Глава 47
Холод дворцовых узилищ кого угодно доконает. Правда, сейчас к нему примешивалась и другая стужа - родовая магия Чхве, которую последний не стесняясь спустил с цепи. И вот теперь она гуляет по коридорам, обмораживая тюремщикам ноги.
Чонгук садится у жаровни, складывая на груди руки. Перед ним на дощатый стол в допросной, где горит лампа, выкладывают вещи, найденные у Чхве, и первое, что герцог берет с неким пренебрежением - тонкий батистовый платок с вышитыми инициалами «М.К.»
Вот оно как.
Чонгук не чувствует ни ярости, ни ревности, а лишь предвкушение интересной игры. И в одну секунду он понимает - он балансировал на грани, но готов добровольно упасть.
Спустя несколько минут в допросную приводят узника. Чхве завязали глаза и сковали цепями руки и ноги. Он едва может сделать крошечный шаг, натягивая цепь, звеня ей, как каторжник. Его губы выглядели потрескавшимися, лицо изнеможденным, а плечи были сутулыми - и это тот самый Чхве?
Весь прошедший день, пока его сюда доставляли из пригорода, где он прятался, его не кормили, не давали воды и беспрестанно били. И не из-за желания унизить, а для того, чтобы его родовой дар ослаб и не жалил всех кругом холодом.
Намджуна усаживают на стул, а Чонгук поднимается и заходит ему за спину.
- Развяжите ему глаза, - приказывает он тюремщику, а потом протягивает руку над плечом Чхве и разжимает пальцы - платок падает на колени Намджуна. - Объясни это.
Тот опускает голову и шумно втягивает воздух, понимая, очевидно, что это за вещица. Его темные волосы у висков моментально мокнут от пота.
- Мне ничего не стоит развязать тебе еще и язык, - поторапливает Чонгук.
И Намджун с трудом шевелит губами и хрипит:
- Я подобрал это, когда она уронила.
Герцог удивленно склоняет голову, касается подбородка указательным пальцем в глубокой задумчивости. А потом он подходит к стене, облокачивается на нее спиной и закладывает руки в карманы. Пристально смотрит в затылок Намджуна.
- Послушай граф, Мелисса поклялась мне, что отношения с тобой были большой ошибкой, - без эмоций солгал Чонгук. - И ей бы не хотелось, чтобы ты был вечным напоминанием об этом. Я, пожалуй, сделаю ей свадебный подарок, избавившись от тебя.
Дыхание Намджуна углубляется, а плечи начинают подвижно вздыматься и опускаться.
Он вдруг дергается в отчаянной ярости, ледяная стужа вырывается из него, пытаясь дотянуться до сердца Чонгука. Чхве рычит, задыхается...
Несколько минут он тщетно пытается собрать свою силу по крупицам, но в итоге просто повисает на стуле. С его лица градом течет пот.
- Сдохни... сдохни, чертов Чон! - шепчет он. - Всегда помни, что я целовал, обнимал... трогал твою жену... Будешь ложиться с ней в постель - помни!
Чонгук моментально закипает. Сейчас он не думает о Мелиссе Ким, его разум взрывается только одним именем: «Лалиса». И как только он представляет, как Чхве берет его женщину в свою постель, обнажает ее тело и впивается ей в рот поцелуем, жгучая тьма рвется из него, в момент пронзает грудь Чхве насквозь, отчего тот хрипит и извивается на стуле.
- Ваша милость, он очень ослаблен, - тихо шепчет Морис, подойдя к Чонгуку. - Вы его убьете.
Очень бы хотелось.
Но герцог вяло одергивает свою тьму, словно старую брехливую собаку, и она нехотя возвращается.
- Добейся от Чхве признания по делу Манобан, - говорит он. - Запротоколируй все, что он сказал о леди Ким. Но сперва вели запрячь экипаж, я проедусь.
Он выходит в коридор, чувствуя себя странно опустошенным. Несмотря на то, что он узнал правду о Мелиссе, это не приносит никакого облегчения.
Чонгук берет письмо, которое Лиса написала ему перед отъездом и передала через Мориса, и отправляется туда, где уже больше десяти лет живет его отчаяние, в усыпальницу семьи Грэхем. Он опускается на пол у белого каменного гроба, смотрит сквозь маленькое окошко, как сияет золотом солнце. Его снова пронзает сожаление.
Руки медленно мнут конверт.
Чонгук ломает печать, разворачивает письмо и читает спокойное повествование о жизни незнакомки, что явилась в его жизнь. О жизни... до.
До Равендорма.
До Кайла.
До него.
Какие силы забросили сюда эту женщину? Почему она? И почему Первородная одарила ее силой жизни?
Чонгук вдруг понял - ему неважно.
Прикосновение к ее коже, нежные поцелуи, взгляд ярких карих глаз, ее мягкая улыбка, ее упрямство и вера в хорошее - вот, что важно. Ее рука в его руке - это ему нужно.
Чонгук поднимается, смотрит на алые бутоны роз, стоящие в белой вазе, касается ладонью барельефа на крышке гроба.
- Прости.
И это прости звучит, как: «Прощай».
Он так сильно любил Эми. Он будет помнить об этом до конца своих дней. Но теперь его сердце пылает из-за другой женщины.
«Неужели ты снова понял ценность любви, Чонгук?» - он будто слышит надменный голос чертовки-Лисы.
Сейчас она, должно быть, подошла бы со спины, положила бы голову ему на плечо и фыркнула: «Может, поэтому я здесь? Чтобы растопить еще и твое сердце?»
- Я уже весь твой...
У нее бесконечно много дел в Арвале - она совершенно не ручная. С ней нужно считаться. Она никогда не будет смотреть на него, как наивная влюбленная дурочка - Лиса женщина, которая имеет свое мнение.
Как же Чонгуку трудно с этим мириться, но как же хочется мириться именно поэтому.
«Я ведь вернусь! - слышится ее голос. - Что будешь делать?»
- Выходи за меня, Лиса.
«Ты не нашел лучшего места?»
Он тихо смеется.
Да, это совсем неподходящее место, чтобы сходить с ума и разговаривать с пустотой. Но самое лучшее, чтобы разобраться с самим собой.
Он подходит к небольшому алтарю, смотрит на пламя свечей, которые зажигают по его приказу ежедневно. Он подносит письмо к огню и сжигает дотла. Ему неважно, кем Лиса была раньше. У нее нет прошлого до него. А с ним у нее только будущее.
И вот теперь становится ясны его перспективы. Да, ему придется пойти сложным путем и буквально начать войну со знатью - хоть тайно, хоть открыто. Никто из них не потерпит Лису рядом с ним. И не только из-за ее репутации, но и из-за дара, которым она обладает. Она может усилить династию, быть при регенте персональным врачевателем. Это пугает двор. Как их пугает и то, что Чонгук, помимо своего дара, будет держать под контролем и дар жизни, распоряжаясь им, как угодно.
Во дворец герцог возвращается ближе к вечеру. За две недели он подготовит почву не только для возвращения Лисы, но и для того, чтобы сделать ее своей. Если она его, черт побери, не разлюбит к тому моменту...
Но сперва ему придется разобраться с лордом Кимом. В браке между герцогом и графской дочерью было слишком много политики, чтобы просто закрыть глаза на помолвку. Ким может начать раскачивать лодку. По-хорошему Лисе стоит задержаться в Арвале, но эта мысль жжет, хуже каленного железа. Как бы ни просчитывал Чонгук свои ходы, он уже проиграл - его мужская страсть и нетерпение сводят с ума. Он физически это не выдержит, а прикасаться к другим женщина он больше не хочет.
- Что-то случилось, милорд? - спрашивает Морис, найдя герцога в задумчивости стоящим у окна.
- Гм.
- Допрос лорда Чхве закончен. Записано каждое его слово, - Морис кладет документы на стол. - Я привлек двух свидетелей и духовника.
- Пригласи ко мне лорда Кима.
- Да, - Морис кивает, а на его лице расползается улыбка, будто он только и ждал подобного исхода.
Чонгук же раздраженно тянет носом воздух - ему не нравится быть предсказуемым.
Он разворачивает кресло к огню и ждет. Пламя приятно касается его кожи, на мгновение Чонгук прикрывает веки, и губы сами собой растягиваются в улыбку - ему до смерти хочется, чтобы шелковистые ладошки Лисы касались его рук.
Немного нужно потерпеть.
- Ваша светлость, - раздается голос барона Роула, а затем шаги. - Здесь лорд Ким. Мне быть свободным?
- Нет, Морис. Передай-ка лорду вот это, - он берет со стола и вздергивает вверх протокол допроса.
Ким что-то бормочет. Кажется, слова приветствия, а затем садится и внимательно читает переданный бароном документ. Чонгук слышит лишь его нервное сопение и поясняет:
- Я собираюсь судить Чхве. Но меня огорчит, если на суде неожиданно всплывут некоторые подробности его взаимоотношений с моей будущей женой.
- Ваша милость, - голос лорда сипит. - Мелисса собиралась за Чхве замуж. Она невинна, вы знаете.
- Меня волнует репутация династии Тэнебран, граф, - гремит голос Чонгука. - Я же не должен связывать себя с опороченной женщиной, которую Чхве, судя по его словам, старательно учил целоваться? Я ценю такие умения только в шлюхах. Или ваша дочь пойдет ко мне в постель безо всякой печати?
- Ваша милость, Мелисса непорочна. Она безукоризненно воспитана. Даю слово, Чхве решил очернить ее имя!
- Само упоминание имени вашей дочери в допросных листах ставит крест на нашем браке.
- А если этого имени там не будет?
Чонгук хитро улыбается, хотя Ким этого не видит. Старый лорд уже на крючке.
- Чхве могли и вовсе не найти, - продолжает Ким.
Чонгук может разыграть эти карты очень выгодно для себя.
- Вы же не думаете, что ваши интересы стоят выше интересов короля? - спрашивает он. - Суд необходим, чтобы восстановить репутацию королевской наставницы. Кайл в ней заинтересован, она будет рядом с ним еще четыре года. Ее дар - благо, от которого откажется только идиот. Поэтому суд состоится. И пока идут разбирательства, о свадьбе не может быть и речи. Я перенесу церемонию.
- Ваша милость...
- Сообщите о моем решении вашей дочери.
Барон Роул провожает Кима, запирает за ним дверь и говорит:
- Он ведь захочет навредить леди Лалисе!
- Он не узнает, где она. Да и зачем ему так рисковать. Легче убить Чхве.
- А если он и впрямь это сделает.
- Очень на это надеюсь, - отвечает Чонгук. - Дай страже чуть больше времени на отдых, Морис.
- Вы хотите, чтобы лорд Ким... - с изумлением тянет тот.
- Хочу.
- Если он расправится с Чхве, вы женитесь на Мелиссе?
Чонгук поднимается, смотрит на барона с усмешкой:
- Конечно нет.
- Святая Первородная... - шепчет Морис и с горячностью бросает: - Ким сам себе выроет могилу! Расправившись с Чхве вопреки интересам короны, он станет предателем!
Чонгук расстегивает ворот. Сейчас ему остается только ждать.
Безумно хочется женщину - герцог Чон не привык стеснять себя в этом. Но также легко, как он расстался с сигаретами только по одной лишь просьбе Лисе, он готов ждать ее снисхождения. Правда, его темперамент не оставит ему никакого шанса на такую добродетель - две недели он подождет, но сможет ли дольше?
На секунду он подумал, что может вступить с ней в брак тайно. Лисе нужно будет скрывать печать, но в остальном ничего не измениться. Когда Чонгук убедится окончательно, что держит ситуацию во дворце под контролем, они проведут еще одну церемонию. А ночами, между тем, он будет любить свою бестию... И ему даже не нужен ее дар, он оставит его почти нетронутым.
Как же сладко думать об этом.