Bittersweet Code

Мой тгк🤍🎀: https://t.me/fluffkitt

_____

Сидя под подъездом в машине Чонгука, Хана вдруг поняла, что подниматься домой ей совершенно не хочется. В его объятиях было так тепло, спокойно и правильно, что привычное «ну ещё пять минуточек» сначала превратилось в десять, потом в пятнадцать, а когда Чонгук посмотрел на время, оказалось, что они сидят так уже почти двадцать пять минут. И никто из них даже не заметил, как быстро они пролетели. В машине было тихо, играла какая-то негромкая музыка, фары соседних машин то загорались, то гасли, а они всё сидели, прижавшись друг к другу, словно если разомкнут руки — всё это исчезнет.

— Ну Хана, не строй такую мордашку, — тихо проговорил Чонгук, чуть отстраняясь, чтобы посмотреть ей в лицо. — Мне нужно ещё подготовиться к завтрашним лекциям. Если я завалю пары, ты будешь виновата.

Он попытался сказать это серьёзно, но уголки его губ всё равно подрагивали в улыбке. Ему самому совершенно не хотелось её отпускать.

Ещё на Чеджу, по дороге в аэропорт, потом в самом аэропорту и даже в самолёте они не отлипали друг от друга. Их руки будто перемотали скотчем — стоило одному отпустить, второй сразу тянулся обратно. И будто внутри у каждого стоял маленький будильник, потому что каждые пять минут кто-то из них обязательно тянулся за лёгким поцелуем — в щёку, в висок, в уголок губ. Это происходило так естественно, будто они всегда так делали. И даже сейчас, уже вернувшись в Сеул, уже сидя под её домом, они продолжали цепляться друг за друга, как будто боялись проснуться и понять, что всё это было сном.

— Я понимаю, — тихо сказала Хана, прижимаясь к нему лбом. — Но не могу с собой ничего поделать. Не хочу тебя отпускать.

Чонгук ухмыльнулся и аккуратно заправил выбившуюся прядь её волос за ухо. Его пальцы задержались на её щеке чуть дольше, чем нужно.

— Ты не представляешь, как я мечтал услышать эти слова. А то вечно «проваливай, Чон», «бесишь», — он специально сделал писклявый голос, пародируя её.

Хана не выдержала и засмеялась, но всё же слегка стукнула его по плечу.

— Раньше ты и правда меня бесил... — она замолчала, подбирая слова. Говорить «я тебя люблю» было слишком рано, слишком страшно. — А сейчас...

— А сейчас?.. — он чуть наклонился ближе.

Хана посмотрела на него уверенно, будто приняла решение, и, поцеловав его в щёку, улыбнулась.

— Теперь ты мне нравишься.

Чонгук приподнял бровь.

— Нравлюсь, значит?

Он неожиданно пощекотал её за рёбра, и, услышав её звонкий смех, тут же накрыл её губы своими. Этот поцелуй был мягким, но в нём уже чувствовалась привычная жадность — словно они оба понимали, что впереди ночь порознь.

Кажется, у них появилась общая зависимость. И этой зависимостью были губы друг друга. Он осторожно сминал то верхнюю, то нижнюю её губу, а потом в какой-то момент слегка прикусил её. И тут же замер. Потому что услышал тихий стон — ласковый, тёплый, совсем не громкий, но такой, от которого внутри всё сжалось. Он не ожидал, что этот звук так подействует на него. Ему захотелось услышать его снова. И ещё. И ещё.

Но Чонгук резко отстранился, тяжело дыша, потому что понимал — если продолжит, остановиться будет сложно.

— Давай сходим на свидание? — вдруг выпалил он.

Глаза Ханы округлились, а щёки в тот же момент порозовели.

— На свидание?..

— Да. На первое официальное свидание. Я всё организую. Ты свободна завтра?

— Завтра?

— Ну да, а чего ждать? Тем более я не хочу ждать. Я всё быстро организую, и...

Он так забавно тараторил, что Хана не удержалась и приложила палец к его губам.

— Я согласна.

Чонгук замер. Сначала он даже не поверил, что правильно услышал. Но через несколько секунд до него дошло, и его лицо буквально засветилось. Он взял её за щёки и начал покрывать поцелуями всё лицо — лоб, нос, щёки.

— Прекрати, Чонгук, мне щекотно! — смеясь, пыталась вывернуться она.

— Не хочу. Это наша первая ночь, которую мы проводим отдельно друг от друга с тех пор, как начали встречаться. Хочу запомнить каждую детальку тебя.

— А мы разве встречаемся? — с ухмылкой спросила Хана.

— А разве нет?

— Ну... ты не спрашивал. А я не соглашалась, значит...

На её лице играла хитрая улыбка.

Чонгук покачал головой.

— Ну хорошо. Тогда на свидании это обговорим. Раз для тебя это важно.

— Хорошо, — она кивнула. — Ну я побежала? Как доедешь домой, напиши мне обязательно.

— Хорошо. Спокойной ночи, Хана.

Она улыбнулась ему тепло, почти нежно, и ещё раз поцеловала в щёку.

— И тебе. Будь аккуратен на дороге.

Она вышла из машины, достала чемодан, закрыла дверь и, подойдя к подъезду, обернулась. Чонгук всё ещё сидел в машине и смотрел на неё. Она помахала рукой, он помахал в ответ.

«Да... эта ночка будет непривычной», — с лёгким грустным вздохом подумала Хана, заходя в подъезд.

Вторник наступал ужасно медленно, будто кто-то специально растянул время, чтобы проверить Хану на прочность. Она лежала в своей кровати и смотрела в потолок, где от уличного фонаря плясали бледные тени веток. За последние несколько ночей она так привыкла к тому, что сильные, тёплые руки Чонгука мягко прижимают её к себе, что его дыхание щекочет шею, а ладонь лениво скользит по талии, будто проверяя — здесь ли она, не исчезла ли. И вот сейчас под одеялом было пусто. Слишком просторно. Слишком холодно. Раньше Хана искренне считала, что ей нужно много пространства во сне, что она из тех людей, кто разбрасывает руки и ноги по всей кровати, и что идеальный вариант — отдельные спальни. Она даже представляла себе этот серьёзный разговор с будущим партнёром: «Слушай, давай уважать личные границы». Но теперь, когда этим самым «будущим партнёром» стал Чонгук, одна только мысль о том, чтобы спать в разных комнатах, вызывала внутри неприятный укол. Она перевернулась на другой бок и уткнулась носом в подушку, будто там всё ещё мог сохраниться его запах.

Ночь вышла отвратительной. Сначала она просто не могла уснуть, ворочалась, проверяла телефон, снова закрывала глаза, снова открывала. Когда же ей всё-таки удалось провалиться в сон, соседи решили, что именно сегодня нужно начать жить максимально громко. То ли к ним приехали гости, то ли они собирались в аэропорт в пять утра — Хана не поняла и не хотела понимать. Шаги, хлопки дверей, глухие разговоры — всё это окончательно добило её. После этого сна уже не было. Она лежала, смотрела в темноту и скучала. Скучала по Чонгуку. По его дурацким комментариям, по его тяжёлому дыханию рядом, по тому, как он иногда во сне ещё крепче прижимал её к себе.

Утро встретило её не лучшим образом. Поднявшись с кровати, она ощущала себя разбитой. Настроение было на нуле. И дело было не только в бессонной ночи. Ей просто хотелось увидеть его. Убедиться, что всё это — не сон, не временное помешательство, а что между ними правда что-то началось. Зайдя в ванную, Хана включила свет и, прищурившись, посмотрела на своё отражение. Немного растрёпанные волосы, лёгкие тени под глазами. Она включила воду и начала умываться, стараясь прогнать остатки сна. Когда она взяла зубную щётку, в голове всплыла картина, как на Чеджу они вдвоём стояли у раковины, толкались плечами, смеялись, спорили, кто быстрее почистит зубы. Она невольно улыбнулась. Взгляд опустился на стакан, где стояли её щётка и паста. И тут в голову закралась совершенно неожиданная мысль: а как бы его щётка смотрелась рядом?

— Хана, ты торопишься, — пробормотала она себе под нос, глядя в зеркало. — Сама же вчера сказала, что вы ещё не встречаетесь. А уже думаешь о том, чтобы съехаться.

Она фыркнула и сполоснула рот. Но если честно, мысль о совместной жизни её не пугала. Наоборот, в ней было что-то тёплое, уютное. Ей почти тридцать. Она давно не девочка, чтобы бояться серьёзных шагов. Хотя... насколько вообще переезд — это серьёзный шаг? Интересно, если вдруг, то она переедет к нему или он к ней? В её квартире всё уже обжито, всё на своих местах. Но у него больше пространства.

— Хана! — она подняла руку и буквально помахала ею у себя перед лицом. — А ну не торопись. Кыш, мысли. Отстаньте от меня.

Она вышла из ванной, направляясь в гардеробную, всё ещё бурча себе под нос. Ей нужно было сосредоточиться на обычном дне. На работе. На кофе. На своих людях. А не на том, как будет выглядеть его зубная щётка рядом с её.

Сегодня её выбор пал на светлые прямые джинсы с лёгкими потертостями на коленях. Они были мягкими, удобными, чуть свободными, но при этом красиво подчёркивали фигуру. К ним она выбрала белую базовую футболку и тёплый кардиган насыщенного коричневого оттенка, который застёгивался на аккуратные пуговицы. Образ получился уютным, немного осенним, хотя на улице была весна и было вполне тепло. На ноги — белые высокие кеды, которые она обожала за удобство. Волосы Хана собрала в высокий хвост, чтобы не мешали в кофейне, и нанесла лёгкий макияж: немного тонального крема, тушь, блеск для губ. Сегодня не хотелось ничего сложного. Вечером у них свидание — вот тогда она подумает о чём-то особенном.

Чемодан с поездки всё ещё стоял в углу комнаты, напоминая о том, как недавно они были на острове, как гуляли по берегу, как всё изменилось. Хана присела рядом, открыла его и начала доставать аккуратно сложенные пакеты с сувенирами. Она купила своим сотрудникам небольшие подарки: магнитики с видом моря, милые брелоки в форме мандаринов, маленькие упаковки чая и кофе с острова и каждому работнику дополнительно подарок именно для него. Ей хотелось поделиться частичкой той атмосферы с ребятами в кофейне. Она проверила, чтобы ничего не забыла, и, захватив ключи от машины, вышла из квартиры.

Спускаясь по лестнице, она всё ещё чувствовала лёгкую усталость, но внутри уже начинало просыпаться предвкушение. Сегодня обычный рабочий день. А вечером — их первое официальное свидание. От этой мысли по спине пробежали мурашки.

На парковке она заметила свою розовую машинку ещё издалека. Небольшая, аккуратная, с блестящими фарами — она всегда казалась Хане немного живой. Она ускорила шаг, а потом и вовсе почти вприпрыжку подбежала к ней.

— Зефиркааа! — протянула она, обнимая ладонями капот. — Я скучала. А ты соскучилась по мне?

Она прижалась лбом к прохладному металлу и тихо рассмеялась.

— Готова отправляться? Сегодня у нас много дел.

Получив, как ей показалось, немое согласие, Хана нажала на кнопку, машина радостно пискнула, разблокировав двери. Она села за руль, положила сумку и пакеты на пассажирское сиденье, провела рукой по рулю и глубоко вдохнула знакомый запах салона.

— Ууу, как же я соскучилась, моя девочка, — довольно произнесла она, поворачивая ключ зажигания.

Двигатель мягко загудел. Хана улыбнулась, поправила зеркало и, включив поворотник, тронулась с места.

— Ну поехали.

И машина плавно покатилась в сторону кофейни.

_____

Хана толкнула дверь кофейни бедром, потому что руки были заняты пакетами, и громко, почти торжественно прокричала:

— Ну привет, мои пчёлки!

Колокольчик над дверью весело звякнул, запах свежемолотого кофе тут же ударил в нос, и в груди у неё стало тепло. Это было её место. Её люди. Её маленький мир.

— Онни! — Лина буквально вылетела из-за стойки и подбежала к Хане, крепко обнимая её. — Мы скучали, наконец-то вы приехали!

Джису вышел из-за кофемашины, вытирая руки о полотенце, и с улыбкой слегка приобнял Хану за плечи.

— С возвращением, босс.

— Я тоже по вам скучала, — искренне ответила Хана, оглядывая зал. — А где Соми? Минсу?

— Минсу написал, что опаздывает, — ответила Лина. — А у Соми сегодня выходной.

— Хорошо. Я не с пустыми руками, — хитро улыбнулась Хана и потрясла пакетами. — Держите.

Она протянула один пакет Лине, второй — Джису.

— Онни, не стоило... — начала Лина, уже заглядывая внутрь.

— А ну цыц, — перебила её Хана, прищурившись.

В пакетах лежали аккуратно упакованные сувениры с Чеджу: помимо основных подарков для Лины — нежный браслет из вулканического камня с маленькой подвеской в форме мандарина, символа острова, и набор ароматного мандаринового чая в красивой коробке; для Джису — кожаный брелок ручной работы с гравировкой и маленькая баночка шоколада с добавлением местной соли, а ещё магнит с видом скал и моря для общей доски в подсобке.

— Онни, это так красиво... — Лина уже сияла, примеряя браслет на запястье.

— Спасибо, босс, — Джису рассматривал брелок. — Теперь мои ключи будут выглядеть солидно. Ну рассказывайте, — продолжил он, облокачиваясь на стойку. — Как прошла поездка?

Хана тут же смущённо улыбнулась, надевая рабочий фартук.

— Ну...

— О-о-о, — протянула Лина, прищурившись. — Онни, ты улыбаешься? Случилось что-то хорошее?

Они с Джису переглянулись, будто уже всё поняли.

— Неужели вы с Минджэ начали встречаться? — осторожно, но с любопытством спросил Джису.

— Что? — Хана резко подняла голову. — Почему с ним? И почему сразу такое предположение?

Она поставила чашку под кофемашину, нажала кнопку, но пальцы слегка дрожали.

— Почему с ним? — Джису пожал плечами. — Хана, а с кем ещё? Не с Чонгуком же.

В этот момент рука девушки дёрнулась, и немного молотого кофе просыпалось мимо фильтра.

— Кстати, — Лина хитро улыбнулась, — как всё прошло с Чонгуком? Он хоть живой остался?

— Жив, цел и невредим.

Голос раздался со стороны входа. Спокойный, чуть насмешливый.

Все трое резко повернулись. На лицах застыло три совершенно разных эмоции. У Ханы — чистая, неподдельная радость. У Лины — испуг, будто её застали за чем-то запрещённым. У Джису — полное непонимание происходящего.

В дверях стоял Чонгук. На нём были тёмные свободные джинсы с чёрным ремнём, белая базовая футболка, поверх — коричневая куртка из плотной ткани, слегка небрежно расстёгнутая. Рукава он слегка закатал. На ногах — светлые кеды адидас. Волосы аккуратно уложены, но без лишней старательности. Он выглядел одновременно просто и до невозможности привлекательно. Будто пришёл случайно. Будто вообще не старался.

Хана не заметила, как засмотрелась. Сердце неприятно ёкнуло, но уже от счастья.

Она даже не подумала о кофе. Просто обежала стойку и почти бегом подлетела к нему, обняла за шею и смачно чмокнула почти у самых губ.

— Привет, — шёпотом сказала она, прижимаясь к нему.

— Привет, — ответил он мягко. — Как ты?

— Уже лучше.

— А... к-к-кто-нибудь объяснит, что...? — выдавил Джису, указывая то на них, то на дверь.

Хана медленно повернулась к своим коллегам, и переместила руку на ладонь Чонгука. Пальцы их переплелись сами собой.

— Ну... такое дело, — она глубоко вдохнула. — Мы теперь встречаемся.

— ЧЕГО?!! — Лина и Джису выкрикнули одновременно.

— Но онни, вы же... ты же... — Лина запуталась в словах.

— Да-да, мы ненавидели друг друга, — спокойно кивнул Чонгук. — Но, как говорится...

Он перевёл взгляд на Хану и посмотрел на неё так, что у неё внутри всё перевернулось.

— От ненависти до любви.

Хана тихо засмеялась и, слегка наклонившись к коллегам, добавила:

— Оказывается, он был ещё с детства влюблён.

— Боже... — Лина буквально растаяла. — Это так мило... Вы столько лет были влюблены в нашу Хану?

Чонгук снова посмотрел на неё, уже без шуток.

— Да. Всё это время.

Лина тихо пискнула.

— Какие вы милые!

— Подождите, — Джису поднял ладони. — А как вообще это произошло?

— Оставлю возможность Хане рассказать эту душещипательную историю, — усмехнулся Чонгук.

Он повернулся к ней всем корпусом, чуть наклонился и, уже серьёзно, сказал:

— Сегодня в 18:30 я заеду за тобой, хорошо?

— Хорошо, — кивнула она.

Поднявшись на носочки, она снова поцеловала его в губы — коротко, но уверенно.

В этот момент из двери раздался знакомый голос:

— Ахуеть...

Минсу стоял на пороге с открытым ртом, переводя взгляд с Ханы на Чонгука и обратно.

В кофейне повисла секунда тишины, а потом все разом засмеялись.

— Ну, развлекайтесь, — хмыкнул Чонгук, хлопнув Минсу по плечу.

Он ещё раз взглянул на Хану, будто проверяя, точно ли всё это происходит, и направился к выходу. Дверь за ним мягко закрылась.

Хана всё ещё стояла с лёгкой улыбкой, глядя ему вслед.

— Ну, босс, — протянул Джису, скрестив руки на груди. — Мы слушаем.

_____

Рабочий день действительно проходил удивительно спокойно. После всей этой поездки, признаний, поцелуев, бессонной ночи и утренних мыслей Хана вдруг почувствовала, что стоит за барной стойкой своей кофейни как будто впервые — и в то же время как дома. Запах свежемолотого кофе, тихий гул кофемашины, знакомые лица студентов, звук открывающейся двери — всё это возвращало её в привычный ритм. Она ловко взбивала молоко, подписывала стаканчики, смеялась над очередной шуткой Джису и даже поймала себя на том, что напевает что-то под нос. Пара студенток, подбежавших к стойке, заметили её настроение первыми.

— Онни, у вас сегодня глаза так блестят! — хихикнула одна из них. — Это новый хайлайтер или...?

Хана только отмахнулась, но улыбка выдала её с головой. Дала пару советов по сиропам, пожелала удачи на парах, и спустя какое-то время в кофейне стало чуть тише. Часы показывали около часа дня, когда входная дверь снова тихо звякнула колокольчиком.

— Добро пож... — начала Хана автоматически и замерла.

— Привет, — мягко произнёс Минджэ, подходя к барной стойке.

Он выглядел так же аккуратно и собранно, как всегда. На нём был светло-оливковый поло с аккуратным воротником, заправленный в тёмные широкие джинсы. Чёрный ремень подчёркивал талию, а на ногах — чистые белые кеды. В руке он держал планшет, а волосы были аккуратно уложены, но не слишком строго. Он выглядел спокойно. Даже слишком спокойно.

— Привет, — ответила Хана чуть тише, чем обычно.

— Как ты? Можно заказать кофе? — спросил он, будто это был самый обычный разговор.

— Конечно, — кивнула она. — Что будешь?

— Тогда можно американо?

— Будет сделано.

Отвернувшись к кофемашине, Хана почувствовала, как щёки предательски загорелись. Неловкость повисла где-то между лопатками. Они так и не поговорили нормально. Она так и не объяснилась как следует. Она просто... убежала вперёд. И сейчас всё это навалилось разом.

— Хана, мы можем сейчас поговорить? — спокойно спросил Минджэ.

— А? Д... да, конечно.

Она закончила готовить кофе, аккуратно поставила кружку перед ним.

— Проходи за столик, я сейчас подойду.

Зайдя в подсобку, она попросила Минсу заменить её на пару минут, сняла фартук и направилась к столику, где уже сидел Минджэ. Он держал кружку двумя руками и смотрел в окно. Присев напротив, Хана сложила руки на коленях и опустила глаза.

— Минджэ, я так и не сказала чт...

— Подожди, — мягко перебил он. — Могу я сначала сказать я? А то я, кажется, знаю, что ты будешь говорить.

— Хорошо, — кивнула она.

Минджэ сделал глоток кофе, будто собираясь с мыслями.

— Хана, сразу хочу попросить у тебя прощения. У меня были только хорошие... мм... мысли и замыслы.

— О чём ты? — она слегка выгнула бровь.

Он вздохнул.

— Когда мы впервые встретились, ты мне действительно понравилась. Но я заметил что-то во взгляде Чонгука. Что-то такое, чего раньше не видел. Я спросил у него, испытывает ли он к тебе что-то, он, конечно же, всё отрицал. Но спустя пару дней мы с ним выпили, и вот тогда я узнал, что оказывается он был влюблён в тебя. Счастье друга для меня очень важно, и я понимал, что он... снова может проколоться, если будет действовать сам. Поэтому я и начал... ухаживать за тобой.

Он говорил тихо, но уверенно.

— Ты не подумай, это не было игрой. Мне действительно нравилось проводить с тобой время. Но кажется, ты и сама заметила, что мы с тобой сходимся больше как друзья. Я не мог прекратить, пока этот придурок не признается тебе. И когда ты пришла ко мне в номер и сказала то, что сказала... я наконец выдохнул. Потому что понимал — в этот вечер всё случится и закончится. Я очень рад за вас с Чонгуком. И ещё раз извини меня.

Хана сидела молча, переваривая каждое слово. Сначала в голове был шум, потом постепенно всё выстроилось в логичную картину. Вот почему он не обиделся. Вот почему был таким спокойным. Вот почему в записке был тот самый смайлик.

— Значит... тогда на нашем с тобой свидании... ты уехал...? — тихо спросила она.

Минджэ поджал губы и кивнул.

— Да. Я хотел, чтобы вы хоть как-то сдвинулись с мертвой точки. Поэтому придумал срочные дела.

Хана сначала молчала, а потом неожиданно тепло улыбнулась и подняла на него глаза.

— Так значит... это тебя, наш купидон, нужно благодарить?

Минджэ усмехнулся.

— Хах, ну оказывается, в этой роли я тоже очень даже хорош. Но... ты не обижаешься?

— С чего бы? — она покачала головой. — Ты же не использовал меня. У тебя не было плохих мыслей. К тому же, как ты и подметил, я тоже почувствовала больше дружеского вайба с тобой. Поэтому мне наоборот нужно сказать тебе спасибо.

— Не стоит, — махнул он рукой. — Так... вы с Чонгуком?

Хана смущённо улыбнулась.

— У нас сегодня первое официальное свидание.

— Ну наконец-то, — искренне рассмеялся Минджэ. — Я рад за вас. Кстати...

— Да?

— А ты со всеми преподавателями знакома?

— Почти со всеми. А что?

— Ну... знаешь Госпожу Им? Она, кажется, преподаёт корейский язык.

Хана на секунду задумалась. Светлые волосы, мягкая улыбка, всегда берёт латте с миндальным молоком.

— Знаю. А тебе зач... — она вдруг резко вдохнула. — Ох! Она тебе понравилась?!

Минджэ чуть смутился, но кивнул.

— Ну... да. Можешь попросить у неё номер для меня?

— Конечно! — Хана засмеялась. — Вы познакомились в поездке? Если я скажу, что это для тебя, она поймёт?

— Да, мы познакомились.

— Ну тогда заметано. Всё будет сделано.

Она откинулась на спинку стула и глубоко выдохнула. С груди будто камень свалился. Всё стало на свои места. Никаких недосказанностей, никаких обид, никаких тяжёлых хвостов. Только честность, дружба и... лёгкость.

Теперь можно абсолютно со спокойной душой идти на свидание.