Глава 19
Чонгук герцог Чон
В темнице пахло сыростью.
Еще и дождь этот проклятый...
Чонгук откровенно скучал, слушая, как за стеной методично и звонко капают капли - дзынь, дз-з-ынь...
Он давно бросил курить, но сейчас хотелось. И уйти отсюда хотелось, потому что вся эта возня раздражала. Обычно он не тратил время на пытки, не присутствовал сам на столь сомнительных мероприятиях... А теперь он вынужден сидеть и слушать двух незадачливых убийц, попавшихся ночью на кладбище семьи Азариас.
Чонгук прикрывает глаза ладонью - еще немного и он просто уснет.
- ... там была женщина, - наконец, раздается голос одного из пленников, - она увела мальчика.
Герцог вскидывает веки, и сердце пропускает пару ударов. На его губах неосознанно расцветает злая усмешка - ему начинает надоедать эта игра.
Все внутри кипит - он хочет получить леди Манобан. Как же хочет! Схватить ее, словно добычу, напугать до полусмерти. С кем она посмела играть в кошки-мышки? Какого дьявола не явилась сама, как только поняла, с кем именно имеет дело?
Эта маленькая, наивная женщина бегает от него по всему Равендорму, ускользает прямиком из-под носа, оставляет ему чертовы записки. У него есть все основания заковать ее в кандалы, как предательницу.
Он сглатывает.
Ее недосягаемость распаляет его интерес до масштабов катастрофы. Чонгук не привык лишаться того, чего хочет. И он почти утратил всю мужскую галантность, представляя, как будет говорить с этой женщиной. Пусть она даже разреветься, упадет в обморок, оробеет... ему плевать. Он хочет ощутить под пальцами ее кровоток, вторгнуться в нее своей силой, услышать испуганное биение трепетного сердечка...
Давно Чонгук не был так кровожаден. Особенно по отношению к женщине. Аристократке.
И более того...
Он давно не испытывал такого... мужского интереса.
И к кому?
К леди Манобан, которую, на самом-то деле, считал крайне непривлекательной и безвольной. Чего Чонгук точно не терпел в людях - так это слабости. Несколько лет назад он не пожалел трепетную Лалису, отдавая замуж за Чхве. Он о ней не сильно думал.
А теперь...
Проклятье, теперь он думает о ней каждую секунду. И вся его холодность и бесчувственность растворяются, когда он представляет, как получит ее. Под свою власть. И даже снизойдет до того, чтобы выслушать.
А потом?
Что он сделает потом? С глупой аристократкой, которая зашла так далеко, что прогневала его? Упрячет в монастырь? Отдаст под покровительство? Что?
Чонгук умел все просчитать наперед, но в отношении Лалисы Манобан он не знал ничего.
Морис вдруг склоняется к его уху и произносит всего два слова, которые заставляют Чонгука напрячься: «Принц вернулся».
- Один? - уточняет герцог.
- Один.
Чтоб ее!
Великий герцог поднимается, оставляя наемников тюремщику. Морис следует за ним, второпях рассказывая, как именно юный наследник объявился перед городской стражей, вернее, в каком виде. Они выходят на улицу и садятся в карету друг напротив друга.
- Выкупи вагон до столицы. Мы возвращаемся, - говорит Чонгук. - Не прекращать поиски леди Манобан.
Морис чеканит: «Да, ваша светлость!»
- Что? - скупо интересуется Чонгук, лицезрея на губах Роула легкую улыбку.
- Впервые вижу, чтобы вы были настолько чем-то заинтересованы.
«Или кем-то», - слышится в этой фразе.
Герцог раздосадовано приподнимает бровь, но оставляет реплику Мориса без ответа. С каких пор Чонгук стал настолько читаем? Да, он слегка одержим. Но, скорее, не самой леди, а образом неуловимой дерзкой женщины, которая не перестает щелкать его по носу.
Когда герцог возвращается в апартаменты, ему докладывают, что его высочество разместили со всеми почестями в соседних покоях, где принц и дожидается - чистенький и накормленный.
Чонгуку дьявольски хочется взять его за ухо и провести воспитательную беседу, но он сохраняет ледяное спокойствие, застав принца сидящим за столом, битком забитом угощениями. Мальчик сидит румяный, в свежей накрахмаленной рубашке, с влажными после ванны волосами - такой беззаботно спокойный, будто это не он подкинул Чонгуку все эти гребанные проблемы.
- Ну здравствуй, - произносит герцог, отодвигая стул и садясь с противоположной стороны стола. - Рад, что ты вернулся. Как прогулялся?
Тот не уводит взгляд, лишь выдергивает из-за воротничка салфетку, показывая, что с завтраком покончено.
- Как видишь, я жив, - отвечает он.
- Немыслимое достижение, - произносит Чонгук без тени иронии, серьезно. - Надеюсь, ты вынес хоть один полезный урок из этого путешествия.
Мальчишка молчит. Сопит хмуро.
- Твоя жизнь - не твоя собственность, Кайл, - жестче говорит герцог. - Ты принадлежишь короне. Если в следующий раз захочешь сдохнуть, просто предупреди, чтобы я, наконец, перестал на тебя рассчитывать.
Кайл отворачивает лицо.
-Я потратил на тебя девять гребанных лет, - заканчивает Чонгук. - Ты хоть понимаешь, что сейчас стоит на кону?
- Да.
Герцог поднимается, обходит стол, направляясь к принцу. Он поддевает пальцами тарелку, сбрасывая со стола и присаживается на угол, глядя на племянника сверху вниз:
- У тебя есть долг перед страной, которая тебя вскормила и вырастила. Это сделала не мать, не няньки и не любимый дядя. Это ты понимаешь, щенок?
Кайл глубже втягивает воздух.
- Скажи, неужели тебе полегчало? - прожигая его взглядом, интересуется Чонгук. - Что ты почувствовал, оказавшись на ее могиле? Она тебе никто, Кайл. Чрево, которое произвело тебя на свет, но ничего в тебя не вложившее. Забудь о ней, о чувствах, о своих желаниях. Твоя мать - твоя страна. Твоя семья - государство. Я - всего лишь тень за твоими плечами. Ты хочешь навечно остаться беспомощным сопляком или, наконец, станешь мужчиной?
- Я - мужчина.
Чонгук наливает себе вино, пригуляет, а затем бросает бокал в темное нутро камина.
- Я не вижу перед собой мужчину. И, что хуже - я не вижу короля.
- Ты просто слеп.
Герцог вскидывает брови.
Неплохой ответ от ребенка, который до сего дня не проявлял подобной ледяной и вдумчивой злости. Кайл не оправдывается, не сожалеет. Он выглядит как человек, прошедший страх, смерть и вернувшийся с того света. Он действительно выглядит... повзрослевшим.
- Бунтуешь? - усмехается Чонгук. - Пойми простую вещь, мальчик. Тэнебран сотни лет стояли у власти благодаря железному характеру, силе и отсутствию слабости, но даже вековое дерево может сгубить гниль, забравшаяся в корень. Все, ради чего наши предки умирали, ты готов перечеркнуть из-за прихоти. У нас с тобой свой собственный путь, Кайл. Ты и я - единственные из династии. И я тебе не враг... - он долго молчит, а затем тихо добавляет: - До тех пор, пока из-за своей неосмотрительности, невежества и глупости ты не станешь угрозой Равендорму.
- Я готов вернуться, - мрачно отвечает принц.
- Когда ты сядешь на трон, я больше не смогу вечно прикрывать твою задницу. Пока Сайгар жив, ты был лишь именем в списке престолонаследников. Когда он испустит дух, тебя окружат ублюдки, один краше другого. Женщины. Красивые и соблазнительные. Тебя потянут в порок, пожелают развратить, начнут потакать слабостям. Помни, Кайл - ты можешь верить только самому себе. Все эти девять лет, каждый чертов день, я учил тебя быть государем, а не тряпкой.
- Я знаю.
Чонгук вздыхает.
Время тянется бесконечно. Он глядит на Кайла, и ему отчего-то хочется тронуть рукой эту жесткую волнистую челку - поправить, убрать назад. Мальчишка так похож на его брата... на Джихека. Чонгук стискивает зубы, не позволяя себе думать о прошлом.
- Завтра мы уезжаем в Гнемар, - чеканит он. - Ты не покинешь дворец до момента смерти Сайгара. У королевы много сторонников, ее так просто не выдворишь из столицы. Твою еду и питье будут постоянно проверять, с тобой всегда будут телохранители, круг твоих приближенных я отберу лично. С этого дня все изменится, Кайл. Если ты слаб, скажи мне сразу, что не готов.
Принц тревожно моргает и сжимает кулаки, комкая салфетку.
Чонгук ощущает странное натяжение внутри, будто заработал старый, нерабочий механизм. Герцог намеренно уводит взгляд - жалости здесь не место.
- Ну? - торопит он.
- Я готов.
- Твои тренировки и обучение не прекратятся. Они станут еще серьезнее. Я увеличу количество часов, чтобы у тебя не осталось времени на глупости. Военное дело, фехтование и тактику ты будешь сдавать лично мне. До тех пор, пока тебе не исполниться шестнадцать, ты будешь согласовывать со мной каждый свой шаг. Да, после смерти Сайгара, ты станешь королем, но я буду регентом.
- Я понял, - огрызается Кайл. - У тебя все?
Чертов маленький сопляк...
Чонгук внутренне посмеивается. Кусачий стервец!
- Еще нет, - спокойно говорит он, будто дерзость принца его ничуть не трогает. - Остался последний вопрос, Кайл. Где Лалиса Манобан?
Кажется, мальчишка вздрагивает. Его лицо каменеет, но очень быстро Кайл накидывает маску безмятежного спокойствия. Этому Чонгук его тоже учил... и посему знал, когда принц выбит из колеи.
- Я не стану говорить.
Эти слова становятся откровением. После своих речей Чонгук рассчитывал на безукоризненное послушание.
- Не понял, - хмыкает он. - Что значит «не стану»?
Кайл медленно поднимается, так же медленно заглядывает Чонгуку в лицо. Он убирает руки в карманы, дышит размеренно и спокойно. Браво. Чонгук внутренне отмечает, насколько мальчишка хорош.
- Это значит «не стану», - отрезает он таким тоном, что Чонгуку становится доходчиво ясно - иных вариантов не будет, - не трогай ее. Она ни в чем не виновата. Леди Манобан под моей защитой. Я никому не позволю навредить ей. И даже тебе, Чонгук.
Великий герцог на секунду застывает в растерянности. При всем их вечном противостоянии, Кайл никогда не говорил ему ничего подобного. Чонгук мог быть как угодно суров с племянником, но между ними всегда существовала уверенность, что все это делается во благо. Но в случае с Лалисой - нет.
Кем бы ни была эта женщина, она рано или поздно попадется. Не может же она прятаться вечно. И тогда - о, первородная - Чонгук, наконец, познает ее, прикоснется к ней своей алчущей темной и ледяной сутью.
- Только не говори, Кайл, что мы разругаемся из-за женщины. Ты еще слишком мал для этого, - бросает он, прежде чем уйти.