Скорый⚡

                Четыре. Четверг. 11:43

- Чонгук? - Сара, медсестра, которая работает в клинике около семи лет, приоткрывает дверь и заглядывает в кабинет. - Ты спишь?

- Нет, заходи.

- Я быстро, - она ловко ставит на близь стоящий столик тарелки с едой и чашку парящего кофе. Берет в руки поднос и поясняет. - Господин Чон попросил отнести тебе завтрак. Приятного аппетита, - разворачивается на пятках и быстро исчезает.

Наше с Бэкхеном родство давно перестало быть "тайной". Первое время, когда я только появился в больнице, никто не обращал на меня особого внимания. Потом поползли слухи о нашем очевидном сходстве. Оба высокие, с темными волосами, одинаковыми губами и разрезом глаз. Хен буквально я, только на несколько лет старше. Ни он, ни я особо не скрывали данный факт. Просто не афишировали, считали, что лишняя информация ни к чему. А когда в каждом углу слышались наши имени, Хен общедоступно сообщил о том, что я его младший брат, и тема была закрыта.

Я проснулся за двадцать минут до прихода Сары, когда на часах было шесть тридцать. Обычно в это время я выхожу из дома и прогуливаюсь до работы пешком со стаканчиком свежесваренного кофе, но сегодня другой день. Сегодня была другая ночь. Не спокойная в мягкой постели, а тревожная за жизнь девушки, которая спит в нескольких палатах от меня.

На сколько я помню, брат приходил ночью несколько раз, но ходил тихо, чтобы не разбудить. Брал вещи, которые ему нужны, и проверял, все ли со мной в порядке.

В подростковом возрасте он часто так делал. Перед сном оставлял "случайно" в моей комнате книгу, учебник, планшет, телефон, конспект, а после приходил ночью проверять все ли хорошо. Делал часто, но не всегда. До определенного момента хен практически не заходил в мою комнату, довольствуясь тем, что я сам к нему приходил. Ночные "прогулки" появились после "отъезда" родителей, когда мы остались вдвоем. Первые ночи брат не спал совсем. Пичкал меня таблетками, пил сам, следил за каждым моим шагом, словом, действием. Меня это раздражало. Я понимал, почему он это делает, но не понимал зачем. Я не хотел, чтобы за мной следили, не хотел, чтобы контролировали и буквально говорили: "Чонгук не смей". Со временем он это понял, начал медленно отступать, и именно тогда появились тайные "я только забрать".

Я люблю брата. Горжусь им и восхищаюсь. Он был рядом, когда не было никого. Помогал, поддерживал, отправлял в институт и уделял время на совместное выполнение моего домашнего задания. Он говорит "я всегда рядом", и я верю ему. Потому что действительно рядом, потому что я действительно могу поговорить с ним в любое время, не боясь быть отвергнутым.

- Проснулся? - на часах половина восьмого. Его смена заканчивается через полчаса. - Как спалось?

- Как всегда, - я пролистывал социальные сети, пока он не пришел. - Достаточно шумно и с легким доносящимся ароматом антисептика, - врач садится за стол, просматривая какие-то бумаги. - Спасибо за завтрак.

- Пустяки, - действительно. Для мужчины простая человеческая забота о близком человеке никогда не была грандиозным делом.

- Ты сам поел?

- Ммм..., - обдумывает ответ перед тем как произнести его. - Да.

- Понятно, - наверняка выпил чашку кофе и закусил маленькой конфетой. Говорит, что после длительной смены не может плотно кушать. Ложь. Чистой воды. Я жил с ним больше двадцати лет и прекрасно знаю, что как раз таки после нескольких часов на ногах, его аппетит играет с двойной силой. - Сейчас вернусь.

Столовая находится парой этажей ниже. Обычно я захожу сюда за вкусным рисом и супом на обед, а сейчас пришел немного за другим.

Пока я набираю еды, чтобы желудок старшего пришел в норму, несколько раз здороваюсь с коллегами и отвечаю на вопросы касательно ночной ситуации. В ответах ограничиваюсь простыми фактами, не раскрывая подробностей, которые другим знать не обязательно.

- Ешь, - возвращаюсь в кабинет через пятнадцать минут с полным подносом еды.

Небольшие американские блинчики с шоколадным топингом, которые хен любит, как маленький ребенок, сосиски с омлетом, чашка риса, жаренная курочка, кимчи, тарелочка свежих фруктов и апельсиновый сок. Идеальный и любимый набор непревзойденного господина Чон Бэкхена.

- Спасибо, - устало и благодарно проговаривает мужчина и принимается за еду.

Спустя двадцать минут, когда завтрак был съеден, Хен говорит:

- Спрашивай.

- М? - пока брат кушал, я немного ушел в свои мысли.

- Говорю, спрашивай. По лицу вижу, что вопрос задать хочешь.

Он прав. Ночью я долгое время не мог уснуть, переваривая произошедшее. Думал о том, как себя чувствует Сонми, стало ли ей немного легче, и благодарил небо за то, что оказался рядом.

- Как она? - мне не требуется уточнять имя, ведь и так понятно, кого имею в виду.

- Я заходил к ней рано утром, она спала. Через час зайду снова и буду смотреть, убирать трубку или нет.

- Кто ее ведет? - немного пододвигаюсь вперед в надежде услышать одно слово.

-Я, - и слышу.

- Ты, - срывается повтор. - Это хорошо, - в следующую секунду на языке формулируется вопрос. Важный для меня и, наверное, непонятный для брата. - Можно я буду ее медбратом?

- Если я скажу нет, ты же пойдешь к главврачу? - в ответ получает кивок головы. - Палата четыреста семнадцать. Проверь основные показатели и принеси мне результаты до начала десятого. Окей?

- Окей - подскакиваю с насиженного места и направляюсь к выходу.

- Чонгук, - на лице брата встревоженное и одновременно спокойное выражение лица. - Аккуратнее, ладно?

- Конечно.

По пути к палате номер четыреста семнадцать заскакиваю в раздевалку за бейджем и рабочим планшетом. Перед самым входом проверяю, не пахли ли от меня кофе или освежителем воздуха, который случайно мог попасть на одежду. Нет ли какого-нибудь запаха, который может вызвать новый приступ. Удостоверившись, что все в порядке, и я полностью готов к работе с "особенным" пациентом, открываю дверь и захожу.

- Добрый день! Меня зовут Чон Чонгук. Я буду вашим медицинским братом. В случае любой необходимости, начиная от стакана воды и заканчивая аллергией на лекарства, можешь обращаться ко мне лично либо с помощью кнопки, что находится на правом подлокотнике кровати, - подбородком указываю на большую красную кнопку, оборудованную так, чтобы пациент смог до нее достать в любом случае. - Вчера ночью вас доставили в городскую клиническую больницу с острым приступом бронхиальной астмы. В соответствии с протоколом оказания первой медицинской помощи в подобных ситуациях вам был введен преднизолон, сальбутамол, еуфилин, гепарин и проведена интубация трахеи. Из-за последнего у вас может быть сильно раздражено горло. Есть такое? - сажусь на стул рядом с кроватью.

Сонми смотрит озадачено. Да, мы знакомы. Я приезжал к ней на вызовы. Мы ни раз разговаривали. Она немного знает обо мне, я о ней. Она видела меня в форме. Но в другой. Не больничной. И тут до меня доходит, почему при виде меня в палате ее глаза расширились, а сама девушка не понимает ситуации. Юн не в курсе, что помимо скорой я работаю еще и здесь. Но решив оставить момент беспорядочных вопросов и таких же ответов для диалога, а не разговора в одну сторону с ответом от другой в виде морганий или согласных кивков, продолжаю осмотр, повторяя вопрос.

- Горло болит? Есть неприятные ощущения? - пациентка отходит от легкого шока и аккуратно кивает. - Хорошо. Тогда можно я измерю основные показатели? - снова кивок. - Спасибо.

Мне потребовалось пятнадцать минут, чтобы все проверить. Пульс, давление, внутричерепное давление, реакцию на раздражители и посмотреть их динамику. Все это время Сонми наблюдала за моими действиями. Я ловил ее взгляд на себе, своих руках, пирсинге. Ощущал, что за мной следят. На минуту вновь почувствовал себя подростком, которого с острой осторожностью контролирует старший брат. Вспомнил ощущения, которые поселились тогда в душе. Будто мне не доверяют. Не верят. Будто не понимают, что я в порядке. Но стоило самому взглянуть в глаза той, которая накинула шаль волнения, как все прошло. Теперь ни ее взгляд, ни тяжелое дыхание, ни мелкая дрожь, когда я прикасался к ней, не беспокоили. Есть только цифры, которые я должен передать лечащему врачу, и девушка, с которой все в порядке. Насколько это возможно.

- Как ты себя чувствуешь? - снова сажусь на стул и откладываю планшет в сторону.

Девушка хотела заговорить, но вспомнила, что в трахее стоит трубка, которая чертовски мешает. Тогда она молча просит ее убрать, пытается показать, что с ней все в порядке, на что в ответ получает мягкий отказ.

- Убирать ее или оставить еще на какое-то время решает врач. Не я. Я передам ему твои результаты, потом он еще раз осмотрит тебя лично и примет решение. Пока нужно побыть так. Окей?

Шатенка кивает головой и рукой указывает на тумбочку, на которой лежит ее сумка. Поняв, что она хочет, молча передаю ей предмет и жду пока она достанет телефон. Через полминуты после появления в руках гаджета она поворачивает его ко мне экраном, на котором написан текст.

"С учетом того, что ночью я чуть не задохнулась из-за идиота с сигаретой во рту, сейчас я чувствую себя хорошо. Давно не дышала так свободно".

- Трубка расширяет трахею и подает чистый кислород, поэтому легко. Когда ее снимут, может быть трудновато дышать, но ты не пугайся. Врач будет рядом, - а учитывая, кто твой врач, ты можешь не переживать вообще.

"А ты?"

-Что я?

"Ты будешь рядом?"

- Если будут снимать сегодня, то да, - на секунду опускаю глаза на сплетенные руки, а после возвращаю взгляд на нее. - Если завтра, то нет. У меня смена в скорой.

"Надеюсь, ее снимут сегодня".

- Думаю, да. У тебя хорошие показатели. Главное, чтобы трахея и бронхи были в порядке.

"Пока супер-врач Чон Чонгук рядом, они будут в порядке".

- Супер-врач, - формулировка интересная, только не про меня. - Приятно, но я не врач. Всего лишь фельдшер, подрабатывающий мед братом.

"Ты врач, Чонгук~и. Определенно. Только сам еще не понял или не готов принять".

- Я отнесу твои результаты господину Чону.

"Возвращайся скорее".

Пожелал Сонми хорошего дня, взял планшет и направился в кабинет Бэкхена с румяными щеками и определенным чувством смущения от правильности сказанных слов.