Глава 50
Чон Чонгук
Когда наступает ночь, нечто в сознании Великого герцога словно надламывается, и из этого надлома сочится куча всякого: боль, сожаление, одиночество. Между сном и явью он начинал понимать, насколько он измотан.
В нем давно все умерло.
Казалось, безвозвратно.
А Лалиса - упертая, идейная и самоотверженная - пришла и воскресила.
Она ворвалась в его жизнь, перевернула все вверх дном, заставила его страдать. Впервые в жизни он страдал так изощренно, жестоко и беспросветно. И где-то в собственном сознании эти муки, казалось, приносили ему извращенный кайф.
В его покоях не горит ни одна лампа, хотя уже пробило полночь. Сегодня Чонгук предпочел делам свою холодную холостяцкую постель, в которой его особенно одолевали порочные мысли.
И, тем не менее, лежа в ней, он медленно проваливается в тяжелый густой сон, на грани забытия.
Впервые за долгие годы ему снилась Эми. Он почти забыл ее лицо. А теперь оно возникает перед его глазами: такое миловидное, красивое и молодое. Ей было всего восемнадцать, когда она погибла.
Герцогу снится именно тот момент, когда она вбегает в его спальню. Он вновь возвратился в тот злосчастный день, когда она забралась в его постель, поставила руки по обе стороны от его головы, поцеловала его в губы и самонадеянно сказала: «Проснись!»
Это жуткое воспоминание, вторгшееся в его сон, заставляет Чонгука вздрогнуть.
Эми была совсем девчонкой.
Наивной, веселой и доброй. И она хотела быть его единственной. Той, что выдержит его взгляд.
Чонгук слышит топот, какие-то крики, лязг стали... И резко просыпается.
Белый дворец наполнен звуками боя, но герцог не сразу возвращается в реальность. Множество магических энергий, словно гуляющие сквозняки, мечутся по дворцу. Чонгук слышит их так же хорошо, как и крики за стенами его спальни.
Это не просто покушение и не топорная провокация. Осознание приходит молниеносно - это чертов переворот.
Всюду стрекочет магия, душит, льется, точно патока. Чонгук медленно сползает с постели и валится на пол - голову разрывает движение чужеродных сил.
Он натягивает брюки, берет в руки короткий меч и спускает с цепи свою суть. И не осторожно, как надо бы. А разом и на полную - так, если бы он мечтал прикончить всю дворцовую знать.
Белый дворец многое повидал. Бывали в истории Равендорма и цареубийства, и предательства, и мятежи, но эта ночь, определенно, станет особенной.
Гул зарождается где-то в недрах подобно тому, как могильный холод продирается сквозь стылую землю на поверхность. Черная плесень едко плетется вверх по дворцовым стенам, дыхание смерти волной катится в стороны, касаясь каждой души. Всасывая, пожирая все живое, вторгаясь в человеческие тела и наполняя разум неминуемым ужасом.
Мощь рода Чон сметает все. Чонгук еще никогда не позволял себе такого - бесконтрольной свободы.
На какое-то время чужая магия отступает, а по дворцу разносятся вопли. Великий герцог сейчас «жалит» всех, без разбора. Но, что гораздо хуже, он понимает, что, если выйдет за дверь, вновь убьет много людей, безвинных в том числе.
И выходит.
Жизнь Кайла для него важнее.
В воздухе слегка пахнет гарью и ощущаются отголоски силы Азариас.
Чонгук сейчас не пытается анализировать, как произошло то, что произошло. Ему, в сущности, плевать. Важен только маленький король.
И Чонгук идет к нему напролом, переступая через скорчившихся под его ногами людей. Его зловещая энергетика, когда ее так много, буквально сводила окружающих с ума.
Он преодолевает путь к королевским покоям, но в очередном коридоре у самых дверей попадает под град стрел и где-то на краю сознания слышит крик Мориса:
- Назад! Милорд, это ловушка!
Первая стрела пролетает над головой герцога, а две другие попадают в грудь и плечо.
Чонгук рычит и прижимается спиной к стене, уходя от обстрела. Машинально он обламывает древко стрел и шипит от боли.
- Косые ублюдки! - выкрикивает он и хрипло смеется.
Но, к сожалению, не такие уж и косые - Чонгук чувствует металлический привкус во рту.
Герцог запрокидывает голову и закусывает губу.
Барон Роул уже давно не просто его личный помощник, он - нечто большее. Друг? Может и так.
- Роул, ты жив, твою мать?
- Да, милорд.
Чонгук сейчас передушит там всех - как пить дать, ему это поперек горла. Мало того, что его разбудили посреди ночи, когда он специально лег пораньше, так еще всадили в него несколько стрел, а он откровенно плохо переносит такое к себе неуважение.
- Передай там этим скотам, что я сейчас их перережу, - отбросив всякие манеры шипит он.
Сколько в коридоре лучников он не имеет никакого понятия. Они палят попросту на любой звук. И все они из одаренных. Простые смертные не выдержали бы рядом с его активной магией и минуты.
Перед глазами мутнеет. Дыхание выбивается из горла вместе со свистом, а каждый вдох становится короче.
Чонгук собирает свой расползшийся по дворцу мрак, возвращает его, точно напроказничавшего спрута, а затем позволяет ударить прицельно, раскидать незримые щупальца по коридору.
Дворец снова содрогается - стены дрожат и покрываются изморозью.
Стрелы лихорадочно летят в разные стороны, а по коридору прокатываются надрывные вопли.
- Потерпи, Роул, - стискивает зубы Чонгук, ибо понимает, что бьет и по барону тоже. - Потерпи немного.
А потом прибывает подмога.
Джаред Уиндем, Арон Дерби, Лоуренс Квинси и еще с десяток мечников, которых Чонгук едва не убивает взглядом. Замертво падает только один, и герцог досадливо морщится. Уиндема тотчас выворачивает - он никогда не переносил даже отголосков силы Чонгука.
- Дворец кишит заговорщиками, - сплевывает кровь Адам.
А Джаред добавляет, вытирая дрожащие губы:
- Николас предпочел другую сторону.
Чонгук усмехается - Варлос не дурак. Он выбрал не просто другую сторону, а ту, которая, по его мнению, одержит вверх этой ночью.
- Кто еще?
- Вся семья Джеромов, Кимы... кхм, большая часть Совета.
- Что будем делать, милорд? - напряженно спрашивает Адам.
- А что надо делать с предателями? - произносит Чонгук. - Это риторический вопрос, если что. Первое, что я хочу знать - жив ли король. Нам нужно пройти чертов коридор.
- Вы ранены, ваша светлость, - замечает Лоуренс.
- Есть немного.
- Оставайтесь здесь, вы можете пострадать.
- Да? - Чонгук криво усмехается. - Ваша забота, Квинси, греет мне сердце.
А затем он коротко выглядывает из-за угла и снова прижимается к стене. Стрелы свистят по коридору.
- Выволокли мебель... Целятся, куда придется.
- Может, дать по ним магией? - уточняет Джаред.
- Они держат моего помощника, - отвечает Чонгук. - Сможешь, его не задеть? Или задеть не сильно?
- Второе, скорее.
- Отлично.
- Но не уверен, милорд.
- Нельзя быть ни в чем уверенным. Давай.
Джаред приседает и касается пальцами пола, и по каменным плитам идет ощутимая вибрация.
- Дерби! - рявкает Чонгук.
Адам подключается - с его пальцев срывается вспышка света и летит по коридору. И Чонгук, пользуясь этим, бежит следом, а за ним рвется весь отряд.
Теперь в ход идут мечи и, несмотря на численное превосходство заговорщиков, вскоре Чонгук оказывается среди их трупов.
Мориса он находит привалившимся спиной к стене.
- Ну и как ты сюда попал, барон? - сердито спрашивает Чонгук. - Ты же чертов провидец? - отгибает край его камзола и смотрит на рану на его боку. - Жить будешь.
И сразу поднимается - теперь его интересует Кайл.
Двери в королевские покои заперты и частично обуглены. Охрана убита. А Чонгук облокачивается ладонью на дверное полотно, пошатывается и его подхватывает Джаред.
- Ваша светлость...
На пальцах Уиндема остается кровь.
- Вам нужен лекарь!
- Да, - соглашается Чонгук. - Потом поищу его.
А затем рычит в дверь:
- Кайл!
Перед глазами мутнеет. И появляется боль - какая-то удушающая, приторная, зловонная. И Чонгук задыхается.
- Кайл!
Он упирается в дверь лбом и тяжело дышит.
- Открой, гребанный ты щенок...
И дверь открывается, гремя засовами, и мальчишка врезается в Чонгука и обнимает его так самозабвенно и доверчиво, что герцог на секунду теряется.
- Они боялись войти ко мне, Чонгук. Но я не струсил... Я просто не хотел снова спалить дворец!
- В этом случае надо было спалить, - усмехается Аарон. - Самое время.
Кайл поднимает голову, смотрит ему в глаза.
И в этот момент мерцает сталь ножа - Джаред Уиндем делает замах, вкладывая в удар свою магию. Чонгук крепче прижимает короля, успевая лишь подставить спину, и коротко вздрагивает, когда кинжал входит между ребер в легкое.
Развернувшись, он хватает Уиндема за лицо, валит графа на пол и смотрит ему в глаза. И из тела Джареда тотчас уходит жизнь.
- Чертов предатель, - хрипит Чонгук.
В коридоре, между тем, раздается топот. Вновь слышатся звуки боя, а в покои короля влетает Адам и озадаченно смотрит на Уиндема, раскинувшегося на полу.
- Великая мать... - шепчет он, и преклоняет колено перед Кайлом. - Клянусь я не знал... я...
За ним вбегает Квинси, и Чонгук отдает приказ:
- Оборонять покои короля, Лоуренс! Адам останься. Где Роул?
- Здесь, ваша светлость! - отвечает тот, с трудом входя в комнату и закрывая двери за выскочившим наружу лордом Квинси. - Нам не выстоять, - говорит он. - Ваша светлость... я это видел. Не выстоять...
- Не будь таким пессимистом, - с мрачной иронией произносит Чонгук и начинает обессиленно заваливаться в бок.
Кайл юркает ему под руку, подводит к постели, но герцог сползает на пол и облокачиваясь на кровать спиной.
- Нужно уходить, - произносит он. - Нас слишком мало.
Кайл опускается на колени перед ним и переводит сбившееся дыхание.
- Здесь есть потайной ход. Мы можем выйти из дворца, - говорит он.
- Так и сделай, - Чонгук вытирает выбивающуюся изо рта кровь. - Роул, Дерби! Вы сопроводите короля.
- Ты пойдешь со мной, Чонгук! - рявкает Кайл.
- Я догоню.
- Я запрещаю тебе лгать!
- Уноси отсюда ноги, мальчик. Я умру. Дай мне, черт, умереть спокойно, не потеряв лицо.
- Чонгук!
Герцог мягко кладет ладонь на плечо племянника. Смотрит в его глаза, наполненные тоской, отчаянием и болью. Из этих глаз катятся слезы.
- Послушай...
Из-за двери доносится чудовищный лязг и скрежет стали, двери сотрясаются от ударов, но ни Роул, ни Адам не торопят регента.
- Мне жаль, - произносит Чонгук. - Я не стал для тебя хорошим примером.
- Пожалуйста, пойдем со мной! - упрямо процедил король.
- Послушай, Кайл, - герцог обхватывает ладонью его затылок. - Я никогда не говорил... Черт... наверно, пришло время. Просто знай - я горжусь тобой. Горжусь. Как никем и никогда. Ты не только Тэнебран, ты - лучший из нас. И прости меня... Я хотел вырастить из тебя лучшую версию себя, Кайл. Но ты и так был лучше...
- Я давно простил, Чонгук!
- Твоя мать любила тебя, ты должен это знать.
- Я знаю... - из глаз мальчика градом покатились слезы.
- Кайл, - Чонгук задыхается, все клокочет у него в груди. - Позаботься о ней... о Лисе. Обещай мне.
- Я позабочусь.
- Не бросай Равендорм. Ты - король. Это твоя страна, Кайл. Правь ею.
- Обещаю, - мальчик вздрагивает от рыданий. - Но, пожалуйста, вставай! Пойдем со мной! Прошу тебя! Чонгук...
Герцог опускает руку.
- Ну все. Хватит. Иди.
Чонгук стискивает зубы и бросает Адаму:
- Забери его. Сейчас.
Дерби подхватывает короля поперек талии, и тот вырывается, совершенно по-детски.
- Пусти меня! Нет! Чонгук! Пойдем! Ну, пожалуйста!
И герцог давит в себе рванный вдох. Он переводит взгляд на напряженного, как струна, Роула.
- Ну хоть ты не развешивай нюни. Я был излишне к тебе строг. Не держи на меня зла. Служи королю, Морис.
- Я сделаю все, ваша светлость.
Чонгук хрипло закашливается, усмехается и кивает своему помощнику, говоря ему одними губами: «Прощай».
Он слышит, как Роул открывает потайную дверь, и вскоре торопливые шаги стихают в лабиринтах дворцовых ходов. Эти туннели предусмотрели еще далекие предки Чонгука - не напрасно.
Спустя четверть часа, когда дверь в покои короля выносят тараном, Чонгук пребывает в агонии. На краю его сознания вспыхивает женский силуэт. Некто присаживается рядом с ним и заботливо гладит его по руке.
- Как жаль, что все так вышло.
Этот голос принадлежит Элизе.
А другой, мужской и надменный, кажется графу Грегори Джерому:
- Собаке собачья смерть, ваше высочество.
Умирая, Чонгук слышит сердитые слова девочки:
- Он мой дядя, и он - Тэнебран, граф Джером. Имейте уважение к моей семье. Чонгук будет похоронен со всеми почестями. Он был сильным человеком.
Чонгук закрывает глаза и погружается в мертвенную тишину, сквозь которую слышит отчего-то только тонкий голосок Эми: «Проснись!»