Глава 18
Я с трудом превозмогаю нечеловеческую усталость, беру Кайла за руку и срываюсь с места. Тропа уводит вдоль склона - узкая, осыпающаяся. Слева - крутой обрыв, справа - кусты, под ногами - острые камни.
Сама не понимаю в какой момент наперерез нам выскакивает мужчина. Он сшибает Кайла, и они катятся по земле, а затем оба исчезают за краем обрыва.
У меня внутри все обмирает. Я бросаюсь на колени, заглядываю вниз и едва различаю очертания. Кайл висит, зацепившись за камни. А за ним из самой бездны взбирается упавший наемник.
- Держись! - рычу я.
Дотянуться бы. Свисаю вниз, протягивая руку.
Полжизни на трассе, на скале в раскоряку. К чему все это? Не к тому ли, что это должно пригодиться именно сейчас? Не для медалей же, черт побери, все это делалось? Вся прошлая жизнь разом становится бессмысленной, а все, что имеет цену - этот мальчик!
- Ну же! - кричу я, свешиваясь сильнее. - Хватайся!
- Мы упадем оба!
- Давай, Кайл! - приказываю упрямо. - Я смогу!
Он делает рывок и хватается за мои пальцы. Я тяну. Со всей силы, всей злости, что во мне есть. Упираюсь коленями в землю и откидываюсь назад.
Но рука Кайла вдруг ослабевает. Он коротко вздрагивает. Я вижу, как незнакомец добирается до него - сталью блестит заостренный кинжал. А затем лезвие утопает в складках одежды, вонзаясь в спину принца.
- Лиса! - лишь коротко удивленно шепчет Кайл.
А я тяну его все равно, падаю вместе с ним на землю, хватаю первый попавшийся булыжник и с неимоверной жаждой мести бросаю вниз, в почти вскарабкавшегося по склону наемника. Он срывается в темноту бездны, не успев даже вскрикнуть. А я подлетаю к ребенку, обнимаю ладонями его побледневшее лицо.
- Нет... нет... - шепчу, поглаживая его по волосам.
Его - грязного, испуганного, перепачканного копотью - моего.
Слишком маленький, чтобы умирать. Слишком несчастный. Не познавший еще ничего.
- Скажи Чонгуку... - хрипом звучит его голос. - Скажи ему...
Из моих глаз брызжут слезы.
Этот маленький отважный ребенок не должен умирать вот так. Я сказала, что отведу его к матери. Я была за него в ответе!
Не верю.
Не может быть.
Его веки медленно опускаются, а тело обмякает. И во мне расползается пустота, пожирая все, оставляя лишь жгучую боль. Я просто выпадаю в параллельную вселенную, где нет больше ничего, что способно меня оживить. Я умерла вместе с ним. В ту же чертову секунду.
- Нет, маленький принц! Нет! - рычу сквозь слезы. - Ты будешь жить! Будешь!
Укладываю его на траву, освобождаю горло, рывком распахиваю грязный камзол и рубашку, накладывая руки на грудь.
- Пожалуйста, Кайл... помоги же мне... дыши!
Кулон вновь накаляется, но я не обращаю на это внимание. Мои ладони прикасаются к груди ребенка, а затем вспыхивают желтоватым светом. Короткая вспышка озаряет все вокруг, бьет в разные стороны и расходится вибрацией, словно круги по воде. Земля наполняется гулом, точно по ней ударили молотом.
Кайл слегка выгибается. Его грудь приподнимается от дыхания. Он все еще без сознания, но к бледным щекам приливает кровь, а пальцы теплеют. Я ошарашенно склоняюсь к его лицу, проверяя дыхание, касаюсь пульсирующей жилки на шее - жив! Слегка поворачиваю его, проверяя спину - никаких ран. Ничего!
Кайл приходит в себя не сразу.
Я просто дожидаюсь, придерживая его и прижимая к груди. А, когда он открывает глаза, то долго смотрит мне в лицо.
- Ты вылечила меня?
Киваю.
Накатывает страшная слабость - хочется спать.
- Здесь нельзя оставаться, - Кайл медленно поднимается, ощупывает себя, а потом помогает мне подняться.
Путь в город дается с трудом. Мальчик придерживает меня под руку, помогая идти. Впереди вьется река, блестит под луной ребристой поверхностью, перекатываясь словно расплавленный металл. Прохладная ночь бьет в нас ветром и проницает до костей. Наконец, мы добираемся до моста, забираемся под него, в сырую тень, где растет камыш, и садимся на берегу.
- Вот это история, - улыбаюсь я, чтобы разрядить обстановку. - Ты молодец
Кайл смотрит в долину, где сверкает огнями Арвал. Прекрасный и жестокий город. И я тоже затихаю, облокачиваюсь о холодную металлическую опору моста и просто гляжу вдаль.
Тишина.
Последние мгновения спокойствия.
Кайл дрожит от холода. А, может, от пережитого стресса.
- Чонгук будет в ярости, - вдруг усмехается он. - Лиса?
- М?
- У тебя очень ценный целительский дар.
- Похоже, - соглашаюсь я.
- Нам ведь придется расстаться?
Мы молчим.
Огни города дрожат в темноте - красиво. А мне горько, и в груди застывает холод.
- Да, - говорю я правду. - Но, если ты захочешь, мы еще встретимся.
Снова тишина - ветер трогает камыш, ерошит темные, влажные волосы Кайла.
- Чонгук говорит, что я слаб, - тихо произносит он. - Нуждаться в ком-то - слабость. Я не должен был приезжать сюда. Когда я стоял у склепа, я... ничего не почувствовал и... - он сцепляет зубы, шумно дышит, а потом заканчивает: - испугался.
Ветер мягко скользит по поверхности воды, толкая кувшинки.
- Я ненавидел ее... - шепчет Кайл, подтягивая колени к груди и обхватывая их руками. - И всех людей. Каждого... В чем их ценность, если в них только алчность, жадность, злость и равнодушие? Но в тебе - нет. Почему ты... - запинается. - Скажи, Лиса, - его голос снова начинает дрожать, - почему?
Сизая утка вдруг вылетает из темноты, хлопает крыльями и устремляется ввысь. Я провожаю ее взглядом.
Хмыкаю.
- Ты просто, - я стараюсь быть сильной, но, кажется, получается не так уж хорошо: - дорог мне.
- Я выполню обещание, которое тебе дал, - говорит он. - Когда я стану королем, я освобожу тебя. Клянусь честью.
- Договорились, - я легонько толкаю его плечом в плечо. - Ты главное разберись там со своей родней.
Он нервно смеется.
- С Чонгуком?
- Скорее, с тетушкой Летицией.
Кайл мрачнеет.
- Уверен, Чонгук уже поймал ее людей. Он выбьет из них всю правду. Он умный и хитрый. Даже мой побег он обернет в свою пользу.
Я поворачиваю голову и смотрю на мальчишку с пониманием.
- Ты восхищаешься им?
- Нет! - вспыхивает Кайл и смертельно краснеет. - Он... он... бесчувственный! И жестокий. За всю мою жизнь я не услышал от него ни одного доброго слова! Он вечно всем недоволен. Считает меня слабаком!
И, тем не менее, кроме него у принца совершенно никого нет. Никого, кого он мог считать своей семьей.
Я откидываюсь на спину, закладывая за голову руки. Усталость настолько гнетущая, что у меня сами собой закрываются глаза.
- Кайл, ты должен сохранить мой секрет. Никто не должен знать, что сила рода Манобан пробудилась.
Он кивает.
- Пока я не займу престол Равендорма, я никому не скажу, - говорит он. - Обещаю. Но, когда я захочу, ты ведь... придешь?
- Приду.
Кайл тоже заваливается на спину, укладывает руки на живот.
- Что ты будешь делать дальше? - спрашивает он.
- Постараюсь спрятаться. Если ты вернешься, герцог потеряет ко мне интерес.
Мы некоторое время лежим, рвано и хрипло втягивая воздух. Небо потихоньку светлеет. Столько всего мы пережили за одну ночь, что даже не вериться. Пожар, погоня... смерть. Эмоции вытопили во мне тревогу, и я почти расслабленна.
Мы возвращаемся в город, словно беглые каторжники - грязные, измученные и осторожные. Каждый шорох заставляет нас прятаться в тени. Наконец, мы замираем. Это происходит по наитию - просто Кайл утыкается головой мне в плечо, и я тепло обнимаю его, чувствуя тонкую, но прочную связь.
- Дальше нам лучше разделиться, - говорит он. - Иначе стража схватит тебя.
Он прав.
- До встречи, ваше высочество.
Он резко отталкивается и уходит, заложив руки в карманы. Плечи его поджаты, голова опущена. Он пинает камни мысками обуви. Не оборачивается ни разу - гордец!
А я приваливаюсь спиной к стене и сползаю по ней. Дыхание углубляется, мне душу рвет от мысли, что Кайл снова будет один, брошенный в пучину дворцовых интриг, под удар.
Я слышу шаги по улице, и спешу унести ноги.
Одной идти тяжело, и я время от времени приваливаюсь к стенам домов. Задыхаюсь. Ноги наливаются тяжестью.
Мне нужно найти, где укрыться.
В голове вдруг вспыхивают строки из газеты: «Требуется помощница в бесплатную школу-пансион для девочек-сирот. Кров и питание предоставляется».