trigger (ficbook.)[ЗАКОНЧEH]

Примечания:
• Чанъин — в корейской мифологии зубастые лохматые великаны.
• Танмуджи — корейское блюдо, представляющее из себя жёлтую маринованную редьку.
• Хато — игральные пластиковые карты. Одна из самых популярных игр — Go-Stop.
• Хаксен – обращение преподавателя к студенту (переводится как 'ученик').

[ким тэ-тэ, 02:37]:

хосокхосокхосокхосок, ты не поверишь, что я только что узнал!!!!!

[ким тэ-тэ, 02:38]:

хосоооткк

[ким тэ-тэ, 02:40]:

ты что, спишь????

[ким тэ-тэ, 02:42]:

как проснешься сразу перезвони мне понял?

      Чон Хосок тихо стонет в подушку, надеясь, что звук уведомлений скоро утихнет и даст выспаться, но фиг ему. Он с кряхтением переворачивается на живот и слепо шарит рукой по тумбочке в поисках телефона, пока не вспоминает, что мобильник остался на кухне на зарядке. Недовольно поджав губы, Хосок игнорирует аккуратно поставленные тапочки у кровати и прямо босиком шлёпает по холодному полу в зону кухни. Включив лампочку около холодильника, он тянется за телефоном, оставляя зарядку болтаться в розетке.

'Что за фигня', думает Хосок, мельком пролистывая полученные сообщения; зачем ему звонить, если они находятся в одном помещении? Хосок хмуро почёсывает подбородок и оборачивается, уверенный в том, что сейчас его сосед спит, но нет, верхний ярус Тэхёна пуст. И когда, спрашивается, он успел сбежать, если они вместе ложились час назад?

— Алло, Тэхён, ты где? — друг берёт трубку моментально, и это, если хорошо его знать, очень настораживает. — Что происходит?

На другом конце провода слышатся пьяные крики студентов, биты типичной американской попсы и пронзительный свист. Тэхён чем-то шебуршит в трубке, и посторонние звуки резко обрываются.

— Хосок? Ты здесь? Ты не поверишь!

— Погоди, сначала объясни, где ты шатаешься в три часа ночи?

— Мне позвонил друг и у этого друга есть друг, у которого сегодня день рождения. Мы празднуем!

Хосок по-доброму усмехается, совершенно этим не удивлённый.

— Ладно, а что за новость?

— Нам нашли нового преподавателя истории!

— Серьёзно? — Хосок, вернувшийся в свою постель, тут же вскакивает, услышав новость. — Откуда ты узнал об этом? Кто это? Когда он перейдёт к нам?

— Тихо, у меня от водки голова кружится, не мельтеши, — на секунду в трубке повисает тишина. — Вот у друга этого друга есть друг, у которого подруга знакома с подругой другого друга, который…

— Тэ, давай короче.

— …который знаком с другим другом, у которого маман декан нашего лингвистического факультета. И вот, в общем, она ему и сказала, что нашли нам наконец преподавателя! Я без понятия, кто он, даже пол не знаю, знаю только то, что уже завтра у нас будет история!

— Офигеть, — тихо выдыхает Хосок.

С преподавателем истории им не повезло ещё с того года, первого курса, — учителем Ли-сонсенним была безобразным, домашнее задание не проверяла и объясняла материал ужасно, а к середине года так вообще в декрет ушла. Конец первого курса они доучились кое-как, с заменами и дополнительными парами русского языка, а в начале этого года им пообещали нового квалифицированного преподавателя. За две недели учебы у них пока что не было ни одного занятия, и студенты уже перестали надеяться.

— Надеюсь, что нам нашли не какого-нибудь чанъина (•).

— Я тоже, — Хосок смеётся, а затем устало потирает глаза. — Ну ладно, ты ещё долго?

— Неа, все уже расходятся. Через полчаса примерно буду. Спокойной ночи, брат.

— Спокойной ночи, Тэ.

Хосок ставит обратно телефон на зарядку, а затем идёт и включает по традиции ночник в прихожей. Дружат они уже целый год с хвостиком, и их общение началось слишком типично, чтобы про него что-то долго рассказывать — по объявлению в соцсетях. Тэхёну необходимо было сплавить куда-нибудь подаренную родителями однокомнатную квартиру, а Хосоку — найти недорогое, близкое к университету жильё в Сеуле; вот так каждый и получил то, что желал (а то, что они учатся на одном факультете, так вообще веление судьбы). И данная традиция — включать свет в прихожей ради другого — сложилась ещё в самом начале, когда прошлой осенью Хосок работал в ночную смену в местном магазинчике.

      На следующее утро Хосок просыпается как всегда последним в этой квартире. Необъяснимо, но как бы рано он не ложился и как бы поздно Тэхён не приходил домой, сосед всё равно поднимается намного раньше. Стоит Хосоку только открыть глаза, как в нос сразу же бьют запахи пригоревшей еды. Это тоже их очередная традиция — сначала Тэхён портит завтрак, а затем Хосок всё за ним исправляет, и они уже едят съедобную еду Хосока. Едят максимально просто, потому что Тэхёну запрещено даже думать о готовке супа (одним весенним утром он чуть не устроил пожар).

— Хосок-а, завтрак почти готов! — в наглую врёт Тэхён, прекрасно осознавая, что сейчас все его ошибки в готовке будут исправлены.

Хосок громко зевает, потягиваясь и опуская ноги на холодный паркет. Скукожившись на кровати, он сонным взглядом осматривает квартиру, которая за ночь совершенно не изменилась. Их жилище действительно маленькое, и прошлой осенью здесь было сложно даже вздох полной грудью сделать, но после появления Хосока в этом доме всё изменилось: он принёс с собой из Кванджу не только большие чемоданы, но и замечательную идею — разделить квартирку на зоны. В начале гость попадает в маленькую прихожую, там же его встречает дверь в ванную комнату. Из прихожей, стоит ступить вперёд, он оказывается на кухне, которая обозначается паркетом до гостиной. Дальше, где начинается мягкий ковёр с разными цветастыми кружочками, уже сама гостиная, с полукруглым мягким подоконником и стареньким телевизором. Слева от кухни и гостиной есть небольшое возвышение, на котором и стоит их двухъярусная кровать с дубовым столом и шкафом. Удобство на удобстве.

— Ну что, рис поставил?

— Ага… Пока вроде ничего не пригорело.

Хосок склоняется над маленькой кастрюлькой, в которой вода уже вовсю кипит, и делает огонь чуть потише. Тэхён тем временем дожаривает, а точнее пытается выловить несгоревшие кусочки ветчины из сковороды, что-то тихо бормоча.

— Что повторяешь?

— Теорию по праву. Сегодня же небольшой опрос будет, верно? — Тэхён выключает плиту и аккуратно складывает уцелевшие куски мяса на тарелочку.

— Нет, он будет только через неделю, — Хосок вручает Тэхёну нож, перец и огурец и жестом приказывает нарезать их соломкой. Сам он залезает в холодильник и достаёт банку танмуджи (•). Придирчиво принюхавшись, Хосок несёт поклажу к столику в гостиной.

— Агр, то есть вчера мы зря всё это учили?

— Зато потом не надо будет, — оптимистично заявляет Хосок и сливает воду из кастрюльки. Выложив рис в миску, он забирает палочки и снова относит всё к столу. Если бы не размер квартиры, он бы уже давно устал ходить туда-сюда.

— Всё равно жалко потраченное время. Эти два часа мы могли поиграть в GTA, — закончив с овощами, Тэхён кидает их на плоскую тарелку и возвращается на кухню за огромной миской кимчи, которую мама Хосока привезла им на прошлых выходных.

Хосок на эту реплику никак не реагирует, садясь на полу за журнальный столик, а, заметив, что Тэхён приземляется напротив в одних лишь трусах, морщит лоб.

— Тэхён, иди оденься, мы же это уже обсуждали.

— Иди оденься, иди оденься, — передразнивает Тэхён, но всё равно подчиняется и уходит в спальную зону за растянутой старой футболкой. На наготу у них запрета нет, более того, они не стесняются ходить друг перед другом в одном белье, но Хосока откровенно бесит привычка друга садиться за стол в одних трусах. Изредка походить — да, можно, но не целыми же днями!

Хосок ест быстро и справляется с завтраком за пять минут. Тэхён же нет, Тэхён делает всё медленно, 'наслаждаясь вкусом', и при этом умудряется залипать в телефон каждую минуту. Хосок устаёт его ждать, поэтому встаёт из-за стола, моёт посуду и уходит умываться и переодеваться. Университет у них не частный, официальной формы нет, поэтому, как говорится, влезай в первое, что упадёт из шкафа. У любителя порядка в лице Хосока из шкафа ничего не падает, приходится вытаскивать вещи самому. Он не фанат сильно выделяться из толпы, поэтому и одевается скромно, стараясь придерживаться классики, в отличие от того же Тэхёна. Тот ходит в университет в чём попало, но преподаватели по какой-то причине не делают ему замечаний.

— Ты всё? — Тэхён уже каким-то непостижимым образом готов, когда как Хосок только напяливает на себя джинсы.

— Почти, — обернувшись к соседу, он удивленно приподнимает брови. — Ты так и пойдёшь? Не замёрзнешь?

На улице — осень, сильный ветер и семь градусов, а Тэхён сидит в просторной красно-белой фланелевой рубашке, кепке и джинсах с большими дырками на коленях.

— А ты, Соки? — вредничает Тэхён, указывая на хосоков пуловер с выглядывающей из-под него рубашкой. — Не вспотеешь?

Хосок ничего не отвечает, проходя в прихожую, Тэхён — за ним. Они обуваются, пару раз стукнувшись локтями и бёдрами, надевают верхнюю одежду и уже готовятся выйти, как Тэхён вдруг вспоминает, что забыл телефон в спальной зоне.

— Только не по паркету, — шипит Хосок, поскольку в этой квартире только он его и моет. Ожидая возращения соседа, он склоняется над стоящей у входа тумбочкой и выуживает круглые очки-нулёвки из первого отделения.

— Опять ты в них пойдёшь?

— А что такого? Мне идёт, — нацепив очки на нос, Хосок в последний раз смотрится в зеркало и выходит за Тэхёном из квартиры.

— Ты в них на заучку похож.

— Так надо, это образ, — с величественным видом говорит Хосок, принимаясь закрывать дверь, но тут же останавливаясь. — Проверь, ничего не оставил?

Как и ожидалось, Тэхён забывает в квартире ключи, и приходится потратить на их поиски ещё несколько минут. Впрочем, такое происходит каждый день, как уж не привыкнуть.

      Сегодняшний учебный день проходит вполне себе спокойно, пока стрелки часов не начинают приближаться к времени начала занятий по истории. По группе, в которой учатся Хосок с Тэхёном, проходит слушок, что новый учитель — молодой мужчина, и, поскольку девушек на их факультете преимущественно больше, данная новость всех не на шутку будоражит. Хосок не знает, что происходит в группе лингвистов-педагогов, но женский пол там тоже преобладает, так что не трудно догадаться.

Когда стрелки переваливают за цифру три, вся часть лингвистического факультета, изучающая русский язык, в составе тридцати человек оказывается около нужной аудитории. До звонка осталось всего несколько минут, а некоторые дамочки уже на взводе.

— Боже, только бы не какой-нибудь старый извращенец, — щёлкая жвачкой, говорит Ким Джису из группы лингвистов-педагогов.

— Но если будет молодой преподаватель, то это тоже отстойно, потому что они те ещё мудаки, — возражает Пранприя Манобан из группы переводчиков.

— Нет, Лиска, ты не так думаешь. С молодыми, в отличие от старых, на экзаменах можно договориться, если ты понимаешь, о чём я…

Раздаются девчачьи смешки, и Хосок на секунду замирает, пытаясь уловить суть их разговора. Так ничего и не поняв, он машет рукой на это дело и оборачивается к сбившейся в кучу мужской половине его группы, которая, считая его, состоит из четырёх человек. Да, вот так вот, четверо юношей на одиннадцать девушек. В группе лингвистов-педагогов всё не так плачевно — шесть на девять.

По кампусу раздаётся неприятная трель, которая особенно въедается в мозг, если ты стоишь под самим звонком (что сейчас Хосок и делает). Появляется Ким Намджун — староста лингвистов-педагогов, спаситель с ключом от аудитории и обладатель длинных ног, в которых он сам вечно и путается, когда они целым факультетом играют в баскетбол. Уставшие за день студенты вливаются внутрь огромной толпой, Хосок идёт где-то посередине и останавливается около преподавательского стола в поисках свободного места. Аудитория '45' — небольшая, спрятаться от зоркого глаза преподавателя не получится, но Хосок и не собирался. К нему подходит Тэхён и указывает на первые парты, которые все вокруг старательно игнорируют, кроме как Ким Намджуна и Ю Кихёна — ещё одного заучки и счастливчика из группы переводчиков. Тот обычно на парах спит, но каким-то непостижимым образом получает наивысшие отметки, и сидеть с ним — одно удовольствие. Не дёргает, ничего не спрашивает и не предлагает играть в Хато (•) на деньги. В отличие от Тэхёна… который делает абсолютно всё из вышеперечисленного.

— Давайте если препод окажется скучным, то разок в Go-Stop? — Тэхён, словно дилер наркотиков в подворотне, достаёт неизвестно откуда колоду и начинает её перетасовывать с заговорческим видом. — Ю, ты с нами?

Хосок, сидящий между одногруппниками, чувствует, что занятие будет весёлым.

— Не, не буду. К тому же сегодня первый день с новым преподавателем, хочется правильно себя зарекомендовать, — отвечает Кихён, не отрывая взгляда от двери.

Тэхён обиженно сопит, шепча совсем не тихое 'подлиза', и склоняется над своей колодой, уткнувшись лбом в парту. Хосок участливо повторяет за ним, касаясь чужой ладони.

— Не переживай, если пара будет действительно нудной, то я обязательно с тобой сыграю, — приободряюще улыбается он.

— Ловлю на слове! — Тэхён, довольный собой, щёлкает языком. — Готовь свои денюжки, красавица, сегодня их у тебя уже не будет.

Тэхён смеется гиеной над своей собственной фразой и отрывает лоб от парты, Хосок с трудом сдерживает смешок, дабы не поощрять этого маленького засранца, и легонько бьёт того в плечо. Тэхён, решив не оставаться в долгу, мажет в предплечье тоже, но уже сильнее, из-за чего Хосок невольно задевает Кихёна спиной. Тот что-то тихо ворчит, поправляя и так идеально выглаженную толстовку, а затем щипает соседа по парте в бок. Хосок громко возмущается и уже собирается дать тому лёгкий подзатыльник, как вдруг его останавливает звонкий звук удара пластмассовой папки о стол. Вся аудитория в миг оживает, жадно рассматривая нового преподавателя. Им оказывается совсем молодой мужчина, и больше тридцати не дашь, с тёмными волнистыми волосами и уставшим выражением лица. Он снимает пиджак и вешает его на спинку стула, оставаясь в белоснежной рубашке с чёрным галстуком.

— Здравствуйте, студенты, я ваш новый преподаватель по истории — Мин-сонсенним, — мужчина указывает на пластиковую карточку со своим именем на широком шнурке, которую носят все преподаватели. — Вы, как я понимаю, здесь все изучаете русский язык, верно?

— Да, английская группа занимается по другому расписанию, — с готовностью отвечает Джису, ненавязчиво так наматывая кончик волос на палец. Кажется, новый преподаватель ей понравился. Хосок смотрит на этот дешёвый спекталь и еле сдерживается, чтобы не фыркнуть во весь голос.

— Вот и отлично, — Мин-сонсенним один раз глухо хлопает ладонями и следом потирает их. В его движениях неловкости не чувствуется, он поспешно оглядывает аудиторию уверенным взглядом, словно готовился вот здесь стоять всю свою жизнь. — Знаю, знаю, сейчас у вас лишь одни мысли на уме: а зачем мне, лингвисту, история? Согласен, мировая вам действительно не нужна, бессмысленное это занятие в девятнадцать лет учить то, что не выучил в школе, но! Я преподаватель по русской истории, а это, поверьте, очень важно. Русский народ он такой, болтливый, с радостью обсудит каждый исторический подвиг и провал, — преподаватель позволяет себе лёгкий смешок, — поэтому вам и нужно её знать. Возможно, в будущем, это поможет вам найти общий язык с… Ох.

Мин-сонсенним замолкает, стоит ему взглядом наткнуться на первые ряды. Конечно, вся группа уже привыкла к своим разношёрстным собратьям, а вот незнакомцу придётся немного попотеть, пока глаза не приспособятся к таким ярким цветам.

— Погодите, а вам можно разве волосы красить? — преподаватель выглядит по-настоящему заинтересованным, в его глазах проскальзывает отблеск любопытства. — Устав?

— А кто ж запретит? — басит Тэхён, довольный тем, что урок перетёк в интересное для него русло. — Манобан у нас просто 'в поисках себя', сегодня волосы у неё ядовито-жёлтые, а завтра так вообще лысой придёт, — Тэхён умудряется через Хосока достать до Кихёна и похлопать того по ярко-розовой макушке. — А Кихён — диджей, ему под образ.

Тэхён замолкает, и Хосок уже надеется, что до него очередь не дойдет, но увы, жизнь слишком несправедлива.

— А Хосок просто в Overwatch играть не умеет, — за такой противный смех его обладателя хочется придушить.

— Стоп, а разве он не проиграл спор в Хато? — хмурится Сон Хёну — лингвист-педагог с третьего ряда, словно это какая-то историческая ошибка мирового масштаба.

— Нет, мы ставили на один бой, и он, неумёха, конечно же, просрал…

Хосок тихо и измученно стонет и хватает с головы друга кепку, пряча под ней свои фиолетово-персиковые волосы. Обычную покраску он бы пережил, но не эту, что легла неровным тоном, так ещё и две тёмные прядки натурального цвета на чёлке остались. Спор произошёл ещё в конце августа, перекрашиваться от греха подальше он не стал, надеясь, что краска быстро сойдёт. Не сошла.

Мин-сонсенним выслушивает этот балаган с каменным выражением лица и скрещенными руками на груди (похоже, он уже жалеет, что завёл разговор об этом), а затем поворачивается к столу за папкой, в которой лежит подозрительная стопка каких-то бумаг.

— Так, ладно, волосы свои потом обсудите. Сейчас я хочу дать вам тест по всей истории Российской Федерации, — после его слов по аудитории проходит нарастающий глухой ропот. — Не переживайте, оценки я ставить не буду, лишь посмотрю на ваши знания, чтобы мне потом понять с чего начать.

После своих слов преподаватель идёт раздавать задания по рядам, медленно поднимаясь всё выше и выше. Чей-то шёпот 'у преподавателя отменная задница', кажется, Джису, проносится между партами, и Хосок, отклонившись назад, не может не признать, что так оно и есть. И, похоже, данный комплимент доходит до Мина-сонсеннима — по крайней мере его спина напрягается, стоит Ли Сок — переводчице — повторить слова Джису своей подружке. Преподаватель с лёгким пренебрежением смотрит на сплетниц, а затем спускается к первому левому ряду.

— Снимите головной убор, вы в помещении, — говорит он, пытаясь прочитать чужое имя на блокноте. — Э…

— Чон Хосок, сонсенним, — пристыженно шепчет Хосок и украдкой срывает кепку с головы. Получив лист с заданиями, он послушно склоняется над ним и понимает, что он в полной жопе — у него нет разумного ответа даже на первый вопрос. История ему никогда не давалась, слишком уж сложно было запоминать все эти даты, события и участников, а 'благодаря' Ли-сонсенним он забыл даже школьную дополнительную программу. И ведь не хочется позориться перед новым преподавателем, но, видимо, придётся, потому что слева от него находится такой же тупой, как и он, Тэхён, а справа — Кихён, который ни за что не даст списать. Так что в итоге Хосок принимается за тест своими силами, надеясь сделать хоть что-то. Пару раз он зачем-то поднимает голову и глядит на преподавателя, и каждый раз их взгляды встречаются; Хосок не уверен совпадение ли это, или Мин-сонсенним действительно только в его сторону и смотрит. В любом случае, это неприятно — Хосок стыдливо отводит взгляд обратно на лист с заданиями и старается унять бешено колотящееся сердце. Он пытается сосредоточиться на Куликовской битве, а перед глазами всё мелькает этот преподавательский внимательный взгляд, словно тот что-то знает о Хосоке, что самому Хосоку неизвестно.

— Время вышло, — встаёт из-за стола Мин-сонсенним. До конца занятий осталось несколько минут, а Хосок даже не придвинулся к Октябрьской революции. Чёрт. — Давайте, сдавайте и можете идти.

— Я тебя в коридоре подожду, — шепчет сбоку Тэхён и начинает собирать рюкзак, кидая канцелярские принадлежности в одну огромную кучу, без пенала.

— Ты весь тест сделал? — удивляется Хосок.

— Ха, если бы; я на русско-японской войне застрял, всё остальное наугад.

Кихён рядом тоже собирается уходить, но у него спрашивать что-либо бесполезно: наверняка ничего не скажет.

Постепенно аудитория начинает пустеть, последней уходит Джису. Хосок удручённо вздыхает и с неохотой вылезает из-под парты. Стараясь не смотреть в глаза Мину-сонсенниму, он протягивает тому почти пустой лист и уже собирается уходить, как его останавливает мягкое покашливание.

— Чон-хаксен (•), я просмотрел успеваемость всей группы за прошлый год… и ваша просто ужасна, — Хосок опускает глаза в пол, сгорая от стыда. Нет, нет, только не это. Он так боялся произвести плохое впечатление на нового преподавателя и в итоге всё испортил. — Вы не думали нанять репетитора, чтобы подтянуть свои знания?

— Ну… э… — мямлит Хосок, не зная, что сказать. — Вы намекаете на себя?

— Что?

— Что?

Они несколько секунд непонимающе пялятся друг на друга, а затем Мин-сонсенним позволяет себе лёгкую усмешку.

— Я не это имел в виду. Просто если вы и дальше продолжите так учиться, то к концу года потонете в плохих оценках, — преподаватель забирает из рук Хосока лист с заданиями и кладёт на свой стол. — Можете идти, Чон-хаксен, до свидания.

Хосок учтиво кланяется, сложив ладони вместе, и пулей вылетает из кабинета, чувствуя, как жар стыда бьёт по щекам.