Часть 29
Чонгук
Прежде чем ехать в домик, нужно было заехать в одно очень важное место. В «Магазин лодок Хэсопа». Раз уж мы собрались в коттедж миссис Пэк, нам нужна была хорошая лодка. С тех пор как мы с Чимином и его отцом продавали их лодку, столько всего изменилось, так что было очень приятно видеть, что магазин Хэсопа остался прежним. Был на своем месте и Уилсон, уже очень, очень старый. Пес все так же громко лаял на крыльце.
– Тихо, Уилсон! – сказал Хэсоп, выходя на улицу. – Сколько лет прошло, а этот пес все никак не заткнется. – Собака завыла громче, словно посылая своего хозяина куда подальше. Хэсоп улыбнулся и провел рукой по своим седым волосам. – Не каждый день мне звонят обладатели «Грэмми» с просьбой подобрать для них лодку. Очень рад всех вас видеть. – Он засмеялся и пожал нам руки.
Чимин ответил на рукопожатие и сказал:
– Вообще-то мы с Чонгуком познакомились с вами лет десять назад. Мой отец приехал сюда, чтобы продать свою лодку, и ваш сын показал нам ту огромную яхту.
– «Дженну». – Он с гордым видом кивнул. – Да. Но вы же не ее хотите арендовать, да?
Я засмеялся.
– Нет. Думаю, нам нужно что-нибудь поменьше. Простая лодка, на которой можно порыбачить.
– Не буду спорить. Хм… Мы только-только получили вот эту неплохую понтонную лодку. Она отлично подходит для рыбалки, здесь есть кушетки и шезлонги для дополнительного удобства. Она действительно очень комфортная, но без излишеств. Думаю, вам понравится.
– У вас есть что-нибудь… поменьше? – спросил я. – Мы хотели бы вспомнить, как рыбачили в старые добрые времена.
Хэсоп кивнул.
– А какая у вас была лодка, ребята?
– Катер с центральной консолью, – ответил Чимин. – Ничего особенного, но он был крутым.
– Ну, раз так, то пусть будет катер. Маловат, конечно, но я смотрю, габариты вас не смущают.
– Не-а, – сказал Донсу, беря голову Гису под мышку. – В тесноте, да не в обиде.
– Боже, как я тебя ненавижу! – воскликнул Гису.
– Да ладно тебе, братишка. Я же тебе говорил: совсем не обязательно называть меня богом. Достаточно просто «Ваше Величество».
Я закатил глаза. Эти бандиты совсем не изменились. Хэсоп пригласил нас к себе в кабинет, чтобы оформить необходимые документы. Пока он говорил, Донсу схватил со стола Хэсопа пару черных лакриц и начал жевать. Гису застонал.
– Ты же понимаешь, что эта дрянь – отрава, да? Ты понимаешь, как это вредно?
Донсу бросил в рот еще два кусочка и пожал плечами.
– Обожаю эти конфеты.
– Это отвратительно, – сказал его брат.
– Буду честен, Дон. В этот раз Гису прав. Кому вообще нравится черная лакрица? – влез в разговор я.
– Ему, очевидно, нравятся, раз он раздает их клиентам! – проорал Донсу, запихивая себе в рот еще парочку.
Хэсоп рассмеялся, пододвигая мне несколько листков бумаги на подпись.
– Виноват, признаю. Обожаю их. Я съедаю около пачки в день. Мой сын ненавидит меня за это. Он говорит, что когда-нибудь это меня убьет. Но я отвечаю, что от сигарет я умру раньше, чем от лакрицы. – Хэсоп подмигнул, и мы хихикнули.
Хэсоп нашел для нас подходящую лодку на выходные и дал нам прицеп. Вскоре мы уже отправились в долгое путешествие. Ехать до коттеджа было добрых четыре часа, но, добравшись до него, мы ни на секунду не пожалели.
– Не могу поверить, что миссис Пэк сюда не ездит, – воскликнул Чимин, когда мы подъехали к бревенчатому дому. Когда миссис Пэк сказала, что коттедж стоит на берегу озера, она не упомянула того факта, что озеро было просто огромным, размером с океан. С пристроенного к коттеджу пирса едва было видно противоположный берег.
Также здесь был сарай, в котором стояло шесть маленьких каноэ.
Коттедж был просто огромным – и потрясающим. Всего в нем было двенадцать комнат: включая три ванные и пять спален. Над камином в гостиной висела гигантская голова лося, а в углу стоял огромный музыкальный автомат, который играл старую музыку. За пять центов можно было выбрать пять из пятидесяти разных песен.
Рядом с музыкальным автоматом стоял проигрыватель и книжная полка с пластинками. Это был лучший уголок в доме.
Каждая спальня была оформлена в стиле разных стран мира. Одна был полностью оформлена в стиле Соединенного Королевства, другая – в тайском стиле и так далее. Мы заглянули в каждую из них, и нам показалось, что за две минуты мы объехали весь мир.
Похоже, в интерьерах коттеджа была отражена вся долгая жизнь, прожитая миссис Пэк и ее мужем. И было видно, что эта жизнь была прекрасна и полна приключений.
– Не могу поверить, что она рассказала нам о нем только сейчас, – воскликнул Гису, вылезая из машины с толстым слоем самодельного белого крема для загара на носу. – Представьте себе, какие мы бы могли устраивать здесь вечеринки!
Я ухмыльнулся.
– Вот именно поэтому она никогда нам о нем и не рассказывала. Мы бы его разгромили.
– Нари здесь бы понравилось, – сказал Чимин, затаскивая чемодан в дом.
– НАРУШЕНИЕ! – закричали близнецы, указывая пальцами на моего лучшего друга. Забавно, что эти двое такие разные, но все равно на одной волне.
– Никаких разговоров о твоей невесте. Наказание – штрафной, – строго сказал Гису.
– Это касается всех, – сказал Донсу, указывая пальцем на каждого из нас. – О женщинах говорить категорически запрещается, наказание – штрафной. Если вы будете говорить с девушкой и вас поймают, наказание – два штрафных, а если вам каким-то образом удастся протащить сюда девушку, в наказание будете пить мочу Гису.
– Поверь мне, наверняка моя моча – самая чистая в этом доме. Вообще-то выпить мою мочу – большая честь.
Я закатил глаза. Мужской день. Никаких девушек, или придется пить мочу. Это закон, его придется соблюдать.
К полудню мы изрядно поддали и говорили о музыке; казалось, что все идет просто идеально. Оставалось только выйти на катере на воду.
– К черту все, – простонал Донсу. Он дремал на диване. – Я остаюсь здесь. Ничего не хочу делать. Только поесть вечером пиццу.
– Да ладно. Ты можешь и на лодке ничего не делать. Погода просто прекрасная.
– Если для тебя прекрасная погода – затянутое облаками небо, флаг тебе в руки, но клянусь, я с места не сдвинусь, пока не будет пора есть пиццу.
Я закатил глаза.
– Ладно. А где твой брат?
Практически сразу я увидел, как Гису разговаривает с искусственным растением в углу комнаты. Более того, он не просто разговаривал с растением. Он к нему клеился.
– Значит, ты часто здесь бываешь? – сказал он, поглаживая пластиковые листья.
Я взглянул на часы.
– Чувак, сейчас час дня! Когда ты успел так нажраться?
Я поднял пустую бутылку из-под виски и понял, что держу ответ на свой вопрос.
– Чимин! Мне нужен подельник. Нужно втащить этих двух дураков на лодку и спуститься на воду. Чимин? – позвал я, проходя через дом.
Его нигде не было видно.
Я дважды осмотрел каждую комнату. И только выйдя на улицу, я обнаружил, что он стоит на коленях за кустом и что-то шепчет.
– Ладно, милая. Мне пора бежать, кто-то идет. Я тоже тебя люблю.
– Ах ты говнюк, – засмеялся я, наблюдая, как Чимин быстро положил трубку и вскочил на ноги.
– Не понимаю, о чем ты, – сказал он, защищаясь.
– Ой, да все ты понимаешь. Ты разговаривал с Нари!
– Что? Да не. Это же мужские выходные. Никаких девчонок.
Я прищурился.
– Я сделаю вид, что ничего не было, если ты поможешь мне подготовить лодку и выгрузить на нее тех двоих.
Он поморщился.
– Я не очень…
– РЕБЯТА! А ЧИМИН РАЗГОВАРИВАЛ С…
Он подбежал ко мне и зажал рот рукой.
– Ладно, дружище, ладно! Не знаю, заметил ли ты, но близнецы разливают штрафные в пол-литровые стаканы.
– Так одевайся, приятель! Мы идем на рыбалку. Выпивка, парни и их удочки.
– Это очень неудачное определение. Меня это беспокоит.
– Беспокоит? – спросил я с хитрой ухмылкой. – Или радует?
Чимин начал прыгать вверх и вниз, как пятилетний ребенок.
– Так радует! Так радует! Я принесу выпивку и приведу парней. А ты тащи ту свою длинную штуку.
– Меня дважды просить не надо.
Он направился на кухню и остановился.
– Просто чтобы прояснить… та штука – это твоя удочка, Чонгук. А не член.
Я пошевелил бровями.
– Называй это как хочешь, брат. В любом случае я ее принесу. Захвати еще гитару. Можем обсудить аккорды и тексты песен для следующего альбома.
Он просиял. Никогда не видел, чтобы кого-то еще так радовала работа – ну, кроме меня.
Через час мы заглушили мотор посреди озера. Все было спокойно, ни одной лодки вокруг. И мы начали пить. Пить с друзьями на катере на озере – что может быть лучше? А здесь, в Сингёдоне, по-другому и нельзя.
– Знаешь, я немного переживаю за группу, – сказал Донсу, когда мы расселись. Эти трое были в стельку пьяными, и почему-то именно я следил за тем, чтобы они не убились. Каждый раз, когда мы выпивали, я брал в руки пивную банку. Я делал вид, что запиваю виски, а на самом деле сплевывал его туда.
– Да? Почему, Дон? – спросил я.
– Ну, видишь ли, я всегда хотел играть в мужской группе. Но в последнее время у меня создается такое впечатление, что у трех четвертей группы отвалились члены. Тревожный знак, знаешь ли.
– Что?
– Это выглядит жалко, да и, честно говоря, чертовски странно. Чимин, ты и дня не можешь провести, не позвонив Нари. Чонгук, не думай, что я не заметил, как ты общался с Мигён в «Снэпчате». А мой брат-близнец в настоящее время влюблен в растение. Хотя, зная его странную любовь к матери-природе, я не так уж удивлен.
Я взглянул на Гису. Тот протащил растение на лодку и сейчас сидел в обнимку с цветочным горшком.
– Ее зовут Никки, и она прекрасна, – неразборчиво, но гордо пробормотал он.
– Понимаешь, о чем я? Мои друзья превращаются в сосунков. Боюсь, скоро мы будем писать песни о браке и подгузниках.
Я засмеялся.
– Все не так плохо, Донсу.
Он замахал руками в воздухе.
– Чон Чонгук. Ты сидел в «Снэпчате». Высунув язык. Притворяясь гребаной собакой.
Я прищурился и продолжал ловить рыбу.
– Для протокола: да, я сидел в «Снэпчате», но я переписывался с нашими фанатами. Помнишь о них? О тех, кто нас поддерживает? Очень важно отдавать им частичку себя, Дон. Советую законспектировать эту мысль. Именно поэтому фанаты любят меня больше, чем тебя.
– Ха! Сомнительно. И к тому же, когда это ты в переписке с фанатами передразнивал собаку и говорил: «Я люблю тебя, Мигён»? Понимаю: у некоторых фанатов есть прозвища. Фанатов Деми Ловато называют ловатиками. Джастина – белиберами. Бейонсе – пчелиным ульем. Я просто хочу сказать, что «я люблю тебя, Мигён» не так хорошо звучит.
Я повернулся и показал Донсу неприличный жест. Он не остался в долгу и продемонстрировал мне два средних пальца.
Небо было затянуто тучами, а вода – неподвижна. Вокруг было тихо; только мы кричали, когда думали, что у нас клюет – хоть мы и всегда ошибались. Я оглянулся, но огромный коттедж едва было видно. Впереди были заметны нечеткие очертания магазинов. Идеальное место. Все, что мы могли слышать, – это легкое движение воды.
– Кроме шуток, я правда рад за тебя и Нари, Чим, – сказал Донсу, взяв гитару Чимина. Он понятия не имел, как играть.
– Как думаешь, сильно менеджер будет злиться? – спросил Чимин.
– Ха! Конечно. Один из участников группы The Dojeog связывает себя узами брака и разбивает тем самым сотни сердец. Да они изо всех сил будут тебя отговаривать.
– Да понял я. Они и так уже бесятся из-за пропущенных концертов. Можно их еще немного разозлить, просто чтобы посмотреть, сколько у них появится седых волос.
Я сел за руль, взял гитару и начал играть вступление к нашей песне «Split Ends». Чимин выхватил гитару из рук Донсу, подошел ко мне и стал подыгрывать. Донсу запел, а Гису продолжал разговаривать со своим растением. Работа с лучшими друзьями могла бы повлечь за собой кучу проблем, но не в нашем случае. Работать вместе нам было легко. И у нас не было проблем, помимо ругани близнецов. Конечно, у нас бывали разногласия, но никогда не случалось ничего непоправимого.
Мы провели на воде остаток дня, а когда стемнело, мы начали работать над новыми текстами. Наша муза снова посетила нас и даровала неудержимый порыв вдохновения. Когда на нас упала первая капля дождя, Чимин предложил вернуться в коттедж, и я завел мотор.
Всего через несколько минут небо почернело, и начался дождь. Гису запрыгнул на борт катера и поднял Никки в воздух.
– Да, моя дорогая! Испей ее до дна! Испей дар матери-природы!
– Это искусственное растение, идиот, – проревел Донсу, пытаясь перекричать шум дождя. – Ему не нужна вода!
– Не слушай его, Никки. Мой одинокий брат за всю свою жизнь любил только тако (традиционное блюдо мексиканской кухни. Тако состоит из кукурузной или пшеничной тортильи c разнообразной начинкой.).
– Тако – это смысл жизни! – крикнул Донсу, потрясая кулаками. Над нашими головами сверкнула молния. – Я люблю вас, тако!
Мы направлялись домой.
– Итак, – сказал Чимин, раскачиваясь взад-вперед. – Хочешь быть моим шафером? – Он кричал, перекрикивая шум ветра.
Я вытер воду с лица.
– Я уже купил смокинг, чувак. Конечно, я стану твоим шафером, это даже не обсуждается.
Он засмеялся.
– Да, но я решил, что будет вежливо спросить.
– Это потому, что у тебя отвалился член. Вагины гораздо вежливее членов.
– Да, так твоя мама сказала мне вчера вечером.
– Забавно, но когда я в последний раз видел твою маму, она ничего мне не сказала. С другой стороны, ее рот тогда был занят, так что она скорее всего просто не могла говорить.
Он схватил мою «пустую» банку пива, чтобы швырнуть ее в меня, но прищурился и посмотрел на меня.
– Ты пьешь его уже четыре часа, а она все еще полная.
– Я…
Он понюхал банку и ахнул.
– НАРУШЕНИЕ! Чонгук выплевывал свои шоты в банку из-под пива!
Близнецы ахнули так же, как и он, и начали кричать:
– НАРУШЕНИЕ! НАРУШЕНИЕ!
Чем громче они кричали, тем громче завывала буря. Волны поднимались все выше, гроза гремела все сильнее.
– Не волнуйся! – Гису споткнулся, сжимая Никки в объятиях. – У нас есть еще бутылка виски, – прокричал он. Когда он приблизился ко мне, я увидел, что он слишком сильно наклонился к краю. Я подпрыгнул со своего места, крикнул Чимину взять управление и бросился к пьяному другу.
– Эй, Гису, осторожно! Не так близко к краю…
Гису хихикнул и ущипнул меня за щеку.
– Ты такая милая вагина, Чон Чонгук.
Я расхохотался, мокрый насквозь.
– Это самый лучший комплимент в моей жизни.
– Это только потому, что Любимица Кореи Пак Мигён немая. Если бы она могла говорить, то наверняка сказала бы какую-нибудь поэтическую чушь, – он замолчал, и его глаза расширились. – НАРУШЕНИЕ! Я упомянул девушку! Штрафной мне! ВИСКИ! – Он бросился к бутылке с виски, и катер закачался. Он согнулся и повис на самом краю катера. Я схватил его, заталкивая обратно на борт. Когда я толкнул его в безопасное место, шторм отбросил нашу лодку в сторону, и я споткнулся о собственные ноги.
– Черт! – крикнул я и врезался в тяжелые волны. Я провалился под ледяную воду.
– Чонгук! – закричали мои друзья, подбегая к краю лодки и бросая мне спасательный круг.
– Поездка не поездка, пока кто-нибудь не упадет за борт, а? – крикнул я со смехом, хватаясь за спасательный круг. Ребята засмеялись вместе со мной и начали тянуть меня, а потом нам стало совсем не до смеха.
Я приблизился к катеру, и меня пронзила острая боль.
Черт!
Все произошло очень быстро, в мгновение ока.
Лопасти винта полоснули по моему правому боку.
В долю секунды смех превратился в ужас.
В долю секунды моя жизнь изменилась, и я начал тонуть.
Кровь. Я не видел ее, но знал, что ранен: было слишком больно.
Мой правый бок пронзило болью.
Мое дыхание стало резким, разум затуманенным.
Я тонул. Я бил по воде, тянувшись за помощью, глотая воду.
Я ухватился правой рукой за бок.
Черт.
Еще раз.
Меня еще раз полоснуло винтом.
Я запаниковал. Моя рука. Мое плечо. Моя шея.
Моя жизнь…
Меня уносило все дальше в бушующие воды.
Ударила молния.
Прогремел гром.
Мои лучшие друзья звали меня, но я не мог ответить.
Все произошло очень быстро, в мгновение ока.
В долю секунды смех превратился в ужас.
В долю секунды моя жизнь изменилась, и я начал тонуть.
В долю секунды волны поглотили меня, как будто я был ничтожной песчинкой.
Я превратился в ничто.