Глава 46
Чонгук герцог Чон
Чонгуку плевать на предсвадебную суматоху. Он отказал распорядителю балов и велел не беспокоить его по поводу торжеств. Даже свадебный наряд шили по его старым меркам.
Дело в том, что его раздражает все, что связано с браком. Он не уверен, что вытерпит даже само венчание.
В темноте коридоров ветер треплет пламя факелов.
Регент останавливается на небольшом балкончике, откуда открывается вид на внутренний двор. У ворот стоит экипаж с королевским гербом, а перед ним - королева Летиция прощается с дочерью. Чонгук, пожалуй, стал слишком сентиментальным, раз разрешил это.
Элиза не плачет - сильная девочка - лишь прислоняет голову к плечу матери, целует ее в щеку и отступает.
Королева взбирается в экипаж, а спустя минуту самые быстрые лошади Гнемара уносят ее в монастырь. Туда ей и дорога.
Чонгук перехватывает внимательный взгляд. Девочка стоит монументально под порывами ветра, в черном платье, которое не снимает после смерти отца. Ее бледное лицо обращено на Чонгука, за стеклами очков не различить темных глаз. Но герцог вдруг ощущает ее эмоции, а затем внутри него вспыхивает короткое болезненное чувство потери.
Элиза сразу опускает взгляд и возвращается в обществе помощниц и фрейлин во дворец.
- Ваша светлость, приезд послов из Мирэля... - начинает Морис, но герцог вскидывает руку.
- Когда ее проверяли в последний раз? - спрашивает он, облокачиваясь ладонями на перила балкона.
- Принцессу?
- Да. Проверьте ее потенциал. Если в ней все-таки проснется сила Тэнебран, это осложнит дело.
В ней текла кровь Сайгара, но с принцессой Чонгук не поддерживал отношения, несмотря на то, что девочка могла смотреть в его глаза.
Кем именно считала его Элиза, когда он методично разрушал ее жизнь? Когда сослал ее мать в монастырь, а ее саму вознамерился отправить в чужую страну. Даже гадать не нужно - Элиза считала его чудовищем.
Чонгук возвращается в свои покои. За несколько дней он совершенно измотался. И безумно соскучился по взгляду медовых глаз, по нежному телу и мягким губам. По присутствию Лисы в его жизни, по ее странному упрямству и инакомыслию. Он сказал, что она будет засыпать в холодной постели, сожалея о своем отказе. Но на самом деле, не было ни секунды, чтобы Чонгук не испытывал в ней потребности. Кажется, именно он - чертов ревнивец - обречен на вечное одиночество.
- Приезд послов из Мирэля задерживается, - наконец, сообщает Морис. - Ваш свадебный костюм готов, но портной настаивает на финальной примерке.
- Кто будет на меня смотреть? - усмехается герцог. - Так что плевать.
Барон Роул вздыхает - он уже отчаялся что-либо сделать. Кажется, герцог накануне бракосочетания не станет даже бриться.
Морис уже изнывал из-за графика регента, потому что последние несколько недель он спал урывками и всего по несколько часов. Барон уже искренне скучал по тем временам, когда в постели его светлости не переводились женщины. Тогда герцог был собран, отстранен и холоден, а теперь чуть что, кипит и негодует.
Под утро Чонгк спит всего три часа. Он не успевает начать прием докладчиков, как ему сообщают, что его внимания требует король.
- Мы можем поговорить наедине? - едва появившись на пороге, спрашивает Кайл.
Чонгук лениво смотрит на часы - шесть утра. Он еще даже не завтракал.
- Надеюсь, это достаточно серьезно, - произносит герцог, а барону бросает: - Отдохни пока, Морис.
Роул вздыхает с облегчением и выходит прочь.
- Ты не видишь, что он устал? - резко говорит Кайл, опускаясь в кресло и не спуская с герцога взгляд.
- Ты пришел из-за этого?
- Я пришел из-за Лалисы.
Чонгук не теряется и нисколько не реагирует внешне, хотя внутри мрачная мощная суть вздрагивает, словно ее насквозь протыкают стальной иглой.
- Я не собираюсь обсуждать твою наставницу, у меня есть дела поважнее.
Кайл лишь удобнее устраивается в кресле.
- Тогда поговорим о леди Ким?
Чонгук усмехается.
Он садится напротив Кайла и проницательно смотрит ему в лицо.
- Не дерзи мне.
- Ты ведь не любишь ее.
- Пошел вон, - без обиняков говорит Чонгук.
Не хватало, чтобы этот сопляк лез в дела регента. Мальчишке двенадцать лет, из которых девять Чонгук был для него всем. И теперь поведение Кайла напоминало не просто бунт, а полную потерю контроля.
- А ты попробуй вытащи меня из этого кресла! - бросает король.
- Если твои слуги и наставники пляшут вокруг тебя, это не значит, что я буду делать то же самое. Ты забыл с кем имеешь дело?
Взгляд Кайла становится спокойным и глубоким. Таким, какой Чонгук видел только у своего брата. И это на секунду сбивает герцога с толка. Кажется, словно он проваливается в прошлое.
- Ты когда-нибудь просто смотрел на звезды, Чонгук?
- Никогда не терял так бездарно время.
Кайл усмехается, трет губы. Чонгук узнает в этом жесте свой.
- Я хочу, чтобы Лиса была счастлива, - говорит король. - Во дворце ходят слухи, будто ты собираешься предложить ей стать мьесой. Этого не будет, Чонгук. Только брак вернет ей честное имя. Лорд Варлос мог бы стать ей хорошим мужем.
Чонгук никогда бы не подумал, что ему придется настолько откровенно говорить с Кайлом. Но перед ним сейчас не просто мальчишка, которого он воспитывал и у постели которого сидел, когда тот серьезно болел, не глупыш, который на его глазах учился биться деревянным мечом, - нет. Перед ним король.
И в груди сердце забилось быстрее.
Что это? Гордость?
Безумная гордость, черт возьми.
- Лорд Варлос должен обеспечить Равендорму наследников своего дара, - ответил Чонгук - И ждать четыре года я не позволю.
- Лиса может быть наставницей, даже будучи замужем.
- Решаешь ее судьбу от ее имени или своего, Кайл? - спрашивает герцог. - Во-первых, не думаю, что она согласится. А во-вторых, ты решил опозорить род Варлосов?
- Я дарую Николасу титул герцога Азариас.
Чонгук с несдержанным вдохом облокачивается на спинку кресла и изумленно смотрит на Кайла. А король продолжает твердо:
- Дай согласие на это. Лалиса станет герцогиней. В Арвале она сможет делать все, что ей захочется.
- Нет.
Король поджимает губы и морщится, будто отказ Чонгука, словно плеть, лупит его по спине.
- Азариас - мое герцогство, - рассерженно говорит Кайл. - И, не забывай, твои запреты будут действовать всего четыре года.
- Скажу тебе так, Кайл, - Чонгук поддается вперед, кладет локти на колени и смотрит на мальчика исподлобья. - Не вмешивайся, ради Первородной. У меня есть планы на эту леди, и лучше тебе не касаться их.
Кайл моргает - обескуражено.
- Так это правда? - его щеки краснеют.
Чонгук горько смеется.
- Надеюсь, ты не будешь меня отчитывать?
Кайл подлетает из кресла, словно ужаленный. Его горячая сила сочится из него и быстро заполняет всю комнату.
- Тогда почему ты женишься на змеюке-Мелиссе? - несдержанно бросает он. - Ты разве не видишь, что делаешь также, как Сайгар? И даже хуже. Он был королем, а ты - герцог. Если здесь кто-то и отвечает за все, то это я! Понятно, Чонгук? Ты можешь быть счастливым. Будь, ясно тебе?
И Кайл вдруг умолкает, будто позволил себе слишком много.
Он резко разворачивается, выходит за дверь и хлопает ей. Чонгук же сидит, напряженно вцепившись в подлокотники. С каких пор его племянник смеет поучать его?
***
Несколько дней Чонгук провел в бесконечной агонии. А ранним утром, когда на Гнемар опустился туман, он самолично вышел во двор, откуда отправлялась карета до столичного вокзала. Он знал, что Лиса уже попрощалась с королем и сейчас куталась в шаль, сидя в теплом экипаже.
Морис распахивает перед ним дверцу, и герцог, не замедляя шаг, взбирается в салон, садится напротив Лисы и смотрит ей в лицо.
- За несколько часов до вашего приезда, Морис телеграфирует об этом Бейтсу. Я не сделал этого раньше, потому что не привык кому-то доверять. Как только вы пересечете черту герцогства, Бейтс будет отвечать за вас головой.
Пока он говорит, его взгляд блуждает по ее бледному лицу. И Чонгук не может не восхититься ее красотой и сиянием карих глаз. Как не может не отметить, что Лиса печальна и выглядит уставшей.
- Милорд, - ее тон деловито-холоден, и это слегка успокаивает. - Я вернусь, как только буду готова. Но не задержусь дольше, чем на две недели.
- Хорошо.
На этом все - можно уходить.
Но Чонгук зачем-то рвет себе душу. Он склоняется, снимает родовой перстень со своей руки и без раздумий надевает на ее палец. Дарит ей больше, чем себя - сердце своей магии.
Ее ладонь опускается на костяшки его пальцев и окутывает теплом. Чонгук завороженно смотрит, как она поглаживает его руку. Даже эти невинные прикосновения во много раз приятнее и предпочтительнее любых самых смелых ласк других женщин.
Когда она вернется, он уже будет женат.
- Я не смогу носить его открыто, - говорит она. - Что бы это ни значило с вашей сторо...
- Ты знаешь, что это значит с моей стороны, - обрывает он. - Ты всегда - всегда - можешь обратиться ко мне за помощью, найти защиту и покровительство. Что бы ни случилось, я все для тебя сделаю, Лиса. И это кольцо, которое я не снимал с пятнадцати лет, доказательство моих слов.
Ее дыхание становится глубже, и Чонгуку тяжело не отреагировать на это.
Он всеми силами держит себя в руках.
- До встречи, милорд, - говорит она твердо.
Чонгук распахивает дверцу и покидает карету. Уходит решительно, словно заводной механизм. А на самом деле корчится внутри самого себя, бесится и злится. Он уже ревнует ее к каждому мужчине - к Нилу, Варлосу, чертовым гвардейцам из ее стражи. Хочет ее только себе.
Хочет быть ласковым с ней. Заботиться. Просыпаться и смотреть на нее спящую. Хочет заниматься с ней любовью. Держать ее за руку и слушать, как она ворчит или смеется.
Он входит в свой кабинет, прижимается любом к прохладной стене и стонет от отчаяния. Когда-то он потерял свою любовь, отдав смерти, а теперь сам отрекается от нее.
- Ваша милость?
Чонгук не вздрагивает, а лишь поворачивает голову, видя Мориса. Святая мать, разве он может пасть еще ниже?
- И давно ты здесь? - спрашивает герцог.
- Собственно, минут двадцать, - прочистив горло, отвечает Роул. - Прошу прощения, что помешал...
- Да, - тянет Чонгук. - Я как раз терял лицо. Нигде его не видишь, случайно?
- Ваша милость...
- И мужское самолюбие, - рычит Чонгук, отрываясь от стены. - Какого черта я делаю, Морис?
- Ваша милость?..
- Это убивает меня, - сквозь зубы цедит герцог и начинает ходить по комнате.
- Милорд?
- Да что ты привязался? - спрашивает Чонгк, напряженно зачесывая пальцами жесткие волосы.
- Мы нашли лорда Чхве. Я распорядился бросить его за решетку. Тюремщик ждет ваших указаний.
Герцог застывает.
- Потрясающе, - по его губам скользит дьявольская улыбка. - Очень вовремя.
- И мне нужно знать, будете ли вы присутствовать на балу по случаю вашей свадьбы? Я понимаю, что... гм, вам некогда, да и... ваши особенности не предполагают этого. Но вы все-таки сочетаетесь браком, и ваше присутствие было бы разумным и правильным. Осталось всего два дня, и главный распорядитель очень обеспокоен, не понимая ваших планов.
- Ты просто мастер по части деликатности, Морис, - усмехается Чонгук. - Мои особенности, говоришь? То есть маленькие побочные эффекты моего дара в виде массовых смертей?
- Да, ваша милость.
- Пусть не беспокоятся, я не собираюсь появляться на балах. Довольно и того, что я трачу на это целое состояние.
- Милорд?
- Что еще?
- Последнее время мне снится только кровь, - мрачно сообщает Роул. - Все в крови...
Чонгук подходит и касается его плеча.
- Я это учту, Морис. Но тебе нужно отдохнуть. Пару дней после венчания, я, возможно, не буду работать.
Барон поджимает губы и покачивает головой - не верит.
- Но сегодня нам предстоит поработать, - Чонгук направляется к двери. - Давно не видел Чхве.
Теперь слово «видел» - это не фигура речи. Морис делает утомленный вдох и спешит за своим господином.