут рассказывать на истории завтра, парни рассредотачиваются по квартире — Хосок уходит готовить ужин, поскольку сегодня его очередь, а Тэхён приземляется на свой излюбленный подоконник с банкой пива и пачкой снэков в руках. Хосок изредка подворовывает у него чипсинки, пока морепродукты варятся на плите.

— О, Ёндже скинул ссылку, он нашел его в Facebook’е! — внезапно восклицает Тэхён, и первые несколько секунд Хосок не понимает, о чём говорит его товарищ. — Так-с, сейчас заценим!

Хосок, не способный сопротивляться зову любопытства, делает огонь потише и залезает на подоконник к другу.

— Чёт информации маловато, — обиженно выдвинув вперёд нижнюю губу, говорит Тэхён и открывает поле информации. — Мин Юнги, двадцать девять лет, Тэгу…

'Юнги', едва слышно пробует произнести чужое имя Хосок, чувствуя, как оно перекатывается на кончике языка. Красивое. Конечно, они могли бы узнать имя преподавателя непосредственно у него самого, но так… интереснее.

— Смотри-ка, у него фотки на баскетбольной площадке, — проводя пальцем по сенсору, говорит он.

— Сёрьезно?! Я выше его, но взяли его, а не меня?! — возмущается Тэхён, у которого когда-то была мечта стать профессиональным баскетболистом.

— Ну, кому-то везёт, а кому-то — нет.

Они еще немного времени лазают по странице; информации действительно немного, но Хосоку хватает и этого — он хранит каждую мелочь, каждый факт, как что-то ценное, у самого сердца. Почему-то именно такие вещи всегда делают преподавателей более… человечными, что ли, 'живыми'.

— И всё? — Тэхён, наоборот, выглядит разочарованным из-за малого количества информации. — Не, ну чё он за человек такой?!

— Ну, не все любят многое выставлять о себе в интернет, — поучительным тоном говорит Хосок и возвращается к готовке.

— У него всего две фотографии, ты понимаешь?! Д-в-е!

Хосок скептически смотрит на друга, словно не может поверить, что тот действительно опечален таким исходом.

— Прекрати сталкерить нашего нового преподавателя. Это глупо.

— Ладно, — слишком быстро и легко соглашается Тэхён, бездумно кидая телефон через плечо, на мягкую обивку подоконника. Засунув упаковку от снэков между подушками диванчика (как будто Хосок слепой и ничего не увидел), он проходит на кухню и выбрасывает пустую бутылку в мусорку. Хосок понимает, что пришедший сюда Тэхён, — это катастрофа в чистом виде, поэтому перенаправляет того поменять лампочку в ванной. Через несколько минут он возвращается обратно.

— Кстати, я только что вспомнил: нам счета уже через две недели оплачивать, а у меня мало денег осталось. У тебя как дела на финансовом фронте? — вспоминает об одной насущей проблеме Хосок, выключая огонь и с помощью товарища сливая воду из кастрюли.

— Не парься, мои предки дадут недостающую часть денег. Им всё равно некуда их девать, — в словах Тэхёна слышится откровенная издёвка.

— Ну, мы же уже взрослые, они не обязаны…

— Хосок. Мы мусолили эту тему уже пятьсот тысяч раз, за-бей, — Тэхён открывает верхний ящик и достаёт плоские тарелки. — Давай лучше на стол накрывать, я жрать хочу.

После ужина, когда Тэхён уходит просто отлить, что обычно затягивается на целый час, Хосок решает, что сейчас наилучшее время позвонить матери.

— Хосок-и, родной мой! — не на шутку радуется женщина, увидев на дисплее номер сына. — Ты так давно не звонил!

— Здравствуй, мам. Э-э… Прости, я забегался в студенческой рутине. У нас появился новый преподаватель истории.

— Правда? И как он?

— …Неплохо, — обдирая нитки на подушке и стараясь, чтобы голос звучал ровно, говорит Хосок. — Мам, на самом деле я звоню предупредить, что я… Что я не смогу приехать на Чхусок домой.

Женщина на другом конце провода тихо охает, а затем недовольно цыкает:

— Как это ты не приедешь? Хосок-а, не мели чепухи.

— Я хочу остаться… из-за Тэхёна.

— А что с ним?

— Его родители снова уехали в командировку в Японию.

На мгновение в трубке повисает тишина.

— Ох, и в который раз за год?

— Не знаю, не считал. Просто понимаешь, мам, он тогда остаётся совершенно один.

— Он может приехать сюда с тоб…

— Мам, ты же знаешь, что не может.

Женщина и сама это прекрасно понимает. Когда в начале этого года парни ездили в Кванджу на день рождения Хосока, отец семейства и Тэхён почему-то невзлюбили друг друга, и находиться с ними не то, что в одной комнате, в одном здании страшно.

— Неужели ему больше не к кому прибиться?

— Нет.

Мама глубоко вздыхает, уже мысленно смирившись с отсуствием сына.

— А вы сможете сами приготовить сонпхён?

— Конечно, мама. Если что, я позвоню тебе по Skype, договорились?

Женщина снова тяжело вздыхает и тихо угукает.

— А как там сам Тэхён?

— Неплохо, пока что дышит и процветает, — не может удержаться от шутки Хосок.

— Ох, ладно, передавай ему привет.

— А ты отцу. Пока, мам.

— Пока, сынок.

Дверь в ванную комнату открывается, и Хосок, испугавшись непонятно чего, хаотично жмёт на дисплей и роняет телефон на пол.

— Кто звонил?

— Да типичный обзвон от мамы… Тебе привет.

— Ага, ей тоже.

— Да как я ей передам, если она уже отключилась?

Тэхён на секунду мешкается, а потом громко выдаёт:

— Я посылаю ей лучи любви и поддержки сквозь расстояния!

А затем напрыгивает на вставшего с дивана Хосока; они валятся на ковёр, и Тэхён, пнув друга пяткой в бок, шутливо делает захват его шеи.

— Отстань, — пыхтит Хосок, пытаясь оторвать чужое предплечье от своего горла. Безрезультатно. — Ким Тэхён, отъебитесь, пожалуйста!

Тэхён взлохмачивает цветные волосы Хосока, завывая гиеной, а затем вскакивает и убегает на свою кровать. Хосок хрипит, поднимается с пола и бежит за ним, но ему не дают подняться, пнув пяткой в лоб.

      На следующий день, на уроке истории, Хосок понимает, что он откровенно влип, когда запинается на пороге, стоит ему только увидеть Мина-сонсеннима. Тот сегодня в узких брюках и чёрной расстегнутой шёлковой рубашке, которая ему идёт. Чертовски сильно идёт.

— Давай, Хосок, не создавай пробку в дверях, — басит добродушный Хёну, который совсем недобродушно толкает Хосока в спину. — Хосок!

Хосок, наконец, приходит в себя и делает неуверенный шаг вперёд. Мин-сонсенним отрывается от своих записей, мельком оглядев нарушителя студенческого движения, а затем, опираясь кулаком о деревянную поверхность, поднимается со стула и встаёт около своего стола.

— Здравствуйте, давайте скорее заползайте, сегодня хотя бы три группы должны успеть со своими докладами.

Первыми выходят Джису и Пранприя, у которых подробный доклад о зарождении Руси как страны. Хосок и Тэхён, искавшие материал по Куликовской битве, совершенно расслабляются, уверенные, что до них очередь сегодня не дойдёт. Точнее, расслабляется один Тэхён, потому как Хосок пытается сосредоточиться на информации, высвеченной на экране, но все его мысли уносятся к Мину-сонсенниму, который сейчас встал справа от доски, давая девочкам пространство.

'Нельзя быть таким красивым', думает Хосок, 'это нужно запретить на законодательном уровне'. Он подпирает щёку кулаком и горестно вздыхает, как старая дева у окна, любуясь красотой преподавателя. Хосок — фанат прекрасного, особенно когда это касается окружающих его людей.

— Слишком палишься, — раздаётся горячий шёпот у самого уха.

— А? — не сразу понимает Хосок, нехотя отрываясь от созерцания удивительного профиля Мина-сонсеннима и поворачиваясь к Тэхёну.

— Ты пялишься на преподавателя влюблёнными глазами уже пятнадцать минут.

— Я не влюблён в него, — тушуется Хосок, моля Богов, чтобы не покраснеть. — Да и к тому же я…

— Да ладно тебе, Хосок-и, я знаю, что ты гей.

— Я не гей, я бисексуал, — на автомате поправляет Хосок, а затем округляет глаза от удивления. — Ты знаешь?

— Ну ты, вроде как, не особо и пытался это скрывать.

На душе Хосоку становится чуточку легче: оказывается, Тэхён обо всём уже давно знает, и ему больше не нужно стесняться своих чувств.

— Я не влюблён в него, — упрямо повторяет Хосок, касаясь кончика своего носа.

— Можете потише? — шипит справа недовольный Кихен. — Я следующий с Ёндже, а вы мешаете нам повторять материал.

Хосок тихо извиняется и отворачивается от Тэхёна, возвращая свой взор на красивого Мина-сонсеннима.

— И всё равно ты палишься, — всё никак не успокоится Тэхён спустя минуту молчания, наклоняясь к самому уху. — Потому что только на него и смотришь. Не моргая.

Хосок отмахивается, но к словам друга прислушивается. Он не влюблён, нет. Чтобы влюбиться, Хосоку мало одной красивой мордашки, для него важны человеческие качества. Мин-сонсенним просто нравится ему как симпатичное лицо из толпы, не более.

'Главное по-настоящему в него не влюбиться', думает Хосок. Он слишком хорошо знает, что в этом случае сильно увязнет в Мине-сонсенниме, потонет в своих собственных чувствах, а это уже будет самой настоящей катастрофой.

Влюбиться в своего преподавателя — последнее, что ему сейчас нужно.