Скорый⚡

                        Три. Среда. 08:33

Я остался в больнице, несмотря на уговоры брата поехать домой и отдохнуть перед многочасовой сменой. Казалось, что я должен быть здесь. Что с Сонми может пойти что-то не так, а я единственный, кто более-менее посвящен в историю ее болезни. Что, придя в себя, я должен буду объяснить ей что к чему, и только от меня она сможет принять информацию.

- Как она?

Хосок, Юра и Бора приехали через пятнадцать минут после нас. Подруга девушки влетела в коридор, расталкивая всех на своем пути, и села рядом со мной на кресло.

- Не знаю, - тру лицо ладонями то ли от усталости, то ли от волнения. - Они еще не выходили.

- А по твоему мнению? - Юра присаживается с другой стороны. - Насколько все серьезно?

- Пятьдесят на пятьдесят. Если приступов давно не было, то этот может быть масштабным снаружи, но не сильно сказаться на бронхах. Или же наоборот. Довести до необходимости введения в медикаментозную кому.

- О боже, - Бора начинает плакать еще сильнее. Извините, слова в подобных ситуациях не подбираю. Считаю, что лучше сказать в лоб, чем дать надежду, ниточку от которой потом сам же и перережу.

- Эй, - поворачиваюсь корпусом к новой знакомой и беру ее за плечи. - Послушай меня, - когда плач немного стихает, и девушка полностью фокусируется на мне, продолжаю. - С ней Бэкхен. Он один из лучший врачей клиники, и можешь быть уверена, что твоя подруга в надежных руках.

- А Бэкхен это...

- Его родной брат, - Хосок оказывается рядом с четырьмя стаканчиками горячего кофе. - И он действительно лучший врач из всех, кого я знаю. А медиков я знаю много.

Ожидание тянулось очень долго. Никто не выходил, и я не понимал почему. Внутрь меня не пускают, потому что “твоя смена еще не началась, Чонгук. Хочешь ждать - сиди и жди”. Друг три раза ходил за новыми напитками, Бора накручивала круги по коридору, а Юра тихо сидела рядом и держала меня за руку. Ничего не говорила. Просто сидела и поглаживала большим пальцем мое запястье.

- Почему так долго? - с каждой минутой Ли начинает нервничать сильнее. - Ее никогда так надолго не забирали.

- У нее был приступ. Мы смотрим внешне, они изнутри. Картинка разная в любом случае.

Она только села в кресло у входа в палату и начала успокаиваться, как дверь открылась, и из комнаты вышел Чон с весьма загруженным лицом. Через тридцать восемь минут после моего ухода.

- Что?

- Стабильно. Мы проинтубировали ее, смотрели за реакцией. Ночь проведет так. Утром будем смотреть по состоянию. Здесь есть кто-нибудь из ее родителей или родственников? Кого нужно поставить в известность, что Сонми здесь?

- Я позвоню ее маме.

- Хорошо, - удостоверившись, что Бора действительно ушла звонить маме Юн, обращается ко мне. - Пошли со мной. А вы, ребята, - окидывает взглядом стоящих немного позади Хоса и Юру. - Идите домой. Поспите. Если что-то изменится, Чонгук вам позвонит.

Идти против старшего никто не решается, поэтому я плетусь следом за ним в кабинет, предупредив Ли, что ее ни при каких обстоятельствах не пустят к Сонми, а ребята домой, прихватив с собой подругу пациентки, согласившуюся после долгих уговоров, подвезти ее до дома.

Кабинет у Бэкхена просторный, светлый и достаточно минималистично обставленный. Большой стол у окна, кресло в тон, у стены аквариум с рыбками, который ему подарили на один из праздников, напротив удобный диван, на котором спит то он, между операциями, то я в перерывах на обед. Минималистичный стеллаж с медицинскими книгами и дипломами, шкаф для одежды и всяких нужных вещей, которые могут пригодиться в дежурстве, в роде подушки, сменной одежды, полотенца, шампуня и так далее. Кофе машина и столик с вкусняшками, редеющими после каждого моего визита. Среднестатистический кабинет руководителя отделения. “Просто и со вкусом” как отзываются многие, кому удавалось здесь побывать.

- Объяснишь? - врач разваливается в собственном кресле и расслабленно закидывает ногу на ногу.

- Что? - я занимаю положение напротив, не понимая, что именно он хочет от меня услышать.

- У тебя был выходной. Каким образом ты оказался с ней в скорой?

- Мы гуляли, когда встретили ее с подругой. Перекинулись парой слов, они пошли к себе домой, мы к Хосоку. Через секунду крик, она лежит на асфальте и задыхается.

- И?

- И я оказал первую помощь, Хос позвонил тебе, Юра в скорую. И мы здесь, - на лице брата появляется ранее неизвестное мне выражение. Он переживает, но по поводу, который пока что мне непонятен.

- Что у тебя к ней? - вот что за выражение. Он боится, что я могу влюбиться в человека со столь непростым диагнозом.

Иногда кажется, что Хен вообще боится, что я могу кого-то полюбить. Боится и при этом жадно желает, чтобы рядом был кто-то, кому в силу растопить замерзшее сердце, посеять в душе цветы, а из головы выкинуть дурные мысли. Кто сможет заботиться, следить, ухаживать. Ради кого я буду меньше работать. На ком в будущем смогу жениться и с кем смогу построить семью. Он переживает, что с плотным рабочим графиком и желанием улучшить жизнь всем, кроме себя, я не построю отношений, особенно имея перед глазами наглядный пример - жизнь Бэкхена.

У него была любимая девушка, которой он планировал сделать предложение. Был теплый дом, в котором его ждали. Горячий ужин каждый день, который он зачастую пропускал из-за работы. Хрустящая постель с запахом ополаскивателя, которая стала пустой из-за дежурств. У него была собственная семейная жизнь, пока избранница не собрала вещи и не ушла. Из-за работы. Поэтому брат и переживает за меня. Не хочет, чтобы младший повторил судьбу старшего.

- А что у меня к ней может быть? - действительно. - Она моя пациентка. Не совсем моя, но ты понял. Несколько месяцев к ней на вызовы езжу только я, и мы разговариваем, пока капельницы действует. Она приятная девушка, но ничего более.

- Уверен?

- Абсолютно.

Пару раз в голове всплывали мысли, почему я думаю о ней. Почему надеюсь, что в карете скорой еду не к ней. Почему не хочу слышать ее имя от администратора как можно дольше. Но при этом почему хочу попросить номер телефона и поддерживать связь. Почему я думаю о той, кто по сути является не больше, чем работой?

Это долг? Обязанность? Задача как медика? Выполнение клятвы? Желание помочь? Не дать задохнуться? Человеческий фактор, ведь я тоже человек? Боязнь снова потерять? Ответ оказался куда проще. Я привязался. Привязался к девочке с больной дыхательной системой. Привязался к человеку, разговоры с которым коротки, но интересны. Привязался к той, кто заинтересованно рассматривает мои татуировки снова и снова и блестящими глазами смотрит на колечко в губе. Привязался, как к подруге, как к младшей сестре, которую нужно охранять и не допускать опасных ситуаций. Поэтому думаю. Поэтому переживаю. Поэтому отреагировал сегодня так, как отреагировал. Младших всегда нужно защищать. Этому нас учат с детства.

Шатен внимательно рассматривает мое лицо, ищет какой-то ответ, а, найдя его, коротко кивает сам себе.

- У нее сильно раздражено горло из-за кашля. Сатурация низкая. Давление тоже. Пульс чуть занижен, но не критично. Слабость. Повышенное внутричерепное и замедленная реакция, - вываливает на одном дыхании. - Я долго не мог установить трубку, медсестра попасть в вену.

- Черт, - перед глазами вновь всплывает образ задыхающейся девушки, и собственное дыхание затрудняется. - Черт.

- Ты спас ее, Чон. Если бы тебя не было рядом, мы вряд ли бы успели, - да, конечно. Он всегда так говорит, когда происходят подобные ситуации, и всегда заставляет в это поверить. - У тебя смена в восемь. Домой ты явно не поедешь, поэтому могу предложить диван, - подбородком указывает на царское ложе. - Подушка и одеяло в шкафу. У меня дежурство, кабинет в твоем распоряжении. Отдохни, Чон~и. Впереди тяжелый день, - он гасит свет и собирается уходить, когда зовет. - И, Чонгук.

-М?

- Помни, что ты всегда можешь со мной поговорить.

- Спасибо.