Глава 42
Уже ночью Нил входит в мою комнату и касается моего плеча.
- Его светлость хочет вас видеть.
Я не мешкаю. Быстро одеваюсь. В конспирации нет никакого смысла. Как бы я не куталась в плащ, Нил Дериш настолько приметен, что остаться инкогнито невозможно. И, тем не менее, нам не встречается ни одна живая душа.
Нил ведет меня в южное крыло, передает подоспевшему Морису, а тот молча провожает в покои Великого герцога.
В его спальню.
Правда, в этой встречи нет никакой романтикой. И даже мой ночной визит нисколько не трогает черствое сердце Чонгука.
Он выглядит педантично, строго и сердито. Сидит за столом. Утомленный. Холодный, словно кусок векового льда. И первое, что он спрашивает:
- Кто из них, как вам кажется?
- Не имею понятия.
Он даже взгляд не поднимает, но бормочет:
- Так какого черта вы пришли?
Этот Чонгук и тот, который вчера целовал меня, как, вообще, помещаются в этом отстраненном, мрачном и злом мужчине?
- Думала, вы пожелаете мне доброй ночи, - говорю в ответ. - Мои ожидания не оправдались.
- Я не занимаюсь такими глупостями, леди Лалиса, - произносит он. - То, что я к вам чувствую, никак не влияет на мое отношение ни к вам, как к наставнице, ни к происходящему в целом. Я позволил себе вчера слишком много. Почему вы меня не остановили?
Я смотрю на него спокойно. Мне даже немного смешно. Он, и правда, думает, что это было возможно?
- Наверно, потому что я люблю вас.
Он касается своего лба раскрытой ладонью, поджимает губы, а затем медленно и осторожно поднимает взгляд, словно еще опасаясь убить меня им. И смотрит в упор, проникновенно и тяжело своими серо-голубыми, пронзительными глазами.
- Любите?
- Наверно.
И теперь его взгляд прожигает, становится острым, как игла. В нем бушует безмолвное нечто: пугающее и потустороннее.
- Наверно? - переспрашивает снова.
- Иногда я вас ненавижу. Как сегодня утром, например.
- Уже ближе к истине, - смягчается он.
- Вы могли быть не таким жестоким.
Он вскидывает брови.
Отчего-то я замечаю детали, на которые не обратила бы внимание раньше: он почти никогда не носит эти дурацкие шейные платки, верхние пуговицы его рубашки всегда расстегнуты. А еще он предпочитает только белые рубашки. Высокий воротник и манжеты выгодно подчеркивают смуглость его кожи. И он бреется не каждый день, позволяя себе легкую небритость, что было бы возмутительным, если бы это, вообще, кто-то видел, кроме меня.
- Не мог, - отвечает он. - Я расставил все точки над «и», разве нет? Или мне вечно ждать от этого выскочки ножа в спину?
- Это правда?
- Что? - раздражается он.
- Вы убили его отца? В том коридоре. Ненамеренно.
- Откуда в вас это, черт возьми? - мрачно спрашивает он вместо ответа. - Эта безрассудная храбрость? Такое упрямое инакомыслие? Вам кажется, я обязан все вам рассказывать?
- Нисколько.
- Тогда почему вы все время испытываете меня на прочность? Одним своим видом. Этими вопросами. Тем, что позволяете себе вот так на меня смотреть.
- Может потому, что только я и могу смотреть? - спрашиваю я просто.
Он отворачивается. Я чувствую, как его злит мое совершенное безразличие к его желанию заколоть меня этими чертовыми остротами.
- Сядьте.
- Что? - уточняю.
- В кресло, - бросает он. - Нет, лучше туда... подальше, - указывает пальцами на стул в углу.
Вот как.
Я поворачиваю голову и смотрю на его постель. Без балдахина. Без всяких украшательств. Просто широкая, добротная постель. Наперекор его воле, иду к ней и сажусь.
- Здесь подойдет? - спрашиваю нахально.
Никогда бы не подумала, что в его глазах, таких холодных, может вспыхнуть настоящее пламя. Эти глаза, обрамленные черными ресницами, слегка сощуриваются.
- Разговора не получится, леди.
- Почему?
Этим вопросом я окончательно вывожу его из себя. Он поднимается, берет портсигар, молча вынимает сигарету. Кажется, он забывает о делах. Прикуривает, делает несколько затяжек. И не смотрит на меня.
- Я не намерен отменять свадьбу, вы - принимать мое покровительство. К чему все это, Лиса?
- Тогда не держите меня.
Он резко поворачивает голову.
- Что значит «не держите»?
- Вы от меня отказались. Женитесь и будьте счастливы, - говорю я так, словно внутри все не клокочет и не обливается кровью. - Я обещала вам, что все четыре года и не подумаю о браке или отношениях. Но я не клялась вам до конца жизни оставаться одинокой.
- Так поклянись сейчас, - довольно грубо и властно говорит он.
- Вы приказываете мне?
- Ты ходишь по краю, Лалиса, - он снова затягивается дымом. - Не нужно.
- А теперь угрожаете?
- Это уже слишком, - он подходит к столу, тушит окурок и затем приближается ко мне.
Я чувствую безудержный страх, но сижу, словно прикованная. И даже, когда он вздергивает мой подбородок, стоя надо мной, я не отвожу взгляд.
- Вам не обязательно быть таким чудовищно-ужасным, лорд Чон. Гораздо лучше иметь союзников, чем врагов, притворяющихся друзьями лишь из-за страха.
- Глубокомысленно.
- Еще бы.
Он приподнимает мой подбородок еще выше, а большим пальцем проводит по нижней губе.
- Не дерзи мне, пожалуйста.
Это «пожалуйста» звучит, как капитуляция.
- Тогда не запугивайте меня, - отвечаю. - Я могу слышать вас и без постоянных угроз или указаний на мое место.
Он убирает руку, но лишь затем, чтобы провести пальцами по моей шее к груди. А потом он просто толкает меня, и я безропотно ложусь на спину. А сердце у самой трепещет и бьется так часто, что я задыхаюсь.
Закрываю глаза.
Пальцы холодеют и дрожат.
Чонгук упирается руками по обе стороны от моей головы, опускается и впивается губами мне в шею.
- Я никому тебя не отдам, Лиса. Никому, - его руки зарываются в мои распущенные волосы.
Он обхватывает мой затылок и яростно целует в губы.
Все кружится перед глазами. И я забываю все на свете.
Чувствую тяжесть его тела, его дыхание и неукротимость его желаний. Он невероятный. Весь для меня. Исключительный.
Чонгук с трудом отрывается, приподнимается и находит мою ладонь. Сплетает наши пальцы - как же невероятно интимно.
- Если так и продолжится, я лишу тебя магии, - сквозь тяжелое дыхание произносит он. - Не нужно меня дразнить, Лиса.
А потом он и вовсе опускает голову, слегка трется лбом о мой подбородок.
- Знала бы ты, что я хочу с тобой сделать, - бормочет.
Знал бы ты, что хочу я.
Медленно запускаю дрожащие рук в его волосы. Чонгук замирает и тихо покорено стонет.
- Боже... - только и могу выдохнуть я.
Он приподнимается, припадает к моим губам, задирает подол моего платья и подтягивает меня выше, укладывая под себя.
- Чонгук...
- Ты этого хочешь, Лиса? - безумно рычит, отводит в сторону мое колено и бесстыдно ведет ладонью по внутренней стороне бедра.
И я всеми силами обнимаю его за шею, притягиваю к себе и держу, задыхаясь от слез. Это чертовски больно.
Когда этот мужчина был всего лишь пугающей сказкой, злым регентом, герцогом-Зло, воспринимать его было легче. Теперь - невыносимо. Перспектива его брака выкручивает жилы в теле. Сама мысль, что он прикоснется к другой женщины, обжигает болью.
Как с этим жить?
И он просто дышит, нависая надо мной.
А потом он просовывает под меня руки, садится. Усаживает на колени, лицом к себе и стирает слезы с моих щек. Серьезный, злой и хмурый.
- Ты убиваешь меня, Лиса, - говорит, опуская горячие ладони мне на талию. - Я не для этого тебя позвал.
- А я не для этого пришла.
- Да, - соглашается. - Не для этого.
И целует нетерпеливо и страстно.
- Но мы делаем именно это.
Я снова обнимаю его, целую в шею, за ухо, в волосы. Глажу его по плечам и спине.
Хочется залечить все его раны. Смягчать его, когда он злится. Улыбаться, когда он хмурится. Спорить с ним. Любить его. Быть рядом.
- Это в последний раз, - уверяю я.
Да, в последний. Иначе, невыносимо. Лучше не давать этим чувствам разгореться окончательно, иначе они сожгут меня.
Еще несколько отчаянных, голодных прощальных поцелуев, и я сползаю с его колен, отшатываюсь и неуверенно отхожу к тому самому стулу в углу. Молча поправляю платье и перекидываю через плечо волосы. А Чонгук опрокидывается на спину, закрывает лицо руками и некоторое время молчит и не шевелится.
Наконец он поднимается.
Снова сигара, аромат дыма, его напряженное дыхание.
Он садится за стол и курит.
Мы не разговариваем. И это длится, и длится. Бесконечно.
- Ты сейчас, как кость поперек горла, - произносит он, - и я не только себя имею в виду, Лиса. Твой дар способен разрушить все планы заговорщиков. Ты продемонстрировала, что можешь за раз исцелить больше сорока человек. Чтобы подобраться ко мне или к королю им нужно лишить тебя магии. Ты должна быть осторожна. Ни на шаг не отходи от Нила.
Его забота лишь усугубляет мое отчаяние. Я вот-вот потеряю лицо, а ведь я никогда не была зависимой. Только если от спорта. Но то было в совершенно другой жизни. А теперь именно он - Чон Чонгук - мой допинг.
Не так-то легко успокоиться.
Беру себя в руки.
Этот человек - чужой жених, а потом он станет чужим мужем. Мне просто нужно разлюбить его. Я, вообще, не просила эту любовь. Она сейчас совершенно неуместна.
- Чонгук?
Он застывает за столом с сигаретой во рту. Сейчас он совершенно точно владеет собой, но в его глазах вспыхивает такая болезненная жажда, что я поскорее заталкиваю свои чувства так глубоко, чтобы и самой не найти.
- Между нами больше никогда ничего не будет, - говорю. - Но я не хочу, чтобы это повлияло на мою работу. И ты, - впервые я так к нему обращаюсь, - ты тоже можешь быть спокоен. Я не злюсь, не обижена и не испытываю к тебе ненависти. И я не рассчитываю на особое отношение. Эту тему мы закрываем.
- Самоуверенность, Лалиса, тебе к лицу, - произносит он. - Ну, допустим.
- Я не стану лезть в вашу жизнь, никогда вас не упрекну тем, что было. Но и вы имейте ко мне уважение. Я не принадлежу вам.
Он хмурится.
- Спорно. Ты сказала, что любишь меня.
- Вы сказали мне то же самое. Но ведь это не значит, что вы - мой.
- Значит. Еще как, - без улыбки говорит он. - И так будет всегда. Я - твой. Даже, если это выглядит иначе.
- Вот сейчас я опять вас ненавижу.
Он смеется, вдыхает и смотрит на меня сквозь дым. Сигара тлеет в его пальцах.
- Не удивлен, - его взгляд томно скользит по моей одежде. - Я непростой человек, Лиса, и очень ревнив. И не намерен смотреть, как кто-то вьется рядом с тобой. Прошу тебя, постарайся ни в кого не влюбляться, не играй со мной в эти игры, не затрагивай мою гордость. Я реагирую порой не так, как тебе бы хотелось. Я могу убивать, Лиса. Я бываю жесток. Не испытывай меня, пожалуйста.
Это искренне. Он никогда не лжет.
И мне даже страшно от его слов. От того, что я влюбилась именно в такого человека.
- Удобная позиция.
- Дай мне время, - говорит он. - Я постараюсь. Обещаю, я подумаю над твоими словами. Возможно, когда-нибудь я буду готов тебя отпустить. Но не сейчас. И не в ближайшее время.
- Как я могу вам помочь?
Он слегка изгибает бровь, и я уточняю:
- Я имею в виду ситуацию с заговорщиками.
- Просто наблюдай и говори мне все, что увидишь. Любые реакции, обрывки фраз... Ты проводишь много времени с наставниками. Все они связаны разной степенью родства с Советом. Они слышат, знают, догадываются.
- Хорошо.
- Нам придется видится, Лиса. Мне проблематично передвигаться по дворцу, поэтому ты будешь приходить ко мне. Я постараюсь свести эти встречи к минимуму.
- Хорошо.
- На этом все, - он сминает окурок в пепельнице.
- Милорд?
- Меня уже коробит от этого официального тона. Если уж мы перешли на «ты», давай это продолжим. Наедине, конечно.
- Я бы не хотела присутствовать на твоей свадьбе.
- Как и я на твоей, - бросает он. - И что?
- Разреши мне уехать в Арвал.
- Ты пропустила ту часть речи, где я просил тебя быть осторожной?
- Я возьму с собой Нила.
Чонгук раздумывает.
- Срок? - уточняет.
- Хотя бы неделя.
Слегка поджимает верхнюю губу. Ему это не нравится.
- Ты пользуешься тем, что я готов разрешить тебе все на свете? - уточняет он.
- А это так?
- Не обольщайся.
Он снова колючий. Отгораживается этой своей колкостью. Бросает на меня испепеляющий взгляд.
- Я не уверен, что смогу отпустить тебя так надолго. А, если ты опять пропадешь и поменяешь внешность?
- Опять стану толстой? - подначиваю его. - И ты добровольно отдашь меня еще кому-то.
- Если бы ты была такой же гордой, настойчивой и уверенной два года назад, я бы никогда не отдал тебя Чхве. Но ты не была.
Я на секунду теряюсь, сглатываю, и его глаза сощуриваются. Он слегка склоняет голову набок, наблюдая мою реакцию. И чем въедливее становится его взгляд, тем больше я закапываю себя.
- Спокойной ночи, - я делаю шаг к двери.
Чонгук моргает и глядит уже без прежней подозрительности.
- Сладких снов, Лиса.