Теперь по-настоящему
Оторвавшись друг от друга, они на несколько секунд так и остались стоять почти вплотную, будто боялись, что если сделают шаг назад — всё исчезнет, растворится, окажется сном. Их лбы соприкоснулись, дыхание было тяжёлым, горячим, смешивалось между ними, обжигало кожу. Хана впервые так близко рассматривала его глаза не через призму раздражения или подколов, а через что-то совершенно другое. И первое, что она в них увидела — это облегчение. Настоящее, глубокое, как будто он слишком долго держал в себе что-то и наконец позволил себе выдохнуть.
— Это... это правда происходит? — почти шёпотом спросил Чонгук, облизывая пересохшие губы и снова невольно опуская взгляд на её губы, будто всё ещё не верил, что может касаться их вот так.
Хана едва заметно кивнула, чувствуя, как сердце стучит где-то в горле.
— Да... правда...
Её голос был таким же тихим, таким же хриплым от эмоций. И прежде чем разум успел что-то запретить или остановить, она сама потянулась к нему и снова накрыла его губы поцелуем. В этот раз между ними уже не было осторожности. Не было проверки, не было сомнения. Его ладони крепче сжали её талию, притягивая ближе, словно он боялся, что она исчезнет. Его язык мягко, но уверенно скользнул внутрь, и поцелуй стал глубже, горячее, отчаяннее. Ноги у Ханы действительно подкашивались, и Чонгук, словно чувствуя это, прижал её к себе ещё плотнее, поддерживая, удерживая. Пальцы Ханы дрожали, перебирая воротник его рубашки, поднимаясь выше, к оголённой коже шеи. Она чувствовала под пальцами его мурашки, и это почему-то сводило с ума ещё сильнее.
Когда воздуха снова стало не хватать, Чонгук оторвался первым. Он тяжело дышал, грудь вздымалась быстро, взгляд был тёмным, глубоким.
— Ты, чёрт возьми, не представляешь, как я давно мечтал об этом.
Хана моргнула, будто не сразу поняла услышанное.
— Что...?
Он усмехнулся, но не той привычной наглой ухмылкой, а какой-то мягкой, почти мальчишеской.
— Я мечтал об этом с грёбаных десяти лет. Когда я впервые увидел тебя... с этими до дури милыми косичками, в том очаровательном платье... я просто потерялся. Я тогда вообще не понимал, что со мной происходит. Просто злился на себя, потому что не мог объяснить, почему хочу, чтобы ты всё время была рядом.
Он говорил спокойно, но в голосе чувствовалось напряжение, как будто каждое слово он вытаскивал из себя через силу.
— Потом я понял, что начинаю влюбляться. И... я не знал, как себя вести. Я был ребёнком, Хана. Глупым, тупым ребёнком. Я думал, что если буду дразнить тебя, придумывать дурацкие шутки, это прозвище... то ты будешь чаще смотреть на меня. Чаще говорить со мной. Я добился этого, да. Но совсем не так, как хотел.
С каждым его словом сердце Ханы будто пропускало удары. Всё то, что она считала злостью, насмешкой, издевательством, сейчас медленно переворачивалось в её голове.
— Почему ты не сказал? — тихо спросила она.
Чонгук чуть склонил голову, посмотрел на неё с лёгкой, почти печальной улыбкой.
— А ты бы поверила?
Она поджала губы. Ответ был очевиден.
— Вот именно, — мягко сказал он. — Ты бы решила, что я опять прикалываюсь. Потом, перед нашим переездом... я правда хотел признаться. Но струсил. А потом время прошло. Мы перестали общаться. Но я не перестал думать о тебе.
Он сделал шаг ближе. Его ладони осторожно обхватили её лицо, большие пальцы коснулись её щёк, и он чуть приподнял её подбородок, чтобы она смотрела прямо в его глаза.
— Всё время, что мы не виделись, ты не выходила у меня из головы. Когда я вернулся, я искал тебя. Я правда искал. И когда случайно зашёл в твоё кафе... и увидел тебя... я понял, что ты всё ещё злишься. И снова повёл себя как идиот. Начал поддевать, шутить, будто мы всё ещё дети. Потому что испугался. Но сейчас... — он сглотнул, — сейчас я не хочу больше прятаться за шутками.
Он стал серьёзным, по-настоящему серьёзным.
— Пак Хана... я влюблён в тебя больше десяти лет. И я был бы невероятно счастлив, если бы ты дала мне... нам шанс. Я не обещаю, что стану идеальным. Я всё равно буду иногда подшучивать. Это уже часть меня. Но я обещаю быть рядом. Быть серьёзным, когда нужно. Быть тем, кто не причинит тебе боль.
Он замолчал, будто выдохся. И в комнате стало так тихо, что слышно было только их дыхание.
Хана больше не могла молчать.
— Я согласна.
Слова вырвались сами, прежде чем она успела их обдумать.
Чонгук замер.
— Ты... что?
Она улыбнулась, и в этой улыбке не было ни сарказма, ни защиты.
— Я согласна. По правде говоря... я в последнее время не могу выкинуть тебя из головы. Ты засел там так глубоко и крепко, что я вообще не могу ни о чём другом думать. Я пыталась. Пыталась отвлекаться. Пыталась убедить себя, что это просто старая привычка, старые эмоции. Но это не так.
Она говорила спокойно, но голос дрожал от переполняющих чувств.
— Буквально несколько дней назад я поняла, что всё это... не просто симпатия. Не просто раздражение, которое переросло во что-то другое. Это... больше.
Она посмотрела ему прямо в глаза.
— И буквально несколько дней назад я осознала что.. — Она подняла на него свои глаза и проговорила. — Что я влюблена в тебя.
Хана произнесла это спокойно, но внутри у неё всё дрожало. Она не отвела взгляд, не улыбнулась нервно, не попыталась сгладить сказанное шуткой. Она просто смотрела Чонгуку прямо в глаза, давая ему время понять, что это не игра, не импульс, не очередная перепалка. Это правда.
Он молчал. Его пальцы всё ещё держали её лицо, большие, теплые ладони, уверенные, но теперь в них появилась едва заметная дрожь. Он рассматривал её так внимательно, будто боялся упустить хоть одну деталь — её глаза, нос, приоткрытые губы. В его взгляде читалось неверие. Он словно пытался уловить, не смеётся ли она, не издевается ли.
Когда смысл её слов наконец по-настоящему дошёл до него, выражение его лица изменилось. В глазах вспыхнуло что-то яркое, живое, почти детское. И он, не отпуская её, вдруг начал покрывать её лицо быстрыми поцелуями — в щёки, в лоб, в виски, в нос.
Хана поёжилась от неожиданности и рассмеялась, пытаясь увернуться.
— Чонгук, прекрати, мне щекотно!
Он отстранился всего на пару сантиметров, но его лицо всё ещё было близко, слишком близко. Он улыбался так широко, что у него чуть сощурились глаза.
— Я просто очень сильно счастлив. Ты не представляешь насколько. Я не могу это в себе сдерживать.
Она всё ещё тихо посмеивалась, но её сердце стучало громко и быстро.
— Нам пора спать. Завтра рано вставать.
Он медленно положил руки ей на талию и притянул ближе, почти вплотную. Их тела соприкоснулись, и Хана почувствовала, как по спине пробежали мурашки.
— Ну уж нет. Я не дам тебе уснуть.
— А что мы будем делать? — она приподняла брови, пытаясь выглядеть серьёзно, но уголки губ всё равно предательски дрогнули.
Он хитро улыбнулся, наклонился и неожиданно подхватил её под бёдра. Хана тихо ойкнула и автоматически обвила руками его шею. Он аккуратно, но уверенно уложил её на кровать, сам плюхнулся рядом и тут же притянул к себе в крепкие объятия.
— Будем обниматься всю ночь, — довольно проговорил он, утыкаясь носом в её волосы. — Кстати, я так думаю, подушки нам уже не понадобятся?
Она фыркнула и легонько ударила его по плечу.
— Ты невозможный.
Он лишь засмеялся и, не удержавшись, снова поцеловал её. На этот раз поцелуй был медленный, тёплый, без спешки. Без нервов. Просто потому что теперь можно. Потому что не надо прятаться, не надо притворяться.
Они ещё долго лежали, разговаривали, смеялись, вспоминали детство. Иногда просто молчали, слушая дыхание друг друга. И в какой-то момент Хана, уткнувшись носом ему в грудь, просто уснула, чувствуя, как его рука крепко держит её за талию, словно он боялся, что она исчезнет.
_____
Утро наступило слишком быстро.
Хана встретила его сдавленным длинным стоном. Будильник раздражал, звук резал слух. Она попыталась перевернуться, но тут почувствовала тёплые руки на своей талии. И вместо недовольства на её лице появилась довольная, сонная улыбка.
Вставать совершенно не хотелось.
Кое-как дотянувшись до телефона, не делая лишних движений, она отключила будильник и снова устроилась под боком у Чонгука. Она прижалась ближе, вдохнула его запах и невольно снова улыбнулась.
И тут же услышала лёгкий смешок над ухом. Его руки прижали её к себе ещё крепче.
— Готов поспорить, ты сейчас улыбаешься.
Хана честно попыталась убрать эту глупую улыбку с лица. Сжала губы, нахмурилась, даже глаза закрыла. Но ничего не получилось.
— Да, и что?
— Ничего, — он говорил тихо, хрипло после сна. — Просто рад, что наше первое утро вместе мы встречаем с улыбки.
Она повернулась к нему лицом. Его глаза были заспанными, волосы растрёпаны, на щеке остался след от подушки. Но на лице светилась такая искренняя, непривычная для неё улыбка, что у неё внутри снова всё сжалось.
— Чон Чонгук, что с тобой произошло? Неужели вчера с ваших широких и накачанных плеч спал груз?
Он медленно убрал прядь волос, упавшую ей на лицо, и усмехнулся.
— Во-первых, мне приятно, что ты считаешь мои плечи широкими и накачанными.
Она моментально покраснела, и его это явно позабавило.
— А во-вторых, да. Спал ещё какой груз. Теперь... — он перехватил её за талию крепче и притянул ближе, касаясь кончиком носа её носа. — Теперь я могу обнимать тебя, когда захочу.
Он легко чмокнул её в кончик носа.
— И целовать, когда хочу.
Он потянулся к её губам за утренним поцелуем, но наткнулся на её ладонь.
— Неа. Сначала умываться и чистить зубы.
— Эй, ты чего?
Она уже выбралась из его объятий, встала с кровати и направилась в сторону ванной.
— У тебя изо рта воняет!
— Чего?! — он резко сел на кровати.
Она уже почти дошла до двери, когда услышала за спиной быстрые шаги.
— Ах вот как мы заговорили.
Он подхватил её и закинул себе на плечо. Хана взвизгнула, но смех тут же сорвался с её губ. Он открыл дверь ванной и, заходя внутрь, хитро проговорил:
— Ну держись, Пак Хана. Я собираюсь почистить зубы и зацеловать тебя до смерти.
Дверь закрылась под её весёлый хохот и крики о том, чтобы он её помиловал.
По очереди приняв душ и, честно говоря, слишком уж много раз за это утро поцеловавшись, Хана и Чонгук наконец-то смогли оторваться друг от друга и вспомнить, что мир вокруг них всё ещё существует. Они переоделись, переглядываясь в зеркале, то и дело ловя взгляды друг друга и улыбаясь так, будто знали какую-то тайну, о которой никто больше не догадывается. Атмосфера между ними была совершенно другой — лёгкой, тёплой, чуть игривой. Уже не было неловкости, не было напряжения. Было ощущение, будто они наконец-то выдохнули.
Хана выбрала нежное сиреневое платье на тонких бретелях. Оно мягко облегало её фигуру, подчёркивало талию и красиво расходилось лёгкими складками к низу. Ткань выглядела воздушной, чуть струящейся, а маленький бантик на груди придавал образу какую-то девчачью, трогательную нежность. Волосы она распустила, позволив им свободно лежать на плечах, и, глянув на себя в зеркало, невольно улыбнулась — давно она не чувствовала себя такой лёгкой.
Чонгук же был в белой льняной рубашке, слегка расстёгнутой на груди, чёрных свободных шортах и зелёной кепке. Рукава рубашки были небрежно закатаны, открывая его запястья. В этом образе он выглядел расслабленным, по-летнему лёгким, но при этом в нём всё равно чувствовалась та самая уверенность, которая всегда выбивала у Ханы почву из-под ног. Она несколько секунд задержала взгляд на нём, а он, поймав это, самодовольно приподнял бровь.
— Что? — ухмыльнулся он. — Нравится?
— Мечтай, — фыркнула она, отворачиваясь, хотя щеки уже предательски розовели.
Добираясь до ресторана, который находился прямо в отеле, Чонгук будто и правда вернулся в детство. Он тыкал её локтем в бок, неожиданно щекотал под рёбра, резко притягивал к себе, будто боялся, что она сейчас убежит. Хана сначала возмущалась, пыталась сохранять серьёзность, но в итоге сама не могла сдержать смех.
— Чонгук, прекрати! Люди же смотрят!
— Пусть смотрят, — пожал он плечами. — Им полезно видеть счастливых людей.
Зайдя в ресторан, он вдруг будто что-то почувствовал. Без предупреждения взял её за руку. Просто переплёл пальцы с её пальцами, крепко, уверенно. Хана сперва застыла. Сердце резко ухнуло вниз, потом подскочило обратно. Она покраснела, попыталась аккуратно выдернуть руку, но Чонгук только сильнее сжал её ладонь.
Юнги тем временем тыкал Джихён в бок, шепча ей что-то на ухо. Та сначала отмахивалась, но когда всё-таки повернулась в их сторону и увидела сплетённые пальцы, кофе, который был у неё во рту, едва не оказался на столе.
— Обязательно вот это нужно? — тихо, всё ещё красная от смущения, пробормотала Хана.
— Конечно, — спокойно ответил Чонгук. — Мне хочется держать тебя за руку. — И чуть тише добавил, сжимая её ладонь ещё крепче: — К тому же, хочу, чтобы теперь все знали, что ты моя.
Хана усмехнулась, чуть прищурившись.
— Ну... пока я ещё не твоя.
— Ключевые слова здесь «пока» и «ещё», — моментально отреагировал он.
Подойдя к столику, за которым сидели Джихён и Юнги, Хана наконец смогла рассмотреть их как следует. Джихён была в оливковом топе с широкими полупрозрачными рукавами, узор на ткани придавал образу лёгкий богемный шарм. Тёмные джинсовые шорты подчёркивали её ноги, а на плече висела коричневая сумка. Она выглядела расслабленной, но в глазах уже плясали смешинки.
Юнги же был в тёмно-зелёной футболке, светлых шортах и кепке, слегка опущенной на глаза. Он выглядел так, будто только что проснулся, но его возмущённое лицо моментально оживилось.
— Это что такое?!! — почти прокричал он, указывая на их руки.
— Ну тише ты, — поморщилась Хана. — Чего кричишь?
— Вы... вы что? Встречаетесь теперь? Нельзя было подождать до приезда домой?!!
— Да о чём ты вообще?!
И тут Джихён решила внести ясность.
— Он проиграл мне спор, — невозмутимо вставила Джихён.
— Что?! — одновременно выдали Хана и Чонгук.
Джихён невинно пожала плечами.
— Ну а что? — пожала плечами Джихён. — Прости, подружка, но ваши вчерашние переглядки на экскурсии заметила не только я. Юнги выпытал у меня, что между вами. Ну а я не сдержалась и рассказала ему о нашем утреннем разговоре. И мы поспорили. Я поставила на то, что вы уже в этой поездке... ну... сблизитесь.
— А я поставил на то, что вы всё же дождётесь до дома, — мрачно добавил Юнги. — Но, видимо, молнии между вами слишком сильные.
Хана с прищуром посмотрела на Джихён.
— Ну, Джихён... угощу я тебя ещё бесплатным кофе у себя в кофейне.
— Эй! Это нечестно!
— На что хоть спорили? — заинтересовался Чонгук.
Джихён ухмыльнулась, дерзко взглянув на Юнги.
— Ооо... вам лучше не знать.
— Фу... даже не хочу догадываться, — пробормотала Хана.
Они с Чонгуком направились за едой. Как и вчера, Хана взяла овсянку с ягодами и кофе. Чонгук же ограничился кофе и булочкой с шоколадом. Усаживаясь за столик, Хана огляделась и не увидела двух знакомых лиц.
— А где Тэхён и Минджэ?
При имени друга Чонгук чуть напрягся, но быстро взял себя в руки.
— Ах точно, — вспомнил Юнги. — Тэхён уехал домой. Хари сильно заболела, поэтому наш Ромео умчался лечить свою Джульетту. А Минджэ...
— Минджэ тоже уехал, — спокойно добавила Джихён.
— Уехал? — удивилась Хана.
— Да. Сегодня утром зашёл к нам с Юнги и сказал, что срочные дела на работе. Нужно возвращаться.
Чонгук хмыкнул.
— Что же это за дела такие, что мне не сказал? Хотя компания, по факту, моя.
Хана незаметно пнула его ногой под столом.
— Не знаю, — пожала плечами Джихён. — Сказал, что он тебе напишет. А, точно! — она вдруг оживилась. — Хана, он оставил тебе записку.
— Мне? Записку?
— Да. Она у нас в номере. Зайдём потом — я тебе отдам.
Чонгук хмыкнул снова, уже громче. Хана ещё раз пнула его, уже больнее. Он зашипел, но, получив лёгкий поцелуй в щёку, тут же смягчился и одарил её тёплой улыбкой.
Юнги скривился.
— Фу... лучше бы мы наблюдали за вашими разборками, чем за вот этой ванилью.
— Ой, заткнись ты!
_____
На этот день особых планов действительно не было. Это был последний полный день их поездки, и все решили провести его так, как хочется. Кто-то собирался просто гулять по набережной, кто-то хотел закупиться сувенирами — магнитиками, брелками, сладостями для семьи и друзей. Джихён, Хана, Чонгук и Юнги договорились всё это совместить. Прогуляться, посмотреть что-то интересное, купить подарки и просто провести время вместе. А вечером весь коллектив должен был собраться в одном из лучших ресторанчиков на берегу моря — отметить день рождения ректора как следует, красиво и шумно.
Поднявшись в номер Джихён, Хана забрала записку и, не дожидаясь возвращения в свой номер, прочитала её прямо на ходу. Минджэ действительно писал о срочных делах. Ничего серьёзного, но откладывать нельзя. Он извинился, пожелал хорошего отдыха и аккуратно, будто между строк, добавил мелкими буквами внизу: «особенно вам с Гуком :)». Хана густо покраснела и резко опустила записку, будто кто-то мог увидеть её мысли.
«Похоже, он действительно не в обиде... Но всё же о чём он говорил вчера?» — мелькнуло у неё в голове. Решив, что разбираться со всем этим будет уже дома, она вошла в номер.
Чонгук лежал на кровати, лениво прокручивая телефон в руках, но как только увидел её, сразу подорвался и подошёл ближе.
— Ну что там? — с интересом спросил он.
Хана молча вручила ему записку.
— Твой друг пожелал нам хорошего времяпровождения.
Чонгук быстро пробежался глазами по строчкам, усмехнулся и подошёл к ней вплотную.
— Ну он прав. Давай исполним его желание и...
Он наклонился, уткнулся носом в её шею и оставил лёгкий поцелуй чуть ниже уха. По коже Ханы тут же побежали мурашки.
— Чонгук... — тихо прошептала она.
— Мм? — отозвался он, даже не думая отстраняться.
— Нам пора.
— Прости... ничего не могу с собой поделать. Ты такая сладкая, что я хочу...
Он резко замолчал и оставил ещё один поцелуй на её шее.
— Что? — тихо спросила она.
Поднимаясь к её губам, Чонгук прошептал почти в них:
— Съесть тебя.
И впился в её губы. Поцелуй получился смазанным, немного нетерпеливым, слишком живым. Было бы у них больше времени, Хана с удовольствием осталась бы так с ним ещё надолго, но мысль о том, что Джихён и Юнги наверняка уже ждут их, всё же вернула её к реальности.
— Чонгук, нас уже ждут.
— Да... я знаю, — выдохнул он, всё ещё глядя на её губы.
Хана заметила этот взгляд. Обхватив его подбородок пальцами, она чуть приподняла его лицо, заставляя посмотреть ей в глаза.
— Но, может, сегодня вечером я дам немного себя съесть...
Чонгук медленно улыбнулся.
— Ууу, Хана... ты не представляешь, как я уже жду вечера.
Смеясь, они вышли из номера и направились в лобби.
Прогулка началась с набережной. Море было спокойным, солнце ярким, воздух тёплым, но не жарким. Четверо шли вдоль воды, Юнги и Джихён чуть впереди, а Хана и Чонгук то и дело отставали. Он держал её за руку, иногда переплетал пальцы крепче, иногда неожиданно притягивал к себе, чтобы прошептать что-нибудь глупое на ухо.
— Если ты будешь так смотреть на меня, я вообще забуду, куда мы идём, — пробормотала Хана, когда он в очередной раз остановился посреди дороги.
— Отлично. Тогда давай просто будем стоять тут и смотреть друг на друга.
— Ты невозможен.
— Я влюблён, — спокойно ответил он.
От этих слов у неё внутри всё переворачивалось.
Они зашли в небольшой музей острова — там рассказывали о вулканическом происхождении Чеджу, показывали старые фотографии, макеты лавовых пещер и рассказывали о традициях местных жителей. Хана с интересом слушала экскурсовода, но чувствовала, как рука Чонгука всё равно лежит у неё на талии, большой палец лениво поглаживает ткань платья.
— Ты вообще слушаешь? — тихо спросила она.
— Конечно. Вулкан. Лава. Горячо. Как ты.
Она закатила глаза, но улыбнулась.
После музея они отправились в лавки с сувенирами. Хана долго выбирала подарки для своих ребят из кафе. Она взяла несколько красивых магнитов с изображением моря и вулкана, маленькие брелки в виде мандаринов Чеджу, пару упаковок местного чая и коробку сладостей. Отдельно она выбрала красивые открытки, решив написать каждому что-нибудь от себя.
Чонгук тем временем ходил за ней с пакетами.
— Я как твой личный носильщик.
— Ты сам предложил.
— Потому что я джентльмен.
— Потому что хочешь казаться хорошим.
— Нет, потому что ты мне нравишься.
Она снова покраснела.
Обед они провели в небольшом кафе у моря. Заказали свежую рыбу, рис, суп и, конечно, мандарины на десерт. Хана смеялась, когда Чонгук пытался аккуратно почистить фрукт и в итоге испачкал пальцы соком.
— Дай сюда, — сказала она, вытирая его руки салфеткой.
— Ты такая заботливая... Мне нравится.
Он наклонился и быстро поцеловал её в висок. Юнги демонстративно застонал.
— Пожалуйста, хватит.
К вечеру они устали, но были довольны. Солнце уже начинало садиться, окрашивая небо в розово-оранжевые оттенки. Хана шла рядом с Чонгуком, и он периодически притягивал её ближе, словно боялся, что кто-то может её увести.
— Я правда счастлив, — тихо сказал он.
— Я вижу.
Она улыбнулась и сжала его руку в ответ.
К семи вечера они вернулись в отель. Передохнув около получаса, все начали собираться у входа. Преподаватели постепенно выходили, переговаривались, смеялись. Хана поправляла волосы, Чонгук стоял рядом, положив ладонь ей на поясницу.
Ректор, как обычно, встал во главе.
— Так, коллеги, все на месте?
После дружного подтверждения, что все присутствуют, они двинулись в ресторанчик.
_____
Ужин проходил в удивительно спокойной и в то же время весёлой атмосфере. Большой стол, заставленный блюдами с морепродуктами, горячими закусками и бутылками вина, шумел разговорами, смехом и звоном бокалов. Ресторан был полностью забронирован их коллективом, поэтому никто не стеснялся громко смеяться, перебивать друг друга, вставать с мест и пересаживаться. Официанты приносили новые закуски, подливали напитки, а тёплый морской воздух проникал внутрь через открытые окна, напоминая о том, что прямо за стеной шумят волны. Когда алкоголь начал приятно кружить головы, кому-то внезапно пришла идея играть в крокодила. Делить команды решили просто — мужчины против женщин. Спорили, шумели, подшучивали, кто будет показывать первым. Юнги так увлёкся, изображая «дельфина», что чуть не опрокинул стул, а Джихён смеялась так громко, что схватилась за живот. Хана, сидя рядом с Чонгуком, чувствовала, как его плечо периодически касается её, и от этого простого прикосновения внутри становилось тепло.
Вечер шёл идеально, пока ректор неожиданно не поднялся со своего места. Шум постепенно стих, все обратили на него внимание. Он держал бокал, смотрел на каждого по очереди и улыбался чуть по-особенному, не так, как обычно.
— Коллеги, хочу поблагодарить вас за то, что сегодня здесь вы со мной. Я больше двадцати лет работаю в нашем университете. На моём пути встречались разные преподаватели, но признаюсь честно, такого сплочённого и дружного коллектива я не помню.
Он сделал паузу, будто собираясь с мыслями.
— И... даже грустно говорить это, но пора идти дальше. В моём случае — на пенсию.
Сначала никто не понял. По залу прокатился шум.
— О чём вы?
— Вы нас бросаете?
Ректор тепло улыбнулся.
— Да, я ухожу. Мне уже нашли отличную замену. Раньше он работал у нас преподавателем, но уволился, а теперь возвращается уже в качестве ректора. Господин Пак не такой добрый, как я, — он тихо усмехнулся, — но надеюсь, вы найдёте с ним общий язык. И я хочу поблагодарить вас за все эти годы работы. Хочу, чтобы даже после моего ухода вы остались такими же сплочёнными. Надеюсь, что даже потом мы с вами будем вот так собираться.
Он поднял бокал.
— За нас.
Все дружно поддержали его. Девушки украдкой вытирали слёзы, мужчины подходили пожать руку. В воздухе чувствовалась и радость, и грусть одновременно. Хана наблюдала за этим, и на неё тоже налетела лёгкая тоска. Всё менялось. Всё двигалось дальше. И именно в этот момент рядом раздалось знакомое тихое дыхание.
— Не хочешь сбежать? — прошептал Чонгук.
Она удивлённо посмотрела на него.
— Сейчас?
— Да.
— Но... как-то неудобно.
— Нашего отсутствия никто не заметит. К тому же мы просто посидим у берега.
Она на секунду задумалась и поняла, что это не такая уж плохая идея. Кивнув, она крепко взялась за его пальцы, и они тихонько направились к выходу, стараясь не привлекать внимания.
На улице было удивительно тепло. Даже несмотря на близость воды, ветер был мягким, почти ласковым. Они шли по песку, оставляя за собой следы, и Хана наблюдала, как молодой месяц отражается в воде. Картина была завораживающей — серебристая дорожка света тянулась по тёмной поверхности моря.
— Не хочешь присесть? — спросил Чонгук.
— Хочу.
Они сели прямо на песок. Чонгук перекинул руку ей на плечо и притянул ближе. Хана положила голову ему на плечо и прикрыла глаза. Тишина между ними не была неловкой. Она не давила. Лёгкий шум моря расслаблял тело, мысли постепенно замедлялись.
Вдруг Хана тихонько хихикнула.
— Чего смеёшься? — спросил Чонгук.
Она выпрямилась и посмотрела на воду.
— На Рождество я загадала желание. Я сказала, что хочу встретить парня своей мечты. И вот я сейчас сижу тут с тобой и думаю... кажется, моё желание исполнилось.
Чонгук улыбнулся, но, конечно, не удержался.
— Могла так не заморачиваться, а просто загадать меня.
— Ах, вы посмотрите, какие мы скромные.
— Только факты.
Она громко охнула и, подорвавшись, подбежала к воде, зачерпнула ладонями и брызнула в него.
— Ах вот как? — засмеялся он. — Ну держись.
Дальше был смех, беготня по мокрому песку, брызги и громкие крики. В какой-то момент Чонгук не сдержался, дёрнул её за руку, и они вдвоём повалились прямо на берег, в воду. Волна накрыла их и одежда тут же намокла.
— Ах, Чонгук, мы же промокнем! — прокричала Хана, смеясь.
— И что?
Они встретились глазами. И смех постепенно стих. Его взгляд стал другим — спокойным, глубоким. Хана смотрела в его глаза и вдруг поняла, что видит там себя. Не просто отражение. А своё место. Свою важность. Своё значение.
Не сдерживая чувств, она первая потянулась к его губам. Чонгук на секунду опешил, но тут же обхватил её талию и прижал ближе. Поцелуй был тёплым, не спешным, но наполненным чем-то новым. Не игрой, не шуткой, не вызовом. А осознанием. Они отдавались этому моменту полностью, словно ставя точку во всём прошлом и открывая новую страницу.
Море шумело рядом, месяц отражался в воде, одежда липла к коже, но им было всё равно. В этот момент существовали только они двое. И именно этот поцелуй стал для них стартовой точкой. Не просто началом отношений, а началом чего-то по-настоящему общего. И, возможно, самого важного в их жизни.