Глава 22. Лиса
Открыв глаза, я обнаружила, что, обнаженная, лежу в объятиях Чонгука. Он одарил меня кривоватой усмешкой.
- С возвращением, милая! Наконец-то очнулась.
Нахмурившись, я обвела взглядом освещенное свечами помещение. Потолок пересекали толстые деревянные балки, стены были выкрашены в белый цвет. В центре комнаты стояла кровать с балдахином, а у закрытого ставнями окна - чан с горячей водой, от которой поднимался пар. В очаге жарко пылал огонь, наполняя воздух запахом жженого кедра.
В голове у меня пока не прояснилось.
- Почему я голая, Чонгук?
Из-за низкого потолка ему приходилось горбиться.
- Потому что я собираюсь смыть с тебя кровь и согреть.
С этими словами он осторожно опустил меня в теплую воду. От разницы температур перехватило дыхание, пальцы на руках и ногах стало покалывать. Я даже решила, что они распухли, но через несколько мгновений вовсю блаженствовала. Глубже погрузившись в чан, потерла ладони друг о друга и спросила:
- Где мы находимся?
- В таверне матушки Патнэм.
- Ты снова покорил ее своим обаянием, да? А как объяснил, почему я без одежды и вся в крови?
- Сказал, что мы с тобой и прочие охотники на демонов столкнулись в лесу с великим злом и вступили с ним в смертельную схватку. Но, видишь ли, матушка Патнэм никак не может забыть о твоих нечестивых помыслах. Предлагает, чтобы завтра ты прилюдно покаялась в своих греховных желаниях.
Я возмущенно уставилась на него.
- Уверена, что и у тебя самого имеются греховные желания.
- Всегда.
Чонгук склонился над чаном и, окунув в воду тряпицу, которую держал в руке, принялся осторожно меня умывать.
Я рассудила, что тогда в лесной хижине мы накинулись друг на друга и сплелись в порыве страсти, потому что, будучи из рода лилит, оба лишились самообладания в зачарованном лесу.
Но на всякий случай почти полностью ушла под воду.
- Не хочешь ли поведать мне, в чем заключается твой план мести? Почему Таммуз о нем спрашивал?
Я всмотрелась в до боли прекрасное лицо Чонгука. Серебристые волосы обрамляли резко очерченные скулы, а темные густые брови контрастировали с голубыми глазами, в которых горел огонь безумия.
- Незачем перед сном обсуждать ночные кошмары, - отрезал он. Смыв с моей кожи последние следы крови, отложил тряпицу в сторону и, смерив меня ничего не выражающим взглядом, добавил: - Пойду узнаю, не найдется ли у матушки Патнэм какой-нибудь одежды для тебя.
Наблюдая, как Чонгук шагает прочь из комнаты, я почувствовала, как усилилась боль в груди. Что бы между нами ни произошло, он никогда не сможет полностью доверять мне. И никогда не извинится за то, что наговорил.
Вода в чане начала остывать, и я выбралась из него. Полотенца я нигде не обнаружила - если честно, вообще сомневалась, что в те стародавние времена их уже изобрели, - поэтому подошла к очагу, чтобы жаркое пламя осушило обнаженное тело. Не буду кривить душой, мне нравилось тепло огня, но было трудно не думать об этой таверне как о смертельной ловушке. Особенно учитывая, что в потустороннем мире огненный дар не действовал, а значит, у меня не имелось никакой защиты. Единственными источниками света здесь служили разожженные очаги и свечи, а о пожарной сигнализации никто и слыхом не слыхивал.
Обсохнув, я натянула трусики - единственный оставшийся у меня предмет одежды.
Обычно перед сном я просматривала соцсети и читала сообщения в мессенджерах - мой вариант связи с внешним миром, в некоторой степени избавляющий от чувства одиночества. В аду подобных благ цивилизации не имелось, поэтому я вытащила из рюкзака отцовскую записку и накрылась одеялом.
Развернув ее, я всмотрелась в слова, выведенные аккуратным решительным почерком.
«Да здравствует король Хенджун. Да здравствует король Хенджун. Да здравствует король Хенджун».
Я провела по буквам кончиками пальцев. Эта фраза не облегчила одиночества, зато разожгла любопытство.
Какого черта кому-то вздумалось хранить подобное?
Снова коснувшись бумаги, я нащупала едва различимые бугорки. Нахмурившись, поднесла записку к разожженному очагу, и у меня перехватило дыхание. Оранжевые лучики света струились сквозь крошечные отверстия, наколотые иголкой и складывающиеся в изящные буквы.
Мое сердце ускорило бег. Это был примитивный способ сокрытия от посторонних глаз сообщений! Я принялась расшифровывать содержание послания, адресованного моей маме.
Арья, боюсь, что время мое на исходе. Лжепринц, мой вероломный сын, остается глух к угрозам и не позволяет нам вернуться. О Лисе, нашем возлюбленном творении, ему ничего не известно. Я говорил с Умирающим Богом, и он подтвердил наши опасения. Если Лорд Хаоса добьется своего, царство смертных сгорит в огне. Править надлежит ка Мортаны. Лишь третьему Светоносцу под силу возродить нас. Я вернусь к вам, как только смогу.
Молох.
Пытаясь понять смысл письма, я перечитывала его снова и снова, потрясенная тем, что в нем упоминается и Лорд Хаоса, и Умирающий Бог, и даже я сама! Мои подозрения наконец подтвердились - Арья и Молох были моими настоящими родителями.
Подхваченная водоворотом мыслей, я бросила взгляд на дверь. Сколько у меня осталось времени до возвращения Чонгука?
Кое-что из написанного выглядело предельно просто. Лжепринц, вероломный сын Молоха - это, конечно, король Намджун, мой сводный братец.
Сердце гулко колотилось в плену грудной клетки.
Три Светоносца с золотыми звездами, метками Люцифера. Я, Чонгук и Мортана? Отец говорил о нас с ней как о двух разных личностях.
«Если Лорд Хаоса добьется своего, царство смертных сгорит в огне».
Не очень-то вдохновляюще звучало, но я хотя бы получила доказательство того, что не являюсь той, за кого меня принимает Чонгук. Мое сердце екнуло, когда я прочитала послание снова.
«Править надлежит ка Мортаны».
Я являлась третьим Светоносцем... и понятия не имела, что такое ка. Может, этим словом обозначали дочь, которая как две капли воды похожа на другую? Почему же тогда отец назвал меня возлюбленным творением? О членах семьи так обычно не говорят. Походило скорее на «чудовищное создание Франкенштейна».
Я закрыла глаза, и перед мысленным взором снова возник Намджун. Если верить письму, мои родители ему угрожали. Готова спорить на что угодно, они использовали тот же рычаг воздействия, что и Чонгук. Наверняка обещали рассказать всему свету, что он не настоящий король. Но, в отличие от Чонгука, их оказалось легче убить, чтобы избавиться от нежелательных доказательств.
Заслышав скрип половиц под чьими-то шагами, я поспешно сложила записку и сунула ее в кармашек рюкзака. Дверь открылась, и в комнату вошел Чонгук, неся перекинутое через руку платье и шаль вдобавок.
«Как мило».
Я наблюдала за его приближением, и в голове у меня начал складываться план. Мне следовало отнять у него корону. В этом мире я могла доверять только своей маме и Дженни. Мама не сомневалась, что из меня получится отличная королева. Теперь я и сама в этом уверилась.
«Куда Чонгуку править, он же совершенно безумен!»
Я следила глазами за тем, как он стягивает с себя сорочку, обнажая мощное тело, освещенное отблесками пламени, и с трудом подавляла желание сообщить, что никакая я не Мортана - теперь у меня наконец появилось тому подтверждение! Мои родители считали нас двумя разными личностями, в чем я с самого начала и пыталась уверить Чонгука. Все детские воспоминания, которыми я так дорожила, оказались подлинными, а не выдуманными. Рождественские утра, которые мы с мамой проводили вдвоем, были настоящими!
Учитывая общее содержание послания, очевидно, мне требовалось держать язык за зубами. Я не видела причин сообщать Чонгуку, что сама намерена завладеть троном, которого он так жаждет.
Натянув одеяло на плечи, я перевернулась и уставилась на горящий в очаге огонь. В его пляшущих язычках мне привиделись движущиеся извивающиеся фигуры.
И Чонгук, и мои родители шантажировали короля: либо ради денег, либо преследуя иные цели. Но в отличие от Чонгука, Арья с Молохом были недостаточно сильны, чтобы противостоять Намджуну.
Я задумалась, не пожертвовал ли отец собой, чтобы спасти меня, как поступила и мама в Осборнском лесу? Вероятно, они оба хотели, чтобы я вернулась вместе с ними в Город Шипов - самое безопасное для них, демонов, место?
Укутавшись в одеяло, я закрыла глаза, и в сознании снова возникли пылающие образы: Намджун с сияющей меткой во лбу вырывает у моего отца сердце прямо под стенами его дома, а потом сжигает тело, чтобы скрыть улики. Король, хоть и самозванец, не собирался позволить моим родителям его шантажировать.
«Если Лорд Хаоса добьется своего, царство смертных сгорит в огне».
Может, раз и я теперь демон, то тоже захочу обрести власть? Не чтобы устроить вселенский пожар, как Чонгук, а просто потому, что это казалось единственным способом остаться в безопасности. Сильные мира сего обычно загрызали слабых и выплевывали косточки.
Я почувствовала, как прогнулся матрас, когда Чонгук забрался в постель, тут же согрев ее теплом своего тела. Быстро покосившись на него, я увидела пляшущие на громадном мускулистом теле отблески пламени.
- Пижамы у матушки Патнэм для меня, конечно, не нашлось? - уточнила на всякий случай.
От его испепеляющего взгляда у меня мучительно сжалось лоно.
- Боюсь, что нет, милая. В любом случае, эта достойная женщина убеждена, будто для завтрашнего публичного покаяния одежда тебе и вовсе не понадобится. С нетерпением жду этого события. То-то будет восхитительное зрелище для Осборна.
- Совсем она спятила! - ахнула я и, посмотрев на Чонгука, добавила: - Поистине, она тут самая странная!
Он одарил меня понимающей улыбкой.
- Я бы не стал утверждать со всей уверенностью. В конце концов, большую часть жизни я провел за решеткой и не имел возможности познакомиться с местными жителями поближе.
Чонгук со мной заигрывал, но я не собиралась позволять ему снова причинить мне боль.
- Если мне не изменяет память, - прищурившись, ответила я, - ты уверял, будто ничего ко мне не чувствуешь. И что твое влечение - всего лишь отчаянное стремление лилит покормиться. Вроде на том и порешили. То, что случилось в хижине, было всего лишь навеяно магией леса. Мы друг другу даже не нравимся, верно?
Чонгук посмотрел на меня, и на мгновение показалось, словно в его глазах мелькнула вспышка боли. Впрочем, он поспешно спрятал ее за полуприкрытыми веками и безучастной улыбкой.
- Верно. Как я уже говорил, в этом мире каждый сам по себе.
«Весьма характерное для Чонгука суждение!»
Он изрядно повеселился, наблюдая за тем, как я возвожу между нашими телами преграду из одеял и подушек.
- Ты когда-нибудь слышал о ка? - осторожно поинтересовалась я.
- О питоне, что ли? - нахмурился он. - Из «Книги джунглей»?
«Вот непонятливый!»
- Да не Каа, а ка! С одной «а». Я думала, это слово что-то означает в мире демонов.
- Без понятия. Почему ты спрашиваешь?
- Оно было в моем видении, - соврала я. - Якобы я ка Мортаны. А еще там говорилось, что нас трое со звездой Люцифера.
Чонгук уставился на меня, словно пытаясь прочесть, о чем я думаю, и его глаза в отблесках пламени вдруг показались исполненными сожаления. На его точеных высоких скулах плясали тени.
- Теория, конечно, интересная, но верна она может быть только наполовину. Либо все это правда, и ты не Мортана...
- Вот именно!
- ...либо ты все же она, и сейчас опутываешь меня очередной паутиной соблазнительной лжи. - Он потянулся к моему лицу и провел большим пальцем по нижней губе, неспешно, чувственно поглаживая. - Я склоняюсь ко второй версии, милая.
Внутри меня что-то надломилось, словно сгоревшая в огне ветка.
- Я пыталась тебя убедить в последний раз.
Чонгук наклонился еще ближе и прошептал мне на ухо:
- Хорошо. Именно надежда и убивает, не так ли?
Я оттолкнула его.
- Не залезай на мою сторону кровати! И вообще, разве ты не боишься, что я могу обойти тебя в борьбе за трон? Ведь метка Люцифера есть у нас обоих.
- Ну, тебя-то мне нечего опасаться, - промурлыкал он с усмешкой. - Ты мне больше не соперница.
Его слова походили на гребаный вызов. Зарывшись в одеяло, я откатилась на самый край своей половины кровати.
Что ж, стоило поблагодарить Чонгука за столь покровительственное отношение. Так будет намного проще разрушить его мечты и забрать то, что, по его мнению, принадлежит ему.
И присвоить себе.