Часть 14
Чонгук
Одним пасмурным субботним вечером я пошел к Мигён. Мы проводили много времени у нее дома, и я совсем не возражал. Пока там была она, я был счастлив. Когда я подошел к ее спальне, она уже ждала меня на пороге, сжимая в руках стопку бумаг. Выглядела она не так, как обычно. Ее волосы были завиты, и она была… накрашена? Она по-прежнему была красива, просто по-другому.
Угадай что!
Я широко улыбнулся.
– Что?
Она уронила первый листок бумаги, открывая следующий.
Родители подарили мне сотовый телефон на окончание школы.
– Не может быть. Серьезно?
Она быстро кивнула и уронила следующий листок бумаги.
Серьезно.
Я зашел в ее спальню, выглянул в коридор, чтобы удостовериться, что мистер Пак не смотрит, и закрыл дверь.
– Значит ли это, что теперь я могу отправлять тебе непристойные сообщения?
Ее щеки залились краской. Заставить Мигён покраснеть – дело нехитрое. Мне нравилось, когда она заливалась румянцем. Она просмотрела листы и вытянула из стопки подходящий ответ.
Не будь придурком.
Я приподнял бровь и обнял ее.
– А как насчет неприличных фото?
Она снова просмотрела листы.
Не будь придурочным придурком.
Я засмеялся. Она наклонилась вперед, положив руки мне на грудь. Когда ее пальцы двинулись ниже, к моей промежности, она медленно провела языком по моим губам, раздвигая их прежде, чем крепко поцеловать меня. Это был новый шаг для нее. Я застонал. Она даже не подозревала, как мне это понравилось.
– Мигён, нельзя просить меня не быть придурком, а потом делать что-то подобное.
Она отступила назад и прикусила нижнюю губу, уронив еще один листок бумаги.
Ну ладно, будь придурком.
Я посмотрел на нее и прищурился, чувствуя легкое подергивание в джинсах. Ее длинные волнистые волосы были еще немного влажными после душа. Они лежали у нее на плечах, спадая на скользившее по ее ногам платье на тонких бретельках. Она выглядела так просто – и была так красива. Ее щеки все еще были красными, но в глазах была решительность.
– Ты хочешь?..
Да.
– А как же родители?
Она уронила еще один листок бумаги, и я не смог сдержать ухмылку. Как будто она знала все, о чем я спрашивал.
Они у бабушки с дедушкой до завтра.
– А Чимин?
У Нари.
– А Суа?
Она ухмыльнулась и закатила глаза, уронив свой третий и последний лист бумаги.
Кто знает?
Чонгук?
– Да?
То, как она раскачивалась взад-вперед, убивало меня. Она была просто безумно красива. И я готов был поклясться, что она совсем этого не понимает.
У нее в руках остался всего один листок бумаги.
Раздень меня.
Я шагнул ближе к ней, запустив пальцы в ее волосы.
– Ты уверена? – спросил я. Она кивнула. Я поцеловал ее в шею и медленно лизнул кожу. Проследовал губами вниз по ключице, целуя каждый миллиметр ее кожи. Когда я добрался до бретельки платья, спустил ее вниз, слегка покусывая кожу. С ее губ сорвался легкий вздох, и один этот звук заставил меня хотеть ее еще больше.
– Мы будем делать это медленно. Нам незачем торопиться, – сказал я, зная, что это ее первый раз. Я спустил вторую бретельку с ее плеча, и свободное платье скользнуло на пол. Я отступил назад, изучая ее тело. Ее белый кружевной лифчик не подходил к розовым хлопчатобумажным трусикам, но почему-то был идеален. У нее были стройные и длинные ноги. Она стояла, опустив руки. – Ты красивая, – прошептал я.
Она шагнула ко мне, взяла мою рубашку, стянула ее через голову и бросила поверх платья. Когда она расстегнула мой ремень, я снял туфли и носки. Она расстегнула молнию на моих джинсах, и они упали на пол.
Мигён внимательно изучала мое тело, пока я изучал ее. Ее пальцы пробежали по моей груди, двигаясь все ниже и ниже, к краю моих боксеров. Я закрыл глаза, когда ее большой палец коснулся члена, и она медленно начала поглаживать меня через боксеры.
– Гён… – я застонал, чувствуя, как ее пальцы начали двигаться увереннее. Ее свободная рука обхватила край моих боксеров, и, когда она начала стягивать их вниз, я открыл глаза. Она опускалась на колени. Ее руки дрожали, и моя рука скользнула под ее предплечье. – Мигён, что ты делаешь?
Она в замешательстве посмотрела на меня.
– То есть, – я хихикнул. – Я знаю, что ты делаешь, но не нужно… – Я поставил ее на ноги. Я запустил пальцы ей в волосы. – Я знаю, что это твой первый раз.
Ее взгляд стал смущенным. Она начала отворачиваться от меня, но я повернул ее обратно и взял за руки.
– Кто тебя этому научил? Суа?
Она дважды сжала мои руки.
Как же я это ненавижу. Как я ненавижу то, что ей казалось, что она должна делать определенные вещи из-за того, что их делали другие.
– Пять минут? – спросил я, отступая от нее.
Она закрыла глаза, глубоко вздохнула и отступила назад. Когда ее глаза снова открылись, она улыбнулась, расстегнула лифчик и бросила его на пол. Я стянул боксеры, отбросив их влево. Ее трусики скользнули вниз по красивым бедрам, и она переступила через них.
Ее рука взлетела вверх, и она кивнула. Пять минут.
Мы стояли и смотрели друг на друга. Пять минут, чтобы забыть обо всех страхах. Пять минут, чтобы вспомнить, кто мы такие. Пять минут, чтобы найти свой собственный путь, свою собственную историю.
Когда прошло пять минут, я взял Мигён за руку и повел ее к кровати.
– Мигён… – Я целовал ее губы. – Мы не обязаны делать то, что делают другие. – Я поцеловал ее шею. – Мы не они. Нам не нужно следовать их указаниям. – Я поцеловал ее в ключицу, и она закрыла глаза, когда я двинулся вниз по ее телу, целуя каждую клеточку, пробуя на вкус каждый уголок. – Ты не обязана все делать определенным образом.
Я развел ее ноги в стороны, целуя бедра. Мой рот коснулся ее кожи, и она запустила пальцы в мои волосы.
– И ты всегда можешь ущипнуть меня или ударить, если захочешь остановиться.
Она выгнула бедра навстречу моему рту, демонстрируя, как сильно она хочет, чтобы я продолжал, беззвучно умоляя меня попробовать ее. О, как я этого хотел. Я поднял на нее глаза, и она посмотрела на меня. Она следила за каждым моим движением, и я хотел, чтобы она все видела. Я хотел, чтобы она смотрела, как я исследую ее тело, пробую его на вкус, люблю его. Мы с ней не следовали ни чьим-то правилам, ни чьим-то конспектам. Мы писали свою собственную историю.
Наклонившись вперед, я провел языком по ее губам, скользнул пальцем глубоко внутрь и показал ей первую главу.