Глава 17
Представить, что герцог Чон вдруг объявится в Арвале так скоро, не мог никто. А узнать, что все силы брошены на поиски некой Лалисы Манобан, то есть меня, оказывается большой неприятностью.
Произошедшее ночью надолго выбило меня из колеи. Во-первых, я не знала, что делать дальше. А, во-вторых, теперь я остро чувствовала не просто опасность, а смерть, шествующую за нами по пятам. В наш дом ворвались, и нас едва не убили. Дом выгорел полностью. И после случившегося мне хотелось лишь одного - залечь на дно.
- Ты сказал, что барон Роул обладает даром предвидения, - говорю я, глядя на Кайла, привалившегося спиной к сырой стене подземной канализации Арвала. - Что, если нас найдут с помощью его дара?
Мальчик разглядывает свои руки, будто пытаясь осознать, что его родовая сила этой ночью пробудилась неистовым снопом пламени.
- Видения Мориса часто спутаны, - рассеяно отвечает принц. - Он еще только узнает свой дар.
Теперь и самому принцу придется познать свой внутренний огонь и научится управлять им. Активный стихийный дар - величайшее благословение Первородной матери. Кайл рожден быть королем.
Я сажусь рядом с ним и тоже облокачиваясь спиной на стену. Мы оба вымазаны в грязи и саже. Не знаю, оправданно ли все это? Как быстро нас найдут, догадавшись спуститься сюда, под землю, в сырые катакомбы с крысиными тропами, плесенью и нечистотами?
Я вглядываюсь в темноту туннелей, лишь кое-где расцарапанную росчерками света, падающими сквозь решетки ливневок.
- Эти ходы прорыты подо всем городом? - спрашиваю я, наблюдая, как поблескивают мокрые каменные стены тоннелей.
- Да, - отвечает Кайл. - Но ты же не полезешь туда? - его глаза широко распахиваются, когда я приподнимаю бровь и ехидно усмехаюсь.
Мы вместе смотрим на маслянистую дурнопахнущую жижу, вяло текущую по желобам канализации. Воздух со дна поднимается огромным пузырем и лопается с неприятным звуком.
- Ты знаешь, куда именно ведут эти ходы?
- К реке.
- От нее далеко до королевской усыпальницы?
Кайл поджимает губы:
- Ты шутишь? - спрашивает резко. - Даже если мы пройдем по этим тоннелям, усыпальница защищена с севера крутым горным склоном и рекой. Взобраться на эту гору невозможно.
Звучит, как вызов. Нет ни одной горы ни в этом мире, ни в другом, которую я бы не захотела взять, услышав такое.
- Значит, там нас точно не будут поджидать люди герцога Чона, - говорю я. - Они ведь тоже сочтут это невозможным.
- Это смешно, - цедит Кайл и кивком головы указывает на зловонную темную воду. - Я туда не полезу.
- Отлично, ваше высочество. Придумайте другой план.
Мальчишка запрокидывает голову, хмуро глядя в сводчатый потолок.
- Что именно случилось с твоим даром? - вдруг спрашивает он, не шевелясь, лишь тяжело сглатывая. - Знаешь, что Чонгук говорил о тех, в ком дар так и не проснулся? Что они слабаки. Первородная дает человеку лишь ту силу, которую он сможет вынести. Но, если человек слаб духом, то он не заслуживает дара.
Я тихо смеюсь, и Кайл изумленно глядит на меня.
- Что смешного? - оскорбленно рычит он. - Разве это не так?
- Не знаю, - пожимаю плечами. - Для меня это не имеет никакого значения. В чем именно ценность этого дара, Кайл? Неужели он делает кого-то лучше или хуже? Гораздо важнее не дар, а то, кто ты есть, и как относишься к людям.
Принц неожиданно отшатывается, вскакивает на ноги, а его глаза страшно полыхают:
- Что ты говоришь? - шипит он. - Все это слабость. Все эти чувства... Твоя жалость делает тебя слабой!
Его всего трясет. На щеках вспыхивает румянец.
- Хорошо, - я тоже поднимаюсь, молча прохожу мимо него и спускаюсь в зловонную жижу, погружаясь по бедра. - Идешь?
Грудь Кайла тяжело вздымается. Он кусает губы. Его кадык дергается, и я отворачиваюсь, чтобы дать ему возможность не потерять лицо, ведь он к этому не готов.
- Почему? - его шепот отдает эхом. - Почему ты это делаешь ради меня?
Ему никак не понять, отчего я, урожденная Манобан, аристократка и наследница рода, лишившись всего: дома, безопасности и спокойствия - готова пойти до самого конца. Готова даже рискнуть жизнью. Из-за заносчивого, высокомерного мальчика, которого я едва знаю.
- Ну, - я затыкаю нос пальцами, пытаясь дышать ртом, - ты этого заслуживаешь.
- Неправда, - раздается еще тише.
- Ты смелый и добрый, Кайл, - говорю я совершенно серьезно. - Из тебя выйдет справедливый король.
- Я не добрый, - рычит он. - И не такой смелый, как ты думаешь. Я хуже... гораздо хуже Чонгука. У него нет слабостей. Он неуязвим! А я...
- А ты другой. Не хуже. Другой, - я делаю неуверенные шаги, направляясь в один из узких тоннелей и морщась от отвращения. - Вы будете болтать, ваше высочество, или уже присоединитесь?
Главное не подхватить какую-нибудь заразу.
Слышу всплеск позади - Кайл тоже спускается в поток нечистот и коротко взвизгивает. А потом он торопится за мной, чтобы не отстать.
Мы идем молча, сопим и время от времени пытаемся побороть приступ тошноты или удушья. Главное, потом хорошенько отмыться. Ну, или смело сдаться герцогу Чону вот в таком виде.
Путь до извилистой, холодной горной реки мы преодолели довольно быстро, а когда выбрались под потемневшее вечернее небо, грязные, запыхавшиеся и измученные, тяжелые грозовые тучи снова разразились ливнем. И мы с Кайлом блаженно подставляли под прохладные капли лица и ладони, словно два страждущих путника, дождавшихся дождя в пустыне.
Выстирав одежду, мы плюхаемся на глиняный берег, и только потом смотрим на крутой горный склон, на котором вьют гнезда ласточки. Каменистый, неровный, крутой и скользкий после дождя, он кажется непреодолимым препятствием.
- Усыпальница за этим склоном? - спрашиваю я.
Пранприя Бан внутри объемного тела Лалисы Манобан нервно дрогнула. Все-таки я спортсменка, а не самоубийца. Взбираться на такой склон с ребенком и без страховочного троса страшно.
- Я должен попасть туда, - сообщает Кайл горько. - Это дело чести и моего слова.
Он закладывает руки в карманы мокрых брюк. Черные вьющиеся волосы облепили его лоб, а потрепанный камзол - развитые плечи.
- Я смогу подняться, а ты? - его взгляд скользит по мне и становиться еще мрачнее.
- За меня не беспокойся, - усмехаюсь. - Я буду на вершине раньше, чем ты моргнешь.
Его взгляд теплеет, а на губах возникает нервная улыбка. Он приближается ко мне, смотрит снизу вверх. Я чувствую, как накаляется кулон под моей одеждой.
- Ты рискуешь больше, - его голос хрипит от того, что он отважился на такую откровенность. - Я этого не забуду.
А затем он идет к склону, а у меня в груди горит - и вовсе не из-за кулона. Этот мальчишка проник слишком глубоко - в самое сердце. Отважный маленький гордец, из глаз которого смотрит уставшая, истерзанная душа. Ребенок, который не знал нежности, ласки и жалости, который вырос одиноким недоверчивым волчонком.
Не такая уж эта гора огромная, в самом деле.
Мы штурмуем ее наскоком, безо всякой подготовки. Ветер, наконец, стихает, и тучи расходятся. Луна сияет ярко, освещая острые грани камней. Мы с Кайлом поднимаемся медленно. Каждый шаг - осторожное выверенное движение. Здесь нет специальной обуви для скалолазания, но я прекрасно помню правильную постановку ног и как применять хват. Подвороты, выкаты, перекаты - несмотря на тело Лалисы, я отлично чувствую себя на рельефе. Даже контрофорсы, которые я недолюбливаю на скалодроме, я готова пройти безукоризненно здесь, на влажной почти отвесной скале.
Из-под пальцев Кайла летят камни, и мое дыхание учащается. Я время от времени останавливаюсь, дожидаясь его, и мы продолжаем вместе. При этом мальчик смотрит на меня с нескрываемым восхищением: на мокрую двадцатилетнюю девушку, запыхавшуюся и испуганную, которая, уверена, все еще неслабо благоухает после путешествия по канализации.
Мы преодолеваем весь путь до самой вершины, а потом падаем на траву и лежим, едва дыша от страха, напряжения и торжества.
Кайл внезапно смеется, и я вместе с ним. А затем он находит мою руку, сжимает мои пальцы, и мы оба затихаем.
Небо над нами полно звезд. Оно глубокое и яркое.
Мы оба смотрим вверх - звезды падают, где-то в черной бездне гуляют космические ветра, летят метеоры и кометы... А мы - всего лишь мы - здесь, на траве.
- Пора идти, - Кайл поднимается первый.
Я разворачиваюсь, садясь на пятки и поджимая под себя ноги. В долину ведет тонкая тропа. На вершине стоит белоснежный каменный храм Первородной матери, а внизу располагается территория кладбища королей и усыпальница рода Азариас.
Когда Кайл попрощается с матерью, наши с ним дороги разойдутся. Я не могу оставить Азу и Эльму, а он - целый Равендорм. Этот мальчик станет королем, и надеюсь не забудет свое обещание.
Мокрое платье неприятно липнет к ногам.
Мы с Кайлом осторожно спускаемся к усыпальнице, и с каждым шагом будущий король становится мрачнее, а его движения топорнее и резче.
- Дальше я сам, - вдруг говорит он, останавливаясь. - Подожди здесь.
Киваю и сажусь под дерево, обхватывая себя руками. Ночной воздух становится холодным и неприятно жалит кожу. Я внимательно смотрю, как Кайл перемахивает через ограду и скрывается за квадратными клумбами. Приваливаюсь на шершавый ствол дерева боком, сжимаю и разжимаю слегка дрожащие после физической активности пальцы. Спина побаливает, но это ничего...
Я лениво думаю о том, что будет с моей жизнью дальше.
Пойду работать - вот что.
Моя жизнь будет отныне тихой и спокойной гаванью. Я больше не хочу никаких потрясений. Устроюсь в школу, буду работать с детьми. Или...
Касаюсь кулона. Почему подвеска так реагирует на Кайла? Почему я так прикипела к нему? Не потому ли, что неосознанно чувствую родство наших душ, будто нет в этом мире никого ближе, чем он?
Я вижу, как кусты расходятся в стороны и встревоженно замираю, а потом выдыхаю с облегчением - Кайл спрыгивает с ограды, идет ко мне подавленный и раздраженный.
- Пошли, - говорит он.
Я с недоумением провожаю его взглядом и бросаюсь следом.
- В чем дело? Ты не смог попрощаться?
- Смог. Дело сделано, - бросает он резко, закладывая руки в карманы. - Возвращаемся.
- Постой, - я забегаю вперед, хватаю его за плечи и останавливаю. - Кайл...
- Что? - рычит он, пряча глаза.
- Что-то случилось? Ты... в порядке?
Молчит. Лишь до скрипа стискивает зубы. А я слегка сжимаю его плечи.
- Кайл?
Он резко вскидывает взгляд - его глаза полны слез, лицо искажено гримасой боли.
- Почему она так поступила со мной? - его грудь начинает ходить ходуном. - Почему отдала меня? Ни разу... - он вдруг всхлипывает, и его голос срывается: - она не пришла ни разу! Не попыталась... не боролась... Она забыла обо мне. Почему?
Все дрожит у меня внутри, и я не могу подобрать правильных слов.
- Я ненавижу ее! - вдруг вырывается из моих рук Кайл. - И Чонгука! И Сайгара! Я слаб! Я трус! Я не справлюсь! Не хочу быть королем. Я не хочу! - он замирает, отворачивает лицо и прячет в сгибе локтя.
Его плечи сотрясаются от плача, и я не смею до него даже дотронуться. Его горе так велико, что его вопросам нет ответов.
- Кайл, я уверена, твоя мать любила тебя.
- Ты лжешь! - рычит он. - Она бросила меня!
И я все-таки подхожу, мягко касаюсь его плеча, и вдруг...
... он врезается в меня, обхватывает двумя руками и утыкается мне в шею. Я чувствую его рыдания, безумное биение сердца и горячее дыхание на коже. Он плачет отчаянно и горько, будто единственный раз в жизни. Будто никогда раньше не позволял себе этого.
- Я был ей не нужен ... - шепчет мальчик. - Никому не нужен.
Я осторожно обнимаю его, прижимаюсь губами к мокрой макушке:
- Мне нужен.
Кулон накаляется до предела, причиняя боль. Я ощущаю, как он обжигает кожу, как жар волнами расходится по груди, окутывая все тело, а затем перетекает внутрь, наполняя каждую клеточку. На мгновение меня ослепляет свет - он проходит насквозь и сверкает яркой голубоватой вспышкой.
- Твой дар... - шепот мальчика не сразу доходит до моего сознания.
Я ощущаю лишь тепло, окутавшее мое тело и медленно уходящее куда-то в солнечное сплетение.
Из-за потрясения не сразу слышу шум шагов, а когда понимаю, что к нам кто-то приближается, мои ноги отказываются повиноваться.